Мальчик-который-стал-ситхом (джен)

Тишина в доме на Тисовой улице после «Операции» была Тишина в доме на Тисовой улице после того вечера была особенной. Это была не тишина покоя, а тишина после бури. Дурсли теперь разговаривали шёпотом, а их взгляды, скользившие по Гарри, выражали уже не злобу, а пугливую, животную опаску. Они боялись того, что он мог принести в их дом.

Гарри игнорировал их. Их мир окончательно перестал для него существовать. Он жил теперь по своему расписанию.

**05:30. Пробуждение.**

Его глаза открывались не потому, что он выспался, а потому, что так было нужно. Первое упражнение делалось лёжа: сначала полное расслабление, как у тряпичной куклы. Затем — резкое напряжение каждой мышцы. Удерживать. Отпустить. Повторить. Контроль начинался с тела. Оно должно слушаться.

**05:45. Зарядка.**

В сыром, предрассветном парке он не просто бегал. Его движения были резкими, точными: выпады, уклоны, короткие удары. Он представлял не боксёра, а противника, которого нужно победить быстро и умно. Он учился двигаться экономично, думать телом.

**07:00. Тренировка разума.**

Вернувшись в чулан, он садился на кровать, закрывал глаза и отключал внешний мир.

* * *

Защита.** Он представлял свою голову как крепость. Сначала он просто строил в воображении высокую, гладкую стену и отталкивал от неё все ненужные мысли: страх, злость, усталость. Потом у стены появились ворота. Он учился пропускать внутрь только важное, а всё лишнее оставлять снаружи. Самые страшные воспоминания — тот зелёный свет, крик — он запирал в глухой башне в самом дальнем углу этой крепости и мысленно закрывал на тяжёлый засов.

* * *

Чувства.** С закрытыми глазами он пытался почувствовать больше, чем обычно. Сначала — муху на стене. Потом — червяка под полом. Со временем он научился улавливать тёплый след кошки в саду или смутную, спящую силу старого дуба в парке. Мир открывался ему не в картинках, а в странных, тихих ощущениях.

* * *

Образ.** Перед внутренним взором он снова и снова собирал световой меч Вейдера. Не просто картинку. Он старался почувствовать вес рукояти, шероховатость, лёгкую вибрацию и тепло. Он оттачивал этот образ до полной ясности. Это была его цель — сила, холодная и совершенная.

* * *

Основные тренировки проходили на заброшенной свалке.

**Упражнение «Разделение».**

Пять гаек и пять шишек лежали на ржавой бочке. Задача: поднять в воздух только гайки и заставить их вращаться, а шишки должны просто висеть неподвижно.

Сначала ничего не получалось. Всё дёргалось и падало. Гарри стискивал зубы и начинал снова. Он не «хотел», чтобы предметы летали. Он как бы создавал в голове две разные «руки»: одна для гаек, другая для шишек. Через месяц он мог удерживать все десять предметов почти минуту. Из носа шла кровь от усилия, но это была цена за контроль.

**Упражнение «Разная сила».**

Он натягивал мокрую тряпку. Цель: сделать так, чтобы один её край покрылся инеем, середина осталась мокрой, а другой край высох.

Это было очень трудно. Сила либо замораживала всё, либо не работала. Гарри заставлял её слушаться. Он представлял, как его воля растекается по ткани тремя разными ручейками. Сначала получались только пятна. Потом ему удалось сделать чёткие полосы: немного инея, немного сырости, немного сухости. Это выглядело невзрачно, но для него это был огромный шаг. Он научился дробить одну большую силу на несколько маленьких и разных.

**Упражнение «Точечный удар».**

Пустая банка из-под краски. Задача: не смять её в лепёшку, а аккуратно вдавить только одну сторону.

Сначала банка отлетала или мялась вся. Гарри понял: нужен не резкий удар, а медленное, упрямое давление. Он концентрировался на крошечном участке и давил. Металл скрипел и поддавался. Через неделю на банке красовалась ровная вмятина, будто её тискали в станке. Он записал в тетрадь: «Сила — не в том, чтобы бить изо всех сил. Сила — в том, чтобы надавить точно в нужное место и не отпускать».

