Как вовремя остановиться? (гет)

Утро в части началось с недоброго приглашения, зазвонил внутренний телефон, на том конце провода заместитель командира части, который вызывал к себе.

Выйдя со склада и закрыв его на замок, Ольга увидела Соколова, он тоже направлялся в сторону здания, где находился кабинет ЗКЧ.

И она поняла, что, кажется, её ожидает разговор на троих.

Путь до штаба казался Ольге бесконечным. Соколов шел рядом, и, надо признать, держался молодцом — ни тени страха, только легкая досада. Он то и дело поглядывал на Олю, и в его взгляде читалось странное покровительство.

— Не дрейфьте, Ольга Николаевна, — вполголоса сказал он, когда они зашли в прохладный коридор штаба. — Кузнецов мужик строгий, но справедливый. Я всё возьму на себя. Скажу, что обсуждали вопросы культурного досуга части.

— Я не «дрейфлю», — Оля выделила это слово своим самым глубоким, низким голосом. — Мне просто не нравится, когда меня вызывают как школьницу к директору.

Она кожей чувствовала, что где-то за углом или в конце коридора может стоять Дима. И она не ошиблась.

Дима стоял у окна в курилке, которая выходила прямо на крыльцо штаба. Он видел, как они заходили вместе. Видел, как майор что-то нашептывал ей на ухо. Оля заметила его силуэт — напряженный, как натянутая струна. Она только на секунду задержала на нем взгляд и тут же отвернулась.

В кабинете полковника Кузнецова было как-то по отцовский уютно. Сам полковник, массивный мужчина с седыми усами, сидел за огромным столом и что-то быстро писал.

— Проходите, садитесь, — он не поднял головы.

Оля и Соколов присели на жесткие стулья. Оля чувствовала себя максимально неуютно: воротник куртки тер обжег, шея ныла, а сердце колотилось где-то в горле.

Полковник наконец отложил ручку и внимательно посмотрел на вошедших. Его взгляд сразу зацепился за пятно на шее Ольги. Он поправил очки и тяжело вздохнул.

— Значит так, молодежь. Дошли до меня слухи, что у нас на вещевом складе не работа кипит, а «Санта-Барбара» разыгрывается. Майор, вы у нас замполит. Вы должны за моральным духом следить, а не за юбками.

— Товарищ полковник, — Соколов включил всё своё обаяние. — Вы всё не так поняли. Ольга Николаевна — ценный сотрудник, мы просто...

— «Просто» у нас только мухи женятся! — перебил его Кузнецов. — Мне доложили, что вы вчера в рабочее время по лесу прохлаждались. А сегодня у заведующей — он неопределенно махнул рукой в сторону шеи Оли, — производственная травма сомнительного характера. В части уже шепчутся. Вы понимаете, что это подрывает дисциплину?

Оля поняла, что пора спасать ситуацию, пока Соколов не «назащищал» её до увольнения.

— Товарищ полковник, — заговорила она, и её бархатный голос наполнил кабинет. Даже Кузнецов на мгновение замер, прислушиваясь к этому необычному звуку. — По поводу «травмы» — это действительно производственный момент. Только домашний. Неудачно воспользовалась плойкой. А по поводу прогулки... Майор Соколов любезно согласился показать мне территорию, чтобы я лучше ориентировалась в расположении объектов. Я человек новый, мне нужно знать, что где находится.

Полковник прищурился. Голос Ольги явно на него подействовал — он немного обмяк, но всё еще хмурился.

— Плойкой, говорите? — он посмотрел на Соколова. Тот сидел с самым невозмутимым видом. — Ладно. Допустим. Но чтобы больше никаких прогулок под луной. Ольга Николаевна, вы девушка видная. Не давайте повода для сплетен. А вы, майор, займитесь делом. Свободны.

Когда они вышли из кабинета, Соколов облегченно выдохнул.

— А вы молодец, Оля. Плойка — это гениально. Хотя я бы на месте того счастливчика, который оставил этот след, гордился бы собой.

Оля резко остановилась прямо посреди коридора.

— Соколов, хватит. Я же сказала — это ожог. Перестаньте подыгрывать своим фантазиям.

— Хорошо-хорошо, — он примирительно поднял руки, но в глазах всё равно плясали смешинки. — Но раз уж нас всё равно «спалили», может, закрепим успех? Пойдемте в столовую, там сегодня приличный обед.

Оля хотела отказаться, но увидела в конце коридора Диму. Он шел им навстречу, неся какие-то папки. Его лицо было бледным, а глаза — холодными, как лед.

Ах так? — подумала Оля, чувствуя, как внутри закипает обида на мужа за его недоверие. — Значит, ты решил, что я вру? Ну, получай

— Знаете, майор, — сказала она громко, чтобы Дима точно услышал. — Обед — это отличная идея. Я как раз проголодалась.

Соколов расцвел.

Они пошли к выходу, и когда проходили мимо Димы, Соколов как бы невзначай приобнял Ольгу за талию, направляя к дверям. Это был мимолетный жест, почти дружеский, но не для Димы.

Он смотрел, как его жена — его Оля с её неповторимым голосом и его кольцом, спрятанным в шкатулке — уходит под ручку с самым известным бабником части. И уходит добровольно, смеясь над какой-то шуткой майора.

Оля обернулась на секунду, поймала взгляд мужа — полный боли, ярости и жгучей, невыносимой ревности — и почувствовала, что, кажется, она немного переиграла. Но назад пути уже не было.