Спасение агента Свити Дропс (джен)

Вопреки опасениям моей подруги, бежать совсем уж рано нам никуда не пришлось. А вот сюрпризы были. Бон-Бон разбудила меня без двадцати восемь, и вскоре мы уже сидели в гостиной, ожидая Скаута. Бон-Бон уже приготовила завтрак на троих, и теперь уткнулась во вчерашнюю столичную газету. На первой полосе я прочитала заголовок: «Чудовищное преступление в Понивилле». Часы уже показывали десять минут девятого, а сержант Скаут, несмотря на свою, казалось, требующую пунктуальности профессию, до сих пор не объявился.

— Странное поведение… — удивилась Бон-Бон.

Ближе к двадцати минутам она не выдержала.

— Пошли в казармы. Не стоит страдать в одиночестве такому надежному пони!

Но сразу отправиться в казармы нам не удалось. Как только мы направились к выходу, в дверь постучали. Вместо сержанта Скаута за дверью, правда, оказался его потенциальный враг — Квикли, глава семейства Блинк.

— Извините за беспокойство, — робко начал он. — Мы можем поговорить?

Бон-Бон встревоженно взглянула на часы, однако не стала прогонять гостя, и мы, уже втроем, вернулись в гостиную.

— Я хотел бы попросить прощения за вчерашнее, — начал Блинк. — Эта новость, о том, что мы можем быть потомками Пиромана… Я тогда не знал, что и думать. Думаю будет правильно, если я попытаюсь развеять сомнения вокруг моей семьи.

— Ну что ж, в таком случае, мы не вправе вам в этом отказывать. — сказала Бон-Бон и еще раз взглянула на часы.

— Видите ли, семья Блинк всегда была известна своей скромностью. В то время как другие пони мечтают прославится, показать себя лучше других, что-то доказать, мы всегда были… как это… скон-цен-три-ро-ваны на своем деле. Мы мастерим украшения, их неплохо покупают, а большего нам и не надо.

И тут случилась эта история… Бекки сейчас в глубоком горе. Она действительно думает, что вы подозреваете кого-то из нас. Полная нелепица! Извините меня еще раз, но я вчера тоже что-то такое подумал в первую минуту… Мне и Лаки пришлось долго убеждать её, что ваш визит был лишь формальностью: нельзя же было нас не допросить?

— Убедили? — поинтересовалась Бон-Бон.

— По-моему, не до конца, — слабо улыбнулся Квикли. — По-моему, даже провожая меня полчаса назад, она волновалась, что я могу не вернуться.

И он как-то выжидательно замолчал, переводя взгляд от Бон-Бон ко мне и обратно.

— А как ваш сын? — спросила Бон-Бон.

— Лаки? Он-то, похоже, вообще не беспокоится. Молодая кровь, еще не всегда чует, когда дело серьезное… Недавно вот вздумал мемуары писать. Я говорю: ну зачем оно тебе? Чего ты захотел добиться? Написал бы просто путеводитель — вот там есть лес, здесь океан, в нем водятся такие-то звери... Нет, говорит, хочу написать, как я путешествовал, какими глазами на все это смотрел, что думал. Ну куда это годится? Хвала Селестии, уговорил его опубликовать все это под псевдонимом... Вы только не подумайте, что мы что-то скрываем, — поспешно добавил Блинк, — это просто принцип нашей семьи — быть простыми ремесленниками, и не желать славы.

— Необычно, — Бон-Бон почесала в затылке. — Я бы в свое время многое отдала, лишь бы обо мне написали хоть что-нибудь… Да, мистер Блинк, я вчера забыла спросить Лаки об утренних событиях. Он все-таки был тогда около школы.

Квикли несколько напрягся. Он, конечно, ожидал, что разговор рано или поздно коснется этой темы.

— Да за Литтл Блинком он прибегал. Услышал звон вдалеке, побежал на него и увидел…

— Он что-то знал о Пиромане?

— В-видимо, да… Все-таки он был... его так и тянет к исследованиям. Я, правда, не знаю, где во время путешествий он мог такого нахвататься… Может быть, где мемориал видел… Так вот, когда он прибежал на звук, то остался с толпой. Жеребят тогда не сразу отпустили, и он простоял там какое-то время.

Я насторожилась.

— Простите, а он все время стоял на одном месте, или был в разных концах двора?

Блинк напрягся еще сильнее.

— Ну, таких подробностей я у него не спрашивал... Ах да, кажется, он говорил, что ему стало любопытно, и он перебегал из конца толпы в конец, «рассматривал картину» с разных сторон, как он говорит. Дурак, я сразу ему сказал, что это не могли не заметить.

— А он говорил, что это он начал разговор о Пиромане? — продолжила допрос Бон-Бон.

Тут Блинк оказался на удивление благосклонным к ветренному Лаки.

— Да, он сказал об этом. По-моему, это было вполне логично — сообщить о том, что он знает.

