Код Солнцестояния (гет)

ꜱᴛᴀʏ ᴏɴ ᴛʜᴇꜱᴇ ʀᴏᴀᴅꜱ

ᴡᴇ ꜱʜᴀʟʟ ᴍᴇᴇᴛ, ɪ ᴋɴᴏᴡ

ꜱᴛᴀʏ ᴏɴ... ᴍʏ ʟᴏᴠᴇ...

ᴡᴇ ꜱʜᴀʟʟ ᴍᴇᴇᴛ, ɪ ᴋɴᴏᴡ, ɪ ᴋɴᴏᴡ

A-ha "Stay on These roads "

Джош потянул на себя дверь, и Хейли невольно зажмурилась, ожидая удара или резкого звука. Но вместо этого их встретила тишина — такая плотная, что девушка почти физически ощутила её вес на своих барабанных перепонках.Сначала ей показалось, что за порогом действительно нет ничего. Абсолютная, зияющая пустота, в которой растворились и желтоватый свет лампочки над лифтом, и коврик соседа, который она успела заметить при переезде и лестница. Мир за пределами их квартиры выглядел как чистый лист черной бумаги.

Хэйли замерла, не решаясь сделать даже вдох. Она почувствовала, как её опять накрывает волна первобытного ужаса. Колени задрожали, а пространство вокруг казалось бесконечным и враждебным. Ей захотелось броситься назад, домой, захлопнуть дверь и забиться в самый дальний угол кухни.

Но в этот момент Джош нашел её руку. Его ладонь, горячая и надежная, крепко сжала её холодные пальцы.

—Смотри, — тихо произнёс он

Девушка последовала взглядом за направлением его руки; по мере того, как слабый свет фонарика, который они взяли с собой проникал в эту мглу, зрение начало медленно адаптироваться. Из чернильного марева, словно на проявляемой фотопленке, начали выступать очертания. Сначала проявились контуры лифтовой шахты — серые, нечеткие, будто их нарисовал углем на дрожащей воде. Затем Хэйли увидела лестницу. Ступени выглядели размытыми, их края двоились и таяли, превращаясь в дым. Соседние двери квартир казались просто темными пятнами, лишенными объемов и деталей: ни номеров, ни глазков, ни дверных ручек.

— Всё здесь... — прошептала Хэйли, крепче вцепившись в руку Джоша.

— Всё здесь, но оно как будто... недорисовано. Как забытый сон.

Это зрелище пугало больше, чем полная пустота. Подъезд напоминал декорацию, которую начали стирать огромным ластиком. Реальность здесь была тонкой, как папиросная бумага, и Хэйли чувствовала: если она коснется этой призрачной стены, её рука может просто пройти насквозь в ничто. Джош сжал её ладонь так сильно, что стало почти больно, возвращая её в здесь и сейчас.

— Не смотри по сторонам, Хэй, — мягко скомандовал он.

— Не давай этой мгле убедить тебя, что ничего не существует. Нам нужно вниз. Ступени под нашими ногами будут настоящими до тех пор, пока мы в это верим.

Он сделал первый шаг на размытую лестничную площадку. Под его ботинком раздался вполне реальный, твердый звук, который в этой ватной тишине прозвучал как выстрел. Хэйли глубоко вздохнула, прижала к себе термос и последовала за ним, стараясь сосредоточиться только на его присутствии и на свете фонарика, который отвоевывал для них у наползающего небытия небольшое пространство.

Шестой этаж. Всего шесть пролетов до выхода, срвсем немного, но сейчас они казались бесконечным спуском в преисподнюю. Хэйли шла на негнущихся ногах, стараясь не смотреть в пролет между перилами. Там, внизу, не было дна — только густое, колышущееся марево, из которого доносился едва уловимый звук, похожий на шелест сухой чешуи. Ступени под её подошвами выглядели пугающе зыбко. Стоило только слабому золотистому свету Джоша скользнуть дальше, как бетон позади них тут же терял четкость, превращаясь в серый туман.

— Джош... — Хэйли судорожно вцепилась в его локоть, когда её ботинок вдруг провалился в матовую серость чуть глубже, чем должен был.

— Они исчезают. Ступени исчезают прямо за нашими спинами! Если мы замедлимся, мы просто... провалимся в эту бездну. Там ничего нет, Джош. Совсем ничего.

Страх подступал к самому горлу, мешая дышать. Девушке казалось, что лестничная клетка — это всего лишь обман зрения, тонкая пленка над пастью Моркулла.

Джош резко остановился на лестничной площадке пятого этажа и развернулся к ней. Он поднял фонарик повыше, так, чтобы он на мгновение осветили лицо девушки, прогоняя мертвенную бледность.

— Хэй, посмотри на меня. В глаза мне смотри, — его голос был твердым, как гранит.

— Ты чувствуешь мои руки?Чувствуешь, как я тебя держу?

Она судорожно кивнула, впиваясь пальцами в его куртку.

— Бетон может превращаться в дым, мир может рассыпаться, но мы с тобой — настоящие. Ты, я, твой термос с кофе в моём рюкзаке и фонарик. Лестница будет стоять под твоими ногами, потому что у неё нет выбора. Я не дам тебе упасть, слышишь? Даже если мне придется нести тебя на руках до самого Блу-Хиллс.

Он крепко сжал её ладонь, передавая ей свое спокойствие, свою упрямую, чисто человеческую уверенность.

— Давай, шаг за шагом. Считай со мной. Пятый... четвертый... Мы просто идем к машине. Не думай о том, что за пределами этого круга света. Духай о том, что в багажнике у меня лежит плед, и скоро мы будем в тепле.

Хэйли глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь. Она закрыла глаза на секунду, концентрируясь на тепле его руки и тяжести термоса в другой.

