Испытательный срок стража Хэзевей (гет)

Странное началось сразу после прибытия.

Выйдя из машины и поблагодарив стражей Лиама и Шелди за работу, я направилась к административному зданию, которое находилось в глубине территории. Почему-то за мной следом увязался Крис. Обычно морои первым делом отдыхают, обедают, а уже после решают свои важные-преважные правительственные дела. Желательно в красивых кабинетах.

— Мне не нужно сопровождение, я никуда не сбегу, — бросила я через плечо Крису.

Мордой отставал ровно на два шага.

— Делать мне больше нечего, кроме как сопровождать стража. Мне просто в ту же сторону.

Я пожала плечами и вошла во внутренний дворик с готическими арками и скамейками для студентов. Примерно такой же маршрут мы с Лиссой преодолели, когда нас поймали после бегства. Правда, в отличие от того фееричного позора перед одноклассниками, сейчас нам по пути не встретилась ни одна живая душа. На территории было безлюдно. Редкие студенты, проживающие здесь круглогодично, держались подальше от зданий администрации.

Я отворила массивные железные двери, хотя ноги наливались свинцом. Каждый шаг отдалял меня от звания королевского стража на тысячу миль. Я вошла в тускло освещённый коридор, и внутри меня точно так же мерк свет надежды на лучший исход. Вряд ли мне теперь кто-то скажет, что всё это — неудачна шутка Лиссы. Трагичность момента портил один назойливый факт: Крис всё ещё шёл следом за мной. В ответ на мой недоумённый взгляд он безучастно пожал плечами.

— Я иду по своим делам, ты — по своим, — Крис сказал это так спокойно, что моя мнительность забила тревогу в стократ сильнее. Что-то здесь нечисто.

Слава богу, Крис не последовал за мной к директору. Он направился дальше по коридору, а я зашла в кабинет в гордом одиночестве. За длинным дубовым столом восседала седовласая моройка с крючковатым носом. Она посмотрела на меня сквозь линзы очков, с неохотой отрываясь от изучения документов.

— Розмари Хэзевей, — вместо приветствия произнесла женщина.

— Директриса Кирова.

Я осталась стоять, пока она доставала толстенную папку из верхнего ящика стола. Точно в той же навязчивой тишине я продолжала молча ждать, пока она не пролистала все страницы моего личного дела. Она будто нарочно медленно водила пальцами по строчкам. Когда директрисе оставалось пролистать ещё с десяток страниц, я не выдержала и задала терзающий меня вопрос:

— А почему вы занимаетесь приёмом новых сотрудников, когда для этого есть отдел кадров и корпус стражей? Вы ведь не обязаны лично принимать меня на работу.

Директриса не торопилась отвечать. Она дочитала последний лист и поставила свою угловатую подпись в нижнем углу. В этот момент было ощущение, будто невольно заключила сделку с дьяволом. На душе стало гадко и тошно.

— Меня известили о цели вашего прибытия, — Кирова нагло проигнорировала мой вопрос. — Вы здесь для усиления программы обучения выпускников, которые в будущем году отправятся на службу. Спасибо.

Я кивнула, хотя внутри старалась переварить слова директрисы. Она интересно выразилась. Стоит запомнить формулировку.

— Но, — её голос чуть повысился. — Мы обе знаем, что вы прибыли сюда не по доброй воле, поэтому хочу предупредить. Я не позволю вам, мисс Хэзевей, чинить беспорядки, нарушать дисциплину и подрывать репутацию школы. Я жду от вас ответственного отношения к новичкам, бдительности во время дежурств и приличного поведения, достойного стража Королевы. Докажите, что «страж» — это достойное вас звание. Вашим прямым руководством на территории Академии Святого Владимира являемся я, как директриса, и страж Петрова, как глава стражи Академии. Со всеми должностными инструкциями вас ознакомит страж Петрова.

