Очень странное Рождество (гет)

Снег кружился за окном и вспыхивал искрами в свете фонарей. Уже наступал вечер. Северус не знал, сколько часов они провели в библиотеке и какая по счёту книга лежала перед ним. Последние минут пять он просто тупо пялился в окно.

Вместе с Грейнджер они достаточно быстро разобрались с полномочиями домовых эльфов — какие-то пару часов чтения огромного старинного «Устава Хогвартса», и хотя бы эта проблема была решена. А вот с внезапным омоложением педагогического состава всё оказалось несколько сложнее…

За прошедший день они так и не сумели ничего отыскать, хотя выходили из библиотеки только в туалет. Даже ужин домовики принесли им сюда. Буквы перед глазами прыгали, плясали и плавали.

Странно: ему всегда казалось, что он неутомим. Даже Лили (конечно, в те времена, когда они ещё делали уроки вместе), старательная умница Лили, в какой-то момент бросала учебники и начинала тормошить Северуса, шутить, тихонько смеяться, чтобы не пришла мадам Пинс, и рассказывать всякие забавные истории.

Гермиона Грейнджер же, казалось, не знала усталости. Северус подпёр подбородок рукой и задумчиво посмотрел на эту девушку. Растрёпанная, всклокоченная, она быстро просматривала книги. Лицо её было сосредоточенное и одухотворённое.

Северус вновь подумал про Лили. Она была намного красивее Грейнджер. Солнечная, с тёмно-рыжими волосами и почти изумрудными глазами. Северус нарочно не вглядывался в лицо того парня — Гарри, сына Поттера. Не хотел увидеть в его чертах нечто, что намекнуло бы на то, кто его мать. Правда, глаза были зелёные. Но мало ли людей с зелёными глазами?..

Северус знал: он трусливо прячет голову в песок. Однако не хотел знать правду… не хотел! Лучше он просмотрит ещё одну книгу. А потом ещё одну и ещё.

На самом деле Северус был рад, что оказался здесь. Праздновать Рождество там, в своём времени, казалось почти невыносимым. Впервые в жизни он остался абсолютно один. До школы мать, хмурая и издёрганная, всё же вспоминала про Рождество и то что-то пекла, то дарила ему скромный подарок. Это происходило даже в те годы, когда они не наряжали скудными игрушками крохотную ёлку.

В Хогвартсе Северус всегда проводил Рождество с Лили. Даже на пятом курсе, когда их дружба уже трещала по швам, они всё равно праздновали вместе. Пусть недолго, пусть всего лишь час, гуляли под начинающимся снегопадом вокруг школы. Потом Лили убегала к своим подругам, но этот час у Северуса никто не мог отнять.

А на шестом курсе он остался совсем один. Лили с ним едва заговаривала — она так и не простила его. А Люциус давно выпустился. Мальсибер и прочие уезжали на каникулы домой. Северусу ехать было некуда.

Он устал и больше не мог думать о плохом. Измотанный и опустошённый, он учился и учился. С двойным остервенением кидался на Мародёров. И иногда варил зелья. Заказы ему присылал Люциус почтой. В своих письмах Малфой напоминал о том, что после школы, если Северус хорошо себя зарекомендует, он будет приставлен к по-настоящему выдающемуся лидеру. Лидеру, который изменит его жизнь и жизнь всей Магической Британии...

Гермиона устало потёрла лоб. Северус посмотрел на её лицо — худое и довольно бледное. Глаза казались огромными. Карие, но не насыщенного тёмного цвета, а светлые, желтоватые, почти звериные. Северус подумал, что видел такие глаза у низзла, которого держала Нарцисса Блэк. Тот был своенравной и неуживчивой тварью и, если честно, держал в страхе гостиную Слизерина куда лучше, чем староста Люциус Малфой. Вот у низзла были такие же жёлтые, хищные глаза. И плевать, что он умел грациозно вытягиваться и нежно мурчать на диване, притворяясь милым котиком.