У меня к этому моменту аж дух захватило.

Бон-Бон некоторое время помолчала.

— Ну что ж, — наконец, сказала она, — думаю, на пока что достаточно. Но боюсь, что нам все-таки придется ещё зайти к вам сегодня.

Квикли был огорчен этим заявлением, однако не удивлен. Уже около двери Бон-Бон задала ему последний вопрос.

— А под каким псевдонимом все-таки печатался ваш сын? Я сама много путешествовала, и, думаю, мне было бы интересно прочитать его труд.

Квикли резко обернулся. Казалось, сейчас он снова поднимет крик, как это случилось вчера вечером, но на этот раз он все-таки сдержался.

— Увы, тут я ничем не могу вам помочь. Я не читаю его работы, и не собираюсь, поэтому вам лучше обратиться к нему.

— Как? Вы не читали мемуаров вашего сына?

— А зачем это мне?

— Но вы хотя бы видели, чьим именем они были подписаны?

— Да для чего? — удивился Блинк. — Что я, собственному сыну не доверяю?

На этом разговор и завершился. Едва за Квикли Блинком закрылась дверь, как я набросилась на подругу.

— Бон-Бон! Лаки не рассматривал картину со всех сторон! Я тогда тоже осматривалась, искала его. Его не было! Он ушел, пока Чирили рассказывала нам о Пиромане!

Бон-Бон восприняла эти слова со странным равнодушием.

— И никому он ничего не хотел сообщать! — продолжала я. — Я обратила внимание: он смотрел на школу и был весь погружен в себя. «Прямо как сто лет назад...» По-моему, он даже не понял сразу, что сказал это вслух!

— Лира, это все абсолютно излишне, — устало сказала Бон-Бон. — И без того понятно, что Квикли совершенно не понимает, что несет. Даже без твоих наблюдений любой бы начал что-то подозревать.

— Но ведь вся эта история про Лаки...

— Если отец её и не выдумал прямо здесь, то, очевидно, с ней не заморачивался. И да, я тоже вчера видела Лаки.

— Но ведь это значит, что Лаки куда-то уходил! Где ж он был, и зачем ему это скрывать?

— Думаю, в данном случае, не так важно, где он вчера был после школы. А для чего это скрывают… Есть у меня предположение, что дело совсем не в том, куда он ушел. Ты, кстати, видела тогда Литтл Блинка?

— Кажется, там был жёлтый жеребенок, но если бы его увел Лаки, мы бы точно заметили. Мы же как раз шли тебя подряжать, когда детей отпустили!

— Значит, домой его забирал кто-то еще, — заключила Бон-Бон. — Сомневаюсь, что в такой день его оставили бы одного.

Она вдруг вздохнула.

— К сожалению, это предположение означает, что, скорее всего, кое-где в моей теории дырка.

Я вздрогнула. Бон-Бон, тем временем, посмотрела на часы и резко встрепенулась.

— Ё-мое! Почти девять! Увлеклись мы этим Квикли, а стражник все еще ходит где-то. Вот же… Давай-ка пулей в казармы!

* * *

Но добраться до казарм сразу у нас опять не вышло. Проходя мимо ратуши, мы увидели Мод. Харизматичная сестра Пинки Пай везла на себе огромный короб, в котором виднелась стопка каких-то листовок. Мод перемещалась по площади вроде бы неспешно, но всё-таки каждый раз оказывалась впереди проходящих по своим делам пони, и, перерезав им дорогу, останавливалась, давая им взять со своей спины флаер.

Едва завидев эту картину, Бон-Бон забыла о стражнике, и, побледнев, бросилась к разносчице.

— Что рекламируем? — ледяным тоном поинтересовалась она.

— Пинки Пай устраивает вечеринку, — не дрогнув, ответила Мод, и кивнула себе за спину.

Бон-Бон взяла пеструю листовку, и мы прочитали её.

Только один раз!

Вечеринка в честь разоблачения агента Свити Дропс!

Вкусные тортики!

Эффектные повороты!

Интересные конкурсы!

Хороший тамада!

Сахарный уголок

«__» ______ 100_ г.

(Дата и время вечеринки

будут сообщены позднее)

К великому облегчению Бон-Бон, дата проставлена не была. Тем не менее этот акт пропаганды здорово разозлил сыщицу.

— Прошу немедленно прекратить эту агитацию! Я ещё не давала согласия на банкеты в мою честь! Более того, я занимаюсь важным делом по поручению самой принцессы Твайлайт. Может быть, вы с Пинки слыхали о такой?

Мод спокойно кивнула.

— А теперь представьте её удивление, когда агент Свити Дропс, вместо того, чтобы ловить опасного преступника, будет прыгать в колпаке и наливаться сидром!

— Отдых помогает охладить эмоции, — сказала Мод.

Я забеспокоилась.

