Путешествие на Батуу (гет)

Двери, словно пасть чудовища, разверзлись, выпуская пару незнакомых мне чужаков. Собравшись с духом, я шагнула внутрь. Удар грома — музыка обрушилась на мои уши, а густой аромат экзотических специй и диковинных напитков закружил голову. Я пробиралась сквозь толпу — незнакомцы, сбившись в стаи, галдели и пили. Кто-то, развалившись, занимал столики, кто-то толпился у барных стоек, обмениваясь грязными шутками и косыми взглядами.

Шатаясь от усталости, я приблизилась к ближайшему столику, за которым сидели двое громил с татуировками на бритых головах.

— Простите… вы не знаете, где я могу найти Хондо? — прохрипела я, едва слышно. Один продолжал уплетать какое-то жирное мясо, чавкая и роняя куски на стол, второй что-то чертил пальцем в пролитом пиве. Они даже не взглянули в мою сторону.

Превозмогая боль, я обратилась к бармену, тощему типу с сальными волосами, собранными в крысиный хвостик.

— Хондо… вы знаете, где его найти?

Бармен, не отрываясь от протирания стакана, бросил взгляд исподлобья, словно на назойливую муху.

— Новенькая, что ли? — процедил он, и на этом общение было закончилось. Он вернулся к своему стаканчику, демонстрируя полнейшее отсутствие интереса.

Я словно растворилась в воздухе. Гул голосов и звон посуды кружили в голове, ноги налились свинцом. Я, обессилев, обратилась к безликой толпе, словно тонущий взывает о помощи:

— Кто-нибудь знает Хондо? Мне нужен…- силы иссякали, в глазах потемнело и в секунду я рухнула на пол. — Хондо… — прошептала я в последний раз, невидящим взглядом скользя по лицам любопытных зевак, столпившихся вокруг.

— Отойдите! С глаз долой! — отрезал кто-то. Это было произнесено громче обычного, и от этого толпа, будто испугавшись невидимой силы, начала освобождать пространство вокруг упавшей. Чья-то сильная рука приподняла меня. В мутном взгляде мелькнул лишь отблеск ярко-красного плаща.

— Обезвожена, — констатировал незнакомец и щелкнул пальцами. Словно по волшебству, у моих губ возник стакан с водой. Я жадно прильнула к нему, утоляя мучительную жажду. — Пей, девочка, пей. Не торопись, вот так… — прозвучал тот же голос, исполненный нежной отцовской заботой. Но в следующее мгновение его тон оборвался, словно струна, и он грубо отнял от моих губ живительную влагу. — Довольно!

Он шлёпнул меня по щекам. Я распахнула глаза и увидела перед собой Викуэя с кожей выделанной под рептилии, темными небрежными дредами, выходящие из коричневой шляпы.

— Вы Хондо, — произнесла я уверенно, словно знала его всю жизнь.

Он слегка приподнял бровь.

— Допустим. И что тебе нужно от меня, раз уж ты добралась до моей обители в таком плачевном состоянии? — его взгляд изучал меня, словно сканер, пытаясь разгадать причину моего появления.

Я откашлялась, пытаясь собраться с мыслями.

— Мне нужна ваша помощь. Один старик указал мне путь к Вам…

Хондо замолчал, нахмурив переносицу, и стал сверлить глазами насквозь. Не говоря ни слова, он резко отпустил меня, и я рухнула на пол, как сломанная кукла. Перешагнув через распростертое тело, он направился к барной стойке. Легкие смешки равнодушных зевак больно ударили мне в спину. Хондо подозвал бармена и, не глядя на меня, небрежно бросил:

— Дагобский слизень. И лед. Да побыстрее. — Дождавшись, когда бармен поставил перед ним выпивку, он сделал глоток и, слегка прищурившись, обернулся ко мне: — Говори, у меня нет времени на пустые разговоры.

— Мой корабль потерпел крушение в пустыне. Я шла без воды… — Голос окончательно сорвался. — Мне… нужно место, где я смогу передохнуть… прийти в себя, прежде чем продолжить свой путь. — Последние слова прозвучали почти как мольба, тонущая в гуле этого проклятого места.

Хондо молчал, задумчиво потягивая свой напиток. В его глазах я не могла прочесть и мысли. Казалось, он взвешивал каждое мое слово, пытаясь понять, где кроется ложь. Наконец, он отставил стакан и, не отрывая от меня взгляда, произнес:

— Ты просишь о многом. Здесь за все надо платить. Каждый преследует свою выгоду, каждый ищет способ урвать кусок побольше. Что ты можешь предложить мне взамен? Что у тебя есть, чтобы заинтересовать меня?

Я беспомощно развела руками. Что я могла предложить ему? У меня не было ни денег, ни ценностей, лишь разбитый корабль и отчаянное желание выжить.

— У меня ничего нет, — призналась я, — но я могу работать. Я сильна и вынослива. Я могу выполнять любую работу, которую вы мне поручите. Я отработаю каждый кусок хлеба, каждую каплю воды и время, которое займу у Вас.

Хондо усмехнулся.

