Гарри - Наследник Крови (гет)

# Глава 34: Звёзды в глазах

Хогвартс встретил их привычным величием и шумом. Большой зал сиял тысячами свечей, отражающихся в гранях хрустальных бокалов и в нетерпеливых глазах первокурсников, ожидающих распределения. Но для Гарри, Луны и Неввила это возвращение было особенным. Они входили в замок не как новички, не как просто ученики — они возвращались домой. В место, которое они помогли исцелить.

Профессор Флитвик, заметив их, приветственно замахал рукой с преподавательского стола, его глаза сияли неподдельной радостью. Даже Снейп, мельком взглянув на Гарри, чуть заметно кивнул — жест, который для него был равносилен тёплым объятиям.

— Когтевран! — выкрикнула Распределяющая шляпа, и очередной первокурсник в сине-бронзовых тонах направился к их столу. Гарри поймал себя на мысли, что смотрит на новичков с почти отеческой теплотой. Как быстро всё меняется.

Луна рядом с ним тихонько напевала какую-то мелодию, глядя на потолок, где сегодня бушевала настоящая гроза — тучи сталкивались, роняя редкие, но крупные капли дождя, которые исчезали, не долетая до голов.

— Потолок сегодня сердитый, — прокомментировала она. — Ему не нравится, что лето кончилось.

— А тебе? — спросил Гарри, поворачиваясь к ней. — Нравится, что лето кончилось?

Она посмотрела на него, и в её серебристых глазах заплясали отблески свечей.

— Лето было хорошим. Очень. Но я люблю осень в Хогвартсе. Здесь воздух пахнет старыми книгами и обещаниями. И здесь ты.

Последние слова она произнесла так просто и естественно, что Гарри снова почувствовал тот самый тёплый трепет в груди, который возникал всякий раз, когда она говорила что-то подобное. Он осторожно, под столом, нашёл её руку и сжал. Она ответила лёгким пожатием.

Пир закончился, и ученики потянулись в свои гостиные. По дороге к башне Когтеврана Гарри и Луна, как по молчаливому согласию, немного замедлили шаг, пропуская вперёд остальных. Неввил, заметив это, понимающе улыбнулся и поспешил за старшекурсниками, оставив их наедине в пустеющем коридоре.

— Пойдём? — спросил Гарри, кивая в сторону лестницы, ведущей на седьмой этаж.

— Конечно.

Они поднялись к гобелену с танцующими троллями. Гарри, как всегда, прошёл три раза, думая о *них*. О месте, которое стало их убежищем. Дверь появилась мгновенно, словно только и ждала их возвращения.

Внутри всё было по-прежнему, но с новыми, приятными изменениями. Комната явно готовилась к их приходу. На столе лежали свежие пергаменты и перья, в камине весело потрескивал огонь, а на этажерке, рядом с вещами Луны, появились новые камни и растения — те самые, что она присылала летом. Даже светящиеся нити, которыми она украсила свой последний подарок, теперь вились по стенам, создавая уютный, мерцающий полумрак.

— Она помнит, — прошептала Луна, оглядываясь. — Наша комната помнит нас.

Гарри подошёл к портретам родителей. Лили и Джеймс улыбались с рамы, и в их улыбках было что-то новое — одобрение? понимание? Он положил руку на раму, чувствуя тепло, идущее от холста.

— Я познакомился с вами, — тихо сказал он портрету. — С вашими живыми портретами в Мэноре. Вы… вы были прекрасны. И я знаю, что вы меня любили. Спасибо.

Портрет Лили дрогнул, её глаза наполнились слезами, но она продолжала улыбаться. Джеймс обнял её за плечи, и они оба смотрели на Гарри с такой любовью, что у него перехватило дыхание.

Луна подошла и встала рядом, взяв его за руку.

— Они гордятся тобой, — сказала она. — Я вижу это. Их свет стал ярче, когда ты вошёл.

Они стояли так долго, глядя на портреты, на огонь в камине, друг на друга. И в этой тишине было больше слов, чем в любом разговоре.

Наконец Гарри глубоко вздохнул и повернулся к Луне.

— Я хочу тебе кое-что показать. То, что нашёл в Мэноре этим летом. Я не показывал это даже Неввилу.

Он подошёл к стене, которая сегодня была оформлена как книжный шкаф из тёмного дерева, и провёл рукой по корешкам. Одна из книг, старая, в потёртом кожаном переплёте, выдвинулась вперёд, и за ней открылась небольшая ниша. Гарри достал оттуда плоскую шкатулку, обитую бархатом.

— Это зеркало, — сказал он, открывая крышку. — Моей мамы. Парное. Она оставила его здесь, в Комнате, вместе с браслетом отца. Я думаю… я думаю, оно может связывать. Как те венки, что ты сплела.

Луна бережно взяла зеркальце в руки. На обратной стороне была выгравирована надпись: «Я вернусь к тебе. Всегда. Л.П.».

— Оно теплое, — прошептала она. — И в нём… в нём столько любви. Она любила его. Твоего отца. И тебя. Ещё до того, как ты родился.

Гарри кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Я подумал… может, ты возьмёшь его? — предложил он. — Не насовсем. Но… чтобы у тебя была частичка моей мамы. Чтобы, когда мы не вместе, ты могла посмотреть в него и знать, что я думаю о тебе. Оно покажет. Я уверен.

Луна подняла на него глаза, и в них блестели слёзы — редкое зрелище для той, кто всегда казалась такой отстранённой и спокойной.

— Гарри… — прошептала она. — Это самое дорогое, что у тебя есть. Я не могу…

— Ты — самое дорогое, что у меня есть, — перебил он. — И я хочу, чтобы у тебя было что-то, что свяжет тебя с моей семьёй. Потому что ты — часть её. Теперь и навсегда.

Она молчала долго, глядя на него, на зеркальце, снова на него. Потом кивнула и бережно, как величайшую драгоценность, спрятала зеркальце во внутренний карман мантии, прямо у сердца.

— Я буду беречь его, — сказала она. — Всегда.

Они снова обнялись, и Гарри почувствовал, как зеркальце, лежащее у её сердца, отозвалось тёплым импульсом — будто сама Лили благословляла их.

* * *

Утро второго курса началось с сюрприза. Когда Гарри, Луна и Неввил спустились в Большой зал на завтрак, их встретила непривычная тишина. Ученики перешёптывались, глядя на преподавательский стол. Там, на месте профессора защиты от тёмных искусств, сидел… Снейп.

Локхарта нигде не было видно.

— Что случилось? — спросил Гарри у подбежавшей Гермионы.

— Локхарт уехал! — выпалила она, сияя. — Вчера ночью! Говорят, он получил срочное приглашение куда-то в Трансильванию и укатил прямо на экипаже, даже не попрощавшись! Дамблдор назначил Снейпа временным преподавателем защиты!

Неввил присвистнул.

— Снейп вместо Локхарта? Это… это же отлично!

— Для кого как, — усмехнулся Драко, подходя к их столу (теперь он делал это открыто, не скрываясь). — Мой декан, конечно, гений, но его уроки — не сахар. Зато мы хоть чему-то научимся.

Гарри посмотрел на Снейпа. Тот, как обычно, мрачно взирал на зал, но в его глазах читалось что-то новое — может, удовлетворение? Или даже лёгкое злорадство? Встретившись взглядом с Гарри, он чуть заметно кивнул — как равному.

— Интересно, почему он уехал так внезапно, — задумчиво произнесла Луна. — Вчера, когда мы шли в гостиную, я видела его в коридоре. Он был… бледный. И его аура дрожала, как желе.

— Может, испугался чего-то? — предположил Неввил.

— Или кто-то помог ему испугаться, — многозначительно сказал Драко. — Мой отец говорил, что Локхарт был не просто шарлатаном. Он был чьим-то человеком. Чьим — не уточнял, но…

— Дамблдора? — тихо спросил Гарри.

— Возможно. Или кого-то ещё. — Драко пожал плечами. — В любом случае, его исчезновение — хорошая новость. Для всех.