— Бон-Бон! Один, возможно опасный, возможно преступник, прямо сейчас ждет нас в казармах!

— Правильно. А вечеринка, кстати, уже почти готова, вам осталось только дождаться сигнала, — некстати добавила Мод.

Я спешно вытолкала уже начавшую тихонько рычать подругу вон с площади. Уходя, я все-таки нашла момент, чтобы обернуться, и увидела, как наглая разносчица пересекает дорогу очередной пони, чтобы вручить ей приглашение.

* * *

В казармах праздновали хорошее утро. Работы у Понивилльских стражников было немного. Наш городок, конечно, не страдал от недостатка катастроф, вторжений, и прочей солдатской рутины, но лишь стоило случиться чему-нибудь интересному, как появлялись принцесса Твайлайт, или Рэйнбоу Дэш, или Зекора, или Дитси Ду, или кто угодно другой и бессовестно перебивали у стражи всю работу. Так что обитателей суровых казарм мы нашли счастливыми и приветливыми.

— Не останавливался ли у вас некий Скаут, сержант из Кантерлота? — спросила Бон-Бон стражника, сидевшего за столом над книгой, которую можно было принять за журнал учета посетителей.

— Скаут? Не припоминаю такого. Пойдемте, может быть, ребята что-то знают.

Ребята, как назло, ничего не знали. Все, кто не был на дежурстве этой ночью, ушли на дежурство утром, а те, кто был в казармах сейчас, утром только пришли, либо не успели уйти после смены ночной. Работали стражники в три смены — одна несла службу в городе, другая скучала в казармах, а третья отдыхала по домам, потому что большинство стражников были местными.

Все-таки нам удалось найти стражника, который был здесь со вчерашней ночи. Бедолага вчера растянул мышцу, пытаясь впечатлить красивую пегаску, и решил переночевать сегодня в казармах, надеясь избежать лишних вопросов от жены.

— Кантерлотский-то? Да, приезжал вчера один. Пришел поздно вечером, заночевал и сразу ушел. Куда ушел? Не знаю. Кажется, говорил что-то о знакомых здесь. Очень увидеть их, мол, надо. Как же их зовут... Ну эти, ещё тайно сувенирами торгуют…

В общем, так ничего здесь и не выяснив, мы пошли к Блинкам.

Скаут обнаружился сразу же за их полосатой калиткой — он разговаривал с Лаки во дворике. Последний сидел на небольшом мягком кресле из «Перьев и диванов» с прикрепленным над ним зонтиком — такие комплекты сейчас ставят во дворе все кому не лень — и приветливо нам помахал. Беседа определенно была мирной — во всяком случае, мы не заметили при сержанте ни камня, ни клинка. Даже броню он сегодня надел более легкую, из-за чего мы могли увидеть его кьютимарку — ею была подзорная труба.

Бон-Бон открыла было рот, но Скаут мгновенно перехватил инициативу.

— Умоляю вас, простите меня за это недоразумение! Меня угораздило пойти к вам через рынок. Откуда я мог знать, что у вас там такие бойкие старушки? Они едва не передрались из-за яблок. Одна старушка утверждала, что ей недовесили товар, другая, которая яблоки продавала, конечно, говорила, что у нее самые честные весы в Эквестрии. Едва завидев мою броню, они вцепились в неё как в дубину — и давай наговаривать друг на друга! Я тщетно пытался убедить их, что Понивилльские стражники ничуть не хуже наших, но куда там! «Ну ты придумал, — говорят, — где мы, а где столица!» «Да вон она, — говорю, — отсюда увидать можно!»…

Мы несколько удивились такому неожиданному рассказу.

— Да уж, в выборе защитников они ни фига не смыслят! — проворчала Бон-Бон. — Как их звали-то?

— Я приложил огромные усилия, чтобы их не запомнить!

— Ну хоть конфликт-то ты разрешил миром?

— Да нечего там было разрешать, совсем у другой продавщицы она яблоки покупала. А пока она переходила к другому ларьку, я завидел местного стражника, оставил на него старушку и удрал.

Когда выяснил, который час, оказалось, что уже полдевятого. Ну, думаю, уже пошли к Блинкам без меня. Вот я и помчался… а вас здесь нет.

— Ох, горе!… Ну а здесь как дела? Видимо, Лаки оправдан, раз мы обсуждаем все это при нем?

Скаут с каким-то опасением взглянул на недавнего собеседника.

— Ну, он сначала как-то с неприязнью ко мне отнесся. Отец его, оказывается, уже сам пошел давать показания. А здесь Лаки никого не ждал. Вы ведь уже посещали этот дом (Кстати, ну кто так делает, а? Мы ж договорились!), вот он и удивился. А так он оказался очень приятным молодым земнопони. Был, кстати, вчера там, ему надо было младшего брата забрать.

— И забрал? — спросила Бон-Бон.

— А как же!

