Сказка о контрафактном султане, его импортной жене, иностранных партнерах и белом верблюде – лебеде  (джен)

— Кирим!

— Да, господин. Мне уже пора уходить?

— Как знаешь.

Ссутулившийся охранник обреченно кивнул.

— Куда намерен идти?

— Какая разница? Пустыня везде убивает одинаково.

— От чего так фатально?

— Раб не должен умирать позже мага, которому служит. Солнце должно выжечь во мне жизнь раньше, чем ваше заклятье выжжет Фаруда.

— Подними рукав, там нет клейма. Ты уже не вещь мага. Я полагаю, что оснований накладывать на себя руки у тебя нет.

— Да, господин, — еще ниже опустил голову Кирим.

— Что опять не так?

— За что мне такой позор? Сперва, я не смог защитить имущество его величества султана, теперь мне не дано разделить судьбу того, кому я честно служил. Одно слово, баран….

— Извини, Кирим, но, чтобы остаться со своим магом, тебе незачем уходить в пустыню. Достаточно просто остаться. В ближайшие несколько дней Фаруд будет нуждаться в уходе и заботе. Только останешься ты уже не рабом. Платой за твою службу станет… да вон хотя бы верблюд.

Соображал воин старательно, но туго. Но найти причину, по которой он не может остаться служить магу Фаруду аль Диреду на новых условиях, он так и не сумел. К великому собственному облегчению.

— Твой бывший хозяин сильно отравился собственным колдовством. Я приготовлю лекарство, от которого его будет рвать несколько часов. Так надо, это способ вывести болезни. Потом он уснет и проснется здоровым, но очень слабым. Тут его надо будет усиленно кормить…

— Да, господин, — понимающе закивал Кирим.

— Так, стоп! Под словом «кормить» я имел в виду употребление в пищу большого количества мяса, зелени и фруктов! И НИ-ЧЕ-ГО более! Чужая сила для него смертельно опасна.

— Мой при посторонних жрать не будет, — не без гордости в голосе уточнил Кирим.

— Значит, накормишь силой. Кроме того, я отбуду на несколько часов, а тебя он и раньше не особо стеснялся, небось. И чтоб к вам посторонние не лезли, я закрою периметр вокруг дома. К вам через живую изгородь никто не пройдет. Выходить и возвращаться обратно можешь только ты.

— А Лейлад?

— Она сама решит уйти ей или остаться. Но, если останется, выход для нее, как и для Фаруда, будет закрыт. Чтоб новых глупостей не натворили.

Кирим бережно принял из руг иноземного мага возникший из ниоткуда (вообще-то прямо из хранилища Магической Академии) кувшин с зельем и направился к Фаруду.

* * *

— Ты должен это выпить, господин, — сообщил охранник своему бывшему хозяину.

— Чего так много? — недовольно заворчал тот. — В столичном Шахенабаде готовят яды, одной капли которых достаточно, чтобы убить десятерых.

— Так то ж в Шахенабаде, — согласно вздохнул Кирим.

— Сколько воды извел попусту, — маг неодобрительно покосился на лесовита, брезгливо принюхался к содержимому кувшина и отхлебнул.

Волеус только головой покачал. Поняли его опять, мягко скажем, не вполне адекватно. Но привычка беспрекословно подчиняться воле сильного взяла свое, и выводящее чужие болезни зелье местный маг вылакает безропотно, даже будучи уверенным в том, что это яд.

Магистр отправился искать Лейлад. Та нашлась на плоской крыше сарая. Во всяком случае, лесовит именно так определил для себя эту хозпостройку и местным названием не заморачивался. Девушка сидела, обхватив руками колени, и сосредоточенно смотрела вдаль, туда, где в зыбкой дымке угадывались горные пики. Волеус уселся рядом.

— Что дальше делать думаешь?

— Не знаю, — пожала плечами и головы в сторону собеседника не повернувшая Лейлад и, чуть помедлив, добавила. — Я действительно могу уйти куда захочу, или?...

— Если умирать в пустыне не собираешься, то поступай, как знаешь.

— Еще чего! — презрительно фыркнула девица. — Я — вольная цикайка! Служу верно, но вещью ничьей не стану.

— А клеймо? — уточнил Воеус.

Девушка сморщилась как от удара и с трудом процедила.

— Так получилось. Сама толком не помню, как... Я — шинши. Девушка-телохранитель. Нас нанимают для сопровождения в пути знатных дам. Неприлично, если мужчина, пусть даже охранник, видит чужую женщину слишком близко. Во всяком случае, салтанцы считают именно так. А цикайцы — кочевники с рождения в седле, с трех лет с луком в руках. Причем без разницы мальчик или девочка. Вот мы и нанимаемся для охраны путешествующих гаремов. Я почти два года ходила в отряде со старшими женщинами нашего рода. А чуть больше полугода назад мы привели очередной караван знати в Шахенабад, а потом я ничего не помню. Наверное, нанялась к следующим клиентам. На караван напали…. В общем, я очнулась, уже когда меня еле живую подобрал купец Алдан. Говорил, что кроме нескольких мертвых тел из каравана уцелела я да шикарный белый верблюд. При этом купец утверждал, что рабское клеймо у меня на плече уже было… Врал, наверное. Сам и поставил, пока я без памяти валялась. Да пойди теперь, докажи. Я, конечно, не молчала, вот он меня и сплавил Фаруду почти задаром.