На меня будто вылился ушат ледяной воды. Узнаю Эллен Кирову. На фоне наших прошлых перепалок, сегодня меня по-настоящему что-то кольнуло в её словах. Такая критически высокая степень недоверия поражает. Ощущение, что за последние несколько дней только ленивый не прошёлся гадким словом по моему профессионализму. Неужели я такой дерьмовый страж? Хм, так подумает только полный идиот.

— Нужно ли мне знать что-то ещё? — поинтересовалась я.

Директриса призадумалась. Она осмотрела меня с ног до головы, одетую в штатскую невзрачную одежду. Когда мы встретились взглядами, пожилая моройка цокнула языком, явно недовольная увиденным. Кирова всё-таки сказала, что хотела:

— Страж Хэзевей, не позволяйте своему таланту пропасть. Выдержите этот испытательный срок с достоинством. Это моё единственное напутствие для вас. На этом можем закончить.

Я кивнула и вышла из кабинета. Стоило мне оказаться в коридоре, как я столкнулась нос к носу с Кристианом, который уже спешил зайти к Кировой без лишних объяснений.

Не успела дверь закрыться, как до меня донеслись слова директрисы, полные вежливости и восхищения:

— О, лорд Озера. Рада вас видеть.

Моя мнительность забила во все колокола, когда из-за закрывающейся двери донёсся обрывок приватной беседы моего друга и нового руководителя:

— Молодые преподаватели — это такая редкость в наши дни…

Всё стало на свои места. Этот придурок не вызывался провожать меня до Академии, а его буквально приставили ко мне в качестве очередного надзирателя. Хотелось ли мне влететь в кабинет и остановить собеседование? Безусловно. Руки чесались взять Криса за шкирку и вытрясти из него всю дурь. Могла ли я это сделать? Теперь нет.

Сработал инстинкт самосохранения. Если я подниму скандал в первые минуты работы здесь, меня точно спишут со счетов и отстранят от любой работы. Руки сжимались от злости, но меня уже несло дальше по коридору. Лишь бы не оставаться на пороге кабинета директрисы.

Коридоры скоро сменились уличными дорожками.

Вечерний воздух обдавал лицо прохладой, пока я пересекала внутренний двор. До корпуса стражей я добралась слишком быстро. Настолько, что даже растерялась перед входом. Наверно, Альберта Петрова — одна из немногих, кого я по-настоящему рада видеть снова спустя долгое время. Если бы не она, не факт, что я вообще осталась бы в Академии после скандального побега с принцессой Драгомир. Если бы не она, не факт, что я успела бы догнать и перегнать одноклассников-дампиров после возвращения. Я была ей многим обязана. Но моё понижение её наверняка расстроило.

— Нужно снова пройти через эту тропу позора, — с этими словами я вошла.

В отличие от администрации, корпус стражей выделялся своей простотой и практичностью. Здесь светили диодные лампы с характерным холодным светом, никаких античных канделябров. Немногочисленные кабинеты были заставлены техникой и документами. Некоторые выделялись: массивные железные двери скрывали либо оружейные склады, либо секретные помещения по типу центра видеонаблюдения за территорией. Здесь же был спуск в небольшую тюрьму.

Я шла, оглядываясь по сторонам, будто впервые была здесь. Но как бы ни старалась оттянуть момент, дошла до кабинета наставницы. Я потянула на себя скрипящую дверь. Альберта Петрова стояла спиной ко входу, склоняясь над документами. Несколько мгновений я изучала наставницу. Песочного цвета волосы были коротко пострижены, татуировки в виде буквы «S», молний и звёзд украшали её шею, а фигура выглядела такой же крепкой, лишённой женственности, как и прежде. Альберта была одной из лучших, не взирая на свой возраст. Покажите мне дурака, который не уважал бы её, и я посмеюсь над ним.

— Докладывай, — страж Петрова не обернулась. Даже одним глазком не взглянула. Однако по спине пробежали мурашки.

Я вытянулась по стойке «смирно» и отчеканила:

— Страж Хэзевей получила новое распределение и была назначена на службу при Академии Святого Владимира под командование стража Петровой.

