Катарсис: клиент 69 (гет)

Гермиона поправила воротник пальто, пытаясь вжаться в него как можно глубже. Пальцы в кармане то и дело касались глянцевой визитки. Глупо? Безусловно. Идти в кинотеатр по совету парня из «службы поддержки», которого она знала меньше суток, — это была низшая точка её падения. Но логика, её верная подруга, на этот раз капитулировала. Когда твоя жизнь превращается в пепелище, советы этого Дэрека по «пожарной безопасности» казались единственным вменяемым планом на день.

В сумочке в очередной раз завибрировала палочка — признак того, что в номер отеля, который она предусмотрительно заперла всеми возможными заклинаниями, продолжают ломиться магические письма. Гарри, Джинни, вероятно, даже Перси со своими протоколами примирения... Она знала, что там. Десятки пергаментов, исписанных встревоженным почерком, полных вопросов, на которые у неё не было ответов. Она целенаправленно игнорировала их уже несколько часов. Друзья пытались спасти «ту Гермиону», которую они знали, но проблема была в том, что та Гермиона исчезла вместе с дымом в камине.

Интересно, писал ли Рон? Пытался ли он выдавить из себя хоть что-то, кроме невнятных извинений? «Стоп. Хватит, Гермиона», — оборвала она саму себя, сжимая в руках картонный стакан с колой. Какая разница? Даже если он исписал сотню листов, это ничего не изменит. Нельзя склеить то, что ты добровольно бросила в дробилку для камней. Рациональная часть её сознания, та самая, что всегда раскладывала задачи на составляющие, чётко сообщала: проект «Семья Уизли» закрыт по причине нерентабельности и эмоционального износа. Возврата нет. И точка.

Единственным мостиком к реальности оставался человек на другом конце визитки. Странно, но факт: этот анонимный голос знал о ней сегодняшней больше, чем лучшие друзья за десять лет.

Так что она просто доверилась его наводке. К счастью, долго блуждать по Лондону не пришлось. «Одеон» на Лестер-сквер не нужно было искать — этот чёрный гранитный монолит сам настойчиво лез в окна её номера. В таком огромном здании было легче всего раствориться, исчезнуть среди сотен случайных прохожих. По крайней мере, так она думала, когда выходила из отеля.

Только вот толпы не было.

Она недоуменно огляделась, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Девушка за кассой всего пять минут назад с самым невозмутимым видом заявила, что свободных мест почти нет. Гермионе пришлось выложить в три раза больше за «премиум-ложу» только потому, что это был единственный доступный билет в системе. Она рассчитывала на толпу, на шум, на возможность просто стать одной из многих в этом кинозале.

«И где все эти люди?» — подумала она, медленно поднимаясь по ступеням. Ситуация выглядела как какая-то глупая статистическая аномалия или чей-то розыгрыш. Либо в этом кинотеатре самая странная система бронирования в Лондоне, либо… нет, «либо» она даже не хотела додумывать.

«Ну вот и всё, Гермиона, — едко пронеслось в голове. — Твой триумфальный план затеряться в толпе провалился. Теперь ты единственный свидетель этого кинематографического преступления».

Она села в самом центре своего «премиального» ряда, чувствуя себя последним выжившим после апокалипсиса. На огромном экране уже кто-то в кого-то стрелял под бодрую музыку, но Гермиона смотрела на свои руки. Белая полоска на пальце выглядела чужеродно, как забытая деталь от конструктора, который ей больше не хотелось собирать.

Интересно, Рон уже заметил кольцо на тумбочке? Или он слишком занят обсуждением квиддичных новостей с Гарри, чтобы обращать внимание на такие мелочи? Она помотала головой, отгоняя мысли.

Гермиона зачерпнула внушительную горсть липкого карамельного попкорна и отправила в рот. Приторная, искусственная гадость. Но именно это ей сейчас и было нужно. Чтобы во рту стало так сладко, что мысли наконец-то заглохнут.

— Не возражаете?

Голос раздался так неожиданно и так близко, что Гермиона едва не подавилась. Она резко обернулась, готовая высказать всё, что думает о людях, которые подкрадываются к одиноким женщинам в тёмных кинотеатрах.