— Разреши?

Магистр осторожно протянул руку к голове девушки. Та равнодушно пожала плечами. А вот Волеусу стало интересно: память Лейлад потеряла не из-за ранения. Все воспоминания о последнем заказе аккуратно и профессионально стерты. Восстановить можно, но в полевых условиях без экранирования и ассистентов рискованно. Маг убрал руку.

— Клейма больше нет. И, наверное, имеет смысл добраться до столицы. Там ты скорее сумеешь найти своих.

— Возможно, — без особого энтузиазма кивнула Лейлад.

— Я тоже планирую посетить славный Шахенабад. Не составишь компанию?

Девушка недоверчиво посмотрела на мага.

— Мне не хотелось бы привлекать излишнее внимание к своему визиту. А для этого нужен тот, кто хорошо разбирается в обычаях. Потом, я вернусь сюда, а ты можешь остаться. Как сама решишь, в общем.

— Хорошо, — после некоторых колеаний кивнула Лейла.

— Тогда собирайся. Выходим немедленно. Только гляну, как там себя чувствует почтенный Фаруд.

— Ты, и правда, собираешься сохранить жизнь этим услужливым ящерицам?

— Да. Таков наш обычай. Плохо тебе здесь было?

— Могло быть хуже.

Девушка решительно поднялась на ноги, всем видом показывая, что тема закрыта.

* * *

— Пей, кому говорят!

Кирим почти насильно влил в рот своему господину очередную кружку воды. Маг протестующе мычал и мотал головой, но охранник оказался сильнее. Тут же Фаруда скрутил очередной приступ рвоты. Накопившаяся грязь извращенной магии выходила через желудок. Кирим с все нарастающим удивлением наблюдал, как с каждым новым спазмом меняется облик мага. Еще полчаса назад перед ним был глубокий старик, теперь — бледный до зелени, тощий, изможденный мужчина неполных сорока лет.

Наконец Фаруда отпустило. Но Кирим с вновь наполненной кружкой уже был наготове.

— Уйди, шайтан — сын гиены! Отстань! Не видишь, я почти уже умер.

— Ага, от тебя дождешься! Приличные покойники лежат смирно и не ругаются. А у тебя вечно все не как у людей!

— Молчи, глупый ишак! Испепелю… Бульк.

— Испепелил один такой, — не особо испугался Кирим, лишь покрепче перехватывая свою жертву. — Пей-пей. Вот и молодец. Вода уж почти чистая выливается. А по началу-то страсть, что было. Будто год один древесный уголь жрал и черной смолой запивал.

Дождавшись, когда рвота уймется, воин поднял вконец обессилевшего мага на руки и понес в дом. Пока укладывал, а заворачивал в теплое одеяло, старался не обращать внимание на вошедшего лесовита. Лишь устроив заснувшего Фаруда, обернулся к стоящему в дверях.

Магистр сел у постели спящего, и от его протянутой к лицу салтанца ладони заструился слабый свет. Словно подсвеченный рассветом туман окутал на четверть часа голову Фаруда.

Заклятие забвения сработало на удивленье легко. Хотя, чему удивляться? Объем знаний просто скуден. Маг первого круга свободно работает не с десятью, а сорока семью коренными заклинаниями. Да и хранились эти насильственно вложенные в мозг знания отдельно и компактно, не переплетаясь с другими, житейскими воспоминаниями. Права лишать памяти о первой влюбленности, или что там было у будущего преступника параллельно освоению магии, магистру Волеусу никто не давал. Да и дополнительно калечить и без того морально ущербного не хотелось. А здесь и проблемы такой не возникло. Вот только пришлось повозиться, чтобы высвободить блокированные прежде воспоминания. Кажется, и это получилось.

Волеус еще раз взглянул на очищенную от всего чужеродного ауру бывшего мага. Фаруд аль Диред мог стать средних способностей магом земли. Почему, собственно, «мог»? Запрета осваивать магию заново на него никто не накладывал. И время для выхода на уровень первого — второго круга у него есть. Правда, не исключено, что после всего случившегося парень будет шарахаться от магии как черт от ладана. Но это уже его проблемы.

— Кирим, — магистр тихо позвал охранника, будто и не сомневался, что тот замер где-то рядом. — Фаруд проснется через несколько часов. Магии он лишен, а вот воспоминания о прежней жизни начнут постепенно возвращаться. Это нормально. Я и Лейлад отправляемся в Шахенабад. К ночи вернусь.