Лаки Блинк, внимательно слушавший наш разговор, ударился мордой о копыто. Скаут меж тем увлеченно продолжал:

— Путешествует он много, в клубе говорят, что он на хорошем счету, написал книгу даже… Только вот опубликовал её под чужим именем, не могу понять, почему.

— Это традиция нашей семьи, — угрюмо пояснил Лаки. — Блинки абсолютно не терпят публичности. Я, может быть, и хотел бы подписаться сам, но родителям будет очень трудно такое принять. Поэтому я и подписался как Бэд Лак Даст. А в сущности, какая разница, какая там стоит фамилия?

— А если кто-нибудь захочет… ну, скажем, выразить тебе благодарность? — не унимался сержант.

— Обойдусь как нибудь! — процедил сквозь зубы Лаки.

— Вот так вот, — подытожил Скаут. — и не тронешь его с места, сколько не старайся! Ну а в целом он неплохой парень, и, наверное, да — его я не подозреваю.

— Что ж, приятно слышать такие слова от профессионала, — улыбнулась Бон-Бон. И тут же спросила: — А ты в клуб «Непарнокопытный Археолог» до истории с рынком ходил или после?

Скаут оробел, но лишь на секунду.

— Ладно, подловили, — усмехнулся он. — О его репутации я знаю только с его слов.

Возникла пауза.

— Вот что, — нерешительно подал голос Лаки. — Наверное, вы уже думаете обо мне невесть что, а поэтому, пожалуй, еще одной выходкой я кашу не испорчу. Сегодня к двум часам дня я собираюсь пойти в пострадавшую школу.

— Спасибо, конечно, за предупреждение, — засмеялась Бон-Бон, — но тебя все ещё не до такой степени дискредитировали, чтобы понадобился домашний арест. Так что можешь свободно… Стой! В два часа?!

Лаки решительно кивнул.

— Да. Я, несмотря ни на что, намерен прийти туда. Чирили обещала дать еще одну лекцию про моего предка, и я хочу её услышать.

— Лаки, Лаки, не делайте глупостей! — попробовал вмешаться стражник.

— Заткнись, Скаут, — сказала Бон-Бон и вновь обратилась к Лаки. — Почему же ты ушел вчера, когда она рассказывала?

— Не мог я не уйти, — Лаки начал уверенно, но быстро замялся. — Видите ли… Тут ситуация такая… Может быть, я…

— Ладно, это все несущественно, — неожиданно отступила Бон-Бон. — Тогда мы вернемся в полвторого, все равно мы сами хотели заглянуть туда.

— Как? — удивился Лаки. — Разве вы не собрались нас допрашивать?

— Потом, — отмахнулась Бон-Бон. — Если, конечно, Скаут до того все не выяснит. Кстати, Скаут, можно тебя на минуту?

Мы вместе со Скаутом вышли за калитку. Стражник был ужасно взволнован. Видимо, он, как и я, ожидал, что сейчас Бон-Бон аккуратно проедется по всем его сегодняшним проделкам. Однако Бон-Бон начала совсем другой разговор.

— Скаут, для тебя есть важное задание.

Скаут тут же встал в боевую стойку.

— Как ты понял, Лаки сегодня пойдет слушать рассказы Чирили. Мы приглядим за ним, но гораздо важнее сейчас незаметно проследить за этим домом. Думаю, будет лучше всего предоставить эту честь тебе.

— Будет исполнено!

— Хорошо, солдат! Где бы ты хотел занять наблюдательную позицию?

Сержант осмотрелся.

— Думаю, я мог бы залететь на крышу.

— Хороший выбор. Наблюдательный пункт прямо в сердце врага! А теперь, слушай мою команду: не предпринимать никаких действий, только наблюдать. Запоминать любые подозрительные события. Поле лекции мы встретимся и поделимся впечатлениями. Все понятно?

— Так точно!

* * *

Мы распрощались с Блинками и отправились домой. До лекции оставалось еще несколько часов.

В почтовом ящике мы обнаружили уже знакомый флаер с приглашением на вечеринку. Даты на нем по-прежнему не было. Бон-Бон чудом не рухнула в обморок.

Немного придя в себя и повторяя себе под нос «не думай о Пинки», она сама принялась писать какое-то письмо. Запечатав его и надписав на конверте «Передать Квикли Блинку лично в рот», Бон-Бон отправилась с ним на почту.

— Ну, думаю, сегодня днем будет весело, — сказала она, вернувшись.

Только сейчас я решилась задать давно мучивший меня вопрос.

— Бон-Бон, что там случилось у Блинков? Чего хотел Скаут?

— Сомневаюсь, что он сам теперь понимает, чего хочет. Тебе бы надо еще чуток подождать. Не хочу что-то рассказывать, пока мне самой не все ясно, тем более, что скоро все и так раскроется.