Завтрак продолжился в обычном русле, но Гарри чувствовал, что воздух в замке изменился. Страх, витавший здесь в прошлом году, ушёл. Ему на смену пришло что-то другое — ожидание. Чего-то нового. Может, хорошего.

После завтрака они вышли во внутренний двор. Было прохладно, но солнечно — первый по-настоящему осенний день. Листья на старых деревьях начинали желтеть, и в их шелесте слышалась та же мелодия, что и в саду Поттер Мэнора.

— Пойдём к нашей яблоне? — предложила Луна. — Я хочу узнать, как она.

Они отправились через задний двор, к склону, где росла та самая старая яблоня. Дерево встретило их тихим, умиротворённым шелестом. Его ветви, ещё зелёные, тянулись к солнцу, а под ногами, как и прежде, лежал ковёр из влажной травы и прошлогодних яблок.

Луна присела на корень, погладила кору.

— Она говорит, что скучала, — перевела она. — И что ей нравится, когда мы приходим. Мы делаем это место… живым.

Гарри сел рядом. Их плечи соприкасались. Вдалеке, у озера, возились с какими-то снастями близнецы Уизли, на верхних этажах замка хлопали двери, но здесь, под яблоней, было тихо и спокойно.

— Гарри, — вдруг сказала Луна. — Ты помнишь, о чём мы говорили в последнем письме? О том, что будем вместе?

— Помню, — ответил он, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Я хочу, чтобы ты знал: для меня это не просто слова. — Она повернулась к нему, и в её глазах не было ничего, кроме абсолютной, кристальной честности. — Я люблю тебя. Не как друга, не как того, с кем интересно. Я люблю тебя так, как ветер любит небо — потому что без него он не мог бы летать. Ты — моё небо, Гарри Поттер.

У него перехватило дыхание. Он смотрел на неё — на её светлые волосы, развевающиеся на ветру, на её серьёзное, прекрасное лицо, на её губы, только что произнёсшие самые важные слова в его жизни — и понимал, что никогда, никого, никогда не будет любить так, как её.

— Луна, — прошептал он, беря её лицо в ладони. — Ты — всё. Ты — мой свет в самой тёмной ночи. Ты — причина, по которой я просыпаюсь утром и знаю, что день будет хорошим. Я люблю тебя. Всей душой. Всем сердцем. Каждой клеточкой своего тела.

И он поцеловал её. Не быстро, не робко, как раньше. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что чувствовал. Она ответила, обвивая руками его шею, прижимаясь так близко, как только возможно.

Вокруг них, казалось, замер весь мир. Ветер стих, перестали кричать птицы, даже замок вдалеке будто затаил дыхание. Были только они — двое, сплетённые в объятии под старой яблоней, которая, наверное, за свою долгую жизнь видела много влюблённых, но таких — вряд ли.

Когда они оторвались друг от друга, Луна улыбалась той самой лучистой улыбкой, от которой у Гарри таяло сердце.

— Теперь я точно знаю, — сказала она. — Мы — навсегда.

— Навсегда, — эхом отозвался он. — И ничто нас не разлучит.

Они сидели под яблоней до самого обеда, говорили, молчали, смотрели на проплывающие облака. И когда настало время идти в замок, Гарри понял, что этот день — первый день их настоящей, открытой любви — он запомнит на всю жизнь. Как точку отсчёта. Как начало новой эры.

В Большом зале их ждал сюрприз. За столом Когтеврана сидел… Дамблдор. Не на своём обычном месте, а рядом с профессором Флитвиком, и вид у него был необычно мягкий, почти домашний.

— А, мистер Поттер, мисс Лавгуд, — приветствовал он их. — Присаживайтесь. Я как раз рассказывал профессору Флитвику о том, как вы провели лето. Надеюсь, оно было продуктивным?

Гарри и Луна переглянулись. Продуктивным — мягко сказано.

— Очень, профессор, — вежливо ответил Гарри. — Мы много работали в саду.

— В саду, — повторил Дамблдор, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Сады — удивительные места. Особенно старые. В них можно найти много ответов. И много новых вопросов.

Он посмотрел на них обоим с такой проницательностью, что Гарри на мгновение показалось — директор знает о них всё. О дубе, о защите, о медальоне, о зеркале. Обо всём.

Но Дамблдор ничего не сказал. Просто улыбнулся своей загадочной улыбкой и перевёл разговор на предстоящие уроки.

Вечером, когда они снова оказались в Комнате Требований вдвоём, Гарри долго смотрел на Луну, сидящую у камина с книгой в руках. Свет огня играл на её лице, делая его ещё более прекрасным, ещё более нереальным.

— О чём ты думаешь? — спросила она, не отрываясь от книги.

— О том, как мне повезло, — честно ответил он. — Что я встретил тебя. Что ты выбрала меня.

Она отложила книгу и подошла к нему. Села рядом, положила голову ему на плечо.

— Это не везение, Гарри. Это судьба. Мы должны были встретиться. Потому что без тебя мой мир был бы неполным. А без меня твой — слишком тёмным. Мы дополняем друг друга. Как луна и солнце. Как земля и вода. Как корни и листья.

Он обнял её, чувствуя, как её тепло проникает в самую глубину его души.

— Я люблю тебя, Луна Лавгуд.

— Я люблю тебя, Гарри Поттер.

За окном Комнаты, в настоящем мире, наступала ночь. Звёзды зажигались одна за другой, луна поднималась над озером, освещая замок и старую яблоню на склоне. А здесь, в их маленьком убежище, двое подростков сидели, обнявшись, и смотрели на огонь. Им было хорошо. Им было спокойно. Им было *дома*.

Потому что дом — это не место. Это люди, которых ты любишь. И они нашли друг друга. Навсегда.

# Глава 35: Новый ритм жизни

Сентябрь в Хогвартсе установился на удивление тёплый и солнечный. Бабье лето раскрасило замок и его окрестности в золотисто-багряные тона, и даже старые каменные стены, казалось, впитали это тепло, излучая его наружу в прохладные вечера.

Гарри просыпался каждое утро с ощущением лёгкости, которого не помнил за собой никогда раньше. Мир, ещё недавно казавшийся сложным лабиринтом из тайн, опасностей и чужих ожиданий, вдруг обрёл ясность и порядок. Уроки были интересными, друзья — рядом, а по вечерам его ждала Луна.

Они не афишировали свои отношения. Не потому что стеснялись — просто это было их личное, сокровенное, не предназначенное для чужих глаз. Но те, кто знал их близко, видели всё: как менялся взгляд Гарри, когда Луна входила в комнату; как она тянулась к нему в толпе, даже не касаясь, просто сокращая расстояние; как их руки находили друг друга под столом в библиотеке или на прогулках к озеру.

Гермиона, наблюдавшая за ними с научным интересом, однажды заметила:

— У вас удивительная синхронность. Биоритмы, наверное. Вы дышите в одном темпе, даже когда просто сидите рядом. Это редкое явление.

— Мы просто дышим, — улыбнулся Гарри.

— Ничего себе "просто", — фыркнула она, но в её глазах светилась тёплая, почти сестринская гордость. — Ладно, идите уже, дышите где-нибудь в другом месте. Мне нужно дочитать главу про превращение металлов.

Неввил воспринял их союз как нечто само собой разумеющееся. Он вообще стал гораздо спокойнее и увереннее после лета в Поттер Мэноре. Его успехи в травологии росли не по дням, а по часам, и профессор Стебль уже поговаривала о том, чтобы рекомендовать его на специальную программу для особо одарённых.

Его Мимблетония, привезённая из Мэнора, поселилась в специально отведённом уголке теплицы и продолжала радовать всех своими мелодиями. Слух о поющем растении разнёсся по школе, и теперь многие ученики специально заходили в теплицу, чтобы послушать. Неввил, поначалу смущавшийся, быстро привык к роли "хранителя музыкального цветка" и даже проводил небольшие экскурсии, объясняя желающим, как ухаживать за магическими растениями.

— Ты стал знаменитостью, — подшучивал над ним Гарри.