На секунду почудилось, что плечи Альберты слегка опустились, но, возможно, это была игра вечерних теней. Женщина наконец-то повернулась. Она прошлась пристальным взглядом по мне с головы до пят. Точно так же на меня смотрела Эллен Кирова. Эмоции на её лице не читались, от этого стало не по себе.

— Страж Хэзевей, — сухо сказала страж Петрова вместо приветствия. Она скрестила руки на груди и отчеканила почти в том же деловом тоне, что и я. — Ты назначена штатным стражем с отработкой пятнадцати часов в неделю в качестве инструктора для новичков. Дежурства два через два. Тебе выдадут пропуск уровня «В» с ограничением прав на покидание территории Академии. После сдачи смены рапорты мне на стол.

Кажется, инструктаж на этом закончился.

Страж Петрова разве что на дверь не указала. Но пока она этого не сделала, хотелось воспользоваться моментом. С одной стороны, в воздухе повисли вопросы, а с другой стороны, жуть как не хотелось завершать эту встречу на такой ноте.

— Разрешите уточнить, страж Петрова, почему мне запрещено покидать территорию?

— Распоряжение свыше.

Я невольно нахмурилась. Попасть с порога под домашний арест не входило в мои планы. У меня еще оставались вопросы. Может, хоть на один из них смогу получить человеческий ответ.

— Почему меня назначили инструктором и рядовым стражем? При Дворе я входила в элитный отряд, поэтому глупо использовать мои навыки вот… так вот. Я могу быть полезна в качестве руководителя смены или вашего заместителя.

Страж Петрова подняла руку, одним жестом останавливая меня.

— Если ты так хороша, страж Хэзевей, то почему оказалась здесь?

В кабинете повисла тягостная тишина.

Я так старалась принимать все эти холодные нападки и не срываться, что теперь не могла проронить ни единого слова. От обиды обжигало горло. До этого момента я даже не думала, что Альберта будет вести себя отчуждённо, даже враждебно. Зря я надеялась этими вопросами растопить лёд. Получилось только хуже.

Выждав минуту, и не получив ответа, страж Петрова заключила:

— Если на этом вопросы закончились, можешь идти.

Это было похоже на прощание. Не осталось никакого смысла задерживаться в кабинете капитана стражей Академии. Настроение упало до нуля. Первый день пребывания в стенах Академии был похож на день сурка с постоянными унижениями.

Внутри засела злость и обида. Даже не на Кирову с Альбертой, а на всю эту дурацкую ситуацию, в которой я оказалась. То самообладание и маска самоуверенности, которые я старательно держала на публике, дали слабину. Чёрт меня дёрнул набивать морду члену Совета. Поступила бы я иначе, будь у меня шанс переиграть тот момент? Нет. Я сожалела лишь о том, что всё обернулось моим изгнанием.

Позже тем же днём я сидела одна на кровати в своей небольшой комнате. Это сильно напоминало времена учебы, поэтому было сложно отделаться от ощущения, что я всё ещё ученица. То же место, та же директриса, та же капитан стражи, та же я.

На самом деле я уже ловила это чувство, когда приезжала в Академию вместе с Лиссой. Правда, тогда было проще. Стражи Королевы — её тени, поэтому я везде следовала за ней. Сторожила двери ночью, патрулировала территорию днём. Но я впервые была здесь одна.

Если поискать плюсы, то мне выделили комнату в общежитии. Преподавательская комната, кстати, была немногим больше ученической. Вот только смысла в этом было мало.

Как бы я ни старалась придать шарма комнатушке в последующие дни, у меня ничего не выходило. Голые бежевые стены нагоняли скуку, и у меня не было фотографий, чтобы украсить их. Вещи уместились на одной полке платяного шкафа. Ушло буквально пять минут, чтобы распаковаться. Книжный стеллаж был пуст. Посреди комнаты стояла ни широкая, ни узкая кровать. Сбоку пристроились пустые тумбочки, а ближе к окну стоял простой стол без изысков. Сверху лежал чёрный ноутбук из дешёвого пластика.