Снейп любил кошек. Независимых, умных и хитрых. Они ему нравились куда больше, чем бестолковые собаки. Что толку в собаке? Преданность? Да кому она нужна, эта преданность?..

А вот Лили предпочитала собак, хотя она любила всех животных.

И всё же в Гермионе было нечто такое, что отличало её почти от всех, кого Северус знал… кроме, конечно, Лили. Но та в принципе всегда была на особом положении: он никогда её не сравнивал ни с одной девушкой, даже не пытался — это было бы абсурдно. Но если исключить из этого уравнения Лили Эванс, то Гермиона Грейнджер была интересной.

Северус даже до конца не понял, что с ним произошло, когда Грейнджер вдруг села рядом в Большом зале, когда восхищалась его догадкой по поводу произошедшего. Она схватила его за руку, и ладонь у неё была маленькая и горячая. От её совершенно безумных волос, растрепавшихся какими-то жуткими лохмами — чисто ведьминскими, надо признать, — пахло чем-то приятным… но не цветочным, скорее цитрусовым с горьковатой травянистой нотой. Аромат казался ненавязчивым и даже слабым, но чуткий нос зельевара его уловил.

Запах не был похож ни на привычные тяжёлые старомодные парфюмы, которые так любили изысканные слизеринки, ни на легкомысленные простенькие миленькие духи, предпочитаемые гриффиндорками.

Грейнджер потянулась, хрустнула руками, повела плечами и сняла мантию, оставшись в рубашке и юбке. Северус вздрогнул. Ничего неприличного в этом не было — обычная школьная форма. Просто в библиотеке было жарко. Непонятно, зачем здесь натопили так сильно, хотя, по-хорошему, книги следовало бы держать в прохладе?! Наверное… Честно говоря, в этот момент Северус вообще с трудом соображал, при какой температуре нужно хранить книги. Эта грёбаная рубашка была несколько мала Грейнджер. Нестерпимо мала…

И Северус быстро перевёл взгляд с… кхм… с её груди — на её лицо.

— Ты смотришь на меня так, будто я вот-вот подожгу библиотеку, — заметила Гермиона, не поднимая головы от книги и отмечая в ней что-то карандашом. — Что-то не так?

Это было столь внезапно, что Северус едва не подавился, а потом быстро сказал, стараясь как можно спокойнее говорить и как можно сильнее растягивать слова:

— Я смотрю на тебя так, потому что ты уже нарушаешь как минимум три негласных правила этого места.

— Вот как? — протянула она. — Дышу, сижу и существую?

— Пишешь в книге, сидишь… кхм, без формы и вообще громко думаешь, — заявил Снейп и сразу понял, что он идиот.

Гермиона внезапно посмотрела, скорее, с искренним интересом, а не с обидой или злостью.

— Ужас какой, да? — усмехнулась она.

Всё-таки Гриффиндор — это диагноз! Даже самые адекватные его представители немного чокнутые.

— Ты так разозлился из-за того, что я села рядом? — вдруг уточнила Грейнджер.

— Вовремя ты спросила, — пожал плечами Северус, — мы тут торчим уже часов пять. И вообще ты слишком наблюдательна. Это дурная привычка.

— А твоя — всё на свете считать дурной привычкой. Мы квиты, — улыбнулась Гермиона.

Северус бросил на неё быстрый взгляд: острый и оценивающий.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — не удержался от вопроса он.

— С человеком, который знает больше, чем большинство окружающих, и очень злится на мир за то, что тот не ценит его по достоинству, — спокойно откликнулась Гермиона.

Она знала о нем слишком много, а он увидел ее впервые сегодня утром. Это было неприятно… Но одновременно немного лестно — её мнение.

Северус ощутил, что на губах начинает теплиться едва заметная довольная улыбка. Гермиона же восприняла его молчание иначе.

— Это было всего лишь моё наблюдение, — поспешно добавила она. — Не диагноз.

— Надеюсь, — хмыкнул Северус и вновь вернулся к книге.