— Работа? Здесь? Ты хоть понимаешь, где находишься? Это не приют для бездомных, а логово хищников.

— Но я не боюсь работы, — упрямо возразила я, поднимаясь на дрожащие ноги. — Я готова доказать.

Я подняла одежду, являя взору сеть багровых ран и проступающих синяков. Окровавленная тряпка, щедро пропитанная песком, сорвалась с раненого бока, глухо шлёпнувшись на пыльный пол. Я понимала — мне нечего предложить ему, кроме этой картины разрушения. И все же, это был мой единственный шанс хоть как-то привлечь его внимание. Взорам зевак предстала зияющая рана на моем боку. Кто-то присвистнул, кто-то покачал головой, но в большинстве взглядов я увидела смесь удивления и нескрываемого интереса.

— Я выжила в крушении и шла к тебе, пока не потеряла сознание в твоем заведении. И даже сейчас стою здесь перед тобой, — закончила я, стараясь говорить как можно тверже. — Разве это не доказательство моей силы?

Хондо встал и начал медленно ходить вокруг меня, осматривая долгим, оценивающим взглядом от разорванной на мне одежды до пола с кровавой тряпкой. В его глазах промелькнула искра уважения к моей выносливости.

— Что ж, — произнес он, не отрывая взгляда от меня, — в тебе есть определенное упорство, граничащее с безумием. Это может пригодиться.

Он махнул рукой бармену, и тот, вздохнув, налил мне стакан воды. Хондо подтолкнул его ко мне.

— Пей и слушай внимательно. Я дам тебе шанс. Ты останешься здесь и будешь выполнять любую работу, которую я тебе прикажу. От уборки до… более деликатных поручений. -он сделал маленькую паузу. — Но помни, девочка, здесь нет места слабости. Оступишься — и тебя сожрут заживо.

Я взяла стакан дрожащими руками и сделала несколько глотков. Вода немного вернула меня к жизни. Я подняла глаза на Хондо и кивнула.

— Я согласна.

— Отлично, — усмехнулся он. — Тогда добро пожаловать… в семью. А теперь ступай за Хэттом. Он покажет тебе, где ты будешь жить, и даст тебе одежду. Он же обработает твою рану. И не забудь… за все нужно платить.

Я кивнула, без сил опуская стакан на барную стойку. Хондо бросил небрежный взгляд на окровавленную тряпку, валявшуюся у моих ног, и скривился.

— Хэтт! Займись ею! И выкинь эту мерзость! — рявкнул он, не поворачиваясь.

Хэтт оказался угрюмым типом с перебинтованным глазом и кривой походкой. Шрам, змеей скользивший от виска до подбородка, намекал на бурное прошлое, полное драк и сомнительных сделок. Его одежда, когда-то добротная, теперь была покрыта заплатами и пропитана запахом гари и дешевого табака. Его единственный глаз, словно осколок льда, высверливал каждого, кто попадал в поле зрения. Он говорил мало, неохотно, словно каждое слово отрывал от себя с трудом. Он молча указал мне на узкий коридор, уходящий вглубь заведения. В полумраке я едва различала обшарпанные стены и покосившиеся двери. Запах сырости и гнили преследовал меня по пятам. Комната, в которую меня привел Хэтт, больше напоминала конуру. Кровать, сколоченная из старых досок, тусклая лампочка под потолком и ведро вместо туалета — вот и все убранство.

Хэтт бросил на кровать деревянный ящичек с мазью и бинтами. «Обработаешь рану сама, — пробурчал он, — мне некогда с тобой возиться». И, хромая, вышел, оставив меня в полном одиночестве.

С трудом добравшись до кровати, я села и попыталась осмотреть свою рану. Боль пронзала все тело. Стиснув зубы, я начала осторожно, насколько это было возможно, ощупывать края раны. Прикосновение к слипшейся от крови ткани заставляло меня вздрагивать. Медленно, стараясь не причинять себе еще больше боли, я начала очищать ее от налипшего песка и мелких камешков. Жжение усиливалось с каждым моим движением. Я смочила край тряпки в воде и с новой осторожностью продолжила, пока кожа вокруг раны не стала относительно чистой. Мазь в маленьком тюбике, которую мне дали, оказалась настоящим спасением. Её прохладное прикосновение немного уняло ноющую боль. Я густо нанесла её на рану и почувствовала, как она словно стягивает края. Затем, дрожащими руками я наложила повязку из обрывка ткани, стараясь зафиксировать её достаточно крепко, чтобы остановить кровотечение.

Закончив перевязку, я обессиленно откинулась на жесткую подушку. Холодный пот выступил на лбу. Мысли путались в голове, как обрывки старой веревки. Куда я попала? Что меня ждет в этом жутком месте? Страх и неуверенность сковывали меня, как цепи, но я цеплялась за тонкую нить — за мысль о том, что сумела выжить, что получила шанс. Я должна его использовать. Нужно адаптироваться, понять правила этого места, заслужить доверие Хондо. Иначе я долго не протяну. Поднявшись с кровати, я оглядела комнату. Больше здесь ничего не было. Лишь я, покалеченное тело, моя решимость и новая жизнь.