— Это не я, это она, — смущённо отмахивался Неввил, но в его глазах светилась гордость.

Драко после летнего визита в Мэнор держался немного отстранённо, но регулярно появлялся в их компании, постепенно вливаясь в общий ритм. Его отношения с Гермионой оставались натянутыми — слишком разные, слишком привыкшие видеть друг друга врагами, чтобы быстро перестроиться. Но они научились сосуществовать в одном пространстве без прежней агрессии, что уже было большим прогрессом.

Однажды, когда они все вместе сидели в библиотеке, готовясь к очередному занятию по зельеварению, Драко неожиданно сказал:

— Поттер, у меня новости. От отца.

Все замерли, откладывая книги.

— Медальон? — тихо спросил Гарри.

— Да. Отец… он решился. Он хочет от него избавиться. Но не знает как. — Драко помолчал, подбирая слова. — Медальон влияет на него всё сильнее. Он стал раздражительным, подозрительным, почти не спит. Вчера он накричал на мать за то, что она не так накрыла на стол. Это не мой отец. Это… что-то другое, использующее его тело.

— Ему нужна помощь, — твёрдо сказала Луна. — И медальон нужно уничтожить. Как можно скорее.

— Я знаю. — Драко посмотрел на Гарри. — Но для этого нам нужно попасть в Малфой-мэнор. И сделать это так, чтобы никто не узнал. Если об этом пронюхают сторонники Того-Кого-нельзя-называть… отца убьют. И нас тоже.

Гарри задумался. В прошлый раз, когда они сталкивались с хоррукрусом, им помогли случай и интуиция. Теперь нужно было действовать по плану.

— Неввил, — повернулся он к другу. — Твой Тенеуловитель готов к полевым испытаниям?

— Почти, — кивнул Неввил. — Ему нужно немного больше света и специальная почва. Но если я пересажу его завтра, через неделю он будет в полной боевой готовности.

— Отлично. Луна, у тебя есть идеи, как нейтрализовать возможные ловушки в доме?

Луна задумчиво посмотрела в потолок.

— Мне нужно подумать. И, возможно, поговорить с некоторыми… друзьями. Тени в старых домах многое помнят. И многое могут рассказать, если их правильно спросить.

— Тогда у нас есть план, — подвёл итог Гарри. — Драко, держи нас в курсе. Как только Тенеуловитель будет готов, мы начнём операцию.

Драко кивнул, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на надежду.

* * *

Оставшиеся дни недели пролетели в напряжённой подготовке. Неввил почти не вылезал из теплицы, колдуя над своим растением. Гарри и Луна проводили вечера в Комнате Требований, изучая карты и планы Малфой-мэнора, которые Драко удалось раздобыть (старые архитектурные чертежи, случайно завалявшиеся в фамильном архиве). Гермиона, посвящённая в план, рылась в книгах по тёмным артефактам, пытаясь найти способ уничтожения, альтернативный яду василиска.

— Есть упоминания о basilisk venom, но его добыть нереально, — бормотала она, листая очередной фолиант. — Есть фиендфайр, но это слишком опасно. Есть ещё… о! Смотрите!

Она пододвинула книгу к Гарри. На странице был изображён ритуал уничтожения тёмных предметов с помощью "клыка существа, чья сущность противоположна заключённой в предмете".

— Противоположна? — переспросил Гарри. — То есть… добро против зла?

— Не совсем добро, — поправила Гермиона. — Скорее, первичная магия. Стихийная. Если в медальоне заключена тьма, то для его уничтожения нужна сила, способная эту тьму рассеять. Например, свет феникса. Или…

— Или дыхание единорога, — закончила за неё Луна. — Чистота, которая не терпит лжи.

— Точно! — Гермиона захлопнула книгу. — Но где нам взять единорога? Они в Запретном лесу, но подпускают к себе только девственниц. И то не всегда.

Луна задумчиво посмотрела на неё.

— Я могу поговорить с ними. Если они согласятся помочь, это будет лучший способ.

— Ты говорила с единорогами? — изумился Неввил.

— Нет, но я говорила с русалками и с феями. Единороги, наверное, не сложнее. — Луна улыбнулась своей лучистой улыбкой. — Попробую в ближайшее полнолуние.

План обретал реальные очертания.

* * *

В пятницу вечером, когда все разошлись по своим делам, Гарри и Луна остались в Комнате Требований одни. За окном (которое сегодня показывало тихий закат над морем) догорал день, и в комнате царил мягкий полумрак, нарушаемый лишь огнём в камине.

Гарри сидел в кресле, просматривая чертежи, когда Луна подошла и села прямо на пол у его ног, прислонившись головой к его колену. Это был такой естественный, домашний жест, что у Гарри защемило сердце.

— Устала? — спросил он, опуская руку на её волосы.

— Немного. — Она закрыла глаза. — Но это хорошая усталость. Когда знаешь, что делаешь что-то важное.

Он молча гладил её по голове, перебирая светлые пряди. Тишина была наполненной, уютной. Такой, в которой не нужно слов.

— Гарри, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Ты когда-нибудь думал о том, что будет после школы?

— Думал, — признался он. — Но не знаю точно. Наверное, буду заниматься артефакторством. Исследовать старую магию. Может, преподавать. А ты?

— Я хочу путешествовать, — ответила она. — Искать необычных существ, о которых никто не знает. Писать о них книги. Как папа, только более… научно. — Она открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. — И я хочу, чтобы ты был рядом. Везде, куда бы я ни поехала.

Гарри улыбнулся.

— Я буду. Куда бы ты ни поехала, я буду с тобой. Даже если мне придется бросить всё и отправиться в самую глухую чащу за каким-нибудь тарактактулом.

— Тарактактулы живут в Австралии, — серьёзно сказала она. — Но я бы предпочла что-нибудь поближе. В Шотландии, например, есть легенды о водяных лошадях, которые выходят на берег только в туман.

— Тогда поедем в Шотландию, — согласился он. — Как только закончим школу. Или даже раньше, на каникулах.

— Договорились.

Она приподнялась и поцеловала его — долгим, тёплым поцелуем, в котором было обещание всех этих будущих путешествий, всех туманов и всех водяных лошадей, которые их ждали.

Когда они оторвались друг от друга, Луна вдруг рассмеялась — тихо, мелодично.

— Что? — удивился Гарри.

— Ничего. Просто я счастлива. — Она посмотрела на него с такой нежностью, что у него перехватило дыхание. — Знаешь, я всегда думала, что счастье — это что-то далёкое, что нужно искать всю жизнь. А оно оказалось просто — сидеть у камина, с тобой, и знать, что завтра будет новый день, и в нём снова будешь ты.

Гарри притянул её к себе, обнимая крепко-крепко.

— Для меня тоже, — прошептал он ей в волосы. — Ты — моё счастье, Луна Лавгуд. И я никогда никому не позволю отнять его у нас.

За окном догорал закат, уступая место звёздам. А в Комнате Требований двое подростков сидели в обнимку, строя планы на будущее и зная, что это будущее обязательно будет светлым. Потому что они есть друг у друга. А значит, всё остальное — просто детали.

* * *

Субботнее утро выдалось ясным и прохладным. Гарри спустился в Большой зал и сразу заметил Луну — она сидела за столом Когтеврана и задумчиво намазывала мёд на тост, глядя куда-то в пространство.

— Доброе утро, — сказал он, садясь рядом.

— Доброе, — отозвалась она, но взгляд её оставался отсутствующим.

— Что случилось?

— Я думала о единорогах, — ответила она. — Сегодня полнолуние. Если я пойду в Запретный лес, ты пойдёшь со мной?

— Конечно. — Гарри даже не колебался. — Но только вдвоём? Может, позовём Хагрида?

— Хагрид любит единорогов, но они его немного побаиваются, — покачала головой Луна. — Он слишком громкий. Лучше мы сами. Тихо.

— Хорошо. Тогда сегодня ночью.

Остаток дня прошёл в предвкушении. Гарри проверил свой стабилизатор, убедился, что резонансный буфер работает исправно, и даже захватил с собой несколько светящихся шаров на всякий случай. Луна собрала небольшой мешочек с травами — "для разговора", как она объяснила.