В общем, к двум часам я оказалась сильно заинтригованной. Около школы как будто сбывалось тревожное пророчество дежурной из ратуши — к ней стекались десятки любопытных пони. Поскольку места в школе и в лучшие времена было немного, было решено провести собрание на улице. В итоге, как и во вчерашнее роковое утро, мы все расположились полукругом вокруг учительницы, стоявшей возле входа. За школой раскинулось обширное болото — видимо, следствие вчерашних трудов Пинки Пай по откачке воды. Сама Пинки иногда мелькала на крыше. Видимо, у неё не нашлось повода откладывать ремонт на вечер.

Чирили предложила задавать вопросы. Первым делом кто-то из пони робко поинтересовался, не был ли пойман за эти сутки поджигатель. Чирили, конечно, не могла на это ничего ответить, разве что выразить уверенность, что в наши дни преступник не сможет скрываться так же успешно, как раньше.

Дальше пошли вопросы о будущем. Пони расспрашивали Чирили и друг друга, не угрожает ли пламя тому или иному зданию, обсуждали, как бы им предохраниться и что делать, если новый пожар (храните нас все принцессы!) случится у кого-то из нас, наконец, делали предположения, как можно поймать поджигателя с поличным. Чирили на такие вопросы, несколько выбивавшиеся из заявленной темы разговора, тоже отвечала, хотя звучали эти ответы как-то... неожиданно. Она не давала советы и не вносила предложения, но увлечённо рассказывала об опыте пони, некогда столкнувшихся с Эквестрийским Пироманом. Мы услышали об отчаянных дружинниках, днями и ночами стороживших свои деревни; ухищрениях, с которыми пони добивались, чтобы бесценные Кантерлотские стражники встали дозором именно в их поселении; о попытках спасти еду из амбара, просто закопав её в укромном месте; о том, как непострадавшие деревни распределяли свой запас, чтобы прокормить пострадавшие…

И пони не удивлялись таким ответам, наоборот, они очень внимательно их слушали. Так, постепенно, разговоры о будущем перешли в разговоры о прошлом, из-за которых все и собрались. Пони все больше смелели и сами вскоре стали рассказывать. Тут и оказалось, что их позвало сюда не одно лишь любопытство или страх за жилище.

У кого-то в домах вешали на дверь обереги от огня, но никто не знал, откуда пошла такая традиция. У кого-то из единорогов все в семье поголовно знали заклинания, которые помогут быстро потушить пожар. Пегасы, не живущие в облаках, рассказывали, что оставляют на ночь за домом дождевую тучку. Некоторые знали, что их предки некогда пережили пожар, но при каких обстоятельствах он произошел, начали подозревать только вчера. Наверное, среди пришедших сегодня к Чирили не было ни одного пони, который хоть раз не столкнулся с эхом от преступлений Пиромана. Лишь мы с Бон-Бон, две пони, выросшие в больших городах, не могли рассказать подобной истории.

Впрочем, молчал и еще один пони — Лаки Блинк, прямой потомок Пиромана.

Пинки Пай спустилась к нам лишь один раз и скороговоркой сообщила, что ей жизненно необходимо докупить гвоздей. Чирили кивнула. Тогда Пинки, не спросив, будет ли Чирили в её отсутствие заходить внутрь, заперла школу и помчалась в магазин. Минут через десять она также, галопом, вернулась, но увидев меня, резко притормозила. Бон-Бон, однако, успела ловко укрыться за стоящими рядом пони, и Пинки, не найдя её, побежала внутрь школы.

* * *

После того как все разошлись, мы вместе с Лаки отправились к нему домой. Как и в школе, Блинк был очень неразговорчив.

— Я думала, что ты постараешься расспросить о предке как можно больше, раз уж решил идти, — нарушила наконец молчание Бон-Бон.

— У меня очень скверное настроение, — ответил Лаки. — И потом, те пони… Их вопросы были важнее моих. Да и Чирили, как мне показалось, знает о нем не так много. Что происходило в Эквестрии, что делали пони — это да.

— Но ведь другого шанса может и не оказаться.

— Да. Но, в конце концов, не могу же я врываться в школу с фразой «Здравствуйте, я родственник Пиромана» и тут же пытаться выяснить о нем все, что можно?

— Для тебя это действительно так важно? — спросила я.

— Наверное, — неохотно признался Лаки. — Конечно, он был негодяем, но ведь он и родственник тоже. Говорить о нем, может быть, и неприятно, но оставлять вместо него белое пятно? Может быть, это просто учёный во мне так говорит, но… не могу я так.

Еще когда мы подходили к дому Блинков, мы услышали за полосатым забором чьи-то возбужденные голоса.

— Что там такое происходит? — заволновался Лаки.

За забором мы обнаружили двух пони, стоявших друг напротив друга: растерянного и сильно напуганного Скаута и невероятно разгневанного Квикли. Скаут потирал ушибленный лоб.