Эрни появился внезапно и, разумеется, бесшумным быть не мог в принципе. Пол заскрипел, пергаменты слетели на пол, стул упал, неловко задетый, пламя свечей обеспокоенно заплясало — и над столом нависла заботливая тень…

— Гермиона, ты всё ещё здесь?! — с искренним ужасом воскликнул Эрни. — Ты же сидишь с утра. Ты ела вообще?

Гермиона устало заморгала и потёрла глаза, пробормотав:

— Эрни, я же не под завалами и не под замком. Я вполне могу выйти, если мне надо.

— Нельзя так издеваться над собой! — возмутился Макмиллан, который как истинный хаффлпафец не мог понять, зачем мучать себя, если можно не мучать… — Сидеть часами без свежего воздуха и горячего ужина.

Северус, которого Эрни почему-то старательно игнорировал, медленно поднял глаза от книги. Очень медленно… И взглянул с тем выражением лица, с каким взрослый профессор Снейп обычно смотрел на котлы своих студентов, особенно Невилла, зная, что сейчас испорченные зелья взорвутся. Это было своеобразное сочетание брезгливости, презрения и раздражения.

— Поразительно, — процедил он, — как некоторые люди умудряются создавать суету даже в библиотеке.

Эрни растерянно улыбнулся Гермионе и ответил отчего-то тоже ей:

— Я просто беспокоюсь.

— Не стоит! — отрезал Северус. — Грейнджер, судя по моим впечатлениям, отнюдь не нуждается в круглосуточном присмотре. Она, если ты не забыл, всему педколлективу ума вставляла.

Гермиона прикусила губу, чтобы не улыбнуться. По крайней мере, невыносимый и колючий Снейп был способен признать то, чего большинство парней не понимали: девушки — вовсе не беспомощные карликовые пушистики!

— Я действительно умею, — подтвердила она. — Иногда даже без постороннего содействия.

— Ох, я не это имел в виду, — смутился Эрни. — Просто… ты всегда такая увлечённая! Вот и хотел помочь.

— Но ты мешаешь! — с восхитительно мерзкой улыбочкой пропел Снейп. Вид у него был весьма самодовольный. — Мешаешь умным людям работать и решать проблему всей школы. Может, ты тоже пойдёшь и сделаешь что-то полезное: поспишь там или не будешь нести чушь, например?

— Я не мешаю! — возмутился Эрни, его лицо точно окаменело. — Возможно, на Слизерине дружеское участие и воспринимается как помеха, но нормальные люди заботятся друг о друге. Это знают все… во всяком случае, те, у кого есть друзья, — в светлых глазах Макмиллана блеснуло нечто похожее на злорадство.

Гермиона совсем не ожидала, что Эрни не только столь резко ответит на выпадки Снейпа, но и сумеет его уязвить. Тот вспыхнул мгновенно — Гермиона сидела близко и увидела, как его зрачки расширились и буквально слились с темной радужкой в единую и страшную черноту.

Снейп начал неторопливо подниматься из-за стола:

— А ты слов не понимаешь, да? Тогда сейчас объясню более доходчиво…

Бедняга Эрни, кажется, только что нажил себе врага. И Гермиона немедленно вмешалась:

— Ну хватит! Мальчики, да что с вами такое?! — она искренне не понимала, почему воздух буквально искрил от напряжения из-за какой-то ерунды. — Эрни, ты же всегда был таким разумным и порядочным. А ты… вы… ты, Северус, ты же преподаватель и декан! Хоть и не помнишь этого. Если мы, старшие, не будем поддерживать дисциплину, то здесь начнется хаос.

Снейп, помедлив, сел:

— Действительно, займемся чем-то не столь бессмысленным: лучше покажи, что ты там выписала из книги, — и он демонстративно взял у неё листок, мимолетно коснувшись пальцами её ладони… видимо, случайно.

Гермиона рассеянно посмотрела на Снейпа, а потом на Макмиллана:

— Спасибо, Эрни, — наконец сказала она. — Я ценю твою заботу, мы скоро закончим. А пока нам надо ещё поработать.

Эрни согласно кивнул, хотя выглядел огорченным, и молча направился к выходу.