Когда стемнело и замок затих, они выскользнули из гостиной Когтеврана. Путь к выходу из замка был хорошо знаком — они проделывали его много раз. Филч, к счастью, патрулировал восточное крыло, и они беспрепятственно добрались до главных дверей.

Ночь была лунной, почти светлой. Серебристый свет заливал территорию, делая тени глубокими и таинственными. Запретный лес чернел вдалеке, маня и пугая одновременно.

— Готова? — спросил Гарри, сжимая её руку.

— Да.

Они вошли под сень деревьев. Здесь было темнее, но лунный свет всё же пробивался сквозь листву, создавая причудливый узор на лесной подстилке. Гарри зажёг один из светящихся шаров, но свет сделал мягче, приглушённее — чтобы не пугать обитателей леса.

Луна шла впереди, уверенно, словно знала дорогу. Время от времени она останавливалась, прислушиваясь к чему-то, что слышала только она, и меняла направление.

— Они близко, — прошептала она наконец. — Я чувствую их свет. Он чистый и очень яркий.

Они вышли на небольшую поляну, залитую лунным светом. И там, в центре, стояли они — три единорога. Взрослая кобыла, жеребец и маленький жеребёнок, прижимающийся к матери. Их шкуры светились в лунном свете мягким, перламутровым сиянием, а золотые рога казались языками пламени, застывшими в воздухе.

— Не двигайся, — едва слышно сказала Луна. — И не смотри им прямо в глаза. Опусти взгляд.

Гарри послушался, глядя в сторону. Луна сделала шаг вперёд и заговорила. Это был не английский и не какой-либо другой известный ему язык. Это была скорее мелодия — тихая, тягучая, похожая на шелест ветра в листве и журчание ручья одновременно.

Единороги насторожились, подняв головы. Кобыла сделала шаг к Луне, её глаза изучали девочку с нечеловеческой проницательностью. Луна продолжала напевать, и в её голосе не было страха — только уважение и просьба.

Внезапно жеребёнок оторвался от матери и подбежал к Луне. Он ткнулся носом в её протянутую руку и тихо заржал, как будто здороваясь. Луна рассмеялась — тихо, счастливо.

— Он говорит, что от него пахнет лунными цветами, — прошептала она Гарри, не оборачиваясь. — Ему это нравится.

Кобыла, убедившись, что детёнышу ничего не угрожает, медленно приблизилась. Она обнюхала Луну, затем повернула голову к Гарри. Её глаза, глубокие и мудрые, изучали его долго, очень долго. Потом она кивнула — Гарри мог поклясться, что она именно кивнула — и подошла к нему.

— Протяни руку, — тихо сказала Луна. — Медленно. Не делай резких движений.

Гарри протянул руку. Единорог наклонил голову и коснулся своим рогом его ладони. Это было похоже на укол электричеством — приятный, тёплый, пронизывающий до самых костей. В голове вспыхнули образы: чистый лес, бегущая вода, звёзды, отражающиеся в горном озере. И ощущение *принятия*.

— Она позволила, — выдохнула Луна. — Она даст нам свою силу. Для нашего дела.

Единорог отступил назад и, вместе с жеребцом и жеребёнком, медленно растворился в лесу, словно его и не было. Только лёгкое свечение на поляне напоминало о том, что встреча была реальной.

Гарри посмотрел на свою ладонь. На ней, там, где коснулся рог, остался золотистый отпечаток, похожий на татуировку в виде спирали.

— Что это? — спросил он.

— Знак, — ответила Луна, подходя и беря его за руку. — Она признала тебя чистым. Теперь, когда ты коснёшься медальона, этот знак поможет рассеять тьму. Это лучше, чем дыхание единорога. Это его благословение.

Гарри смотрел на светящуюся спираль, чувствуя, как от неё по всему телу разливается тепло.

— Спасибо, — прошептал он в сторону леса. И ему показалось, что ветер в ответ прошелестел что-то одобрительное.

Они вернулись в замок под утро, усталые, но счастливые. В Комнате Требований их ждал горячий чай и мягкие кресла. Гарри упал в одно из них, чувствуя, как силы покидают его.

— Ты была великолепна, — сказал он Луне. — Как ты это делаешь?

— Просто слушаю, — ответила она, садясь рядом и прижимаясь к нему. — И не боюсь. Страх мешает слышать. А ты был смелым. Очень. Не каждый человек может выдержать взгляд единорога.

— Я смотрел на тебя, — признался он. — И на жеребёнка. На них смотреть было не страшно.

Луна улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Ты мой самый смелый Гарри.

Они задремали прямо в креслах, обнявшись, и проснулись только к обеду. Но никто из них не жалел о бессонной ночи. Они сделали важный шаг. И теперь были готовы к следующему.

Золотая спираль на руке Гарри слабо светилась даже сквозь рукав мантии, напоминая о том, что даже в самые тёмные времена есть существа, готовые дарить свет. Надо только уметь их услышать. И не бояться.

# Глава 36: Серебряный свет в темноте

Октябрь встретил Хогвартс первыми настоящими холодами. Ветер, гуляющий по коридорам, заставлял учеников кутаться в мантии и чаще забегать в Большой зал, чтобы погреться у каминов. Но для Гарри и его друзей это время было наполнено не только уютом, но и напряжённым ожиданием.

Золотая спираль на его руке за прошедшие недели побледнела, но не исчезла совсем. Она словно ждала своего часа, чтобы вспыхнуть с новой силой. Гарри часто ловил себя на том, что проводит пальцем по её контурам, чувствуя исходящее от неё тепло. Это было напоминанием о той ночи в Запретном лесу, о доверии древнего существа и о том, что они делают всё правильно.

Неввил тем временем довёл своего Тенеуловителя до совершенства. Растение, пересаженное в горшок из специальной глины, которую Тинки прислал из Мэнора ("самая лучшая глина для самых лучших растений мастера Неввила!" — гласила приложенная записка), теперь не просто реагировало на тёмную магию, а указывало направление. Его тонкие, почти невидимые усики тянулись точно к источнику тьмы, как живой компас.

— Если поднести его к сейфу, где хранится медальон, он покажет, есть ли там ловушки, — объяснял Неввил, демонстрируя своё детище. — И ещё он может… ну, как бы это сказать… впитывать тёмные эманации. Чтобы они не расползались.

— Ты создал растение-фильтр? — изумилась Гермиона.

— Вроде того, — смущённо улыбнулся Неввил. — Оно питается тьмой. Превращает её в нейтральную энергию. Я не знал, что так можно, пока не попробовал.

Луна, наблюдавшая за демонстрацией, одобрительно кивнула.

— Оно мудрое, — сказала она. — И благодарное тебе. Ты дал ему смысл жизни.

Неввил покраснел, но было видно, что слова Луны для него много значат.

Драко, регулярно получавший письма из дома, становился всё мрачнее. Отец, по его словам, почти не спал, постоянно разговаривал сам с собой и шарахался от собственной тени. Мать пыталась помочь, но медальон, спрятанный в сейфе, продолжал излучать своё тлетворное влияние, просачиваясь сквозь стены и заклинания.

— Он сказал вчера, что слышит голоса, — тихо говорил Драко, когда они собрались в Комнате Требований. — Что кто-то зовёт его по ночам. И этот кто-то обещает вернуть былое величие, если он откроет сейф и возьмёт медальон в руки.

— Нельзя допустить, чтобы он это сделал, — твёрдо сказал Гарри. — Если медальон окажется у него в руках, он может полностью подчинить его волю.

— Я знаю. — Драко сжал кулаки. — Поэтому нам нужно действовать. Сейчас. Медлить нельзя.

— Тенеуловитель готов, — подтвердил Неввил. — Ему нужно только немного света перед использованием. Часа два под прямыми лучами, и он в полной силе.

— У меня есть знак единорога, — добавил Гарри. — И стабилизатор. Луна?

