Выбор (гет)

Утром, наскоро съев завтрак, стараясь не глядеть в глаза богу мёртвых, Лара попросила у Аида разрешения выйти погулять. Он позволил это, хоть и с некоторым раздражением в голосе.

Лара бродила по подземному царству, но каждая деталь напоминала ей о доме. Шум реки Стикс напоминал ей о том, как они отдыхали с мамой на речке, а блеск камней о драгоценностях которые дарил ей Денис. Каждая пролетающая мимо душа напоминала ей знакомых. Вон у той души, волосы собраны в пучок, прям как мама собирала на важные встречи. У другой красивое бриллиантовое колье, оно бы так подошло Полине… А у того мужчины длинные тёмные волосы, совсем как у напарника Полины — Димитриуса…

Чтобы отвлечься, Лара пошла в библиотеку. В читальном зале, найдя свою любимую книгу, она уселась в мягкое кресло и приготовилась к приятному времяпровождению. Книга сделала своё дело, она на несколько часов забыла обо всём на свете. Вдруг реплика пожилой души вырвала её из мира книги:

— Бедная девочка, за что ей такое? Он же зрелый мужчина, почти старик, а она, дитя совсем

Лара замерла, боясь пошевелиться. «Это обо мне… и об Аиде».

— Он заманил её сладкими обещаниями, — подхватила вторая душа. — Обещал девочке власть и огненную любовь, а в итоге она оказалась во власти садиста и самодура.

Слово «садист» ударило её под дых. значит, он будет причинять ей боль не просто из патриархальных принципов. Он будет причинять ей боль, потому что ему… так нравится. Девочка едва дышала, боясь пропустить хоть одно слово.

— А его предыдущая жена поэтому и сбежала, потому что устала от его издевательств…

— Да… помню, как он в целях самолюбования приготовил ей овощное рагу, а она его не оценила…И тогда он отвёл её в подвал и поставил на горох голыми коленями… И она простояла так всю ночь.

Лара была на грани истерики. Раньше бабушка пару раз грозилась поставить свою любимую внучку на горох, но, как и в случае с мамой и ужином, та лишь смеялась, потому что бабушка очень любила её и никогда бы не причинила ей боль. Но это не дома…

— Но она смогла сбежать, а эта бедняжка сбежать не сможет… Очень скоро он будет избивать её за любую провинность: от невыглаженной рубашки до пятна на полу… И срывать на ней злобу из-за своих неудач, так что она не сможет быть в безопасности, даже если научится быть «идеальной»… А стать идеальной для него очень непросто.

Это было уже слишком. В глазах потемнело, руки начали мелко-мелко дрожать и горькие рыдания вырвались наружу. Пожилые души встали из-за стола.

— Голубушка, вам нехорошо?

— Н-нет… нет… всё в порядке. Просто книга очень грустная, — с трудом выговорила она. Души хотели сказать что-то ещё, но она уже выбежала из библиотеки.

-Ты потерялась? — послышался заботливый голос.

Лара обернулась и увидела молодого парня. Его глаза были светло-голубыми, волосы — тёмными, а лицо — мягким и добрым. Он носил длинный хитон. У неё не было сил, и она вывалила незнакомцу всё, что случилось за эти два дня.

-О… Бедная Лара, — сочувственно протянул незнакомец — как же я тебя понимаю… Меня зовут Перифой, и я здешний завхоз. В своё время Аид приковал меня к камню, только потому что я случайно заблудился здесь. Но надо сказать, мне ещё повезло. Многим приходилось гораздо хуже, особенно если в дело включался Минос…

Лара и в реальном мире слышала это имя, но в её мире говорили, что Минос справедлив…

— Но Минос… Он же… Я читала, что он судит строго, но справедливо…

Перифой лишь усмехнулся:

— Справедлив? Да он только и ждёт, чтобы кого-нибудь покарать и бросить в Тартар… Его боятся даже собственные братья…

— Но он же не один судит? С ним же Эак… и… Радамант?

— Эак и Радамант? Не смеши меня. Они при нём и пикнуть бояться… И, честно говоря, я их понимаю. У меня тоже от одного имени Миноса или Аида в горле пересыхает. Помню, как судье показалось, что я посмотрел дерзко... Он приказал заковать меня в цепи и доставить к нему на суд. Благо, Аид его вызвал для срочного дела, и меня доверили Радаманту... Он меня отпустил. Бедняга... Сначала его к Аиду на ковёр вызвали: тот был в ярости, что он посмел оспорить решение его любимца, а потом... Потом Минос применил к нему его любимое наказание, которое он для всех применяет... Не на вечность, правда, на неделю. Но ему хватило... Потом ещё месяц от каждого шороха шарахался, а в суде теперь себя ведёт тише воды ниже травы.

Когда Лара услышала это, у неё на глазах появились слёзы. Перифой смутился:

— Эй… эй, ты чего… Я не хотел тебя пугать. Я лишь хотел, чтобы ты была осторожна, — Перифой задумался. — И да, ещё одно… Не говори никому, что мы с тобой встречались. Сама понимаешь, этим ты только привлечёшь внимание их обоих.

Она лишь кивнула сквозь слёзы.

На ужин она пришла ровно в шесть, как и планировалось. Она с ужасом увидела в тарелках овощное рагу, которое она терпеть не могла. Но, вспомнив о страшном рассказе в библиотеке, она молча села за стол и взяла ложку.

— Мне сказали, что ты расплакалась в читальном зале, — тихо сказал Аид. — Тебя кто-то обидел?

— Нет, — тихо прошептала Лара, боясь даже скрипнуть стулом. — Просто… книга очень грустная.

— О, понимаю. Ты всегда плакала над грустными книгами. А что же ты не ешь рагу? Мало горошка?

«Это намёк, — подумала девушка. Её пальцы стали будто деревянными. — Сейчас он позовёт своих слуг и попросит рассыпать для меня в подвале сухой горох…»

Сцена охватила разум Лары. Ей ясно представилось, как она стоит в темноте на горохе, одна. Одна. Не смея просить о пощаде, не смея даже пошевелиться. Даже когда она видит, что жёлтые зёрна гороха окрашиваются красным…

— Нет… нет, всё хорошо… всё очень вкусно.

— Но ты практически не ешь…

Лара схватила ложку и начала есть рагу как не в себя. За десять минут она съела всю тарелку, и вытерла хлебом донышко.

— Всё… всё вкусно, всё очень вкусно…

— Я рад, — улыбнулся Аид.

Лара вздохнула с облегчением. В этот раз пронесло… но кто знает, что будет в следующий…