Перевёртыш (джен)

Мамочка. Такая красивая, хрупкая. Мицури помнила её. Тёмные волосы, вечные мешки под глазами. Голос… Голос она не помнила. Но помнила тот вечер, когда отец поднял руку на неё.

* * *

— Мама! — кричала Канроджи. — Мама!

Никто не откликался. Девочка сползла с тёплого татами и направилась на кухню, в которой воняло навозом. Полупьяный отец избивал беременную мать: живот, лицо, шею.

Мицури замерла в проходе, дрожа. Сердце колотилось где-то в горле. Будучи крайне сильной, Мицури могла бы попытаться постоять за мать, но… Тогда ей было меньше пяти лет.

Девочка смотрела на избиение матери до рассвета, пока отец не рухнул в пьяную дрёму.

— Чего ты тут забыла? — прорычала тогда мать.

Тогда Мицури думала, что сможет утешить её, что сейчас всё будет хорошо и мама просто отведёт её обратно спать. Но в ответ была лишь леденящая грубость.

— Я…

— Ты? Пошла спать. Завтра тебе ещё в огороде пахать. Жрёшь, как свинья на убой. Все нормальные дети без писков помогают родителям, не сжирают годовые запасы за час.

* * *

Братик… Как же его звали? Райден. Точно, Райден.

Мицури исполнилось десять лет. Был её день рождения.

* * *

— Мы ненадолго погулять сходим! — крикнула Мицури, уводя за собой младшего брата в лес.

Там они планировали найти кусты с ягодами, искупаться в речке, поиграть с другими ребятами. Но судьба была не столь добра.

Летний лес пьянил ароматом хвои и разноголосьем птиц. Высокие сосны выстроились рядами, разбивая солнечный свет на тысячи лучей. Душа пела, пёс ликовал, и так хотелось идти дальше и дальше по этим тропам, уходя всё глубже в лес.

Казалось бы, ничего лучше быть не может, если бы не ужасное положение семьи Канроджи. Соседские дети дразнили Мицури коровой, а Райдена — свинопасом (что было правдой). Побоявшись гнева «коровы», дети набрали камней у реки и подкараулили Канроджи‑младшего, когда тот отлучится по нужде.

Мицури спокойно собирала ягоды и радовалась солнцу, пока её брата забрасывали камнями. Резкий крик заставил Мицури отвлечься и броситься на поиски брата.

Нашла она его около реки. Дети хотели сбросить тело полуживого мальчика в реку. Увидев его, Мицури потащила брата обратно в дом на своих руках. Мальчик стонал, истекал кровью. Всё это — на прекрасных руках Канроджи.

— Пожалуйста, не умирай, — молила вслух Мицури.

Как только она донесла его до дома, мать тут же начала плакать и проклинать день рождения Мицури — при ней. Это ударило девочку сильнее любой пощёчины.

Вскоре брат умер. Его скормили свиньям. Мицури до сих пор видит, как свиньи, которых пас Райден, пожрали его. Хрюкали и чмокали.

* * *

Потом настал момент выдачи девочки замуж. Отец окончательно спился и умер в сугробе зимой. К ним тогда приходил мужчина. Мицури плохо помнит его. Но знает, что его сын должен был стать её женихом.

Слёзы, ненависть к себе после отказа того юноши захлестнули Мицури. «Страшная кобыла», «корова». Эти слова останутся навсегда в её памяти.

* * *

— Матушка, мне обязательно идти в бордель? Я могу остаться тут и помогать с хозяйством, — едва слышно прохрипела Мицури, когда мать красила её волосы.

— От тебя одни беды, Мицури, — покачала головой матушка. — Просто… Веди себя нормально там.

С этими словами мать выставила Мицури за дверь без гроша за душой. Девушке осталось лишь одно — идти в город пешком.

Ночь, озеро, надвигающийся туман. Он был какой‑то необычный, будто состоял не из воды, а из молока. Да и странным было то, что он двигался, хотя на озере был полный штиль. Тихий, едва уловимый шёпот.

Мицури вскрикнула. Кто‑то или что‑то острое вонзилось в её плечо.

— Красивая, — прохрипело нечто. — Как твоё имя, красавица?

— Мицури. Мицури Канроджи, — испуганно выдавила дева.

— Мне нравится.

— Вы… Хотите взять меня замуж? — с надеждой спросила Мицури, понимая, насколько глупо выглядит это предложение.

— Ты хочешь замуж? Хорошо. Я не буду тебя забирать.

Рука (или что это было?) скользнула с плеча Канроджи на её грудь.

— Но ты должна доказать, что я не ошибся в тебе.

— О чём вы? — уже более спокойным тоном спросила Мицури. Странно, но её успокаивала мысль о том, что к ней прикасаются.

— Принесёшь мне влюблённую пару — получишь бессмертие, вечную красоту и силы. Силы демонов.

Мицури наконец обернулась. Перед ней стоял юноша, покрытый чешуёй. Словно рыба или утопленник.

— Ты меня боишься, красавица?

— Нет. Я принесу вам двоих. Сегодня же, — серьёзно пообещала Мицури и побежала со всей мочи в сторону деревни.

Там спали те, кто её обижал: убийцы её брата, причины её комплексов. Ничего. Она поквитается.

Добежав до дома своей главной ненавистницы, Мицури схватила топор со двора и ворвалась внутрь. Дом наполнился женским визгом, полным животного ужаса. Визг сменялся глухими ударами и хриплым мужским рёвом. Рядом с девушкой спал тот, кто отверг Мицури год ранее. Канроджи слышала, как женщина кричала, как мужчина молил о пощаде. Потом визг стал булькающим, захлёбывающимся и, наконец, оборвался. Наступила мёртвая тишина.

Канроджи вытащила тела в сад, погрузила в огородную тележку и повезла их к озеру.

Побитая и изношенная годами тележка мчалась по просёлку. Её нещадно кидало на кочках и рытвинах, трупы жалобно стучали, но Мицури упорно бежала вперёд. Успеть. Нужно было успеть.

* * *

Милый демон. Милый Гию. Он был самым милосердным из всех нечистых. Он помог Мицури. Она пообещала себе назвать первого мальчика Гию — в честь того, кто изменил её жизнь.