— Я поговорила с тенями Малфой-мэнора, — ответила она. — Через карту, которую дал Драко. Они рассказали о трёх ловушках: на входе, в коридоре перед сейфом и на самом сейфе. Первую можно обойти, если знать пароль. Вторую — если не наступать на определённые плиты. Третью… третью нужно будет развеять.

— Как?

— Чистым намерением, — просто сказала Луна. — И светом. Тем, что внутри нас.

Гермиона, которая до этого молчала, вдруг подала голос:

— Я иду с вами.

— Гермиона, это опасно, — начал Гарри.

— Я знаю. Но я магглорожденная. Моя магия другого рода, чем у вас. Если медальон попытается атаковать через кровь или происхождение, я могу стать отвлекающим манёвром. — Она посмотрела на них с той решимостью, которую они так ценили в ней. — И потом, вы мои друзья. Я не брошу вас.

Гарри хотел возразить, но Луна остановила его, положив руку на плечо.

— Она права, — сказала Луна. — Её присутствие может быть ключом. Чистота намерения не зависит от крови.

План был готов. Оставалось выбрать ночь.

* * *

Ночь выбрали сами звёзды. Вернее, Луна, посоветовавшись со своими картами и камнями, объявила, что ближайшее новолуние — самое тёмное время месяца — идеально подходит для их миссии.

— Тьма будет на нашей стороне, — объяснила она. — Она скроет нас. А свет, который мы несём внутри, станет ярче.

В назначенную ночь они покинули Хогвартс через потайной ход, о котором знали только старшекурсники и который вёл прямо в Хогсмид. Драко обеспечил им портключи до поместья — небольшие старые монеты, активируемые касанием.

Перемещение было резким, но недолгим. Через мгновение они стояли у кованых ворот Малфой-мэнора. Поместье выглядело мрачным — старый особняк высился на фоне безлунного неба, его окна были тёмными, только в одном, на втором этаже, горел тусклый свет.

— Комната отца, — прошептал Драко. — Он опять не спит.

— Ловушки, — напомнила Луна. — Помните, что я говорила.

Они прошли через ворота (Драко прошептал пароль, и решётка бесшумно отворилась) и двинулись к дому. Неввил нёс Тенеуловитель в специальной сумке, из которой время от времени доносилось тихое шипение — растение реагировало на близость тёмного артефакта.

Внутри особняка было холодно и тихо. Их шаги тонули в толстых коврах, но Луна всё равно шла осторожно, обходя невидимые для остальных опасности. В коридоре перед сейфовой комнатой она остановилась и указала на пол:

— Здесь. Три плиты. Наступать только на те, что с тёмными прожилками. Светлые активируют сигнализацию.

Они перепрыгивали с плиты на плиту, как в странном, опасном танце. Неввил, сжимая в руках сумку с растением, двигался особенно осторожно, боясь уронить свой драгоценный груз.

Наконец они добрались до двери в комнату, где находился сейф. Драко достал ключ — старинный, с гербом Малфоев — и вставил в замочную скважину.

— Последняя ловушка, — прошептал он. — На самом сейфе. Отец говорил, что её накладывал лично…

Он не договорил. Дверь открылась, и они вошли.

Комната была небольшой, без окон. В центре, на постаменте, стоял массивный сейф из тёмного металла. Даже на расстоянии они чувствовали исходящую от него злую, липкую энергию. Тенеуловитель в сумке Неввила зашёлся пронзительным шипением, и мальчик поспешно поставил сумку на пол, открывая её. Растение выпустило длинные, светящиеся усики, которые потянулись к сейфу, но наткнулись на невидимую преграду и остановились.

— Защита, — констатировала Гермиона. — Очень сильная.

Гарри подошёл ближе. Золотая спираль на его руке вспыхнула ярким светом, отозвавшись на близость тьмы. Он положил ладонь на сейф и… замер. В его голове зазвучал голос — шипящий, вкрадчивый, знакомый.

*«Гарри Поттер… снова ты… вечно ты вмешиваешься… но на этот раз я готов… попробуй открыть… попробуй… посмотрим, кто кого…»*

Это был он. Том Риддл. Или его часть, заключённая в медальоне.

— Он знает, что мы здесь, — выдохнул Гарри, отнимая руку. — Он говорит со мной.

— Не слушай, — Луна подошла и встала рядом, взяв его за руку. Её прикосновение было прохладным и успокаивающим. — Он хочет, чтобы ты испугался. Не давай ему этой власти.

Гарри глубоко вздохнул, восстанавливая равновесие.

— Что делать с защитой?

— Я попробую, — неожиданно сказала Гермиона. Она подошла к сейфу и, не касаясь его, начала читать заклинание на латыни — сложное, тягучее, похожее на старинную молитву. Свет от её палочки струился к сейфу, обволакивая его, пытаясь проникнуть внутрь.

Защита дрогнула. На мгновение на поверхности металла появилась трещина, но тут же затянулась обратно, сбросив магию Гермионы, как воду.

— Сильно, — прошептала она, вытирая пот со лба. — Очень сильно. Нужно что-то ещё.

— Чистое намерение, — напомнила Луна. — И свет.

Она подошла к Гарри и взяла его руку с золотой спиралью. Затем позвала Неввила с его Тенеуловителем и Драко. Они встали в круг, держась за руки, и Луна заговорила:

— Мы пришли не ради власти. Не ради выгоды. Мы пришли, чтобы остановить зло, которое мучает невинных. Чтобы вернуть покой тем, кто страдает. Чтобы защитить будущее. Если в нас есть хоть капля света, пусть она соединится сейчас.

Гарри почувствовал, как от его спирали пошло тепло, проникающее в каждого из них через сцепленные руки. Тенеуловитель засветился ярче, его усики снова потянулись к сейфу и на этот раз — пробили защиту. Она лопнула, как мыльный пузырь, рассыпавшись на миллион искр.

Сейф открылся.

Внутри, на бархатной подушке, лежал медальон. Тяжёлый, золотой, с эмблемой Слизерина — змеёй, выполненной изумрудами. От него исходила такая густая тьма, что воздух вокруг, казалось, сгущался, становясь вязким, как смола.

— Быстро, — скомандовал Гарри. — Неввил, твоё растение!

Неввил поднёс Тенеуловитель к медальону. Усики растения впились в металл, и… началось. Тьма из медальона потянулась в растение, а растение светилось всё ярче, поглощая её, перерабатывая, превращая в нейтральную энергию. Это было похоже на борьбу двух сил — древней, злой и молодой, чистой.

Медальон задрожал. Из него донёсся вопль — тот самый голос, что говорил с Гарри, теперь полный боли и ярости.

*«Нет! Вы не можете! Я бессмертен! Я…»*

Голос оборвался. Тенеуловитель вспыхнул в последний раз и… засиял ровным, тёплым, золотистым светом. Медальон на подушке больше не излучал тьму. Он был просто старым, красивым украшением. Пустым.

Неввил бережно поднял растение. Оно выглядело уставшим, но счастливым — его листья подрагивали, издавая тихую, мелодичную трель.

— Оно справилось, — прошептал он с благоговением. — Оно поглотило часть души.

Гарри взял медальон в руки. Тот был холодным и тяжёлым, но ничего больше. Знак единорога на его руке мигнул в последний раз и погас, выполнив свою задачу.

— Что нам с ним делать? — спросил Драко, глядя на бывший хоррукрус.

— Оставим здесь, — решил Гарри. — Пусть твой отец видит, что угроза миновала. Это поможет ему успокоиться. А медальон теперь просто фамильная реликвия. Безопасная.

Драко кивнул, и в его глазах впервые за долгое время появилось что-то похожее на облегчение.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Всем вам. Я… я никогда не забуду.

— Ты бы сделал то же для нас, — ответил Гарри. — Мы друзья. Так и должно быть.

Они покинули Малфой-мэнор так же незаметно, как и вошли. Портключи перенесли их обратно в Хогвартс, и они растворились в ночи, оставив позади ещё одну побеждённую тьму.

В Комнате Требований их ждал горячий чай и мягкие кресла. Тенеуловитель поставили на самое светлое место, и он благодарно шелестел листьями, переваривая поглощённую энергию.