Завидев нас, хозяин тут же набросился на нас с криками.

— Ага! Вот, полюбуйтесь на него! Допрыгался жеребенок, по крышам уже лазает!

Лаки обреченно вздохнул. Бон-Бон, казалось, ничуть не удивилась такому повороту.

— Папа, что вы тут устроили? — спросил Лаки.

— Что он тут устроил! Шпионил он тут, вот что. Поднимаюсь на чердак, выглядываю в слуховое окно и вижу его зад. Как и было сказано — сидит и вниз смотрит!

— Да за чем он мог здесь смотреть? — теперь уже и Лаки закипел.

Скаут обреченно смотрел на нас.

— Не знаю я, за чем! Видать, хотел, чтобы мы все в тюрьме оказались. Пусть теперь Свити Дропс с вами разбирается. А мне вы уже оба надоели, выкручивайтесь сами!

Я стояла в непонимании. Как это, «оба надоели»? Что тут вообще происходит? Моя подруга, тем временем, выглядела абсолютно спокойной, а может быть, и слегка воодушевленной.

— Хорошо, — сказала она, — попробуем разобраться, что тут случилось. Но сначала я попрошу всех успокоиться. Думаю, сейчас будет правильно, если каждый выступит по отдельности и расскажет нам о своей точке зрения на происходящие здесь события... Начнем.. ну, скажем, с тебя, Скаут.

Сержант, который и без того выглядел не как сержант, а как попавшийся в туалете за поеданием травки школьник, теперь совсем потерялся.

— Я… понимаете, это все просто глупо! Он… Они, конечно, страшные трусы и дураки, но они не способны… Я могу объяснить…

Но едва пообещав нам что-то объяснить, Скаут окончательно потерял дар речи и теперь лишь невнятно мычал о чем-то.

Квикли Блинк, в торжественной позе и с тихим ужасом в глазах, ждал развязки. Лаки, кажется, с трудом сдерживался, чтобы не крикнуть что-то в духе «никто не смеет называть меня трусом!». Я по-прежнему ничего не понимала. В ближайшем к нам окне на секунду возникла встревоженная Бэкки, но едва заметив, что я смотрю на нее, исчезла.

Бон-Бон выдохнула с театральной обреченностью.

— Ну хорошо. Тогда начнем с Лаки Блинка. Может быть, после исповеди хозяев сержанту станет полегче говорить?

Лаки Блинк явно был готов к разговору больше, чем Скаут.

— Да никакой он не сержант, прости его Селестия! — начал он с места в карьер. — Коллега он мой, путешественник. Ни понимаю, как вы могли не заметить? У него же и имя такое, и кьютимарка в виде подзорной трубы. Какой из него вообще стражник?

Но нам было не до того, чтобы думать, почему мы приняли его за стражника. Я была слишком ошарашена для такого, а Бон-Бон… Впрочем, мне было не до нее тоже. Я в оба уха слушала Лаки.

— Он приехал сегодня утром, — продолжал Лаки. — Конечно, он не хотел ничего дурного, просто беспокоился о нас. Когда он сказал, что выдал себя за стражника, я был просто в шоке. Но поймите меня правильно, если он и сделал что-то предосудительное, он сделал это из лучших побуждений.

— Из лучших побуждений?! — въехал в разговор Квикли. — Да он давно уже мечтает нас со свету сжить! Мисс Дропс, не стоит так доверять моему сыну. Этот негодяй уже давно плетет вокруг Лаки паутину. Поймите, Лаки одержим своей профессией, готов нырнуть за чем-то необычным в любую яму. А Скаут этим жестоко пользуется. Мисс Дропс, это он тогда подговорил Лаки написать мемуары. А теперь — вот, он пытается как-то обвинить нас в поджоге!

— Папа, ну что ты несешь? — взвился Лаки. — Какое обвинение? Зачем?

— А что он по твоему на крыше делал?

— Да ты бы и аликорна на крышу загнал!

— А ну, успокойтесь! — прервала стычку Бон-Бон. — Итак, точки зрения Блинков более-менее понятны. Скаут, думаю, сейчас самое время вернуться к тебе.

К этому моменту Скаут смог прийти в себя и начал рассказывать уже откровенно:

— Нет тут никаких шпионов. И поджигателей, мисс Дропс, тут тоже нет. И не было последние лет сто.

Ну, а я действительно не стражник. Мы познакомились с Лаки в клубе «Непарнокопытный археолог» и вскоре крепко подружились. У Лаки непревзойденный талант. Мы с ним живем в разных городах, но бывали вместе в самых дальних походах. Лаки не раз находил новые виды животных, проводил нас там, где, как всем казалось, пройти невозможно... Да что говорить, сам город «Мачо На Пикче» не нашли бы и не раскопали, не будь на свете Лаки Блинка!

— Скаут, ты перегибаешь палку! — усмехнулся Лаки.