— Пятый... — эхом отозвалась она.

— Четвёртый.

Они двинулись дальше. Каждый раз, когда реальность под ногами начинала "плыть", голос Джоша возвращал её назад. Он не давал тишине поглотить их, заполняя её своими короткими командами и подбадриваниями. На третьем этаже из темноты вынырнула размытая фигура детского велосипеда, брошенного кем-то в «прошлой» жизни. Он выглядел как призрак, но Джош уверенно обошел его, не сбавляя темпа.

Когда они наконец достигли первого этажа, Хэйли готова была разрыдаться от облегчения. Массивные двери подъезда маячили впереди, как ворота из чистилища.

— Почти пришли, — прошептал Джош, и в его голосе, несмотря на всю храбрость, тоже промелькнуло облегчение.

— Теперь — последний рывок к пикапу.

Джош резким движением толкнул дверь на улицу, и шагнул за порог, Хэйли последовала за ним, чувствуя, как подошва ботинок касается асфальта, который теперь казался хрупким, словно тонкий лед над бездной.

— Мы вместе, — прошептала она, скорее для себя, чем для него.

— Просто... идём к машине.

Тьма вокруг них слегка шевельнулась. Тишина была такой абсолютной, что Хэйли слышала стук собственного сердца. Город замер в ожидании, словно за кадром стояли огромные декорации, готовые рухнуть, если они на мгновение усомнятся в том, что этот мир всё еще существует. Каждое движение давалось с трудом, будто они пробирались сквозь невидимую густую паутину, но тепло руки Джоша было тем самым якорем, который не давал Моркуллу унести их в небытие.

Хэйли всмотрелась в чернильную темноту, пытаясь найти знакомые очертания. Перед ними простиралась всё та же улица Бойлстон-стрит, но теперь она казалась вывернутой наизнанку. Дом, в который она недавно переехала, уцелел, но его знакомый кирпичный фасад теперь выглядел пугающе чужим, окутанным не просто ночной мглой, а чем-то осязаемым. Воздух стал вязким, словно его наполнили мельчайшие частицы угольной пыли или пепла от сгоревших воспоминаний. Дышать было тяжело, горло саднило при каждом вдохе, а на языке оставался странный металлический привкус.

Вместо привычной сине-черной ночи, которую в Бостоне всегда разбавляло оранжевое марево уличных фонарей, их встретила абсолютная, липкая, чернильная тьма. Это не было просто отсутствие света — это было физическое присутствие чего-то древнего. Тьма давила на глаза, на сознание, пытаясь убедить, что пространства больше не существует. Казалось, если сделать слишком резкое движение, эта чернильная субстанция прилипнет к тебе, обволакивая с головой, как кокон, из которого уже не выбраться.

Джош сделал осторожный шаг вперед, выставив перед собой фонарик, слабый свет которого с трудом прорезал этот кисель, отвоёвывая у небытия едва ли метр пространства. В этом пульсирующем островке безопасности Хэйли видела только спину Джоша и край тротуара.

— Ну вот, — выдохнул Джош, и его голос в этой ватной тишине прозвучал непривычно приглушенно, словно он говорил под водой.

— Дом на месте. Улица тоже. Просто кто-то решил выключить весь Бостон, а заодно и всю Вселенную. Хорошо хоть, Моркулл не тронул архитектуру. Может, он не такой уж и вандал?

Хэйли переступила невидимую черту между подъездом и улицей. Её сердце колотилось так бешено, что удары отдавались в висках, но любопытство — то самое, профессиональное и чисто человеческое, которое заставляло её часами рыться в пыльных мифах — внезапно взяло верх над страхом.

— Город есть... но он словно за кадром, — прошептала она, щурясь, вглядываясь в даль.

Там, в непроглядной черноте, угадывались лишь гигантские, неопределенные силуэты зданий. Они стояли, лишенные красок и жизни, поглощенные чернильным маревом. Огромные бетонные призраки, которые были здесь, но одновременно не существовали.

— Это как сон, Джош. Сон, который забыли досмотреть, — она снова повторила мысль, пришедшую ей на лестничной клетке.

— Или как театральная декорация, которую не успели разобрать после спектакля, — Джош коротко кивнул.

— Зато мы знаем, где кулисы. Мой пикап должен быть... где-то там.

Он поднял руку. Хэйли замерла, почти перестав дышать. В этот момент она поняла: от того, что произойдет в следующую секунду, зависит всё. Если машина исчезла, они останутся здесь, в этом чернильном плену, пока их память не станет пеплом.

Джош нажал на кнопку брелока.

Секунда тишины показалась вечностью. И вдруг эту плотную, обволакивающую пустоту разорвал звук. Глухой, слегка приглушенный, но бесконечно родной — "пик-пик".

Вдали, сквозь густую, непроглядную тьму, две оранжевые точки мигнули, словно глаза пробудившегося гигантского зверя. А затем раздался знакомый, хоть и немного искаженный пространством, звук сигнализации.

— Он здесь! — Хэйли едва удержалась, чтобы не броситься Джошу на шею и не расплакаться от дикого, пьянящего облегчения. Машина была реальна! Металл, бензин, резина — всё это устояло против магии змея.

— О, да! — Джош победоносно усмехнулся.

— Мой конь на месте. Я же говорил, Моркулл недооценивает американский автопром. Железо не так-то просто превратить в тень!

Он повернулся к Хэйли, протягивая ей свободную руку. Его ладонь была горячей и твердой, а в глазах горела такая решимость, что тьма вокруг, казалось, немного отступила.

— Ну что, на борт? Пристегнись покрепче, Хэй. Это будет самая безумная поездка в твоей жизни.