— Мы сделали это, — выдохнула Гермиона, падая в кресло. — Мы действительно сделали это.

— Один есть, — напомнил Гарри. — Осталось… сколько? Шесть? Если Риддл создал семь частей.

— Но теперь мы знаем, как с ними бороться, — сказала Луна. — У нас есть Тенеуловитель. И есть мы. Вместе.

Гарри посмотрел на неё. Она сидела в своём любимом кресле, поджав ноги, и улыбалась ему той самой улыбкой, от которой у него таяло сердце. Свет от камина играл на её лице, делая его ещё прекраснее.

— Ты устала? — спросил он.

— Немного. Но это хорошая усталость. — Она зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Пойдём спать? Завтра уроки.

— Пойдём.

Они вышли из Комнаты, и Гарри, как всегда, провёл её до дверей спальни девочек. Они остановились в пустом коридоре, и Луна вдруг обняла его, прижимаясь крепко-крепко.

— Я так рада, что ты есть, — прошептала она. — Что мы есть.

— Я тоже, — ответил он, гладя её по спине. — Спокойной ночи, моя Луна.

— Спокойной ночи, мой Гарри.

Она поцеловала его — быстро, легко, но в этом поцелуе было всё: и усталость, и радость, и благодарность, и обещание завтрашнего дня. Потом исчезла за дверью.

Гарри постоял ещё немного, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как сердце переполняет тепло. Потом улыбнулся и пошёл к себе.

За окном занимался рассвет. Новый день начинался. И они были готовы ко всему, что он принесёт. Вместе.

# Глава 37: Оттепель

После уничтожения медальона в отношениях между факультетами произошли странные, едва заметные изменения. Слизеринцы, всегда державшиеся особняком, стали чуть менее враждебны к когтевранцам. Драко, теперь открыто общавшийся с Гарри и его друзьями, служил живым мостом между двумя мирами, и постепенно другие слизеринцы начали присматриваться к этой странной компании, в которой хаффлпаффцы и когтевранцы мирно соседствовали с их деканом.

— Забавно, как всё меняется, — заметил однажды Неввил, когда они сидели в библиотеке. — Раньше я боялся даже проходить мимо стола Слизерина. А теперь мы с Теодором Ноттом обсуждаем свойства кактусов. Он, оказывается, тоже любит растения.

— Теодор Нотт? — удивилась Гермиона. — Сын того самого Нотта, который был ближайшим соратником…

— Да, того самого. — Неввил пожал плечами. — Но он сам по себе неплохой парень. Просто у него был плохой отец. Как у многих из нас, если подумать.

Гермиона задумалась. В последнее время её жёсткие категоричные суждения о людях начали смягчаться. Общение с Луной, которая видела в каждом что-то хорошее, и с Драко, который оказался совсем не таким, каким казался, делало своё дело.

— Наверное, ты прав, — признала она. — Люди сложнее, чем их происхождение.

— Именно, — кивнул Гарри. — Мы все сложнее.

Эти перемены не могли не привлечь внимание преподавателей. Профессор Макгонагалл, наблюдавшая за новым альянсом с подозрением, однажды остановила Гарри в коридоре.

— Мистер Поттер, — сказала она, и в её голосе звучало любопытство, смешанное с одобрением. — Я не могла не заметить, что вы и ваши друзья… как бы это сказать… наводите мосты.

— Мы просто общаемся, профессор, — осторожно ответил Гарри.

— Общаетесь, — повторила она. — Знаете, я преподаю в Хогвартсе больше тридцати лет. И за всё это время не видела, чтобы когтевранец, слизеринец, хаффлпаффка и гриффиндорка так мирно сидели за одним столом. Это… необычно.

— Наверное, времена меняются, профессор.

Макгонагалл посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Возможно, — сказала она наконец. — И возможно, это к лучшему. Продолжайте в том же духе, мистер Поттер. Только не попадайтесь Филчу.

Она удалилась, оставив Гарри в лёгком недоумении. Похвала от Макгонагалл — это было что-то новенькое.

Снейп тоже изменился. Не кардинально, но заметно. На уроках зельеварения он больше не смотрел на Гарри с привычной неприязнью. Иногда в его взгляде даже мелькало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Особенно когда Гарри демонстрировал глубокое понимание процессов, выходящее далеко за рамки учебника.

— Ваше эссе о взаимодействии лунного камня и серебряной пыльцы, Поттер, — сказал он однажды, возвращая работу. — Нестандартный подход. И, что удивительно, верный с теоретической точки зрения. Откуда у вас такие знания?

— Я много читал летом, профессор. В фамильной библиотеке.

— В фамильной библиотеке, — повторил Снейп, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Похвально. Продолжайте в том же духе. И передайте мисс Лавгуд, что её анализ свойств лунника в том же эссе был… точен.

Гарри передал. Луна улыбнулась и сказала:

— Он учится. Медленно, но учится. Его аура становится теплее, когда он говорит о тебе.

— Ты видишь его ауру?

— Иногда. Она была очень тёмной, с колючками. Теперь колючек меньше. И появился зелёный оттенок — цвет роста.

Гарри только покачал головой. Иногда ему казалось, что Луна видит мир совсем иначе, чем все остальные. И это было прекрасно.

* * *

В середине октября случилось событие, которое заставило их отложить все мысли о хоррукрусах и сосредоточиться на чём-то более приятном. В Хогвартс пришло приглашение на Турнир трёх волшебников.

— Это же в этом году? — ахнула Гермиона, когда Дамблдор объявил новость за ужином. — Я думала, его отменили навсегда из-за высокой смертности!

— Видимо, решили возродить, — пожал плечами Драко. — Мой отец говорил, что министерство настаивает на "укреплении международных связей".

— Кубок огня, — задумчиво произнесла Луна. — Он красивый. В нём живут синие искры, похожие на звёзды, упавшие в огонь.

— Ты видела Кубок огня? — удивился Неввил.

— Нет, но папа писал о нём в "Придире". Однажды к ним приходил человек, который утверждал, что он — воплощение Кубка в человеческом обличье. Папа взял у него интервью. Оказалось, он просто пьяный маг с голубыми искрами в волосах, но история была красивая.

Все рассмеялись. С Луной никогда не было скучно.

Новость о Турнире всколыхнула школу. Все только и говорили о том, кто будет участвовать, какие будут испытания и приедет ли в Хогвартс кто-то интересный из других школ. Даже вечные распри между факультетами на время утихли — всех объединило общее возбуждение.

Но Гарри, хотя и разделял общий интерес, думал о другом. Турнир означал, что в замке появится много посторонних. А это, в свою очередь, означало, что поиски оставшихся хоррукрусов могут осложниться. С другой стороны, суета и внимание, прикованное к чемпионам, могли стать отличным прикрытием.

— Нам нужно быть осторожнее, — сказал он друзьям на очередной встрече в Комнате Требований. — Слишком много новых лиц. Кто знает, может, среди гостей будут те, кто ищет то же, что и мы.

— Или те, кто захочет нам помешать, — добавил Драко мрачно. — Мой отец говорил, что некоторые наши… родственники по чистоте крови… очень заинтересованы в том, чтобы хоррукрусы остались нетронутыми.

— Пусть только попробуют, — фыркнула Гермиона. — Мы справились с двумя. Справимся и с остальными.

— Главное — не торопиться, — сказал Гарри. — И не терять друг друга из виду.

Луна, сидевшая рядом, взяла его за руку.

— Мы не потеряемся, — уверенно сказала она. — Мы слишком крепко связаны. Даже если нас разбросает по разным углам, мы всегда найдём дорогу друг к другу.

Гарри посмотрел на неё, на её серьёзное лицо, на светлые волосы, в которых запутались серебристые нити от венка, и почувствовал, как внутри разливается тепло. Рядом с ней любые опасности казались преодолимыми. Рядом с ней он был сильнее, чем когда-либо.

— Всегда, — эхом отозвался он. — Найдём дорогу друг к другу.