В воздухе даже витал едва уловимый запах одиночества и отчаяния — настолько было грустно в этой комнате. Я не чувствовала себя как дома. От незавидной судьбы помереть от жалости к себе меня спасли навалившиеся дела.

Я прошла десять кругов бюрократического ада за последующие две недели.

Крис посмеялся над моим заявлением, сказал, что в аду всего девять кругов. Но откуда ему знать, если на самое дно макулатурной ямы спустили только меня?

Новоиспечённый преподаватель по основам управления стихиями преспокойно отрабатывал свой день в кабинете, периодически попивая кофе в кафетерии. В это же время новоиспечённый страж Академии вовсю дежурил в дневные, в ночные смены, патрулировал территорию сутками напролёт. А после разрабатывал планы занятий, учился составлять отчёты и участвовал в абсолютно бестолковых планёрках. Пришлось побегать по кабинетам преподавателей, чтобы страж Петрова наконец-то начала принимать мои отчёты и планы занятий.

Эти бумажки даже снились мне по ночам. В одном из снов Альберта вручила мне кол из свёртка бумаги и сказала, что теперь это — моё оружие. Клянусь, стригой из того же сна смеялся до смерти от этой картины. Жуткое зрелище. Только прикосновение сквозь сон к настоящему серебряному колу успокоило меня тогда.

Даже сейчас ледяной метал помогал выравнивать дыхание и приводить голову в порядок.

Пока дети прибывали на территорию школы, стражи заступали на внеплановые дежурства, чтобы усилить безопасность. Ворота распахивались каждые полчаса, чтобы запустить караваны автобусов и машин. Я же стояла на подъезде к Академии, пока на территории творился бедлам с расселением студентов. Как по мне, очень глупо приезжать в день начала семестра, но кто я такая, чтобы судить их.

Бумаги и отчёты всё ещё лежали где-то там, за воротами, но прямо сейчас я занималась настоящей работой, которая мне так хорошо знакома. Я была на страже.

Внутри горел огонь решимости, пусть даже я хотела спать и устала после смены. Всё тело было собранно, натянуто, подобно стреле. Руки и ноги наливались силой. В руках горело зачарованное серебро. Мимо проезжали машины, а я оставалась в тени деревьев, наблюдая за обстановкой.

Неподалёку хрустнула ветка. Я сжала в руке оружие и двинулась вперёд.

Только чудо спасло визитёра. Ведь я едва не ринулась убивать парня моей подруги. Крис даже сделал пару шагов назад, увидев блеск серебра. Он явно испугался. Я вовремя спохватилась и посмотрела на Криса с явным недовольством. Он нарушил мою идиллию.

— М-да, страж Хэзевей, дай волю, и ты согласна будешь помереть на месте, защищая территорию.

— Тебе не полагается быть здесь. Возвращайся на территорию.

— Это ты будешь говорить ученикам, а я могу ходить, где вздумается, — спокойно ответил Крис, отряхиваясь от невидимых пылинок. Страх на его лице сменило ехидство. — Вообще, я тут по делу. Твоя смена давно закончилась, так что тебе пора возвращаться. Страж Петрова сказала, что ты не отвечаешь на сообщения, поэтому послала других проверить тебя. Ну, я и вызвался. Всё равно до начала занятий делать нечего.

— М? — я опустила взгляд на пейджер, который горел от уведомлений. Время впрямь пролетело незаметно, моя смена давно закончилась. — Должно быть, батарейка садится. Не слышала сообщений.

— А наушники? У вас же есть.

— Бестолковая вещь, — я пожала плечами. — Трёп по внутренней связи только мешает.

Крис пожал плечами и двинулся в сторону главного входа. Он был одет с иголочки. Чёрный костюм, рубашка в тон. Только красный галстук выделялся. Я не признаю вслух, но он выглядел, хоть и мрачновато, но в то же время впечатляюще солидно. Я же выглядела так себе. Волосы выбивались из хвоста, одежду пора было сменить и закинуть в стирку. Картину наверняка дополняли синяки под глазами.