* * *

Прошло ещё пару часов, а Северус и Гермиона всё сидели в библиотеке. В какой-то момент они увлеклись и начали спорить о теории Голпалотта, и Снейп совершенно потерял счёт времени. Он наслаждался: доказывал, слушал чужие аргументы, шутил, жадно ловил ответный смех Грейнджер и смеялся сам.

На секунду ему показалось, что это лучшее Рождество — он обо всём позабыл. Даже о том, что вообще сейчас не в своём времени, а в чужом. А в его мире эта девушка, что улыбается, глядя ему в глаза, даже ещё не родилась. Северус вздрогнул, и грёзы развеялись. Этой Гермионы не существует — она лишь сон, привидевшийся под утро. А Лили его ненавидит и не простит. И всё вокруг — это бред… химера.

Он нахмурился и вновь завесился пеленою волос, ссутулил плечи, закрываясь от сего странного и абсурдного мира. Где человек по фамилии Поттер ведёт себя с ним вполне дружелюбно, где красивая девушка смеется его шуткам и читала те же книги, что любил он.

Северус уставился в страницу. Буквы расплывались и нагло складывались не в слова, а в совершенно неприемлемые мысли. Почему? Его? Она? Волнует?.. Почему?!

Он сидел в библиотеке и должен был выполнять вполне конкретную задачу, а вместо этого мысленно подсчитывал, сколько минут придурок с Хаффлпаффа торчал рядом с Грейнджер и насколько близко наклонялся. Абсурд. Дурдом!

Ему просто все мешали! А ещё он терпеть не мог глупого квохтанья. Эта Грейнджер — взрослая ведьма. Умная до неприличия и опасная. С такой не то что носиться — от неё бы держаться подальше. Особенно ему, Северусу Снейпу.

— Ты опять хмуришься, — негромко сказала Гермиона, не отрываясь от книги. — Это твой рабочий режим?

Северус вздрогнул. Проклятье.

— Я всегда так выгляжу, — огрызнулся он.

— Нет, — спокойно возразила она. — Если ты злишься, то сильно напрягаешь руки, что-то сжимая в пальцах: перо там или пергамент. И не смотришь в глаза.

Он медленно повернул к ней голову, заставляя себя поднять взгляд и уставиться ей прямо в лицо:

— Я что, подопытный?

Гермиона улыбнулась — сейчас она была точно, как та проклятая кошка Нарциссы, когда заприметила какую-то добычу. Тот же блеск в жёлтых глазах… ах ты, ведьма! Он тут охотник, а не добыча!

Вот теперь он точно был зол. И что особенно бесило, — не только зол.

— Если ты рассчитываешь вывести меня из равновесия… — прошипел Северус.

— Даже не думала, — с самым невинным видом ответила она. — Ты прекрасно справляешься сам.

Ведьма! Сущая ведьма! Он бы мог нарочно оскорбить её так, как этой девочке и не снилось, чтобы она вскипела и ушла. Но почему-то захлопнул рот: чему и научила его жизнь, так это тому, что порою следует прикусить язык. В конце концов, он слизеринец, а они славятся холодным умом и сдержанной расчетливостью. Он всегда успеет поссориться с Грейнджер. А пока она ему нужна в данном странном будущем… и причина только в этом! Он должен разузнать всё.

Вдруг Гермиона замерла, словно мантикора, почуявшая добычу. Даже ноздри её затрепетали.

— Кажется, я кое-что нащупала.

Она резко развернулась к Северусу, прижимая к груди руки.

— Вот! — она ткнула пальцем в книгу.

А потом придвинулась ещё ближе, чтобы удобнее было читать вместе, и случайно коснулась его ноги коленом, а плечом его плеча. Её буйные кудри полезли ему в нос. И всё вместе это Северуса настолько сильно озаботило, что до него даже не сразу дошло, что сказала Грейнджер.

— Нашла? — рассеянно переспросил он.

— Посмотри же! — нетерпеливо дернула его за рукав Гермиона.