* * *

В конце октября, за неделю до приезда гостей из Дурмстранга и Шармбатона, Гарри и Луна сидели под своей яблоней. Было холодно, но они укутались в тёплые мантии и прижались друг к другу, согреваясь общим теплом. Дерево уже сбросило листья, и его голые ветви тянулись к серому небу, но в этом тоже была своя красота — строгая, графичная.

— Смотри, — сказала Луна, показывая вверх. — Облака сегодня похожи на спящих драконов. Вон тот, с длинным хвостом, — это, наверное, венгерская хвосторога. А тот, поменьше, — шведский тупорылый.

Гарри улыбнулся, глядя на облака. С ней даже обычное небо превращалось в волшебную сказку.

— А вон то, — показал он на пушистое облачко, — похоже на мозгошмыга, который потерял свой хвост.

— Мозгошмыги не теряют хвосты, — серьёзно поправила Луна. — Они их отращивают заново, если нужно. Но это облако действительно на него похоже. Наверное, он просто спит.

Они замолчали, глядя на небо. Ветер шевелил траву у их ног, где-то вдалеке кричали птицы, готовясь к отлёту на юг. Но здесь, под яблоней, было тихо и спокойно.

— Гарри, — вдруг сказала Луна. — Я хочу тебе кое-что сказать. Важное.

Он повернулся к ней, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Я слушаю.

— Ты знаешь, что я тебя люблю. — Она смотрела прямо на него, не отводя взгляда. — Но я хочу, чтобы ты знал ещё кое-что. Я верю в тебя. Не просто как в человека, который может победить Тёмного Лорда или найти все хоррукрусы. Я верю в тебя как в того, кто делает мир лучше просто тем, что он есть. Твоя доброта, твоя честность, твоя готовность защищать тех, кто слабее — это самое сильное оружие. Сильнее любой магии.

У Гарри перехватило дыхание. Он смотрел на неё, и в её серебристых глазах отражалось серое небо, но ему казалось, что он видит в них целую вселенную.

— Луна… я…

— Не надо ничего говорить, — перебила она мягко. — Просто знай. И помни, когда станет трудно. Ты не один. И ты — самый лучший человек, которого я знаю.

Она поцеловала его — долгим, нежным поцелуем, в котором не было страсти, но была бесконечная нежность и благодарность. И Гарри понял, что эти слова, этот взгляд, этот поцелуй он запомнит на всю жизнь. Как самое важное признание, которое когда-либо получал.

Когда они оторвались друг от друга, на небе показалось солнце, пробившееся сквозь тучи. Его лучи осветили яблоню, их лица, мокрую траву, и мир вдруг стал ярче, теплее, добрее.

— Спасибо, — прошептал Гарри. — За то, что ты есть.

— Спасибо тебе, — ответила она. — За то, что ты есть у меня.

Они сидели под яблоней до самого вечера, говорили, молчали, смотрели на проплывающие облака. А когда стемнело и пора было возвращаться в замок, Гарри понял одну простую вещь: всё, что они делают, все их приключения, все опасности — всё это имеет смысл только потому, что рядом есть она. Луна. Его серебристый свет в самой тёмной ночи.

И с этим знанием он был готов ко всему. К Турниру, к хоррукрусам, к любым испытаниям, которые приготовила им судьба. Потому что они были вместе. А значит, всё будет хорошо.

# Глава 38: Огни в ноябре

Ноябрь обрушился на Хогвартс вместе с первым снегом и прибытием гостей. Дурмстранг во главе с Каркаровым произвёл фурор своим появлением из озера, а Шармбатон с мадам Максим — не меньший, когда их экипаж, запряжённый летающими лошадьми, приземлился на поле перед замком. Школа гудела, как растревоженный улей, и даже вечные скептики из Слизерина с интересом поглядывали на иностранных гостей.

Гарри, наблюдавший за прибытием с верхней галереи вместе с Луной, невольно залюбовался грациозностью учениц Шармбатона. Их голубые шёлковые мантии струились на ветру, а синхронные движения напоминали танец.

— Красиво, — заметил он.

— Очень, — согласилась Луна. — У них в волосах вплетены звёздные нити. Такие же, как у меня, только голубые. Наверное, это модно в этом сезоне.

Гарри присмотрелся. Действительно, в волосах некоторых девушек мерцали крошечные голубые искры.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую магию, — просто ответила она. — А звёздные нити пахнут космосом. Немного холодно, но приятно.

Драко, стоявший рядом, фыркнул.

— Только ты, Лавгуд, можешь определить моду по запаху.

— Ты просто не нюхал звёзды, — невозмутимо парировала она. — У них очень тонкий аромат.

Вечером состоялся пир в честь открытия Турнира. Большой зал был украшен с небывалой пышностью: флаги трёх школ свисали с потолка, огромный Кубок огня стоял в центре на специальном постаменте, испуская мерцающее синее пламя. Ученики перешёптывались, гадая, кто бросит свои имена.

Гарри сидел между Луной и Неввилом, с интересом наблюдая за происходящим. Его не покидало странное предчувствие — что этот Турнир принесёт не только развлечения, но и новые испытания. Однако он старался не думать о плохом, наслаждаясь моментом.

Когда Дамблдор объявил, что возрастной барьер не пропустит желающих младше семнадцати, по залу пронёсся разочарованный вздох. Многие старшекурсники, однако, с вызовом посмотрели на Кубок, явно намереваясь попытать счастья.

— Интересно, кто станет чемпионом от Хогвартса, — задумчиво произнёс Неввил. — Наверное, Диггори. Он умелый и сильный.

— Или Эйнджелина Джонсон, — добавила Гермиона. — Она отличный игрок в квиддич и заклинания у неё мощные.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Гарри.

Вечером, когда все разошлись по гостиным, Гарри и Луна задержались в коридоре у входа в башню Когтеврана. За окнами падал снег, крупными хлопьями укрывая землю. В свете факелов он казался волшебным, искрящимся.

— Красиво, — прошептала Луна, глядя на снегопад. — Снежинки сегодня особенные. Они пахнут мятой и обещаниями.

Гарри обнял её, прижимая к себе.

— Ты замёрзла?

— Немного. Но в твоих объятиях тепло.

Они стояли так, глядя на снег, и Гарри думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад он был одиноким мальчиком, не знающим, что такое дом и семья. А теперь у него было всё: друзья, любимая, родовое поместье, миссия. И даже тени прошлого, которые ещё маячили на горизонте, не казались такими уж страшными.

— О чём ты думаешь? — спросила Луна, поднимая голову.

— О том, как мне повезло, — честно ответил он. — Что я встретил тебя. Что мы вместе.

— Это не везение, — улыбнулась она. — Это судьба. Звёзды так сложились.

— Звёзды?

— Конечно. В ночь моего рождения луна была особенно яркой. А в твою — особенно тёмной, без единого просвета. Мы должны были встретиться, чтобы уравновесить друг друга. Тьма и свет. Луна и ночь.

Гарри рассмеялся.

— Ты самая удивительная девочка на свете, Луна Лавгуд.

— Я знаю, — серьёзно ответила она. — И ты самый удивительный мальчик.

Они поцеловались под падающим снегом, и этот поцелуй был таким же лёгким и холодным, как снежинки, но в то же время согревающим, как огонь в камине.

* * *

На следующий день после объявления чемпионов (им оказался Седрик Диггори от Хогвартса, Флёр Делакур от Шармбатона и Виктор Крам от Дурмстранга) Гарри получил письмо из дома. Тинки писал, что в саду всё хорошо, старый дуб растёт, защита укрепляется, и что все портреты передают ему привет и ждут на каникулы.

Но внизу письма была приписка, которая заставила его насторожиться:

*"Мастер Гарри, Тинки хотел сказать, что в последнее время в саду появляются странные следы. Не звериные, а какие-то… магические. Тинки проверял защиту — она крепкая, но Тинки всё равно волнуется. Может, мастер Гарри знает, кто это мог быть?"*

Он показал письмо Луне.

— Странные следы, — задумчиво произнесла она. — Может, кто-то ищет то, что спрятано в дупле?