— Но весь этот талант пошел псу под хвост! — не остановился Скаут. — Этот страх неизвестно чего губит в них всё без остатка. Я узнал об этом уже потом, когда познакомился с семьей Лаки.

— Скаут, остановись! — почти прокричал Квикли, но липового стражника было уже не унять.

— Всё они знали, и про Пиромана, и про свою с ним связь. Не знаю откуда, наверное, они просто никогда о нём не забывали. И боялись этой связи как огня, а вместе с ней и любой славы вообще.

Украшения Блинков, например, носит вся Эквестрия. Приезжаешь на какие-нибудь раскопы и замечаешь у коллеги Блинковские бусы или браслет. Сколько я их здесь видел, сколько я их видел на других пони! Вот и у Лиры знакомая брошка в гриве! Мастерство они оттачивали десятилетиями. Но могу побиться об заклад — ни одно из них не было продано как продукция Блинков. Просто «Кольцо» или «Перстень агатовый», и все. Как-то раз я попал на Гранд Галлопинг Гала, меня туда знакомый капитан стражипригласил по второму билету. Так вот, нашелся там один пони: бегал повсюду с подушечкой, на которой лежалонесколько украшений, и предлагал немыслимую сумму тому, кто хоть что-то знает об их создателях. Всех господ порасспрашивал, под конец совсем уже отчаялся, а я… Ох, Селестия! Да не надо дрожать, ничего я про вас не сказал!

Или год назад был случай. Кантерлотский совет археологов тогда выдвинул Лаки кандидатом в переченьзаслуженных археологов Эквестрии. А там же такой список — от Старвирла до дядюшки Эбенизера Макпони! И все понимали, что Лаки туда попадет. А Лаки от титула отказался. Отказался! Весь «Непарнокопытный» тогда гудел. И почти никто не понимал, что случилось. Его уговаривали, но он стоял на своем. И из списка кандидатов его убрали.

И все-таки Лаки не такой, как отец. Не может он совсем прозябать в безвестности. И он начал терять интерес к работе. Пока писал книгу, у него еще была цель, энтузиазм. А сейчас… Если он не уйдет из клуба сегодня — уйдет завтра.

Лаки больше не перебивал друга. Он стоял, смотря в землю, и печально слушал рассказ Скаута.

— Ну а вчера, когда я услышал о пожаре, а главное — о том, что будут искать именно родственников Пиромана, я понял, что вот-вот разразится катастрофа. Ведь если Блинков застать врасплох и сказать, что знаешь о Пиромане — кто знает, на какие глупости они пойдут? Сначала я хотел просто приехать сюда, но потом меня нашел знакомый капитан — тот самый, который пригласил меня на Гала, — и рассказал, что вы вот-вот приедете, и вам приказано не мешать. И тогда мы с ним набросали план, как нам показалось, удачный. Я притворяюсь стражником, втираюсь к вам в доверие и таким образом узнаю, когда Блинки могут подвергнуться опасности. Кьютимарка у меня, Лаки, подходящая — страже ведь тоже нужны разведчики. Капитан же снабдил меня всем остальным — подобрал сразу два комплекта доспехов, оформил кое-какие пропуска, в том числе и для вас, ну а самое главное — разыграл вместе со мной сценку в библиотеке, чтобы вы мне окончательно поверили.

В Кантерлоте все прошло замечательно, но едва я приехал в Понивилль — под откос пошло все, что только можно. Я написал вам, что прибуду в восемь, надеясь перед этим зайти к Блинкам, предупредить их и решить, что делать дальше. Но по пути произошла проклятая история со старушками, а когда я добрался сюда, было уже минут пятнадцать девятого, и это ещё полбеды. Лаки рассказал мне, что вы были здесь еще вчера вечером, а как раз сейчас отец ушел, чтобы побыстрее дать какие-то показания. Короче говоря, я всюду опоздал.

— И хорошо, что опоздал, нам тут только таких советчиков, как ты, не хватало! — Проворчал Квикли.

— Идти к вам теперь было просто опасно — мало того, что я сильно опоздал, так еще и мистер Блинк меня бы сразу выдал, и мой обман бы вскрылся. И я решил подождать вас здесь — ведь вы сюда рано или поздно доберетесь — и как-то сделать вид, что занимаюсь допросом. Лаки, правда, — вы сами слышали — скептически отнесся к моей маленькой афере. Ну а мистер Блинк, когда вернулся, вообще не захотел со мной разговаривать. Он и так меня недолюбливает, а тут еще и на взводе был. В общем, Лаки кое-как сумел разузнать, о чем вы с ним говорили, и мы стали держать оборону, хотя моя уверенность к тому моменту уже расплылась. Ну а потом Свити Дропс приказала мне следить за этим домом…

— Ты врешь! — вдруг закричал Квикли. — Она не могла…

— Успокойтесь, мистер Блинк! — перебила его Бон-Бон. — Это действительно был мой приказ. Следственный эксперимент.