Стоило нам зайти на территорию, как я встретилась с недоумевающими мороями. На меня оборачивались мимо проходящие родители и ученики, изредка слышались шёпотки. На Криса смотрели иначе.

— До начала занятий ещё есть время, так что, бога ради, приведи себя в порядок. Каким бы позорным ни был твой испытательный срок, по тебе будут судить о Лиссе.

Я встала как вкопанная. Крис говорил довольно тихо, так что я тоже попыталась ответить шёпотом. Он больше не пытался приободрить меня по поводу ссылки сюда, а скорее действовал мне на нервы при каждой встрече, явно недовольный чем-то. Начинало раздражать, что все вокруг стали вдруг праведниками.

— Слушай, Лиссы здесь нет. А я вообще работаю школьным инструктором. Сейчас моя должность при Дворе — пустой звук. С чего бы людям судить моройскую Королеву по дампиру?

Крис покачал головой.

— Опять ты не хочешь включить голову. Ты — её ближайший круг, практически семья. Твои действия влияют на мнение людей о Лиссе. Представь, себе такую картину: я еду в Лас-Вегас и спускаю весь капитал в казино. На Кристиана Озера плевать, но мой статус её будущего мужа отбросит большую тень на Лиссу. Так же и ты. Ходишь, как озлобленная на всех сука. В течение всего года дети, их родители будут смотреть на тебя и… кого они увидят? Каких людей Королева держит рядом с собой?

— Эй, ты переходишь черту, — я невольно сжала кулаки. — Я работаю, пишу чёртовы отчёты, дежурю днями напролёт. Даже сейчас, после суток на ногах, я пойду в класс к новичкам и буду вести занятия. Что ещё от меня нужно?!

— Вести себя соответственно.

— Это ещё что значит?

Крис едва не повысил тон, но силой одёрнул себя. На нас всё ещё смотрели.

— Роуз, кроме стража Петровой, ты ни к кому не обращаешься как положено. Даже спустя две недели пребывания здесь! Начни хотя бы с этого. К тебе многие относятся с пониманием и даже уважением, так покажи, чего стоит имя Розмари Хэзевей и имя Королевы, которая доверяет тебе, как самой себе.

Крис уже собирался развернуться и уйти, но в последний момент передумал. Его едва не распирало от возмущения, пока он говорил:

— На посту стража нужна не только способность отдать свою жизнь, но и поступиться гордостью.

— И это говоришь мне ты? Морой? Серьёзно, я поражена. Да вы все не знаете, что значит «быть стражем»!

Когда-то я считала его другом? Пора забыть об этом. Кристиан Озера — бестактный кретин, непроходимый тупица, болван, каких поискать.

Я упустила момент, чтобы сказать ему это в лицо. К нам подлетела стайка юных мороек, чьи глаза сияли от восторга. Они защебетали, спрашивая у Криса какие-то глупости про занятия, дополнительные уроки и репетиторство.

Пришлось сдержать рвущиеся наружу ругательства. Я ушла оттуда как можно скорее, но сколько раз я смогу сдержаться? Даже думать про это не хочется.

Во мне горел запал, пока я переодевалась.

Пока вышагивала вдоль тренировочных площадок.

Пока новички толпились перед инструкторами в ожидании начала занятий.

Кипящая энергия почти не давала стоять на месте спокойно, в то время как ученики собирались, находили свои группы и выстраивались в неровные линии.

Пока они медлили, я успела оглядеться по сторонам и заметить, что в младших группах едва набиралось по десять человек. Между тем списки старшеклассников доходили до двадцати человек на группу. Девушек, ожидаемо, сильно меньше. В моей группе их вообще не было. То есть ко Двору от Святого Владимира через год отправятся на распределение только парни-дампиры. Какое упущение.

— Так, все собрались! — я громко окликнула новичков.