— Диадему? — Гарри нахмурился. — Но кто знает о ней? Только мы и портреты.

— И тот, кто изучал историю рода Поттер, — добавила Луна. — Или тот, кто чувствует древние артефакты, как я чувствую магию.

— Ты думаешь, это связано с хоррукрусами?

— Не знаю. Но нам нужно быть осторожнее. Может, стоит перенести диадему в другое место?

Гарри задумался. В дупле старого дуба, под защитой, которую они создали вместе с Неввилом, диадема была в безопасности. Но если кто-то ищет её, значит, защиту нужно усиливать.

— Напишу Тинки, — решил он. — Попрошу его добавить ещё один слой защиты. И буду думать, что делать дальше.

Луна кивнула, но в её глазах читалось беспокойство. Гарри обнял её, чувствуя, что она переживает за него, за их тайны, за их будущее.

— Всё будет хорошо, — прошептал он. — Мы справимся. Всегда справлялись.

— Я знаю, — ответила она. — Просто… иногда мне кажется, что тьма слишком густая. И даже мой свет не может её разогнать.

— Твой свет — самый сильный, — возразил он. — Потому что он идёт от сердца. И потому что он мой.

Она улыбнулась, и тревога в её глазах немного рассеялась.

— Ты прав. Мы справимся. Вместе.

* * *

Первое испытание Турнира состоялось в конце ноября. Чемпионы должны были пройти через полосу препятствий и забрать золотое яйцо у дракона. Зрелище было захватывающим и пугающим одновременно. Гарри, наблюдавший за соревнованиями вместе с друзьями, невольно восхищался мужеством участников.

Седрик Диггори справился блестяще, обойдя дракона с помощью трансфигурации камня в лабрадора. Флёр использовала чары усыпления, но дракон проснулся раньше времени и чуть не подпалил ей юбку. Крам просто ослепил дракона заклинанием и схватил яйцо, но при этом раздавил несколько настоящих яиц, что вызвало негодование защитников животных.

— Драконы такие красивые, — мечтательно сказала Луна, глядя на разъярённую венгерскую хвосторогу. — Жаль, что их используют для таких соревнований.

— Они опасны, — возразил Неввил. — Их нельзя просто так выпустить на волю.

— Можно договориться, — уверенно сказала Луна. — С любым существом можно договориться, если найти правильный язык.

Гарри вспомнил стража в трубах и улыбнулся.

— Она права. Мы уже договаривались. И у нас получилось.

После испытания они задержались на трибунах, наблюдая, как уводят драконов. Луна вдруг напряглась и посмотрела в сторону леса.

— Там кто-то есть, — тихо сказала она. — Смотрит на нас.

Гарри обернулся, но никого не увидел. Только тени деревьев да падающий снег.

— Кто?

— Не знаю. Но взгляд был тёмный. И очень внимательный. — Луна поёжилась. — Пойдём отсюда.

Они быстро направились к замку, и Гарри всю дорогу чувствовал на спине чей-то невидимый взгляд. Но когда оборачивался — никого не было.

Вечером, сидя в Комнате Требований, они обсуждали это происшествие.

— Может, показалось? — предположила Гермиона. — После такого зрелища у любого нервы сдадут.

— Луне не кажется, — твёрдо сказал Гарри. — Она видит то, что другие не видят.

— И чувствует, — добавила Луна. — Этот взгляд был… холодный. Как у медальона, только слабее. Как будто кто-то изучает нас, но боится подойти ближе.

— Ещё один хоррукрус? — насторожился Неввил.

— Или тот, кто их ищет, — мрачно сказал Драко. — Мой отец говорил, что у Того-Кого-нельзя-называть есть последователи, которые не оставили надежду на его возвращение. Они могут искать его… якоря.

— Значит, нужно быть ещё осторожнее, — резюмировал Гарри. — И не высовываться без необходимости.

— Легко сказать, — вздохнула Гермиона. — У нас уроки, Турнир, куча народу в замке. Как тут не высовываться?

— Будем держаться вместе, — сказала Луна. — Вместе мы сильнее. И светлее.

Она посмотрела на Гарри, и он кивнул.

— Вместе, — повторил он. — Всегда вместе.

* * *

Декабрь принёс с собой Рождество и долгожданные каникулы. Гарри решил остаться в Хогвартсе — во-первых, чтобы не пропустить второе испытание, во-вторых, чтобы быть рядом с Луной, которая тоже оставалась. Неввил уехал к бабушке, Гермиона — к родителям, Драко — домой, к постепенно приходящему в себя отцу.

Рождественское утро выдалось ясным и морозным. Гарри проснулся от солнечного света, отражающегося от снега, и обнаружил у кровати небольшую горку подарков. Среди них была знакомая коробочка, перевязанная серебристой лентой.

Он открыл её дрожащими руками. Внутри лежал маленький стеклянный шарик, внутри которого кружился настоящий снегопад над крошечной яблоней. И записка:

*«Чтобы ты всегда помнил нашу яблоню, даже когда мы далеко. С Рождеством, мой Гарри. Твоя Луна».*

Он долго крутил шарик в руках, наблюдая, как снежинки падают на игрушечное деревце. Тепло разливалось в груди, и он улыбался, как ребёнок, получивший самое заветное желание.

Остальные подарки были тоже приятными: от Неввила — редкий кактус в горшочке ("он поёт, если на него дуть"), от Гермионы — книга по усовершенствованной трансфигурации, от Драко — дорогой набор перьев для письма с гербом Малфоев (и записка: "не подумай ничего плохого, это просто перья"), от Тинки, Пузыря и Торри — огромная коробка домашнего печенья.

Но самым ценным был тот самый шарик с яблоней.

После завтрака он встретился с Луной в библиотеке. Она сидела у окна, закутанная в тёплый шарф, и читала какую-то странную книгу в обложке из бересты.

— Спасибо, — сказал Гарри, садясь рядом и показывая шарик. — Это самое красивое, что я получал.

— Я рада, — улыбнулась она. — Я долго искала такой. Папа помог. Он знает одного мастера в Косом переулке, который делает такие штуки из воспоминаний.

— Из воспоминаний?

— Ну да. Там внутри — наша яблоня такой, какой я её запомнила в тот день, когда ты надел мой венок. Мастер говорит, что такие шарики хранят не только изображение, но и чувства. Если долго смотреть, можно вспомнить всё, что ты чувствовал в тот момент.

Гарри поднёс шарик к глазам. Действительно, когда он смотрел на него, ему казалось, что он снова чувствует её руку в своей, её поцелуй, тёплый ветер и запах яблок.

— Это волшебно, — прошептал он.

— Это наша магия, — поправила Луна. — Наша общая.

Они просидели в библиотеке до обеда, читая, переглядываясь, иногда обмениваясь короткими фразами. А вечером, когда наступили сумерки, пошли гулять к замёрзшему озеру.

Снег скрипел под ногами, воздух был прозрачным и холодным, а над головой зажигались первые звёзды. Луна взяла Гарри за руку, и они шли молча, наслаждаясь тишиной и друг другом.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — вдруг спросила она.

— О чём?

— О том, чтобы когда-нибудь у нас был свой дом. Не такой большой, как Мэнор. Маленький, уютный. С садом, где растут лунные цветы. И с яблоней, под которой мы могли бы сидеть и смотреть на звёзды.

Гарри остановился и повернулся к ней. В свете луны её лицо казалось нереальным, сотканным из света и тени.

— У нас будет такой дом, — твёрдо сказал он. — Обязательно будет. Я построю его для тебя. Или куплю. Или выпрошу у магии. Но он у нас будет.

Луна улыбнулась и прижалась к нему.

— Я знаю. Потому что с тобой всё возможно.

Они стояли на берегу замёрзшего озера, обнявшись, глядя на звёзды, и им казалось, что весь мир принадлежит им. И может, так оно и было. Потому что, когда двое по-настоящему любят друг друга, для них нет ничего невозможного.

С Рождеством, Хогвартс. С новым счастьем, Гарри и Луна.