Но стоило ей увидеть того, кто к ней обратился, как она закашлялась ещё сильнее, судорожно прижимая ладонь к губам и пытаясь не выплюнуть несчастную карамель прямо на спинку переднего кресла.

В соседнем кресле, вальяжно откинувшись на спинку, сидел Драко Малфой.

* * *

Драко выложил на стойку веер из билетов — с небрежностью игрока, вскрывающего карты в финале покерной партии. Девушка-контролёр за последние десять минут явно успела пересмотреть свои взгляды на адекватность клиентов — её глаза округлились до размеров ведра с попкорном. Она переводила взгляд с бумажного сугроба на этого странного типа и обратно, не зная, звать охрану или санитаров.

Малфой выглядел… вызывающе. На нём было пальто из тончайшей шерсти антрацитового цвета и идеально сидящий джемпер. Аманде стоило немалых трудов раздобыть «что-то современное и не бросающееся в глаза», но эффект получился обратным. Маггловские вещи сидели на нём безупречно и откровенно дорого. Судя по тому, как на него пялились все женщины в радиусе десяти метров, план по «слиянию с толпой» провалился с треском.

— Сэр, здесь пятьдесят билетов… — пролепетала девушка. — На один и тот же сеанс.

— Шестьдесят четыре, если быть точным, — поправил он, одарив её улыбкой, от которой обычно хотелось либо немедленно уволиться, либо выйти за него замуж.

Аргументация про «санитаров» в её голове мгновенно рассыпалась. В конце концов, если ты выглядишь так, будто купил этот город на сдачу, ты имеешь полное право на любые странности.

— Я не люблю, когда в моем личном пространстве кто-то хрустит, дышит или комментирует происходящее на экране.

Контролер, которая за смену успела наглядеться на громких подростков и скандальных туристов, вдруг покраснела до корней волос.

— О, я... я понимаю, сэр, — она торопливо кивнула, накручивая на палец прядь волос. — Конфиденциальность — это важно. Я прослежу, чтобы в первый зал никто не заходил. У нас там... э-э... технические работы.

Драко лишь коротко и понимающе подмигнул ей, заставив девушку окончательно растеряться. Он небрежно оставил пачку лишних билетов на стойке — эти бумажки его больше не интересовали, свою функцию они выполнили. Следом на полированную поверхность легла сложенная вдвое купюра в пятьдесят фунтов.

— За бдительность, — бросил он, даже не глядя на контролёра.

Он толкнул тяжёлую дверь и вошёл в темноту. Грохот динамиков оглушал — на экране уже вовсю шла какая-то кровавая баня. Он замер на верхней ступеньке, давая глазам привыкнуть к полумраку. Грейнджер он увидел сразу. Она сидела в самом центре, вцепившись в свое ведро с попкорном, и выглядела на редкость неуместно. Маленькая, напряженная фигурка посреди огромного пустого пространства.

Ему было чертовски забавно. Весь этот пафосный кинотеатр, весь бюджетный трэш про зомби — и всё ради одной-единственной взъерошенной ведьмы, которая сейчас сидит там и пытается склеить свою жизнь с помощью карамельной кукурузы.

Драко медленно двинулся вниз по рядам. Мягкий ковролин полностью поглощал звуки шагов. В этом и был весь кайф — подойти вплотную и посмотреть, как её личный вакуум схлопнется от одного его слова. Он бесшумно скользнул в соседнее кресло.

— Не возражаете?

Грейнджер подскочила на месте, едва не вылетев из кресла. Попкорн веером брызнул на её колени и пол, а сама она зашлась в таком кашле, что Драко на секунду всерьёз задумался, не придётся ли применять навыки первой помощи.

— Малфой?! — наконец выдавила она, когда к ней вернулась способность дышать. Глаза у неё были огромные, злые и совершенно ошарашенные. — Ты… что ты здесь делаешь? И почему зал пустой?

Драко вальяжно откинулся на спинку сиденья, демонстративно закинув ногу на ногу. Он перевёл взгляд на экран, где героиня в короткой юбке пыталась отбиться от монстра бензопилой.