Парни практически игнорировали меня, продолжая переговариваться друг с другом. Это бесило. Перекрикивать толпу шумных подростков — это все равно что останавливать торнадо голыми руками. Но я не была безоружна перед этим стихийным бедствием.

— А ну замолчали! — голос мой был полон решимости. Я зашла с козыря, — Неужели страж Розмари Хэзевей будет тренировать толпу бабуинов? Если так, то не видать вам хороших назначений после учёбы.

Шантаж и щеголяние авторитетом — в этом я хороша.

— Страж Хэзевей? — один из бугаев с насмешкой посмотрел на меня будто оценивая. — Полурослик с сиськами будет прикидываться крутым учителем?

Группка вокруг этого чурбана разразилась смехом. Они явно находили смешным всю ту чушь, что молол этот придурок.

— Думаешь, что ты здесь самый крутой? — я не по-доброму усмехнулась и направилась к нему, затягивая волосы, собранные в высокий хвост. — Покажи, на что ты способен против меня.

Удивление промелькнуло на лицах его друзей, но я уже смотрела только на одного дампира. Его глаза округлились то ли от шока, то ли от страха, а может, ещё от чего-то. Неважно. Стоило ему занять устойчивую позицию и замахнуться, как я уклонилась. Зашла ему за спину, выкручивая занесённый для удара кулак до хруста в суставах. Он потерял равновесие, а на лице отразилась гримаса боли. Я «добила» его ученическим колом, «пронзив» сердце со спины.

— Ха. Убит. Не продержался и пяти секунд.

— Да что за бешеная сука, — ученик плевался ругательствами.

От таких оскорблений я пришла в настоящее бешенство и, хотя спарринг закончился, подбила бабуина под колени. Он повалился вперёд и рухнул на четвереньки, словно побитый пёс.

— За срыв занятий и оскорбление инструктора будешь отрабатывать наказание после занятий в течение недели. Как тебя зовут?..

— Да пошла ты, — ученик еле встал с колен и поспешил в раздевалку.

На тренировочной площадке под уличными прожекторами осталось девятнадцать учеников. Стояла тишина. Лишь друзья того неотёсанного грубияна поглядывали с беспокойством на спину удаляющегося друга. Остальные смотрели только на меня. Уверена, что снаружи я оставалась безэмоциональной, но внутри я ликовала. Наконец-то смогла кому-то начистить морду, хоть и длилось это несколько секунд.

Класс явно был взбудоражен после такого начала учебного года. Заморачиваться с проведением «правильного» занятия теперь вообще не хотелось, так что я отправила новичков разминаться и спарринговаться. Пусть вспоминают, как нужно драться, после двух месяцев безделья.

Поначалу мне нравилась эта часть занятия. Я расхаживала туда-сюда между парами, раздавая мудрые наставления. Но в итоге, лишь парочка дампиров показали себя средненько, они бы продержались против стригоя чуть больше минуты. Остальные были бы съедены в течение десяти секунд. Вялые, заторможенные, неуклюжие. Слава богу, эта мука для моих глаз вскоре закончилась.

Я собиралась отойти на минутку с площадки, как ко мне подошёл один из тех, кто пошёл бы на съедение стригоям одним из первых.

— Брайан, — сказал он.

— Что?

— Того ученика, которого вы выставили, зовут Брайан Росс.

— Ах да, спасибо, — я вернулась на своё место, подбирая с пола журнал класса. — А тебя как зовут?

— Макс Шин, я староста.

— Тебе нужно больше заниматься, тренируйся дальше, Макс.

Староста кивнул без особого энтузиазма и удалился без лишних слов.

Я сделала пометку напротив имени «Брайан Росс» и быстро пробежалась по остальным именам в списке. Имена дампиров были мне незнакомы. Зато моё имя среди новичков разошлось, словно лесной пожар. Возможно, я не остановила стихийное бедствие, а возглавила его. Потому что на следующих занятиях новички принялись бросать мне вызовы.