* * *

Вечера он проводил в библиотеке. Он искал не сказки, а принципы.

1. Военная история. Тактики римлян, дисциплина спартанцев. Он проводил параллели с Галактической Империей. Война, понимал он, ведётся не только силой, но и умом.

2. Легенды о тёмных магах и культах. Его интересовала не мистика, а порядок: иерархия, ритуалы, передача знаний. В каждой сказке он искал крупицу системы.

3. Наука. Книги по физике и психологии. Он пытался понять: если он может двигать предметы или менять температуру, то какие законы природы при этом работают? Он заполнял тетрадь схемами и вопросами. Для него его сила переставала быть «волшебством». Она становилась чем-то вроде неизученного закона природы.

Он создал для себя свод правил, вдохновляясь всем, что узнал:

1. Основа всему — прочный фундамент. Мой фундамент — моё тело и мой разум. Их нужно укреплять каждый день.

2. Ничего лишнего. Каждое действие, каждая мысль должны вести к цели.

3. Контроль над собой — это главная власть. Чувства могут помогать, но командовать должны только я.

4. Знание — это только половина дела. Сила — это умение применить знание.

* * *

Через полтора месяца случился провал. Он решил провести сложное испытание: сделать три своих упражнения подряд, без перерыва.

На втором упражнении концентрация не выдержала. Мысленная «крепость» треснула. Сила вырвалась наружу.

Банка взорвалась с оглушительным грохотом, разбросав осколки. Гайки и шишки, словно пули, впились в стены сарая. Тряпка не просто высохла — она вспыхнула синим, холодным пламенем и сгорела дотла. А самого Гарри отбросило на землю. Мир померк от боли, его вырвало, и из носа хлынула кровь.

Он лежал, глядя в небо, и чувствовал себя разбитым. В голове звучало: «Слабак. Неудачник».

Но сквозь боль и стыд пробился холодный, ясный голос разума. Он заставил себя сесть.

«Провал? Да. Но почему? Я взял на себя слишком много. Это не провал силы. Это ошибка в расчётах. Я переоценил свои возможности».

С этого дня он начал вести подробный дневник тренировок: что делал, как долго, как потом себя чувствовал. Он вычислял свои пределы. Тренировки стали не испытанием на прочность, а осторожным, научным изучением своих сил.

* * *

Приближалось 31 июля. День его рождения. Гарри чувствовал это кожей — в этот день что-то должно было измениться. Его обострившиеся чувства в последние дни улавливали что-то странное в воздухе — слабые, чужие вибрации, будто что-то большое и незнакомое приближалось к его жизни.

Он отложил практику и стал готовиться умственно. Если его догадки верны и за ним действительно придут, он должен быть готов. Он составил в уме список вопросов:

— Как устроен мир таких, как он?

— Есть ли у них свои законы и правители?

— Где и как учат управлять силой?

— Что они знают о том, что случилось с его родителями?

Он тренировал перед зеркалом спокойное, нейтральное выражение лица — маску, за которой можно спрятать любые мысли.

Вечером 30 июля он сделал последнюю запись в тетради, которую теперь прятал в тайнике.

«Первый этап подготовки закончен.

Я стал сильнее, быстрее, собраннее. Я научился лучше контролировать свою силу и понимать её немного больше.

Если завтра всё изменится, это будет не «возвращение домой». Это начало нового этапа. Задача: войти в новый мир, всё изучить, всё понять. И если этот мир окажется слабым, глупым или несправедливым… начать менять его. Сначала — идеями. Потом — делом».

Он закрыл тетрадь. На столе перед ним лежали только карандаш и чистый листок.

Гарри сидел неподвижно в темнеющей каморке. Его лицо было бледным и спокойным. Руки не дрожали. В глазах не было ни страха, ни радости. Только твёрдая, холодная готовность.

Одиннадцатилетний мальчик в очках сидел под лестницей, и в нём не осталось ничего детского. Была только выкованная за лето стальная воля. Детство кончилось. Пришло время действовать.