— Пришёл приобщиться к прекрасному, Грейнджер. Вижу, у нас с тобой поразительно схожие вкусы в области низкопробного искусства. А насчёт зала… Видимо, магглы сегодня проявили редкое благоразумие и решили остаться дома.

Он скосил на неё взгляд. Она всё еще сжимала ведро с остатками попкорна.

— Хотя, судя по утреннему «Пророку», тебе сейчас тоже полезно побыть там, где тебя никто не узнает, — добавил он с той самой ленивой растяжкой, которая всегда доводила её до белого каления. — Как там заголовки? «Золотая девочка разбила сердце герою войны»? Или они уже перешли к версиям о твоем похищении тёмными силами?

Гермиона подобралась, переходя в боевой режим. Шок прошёл, уступив место злости — и Драко это устраивало гораздо больше. С такой Грейнджер он умел разговаривать.

— Если ты пришёл сюда, чтобы поглумиться над моей личной жизнью, Малфой, то можешь проваливать. Здесь полно других мест.

— Но это — самое удобное, — он невозмутимо указал на экран. — И я не горю желанием пересаживаться только потому, что ты не в духе. Кстати, попкорном поделишься?

Он не дождался разрешения и запустил руку в её ведро, выуживая одну карамельную кукурузину.

— Мерзость, — констатировал он, прожевав. — На вкус как подслащённый картон. Удивлён, что магглы еще не вымерли от диабета с такой диетой. Хотя, надо признать, это идеально под стать сюжету.

Он кивнул на экран, где разворачивалась очередная драма.

— Как думаешь, у этой блондинки с бензопилой есть хоть один шанс? Учитывая, что она убегает от зомби на огромных шпильках, я бы поставил на то, что она сломает лодыжку раньше, чем её съедят. Вот это я понимаю — настоящая магия.

Гермиона замолчала. Она явно пыталась сложить в уме факты: пустой зал, VIP-место, Малфой в маггловском кинотеатре именно на этом сеансе. Статистическая вероятность такого совпадения стремилась к нулю.

— Ты серьезно хочешь обсудить фильм? — недоверчиво спросила она.

— А у тебя есть предложения получше? — он бросил на неё внимательный взгляд. — Мы можем обсудить твой разрыв с Уизли, но, боюсь, у меня не хватит терпения выслушивать подробности вашей «высокой трагедии». Так что давай остановимся на зомби.

На экране в этот момент творился полный абсурд: главный герой, прикрываясь крышкой от мусорного бака, прорывался сквозь строй вооруженных мертвецов. Зал сотрясало от грохота взрывов, но Гермиона смотрела на экран с выражением оскорблённого физика.

— Это просто смешно, — не выдержала она. Голос звенел от возмущения. — Плотность металла этой крышки не остановит пулю с такого расстояния. Это же основы физики! Не говоря уже о том, что центр тяжести при прыжке…

— Грейнджер, — Драко снова полез в ведро, сосредоточенно выбирая кусок покрупнее. — Ты ведьма. Ты машешь палочкой, и чашки превращаются в черепах. Но тебя смущает, что крышка от мусорного бака плевать хотела на законы Ньютона? Серьёзно? Твой скептицизм иногда очень... избирательный.

Гермиона поперхнулась воздухом на полуслове. Она медленно повернулась к нему, забыв про экран.

— Ты… Откуда ты вообще знаешь про Ньютона? — она в упор смотрела на него. — Ты же чистокровный сноб. Для тебя маггловская наука всегда была чем-то вроде коллекционирования фантиков.

— Пожалуйста, не держи меня за идиота только потому, что я не зубрил ваши учебники в одиннадцать лет, — Драко даже не обернулся, продолжая жевать. — У меня было достаточно времени изучить мир, в котором я теперь тоже живу. И поверь, гравитация — не самая сложная концепция, с которой мне приходилось сталкиваться.

Он бесцеремонно отодвинул её руку, чтобы добраться до дна ведра.

— Хотя должен признать, ваш Исаак был бы в ужасе, если бы увидел, как этот каскадёр плюёт на инерцию.

Остаток фильма превратился в соревнование по язвительности. Они разносили в пух и прах всё: от диалогов, которые писал явно контуженный тролль, до костюмов зомби. По меткому замечанию Драко, эти лохмотья «одолжили из гардеробной Дамблдора, причём не в лучшие его годы».