Тем самым выдернула его из потока довольно жарких мыслей, от которых захотелось последовать её примеру и тоже снять мантию. Но свою штопанную-перештопанную школьную рубашку Снейп предпочитал по возможности никому не демонстрировать. Впрочем, потом он, напротив, порадовался, что на нём такая широкая мантия.

А Гермиона принялась тараторить:

— Здесь написано, что иногда в Хогвартсе бывает такое явление, как Отражения. Последний раз, судя по всему, его зафиксировали около ста пятидесяти лет назад. Бывают разные варианты: взрослые становятся детьми, а дети — взрослыми. В это, кстати, очень хорошо вписывается твоя концепция обратной пропорциональной зависимости. Иногда Отражения проявляются иначе, например: маглорожденные и чистокровные меняются местами. Одним словом, бывает всякое, я так понимаю, тут просто небольшая подборка потенциальных наиболее распространенных вариантов. Видимо, мы или, правильнее сказать, вы — преподаватели — попали в это явление.

Северус взял у неё книгу и принялся за нужный кусок главы. Благо он тоже умел читать древние руны, хотя ему потребовалось больше времени, чем Грейнджер, и это его разозлило вдвойне. Нельзя быть одновременно умной и сексуальной!

Северус поперхнулся.

— С тобой всё в порядке? — Гермиона заботливо посмотрела на него.

Она взяла кубок и быстро наколдовала ему воды.

— Разумеется, — хмуро отрезал Северус.

Он любит Лили. Да, он любит Лили. Он любит её, сколько себя помнит. Периодически он хочет других девушек — это нормально, ему семнадцать.

Северус быстро вытер мокрые ладони об мантию. Это всё глупости! Вернёмся к древним рунам.

Проклятие! Надо было лучше заниматься, тогда бы у него было по ним «Превосходно» на СОВ, а не «Выше ожидаемого».

В целом Грейнджер точно перевела суть. Несколько раз подобное явление уже фиксировали. Потом всё, вроде как, возвращалось само собой — никаких ритуалов не проводили, никаких артефактов, заклинаний или зелий не использовали. Некоторые считали, что это некая особенность Хогвартса. Многие утверждали, что Хогвартс настолько впитал в себя магию, силу и волю как основателей, так и сотен прошедших поколений волшебников, что сам стал живым существом со своеобразной моралью и собственной волей…

Северус задумался:

— Ну, это немного успокаивает и в целом вписывается в нашу гипотезу, — медленно протянул он. — Вот только непонятно, что делать дальше. И мне это не нравится.

— Согласна, — кивнула Гермиона. — Я тоже не люблю, когда ситуация выходит из-под контроля.

Она потянулась, широко зевнула, прикрыв рот ладошкой, и скривилась:

— Голова прямо чугунная! Всё-таки Рождество в библиотеке — это, честно говоря, не лучший вариант. Даже для меня, а я книги очень люблю, — Гермиона слегка улыбнулась и добавила. — Думаю, на сегодня точно хватит. Завтра ещё подумаю. А пока предлагаю прогуляться.

— Что? — обескураженно переспросил Северус.

— Прогуляться — это когда люди выходят на улицу и делают ногами «топ-топ», — ехидно откликнулась Гермиона, — иногда одни, но лучше в компании.

Она встала и подошла к стрельчатому окну. За стеклом кружили пышные хлопья снега.

— Ты только взгляни, какая красота! Настоящее Рождество! — с абсолютно детским энтузиазмом воскликнула Гермиона. — Неужели тебе не хочется выйти на улицу после того, как мы провели тут целую вечность?

Северус подумал, что его тут ничто не ограничивает, он скоро исчезнет из этого мира, и ткань времени затянется. Так почему бы и нет?

Он кивнул и коротко сказал:

— Так и быть. Но только один круг вокруг замка.

Наверное. Потом можно согласиться ещё на один, если она будет уговаривать… попросит… предложит…

Гермиона широко улыбнулась, довольная маленькой победой:

— Отлично! А то мне казалось, что придётся тебя вытаскивать манящими чарами.