Гермиона даже не заметила, как опустело ведро. Она просто механически передавала его Драко и забирала обратно, не прерывая своей лекции о невозможности биологической мутации за три секунды.

На экране поползли титры под предсмертную агонию электрогитары. В зале вспыхнул резкий, безжалостный свет, и Гермиона моргнула. Магия кино — даже такого паршивого — рассеялась. Она снова сидела в пустом зале, а её жизнь за пределами этих стен всё еще лежала в руинах.

Но было одно отличие. В голове стояла блаженная тишина. Последние полтора часа она не думала о Роне. Вообще. Абсолютный рекорд за сутки.

Драко поднялся первым, одёргивая джемпер. На его лице не было ни следа той расслабленности, что она видела в темноте. Он снова нацепил свою привычную маску высокомерной скуки.

— Что ж, — он брезгливо стряхнул крошку с рукава. — Это были худшие полтора часа в моей жизни. Ставлю этому шедевру ноль из десяти. Повторим как-нибудь?

Гермиона фыркнула, поднимаясь следом. Затекшие ноги отозвались покалыванием.

— Даже не надейся, Малфой. Моя психика не выдержит второго раунда такого… искусства.

— Твоя психика пережила почти двадцать лет общения с Уизли и Поттером, — парировал он, направляясь к выходу. — Зомби-нацисты для тебя — просто легкая разминка.

Он не стал ждать ответа, просто пошёл вверх по ступеням, сунув руки в карманы.

Гермиона смотрела ему в спину — прямую, безупречно одетую — и чувствовала странную смесь раздражения и благодарности. Он не лез в душу. Не спрашивал «как ты?». Он просто был рядом и оставался собой — невыносимым, язвительным снобом.

И именно это спасало её от истерики.

Она догнала его уже в фойе. Девушка-контролёр при виде Драко вытянулась в струнку, провожая его взглядом, полным обожания, но Малфой прошёл мимо, даже не заметив её существования.

Стоило дверям закрыться за спиной, как на них обрушился гул Лестер-сквер. Сырой ветер тут же пробрался под пальто. После стерильной тишины выкупленного зала улица оглушала. Драко остановился на краю тротуара и огляделся с таким видом, будто искал личный лимузин, но готов был снизойти до такси.

— Куда теперь, Грейнджер? — он повернулся к ней. В свете уличных фонарей его черты заострились. — Обратно в свое убежище — рыдать в подушку и составлять списки «за» и «против» развода?

Гермиона набрала в грудь воздуха, готовая огрызнуться, что её планы на вечер его не касаются.

Резкая, ядовито-фиолетовая вспышка ударила по глазам, на мгновение ослепив их обоих. Следом раздался звук — мерзкий, шипящий щелчок магического затвора — звук, который она возненавидела еще на четвёртом курсе.

— Грейнджер! Мисс Грейнджер! — голос, пронзительный и жадный, перекрыл шум улицы. — Неужели это… Малфой?! Сюда! Дайте крупный план!

Гермиона замерла. Сердце пропустило удар и, кажется, забыло, как биться дальше. Она видела, как сквозь толпу зевак к ним продирается юркая фигура, а над её плечом хищно подрагивает ядовито-зелёное Прытко Пишущее Перо.

Это был конец. Заголовки завтрашних газет уже вспыхивали у неё перед глазами: «Тайное свидание на руинах брака», «Грейнджер и Пожиратель: новый альянс?». Ноги приросли к асфальту. Она просто не могла пошевелиться.

— Твою мать, — отчётливо и холодно произнёс Драко прямо над ухом.

Он не стал ждать, пока она придёт в себя. Его пальцы стальным кольцом сомкнулись на её запястье — больно, жёстко, без малейшего намёка на вежливость.

— Не дёргайся, — прошипел он.

Рывок был таким сильным, что Гермиона врезалась в его плечо. В следующую секунду Лестер-сквер скрутило в тошнотворную спираль. Громкий хлопок аппарации потонул в визге тормозов проезжающего кэба, но Гермиона этого уже не слышала.

Мир исчез.