Квикли Блинк сразу же замолчал.

— … Я забрался на крышу, как мы и договаривались, и вскоре меня оттуда скинул мистер Блинк. Этим все и кончилось.

Дворик Блинков погрузился в тишину. Я была потрясена до глубины души. Конечно, я подозревала, что Скаут ведет какую-то двойную игру, и была почти уверена, что кто-то из Блинков знал, кто был его предком, но чтобы стражник вовсе не был стражником, а о Пиромане в этом доме знали все... Какие еще сюрпризы преподнесет сегодняшний день?

Мои встревоженные размышления прервал Квикли Блинк, принявшийся сбивчиво возражать.

— Я надеюсь, вы нисколько не поверили этому негодяю, мисс Дропс? Все эти обвинения не имеют под собой ни малейшего основания! Мы никак не могли знать о Пиромане до вчерашнего дня. Да вы и сами видели, каким это для нас было шоком. И потом, разве может знание о родственных связях служить доказательством причастности к поджогам...

Лаки наконец не выдержал.

— Папа! Если ты немедленно не прекратишь нести чушь, клянусь, я выжгу себе на лбу клеймо с надписью «Правнук Пиромана»! — закричал он. — Достало! Пусть все видят!

Квикли Блинк потрясенно затормозил.

— Но как… это же… я же… для тебя же…

И в этот момент из дома вышла Бекки и обняла сзади мужа.

— Не надо, Квикли. Мисс Дропс, — обратилась она к Бон-Бон, — все, что сказал сейчас Скаут — чистая правда. Мы все знаем о Пиромане. Просто передаем это знание от отца к сыну. И это очень тяжелый груз, мисс Дропс. Вы вчера видели, как мы с Квикли перепугались, когда узнали, что наша тайна раскрыта, но клянусь вам, Лаки испугался не меньше. Он сам не знает, как тогда не потерял сознание, так он мне сказал.

— А ведь всей этой кутерьмы бы не было, если бы я не проговорился у школы… — вздохнул Лаки.

— Мы пришли вскоре после него. Отец со страху чуть ли не силой утащил Лаки домой, а я осталась: надо было забрать Литтла, когда всех жеребят отпустят. Дома мы как-то успокоились, думали, что готовы к тому, что нас разоблачат, но вечером пришли вы, и едва лишь разговор зашёл о… — Бэкки не сдержалась, задрожала и всхлипнула. — Лаки с отцом потом долго спорили, Квикли хотел завтра же утром идти к вам.

— А наутро, когда он ушел, появился Скаут, — снова заговорил Лаки. — Он успел уже наломать дров, пришлось подстраиваться. Когда отец вернулся и увидел моего друга, он конечно поднял пыли… Я кое-как смог его успокоить, и оказалось, что он зачем-то рассказал, будто я оставался у школы до последнего. Я-то поначалу не знал, кто будет вести это дело, а потом, в суматохе забыл ему сказать, что вы совсем рядом стояли. А Скауту просто не успел. Пока отца смогли разговорить, пока решали что делать, — уже и вы появились.

— В общем, теперь сами решайте, что с нами делать, — сказала Бэкки. — Запутались мы окончательно, но, уверяю вас, никто из нас и подумать не мог, чтобы что-то поджечь в этой несчастной школе!

— А что касается клуба, и вообще путешествий, думаю, теперь я действительно уйду отовсюду. Хватит с меня этих приключений!

— Лаки, ты перегибаешь палку! — забеспокоился Скаут.

— Вот только не надо его отговаривать! — снова пришел в себя Квикли. — Правильно делаешь, сын, зачем тебе такое общество? И матери спокойней будет, без твоих книг и наград!

Я рванулась вперед, но Бон-Бон опередила мои мысли:

— Лаки, я не думаю, что тебе стоит столь поспешно принимать такие решения. Едва ли кому-то в клубе настолько есть дело…

Квикли чуть не задохнулся.

— Как?! И вы туда же? Мисс Свити Дропс, вы же сами видели, что здесь происходит, эти игры в публичность доведут его до решетки!

— Они ли? — фыркнула Бон-Бон.

— Мистер Блинк, — снова подал голос Скаут, — у Лаки есть множество друзей, они никогда не дадут ему попасть за решетку, и тем более не поверят, что он способен на гнусность. А ты, Лаки, не совершай поступков, о которых потом будешь жалеть. Ты хотя бы подумал, куда подашься, если действительно оставишь свое дело?

Лаки не знал, куда он подастся. Не знал он и как поступить — пойти против суровых традиций семьи и рискнуть, посмотрев в глаза собственной славе, или же смириться с судьбой и оставить любимое дело, но при этом, возможно, вернуть семье покой.

Спор длился еще какое-то время. Скаут и Блинк все сильнее наседали на парня. Бекки охала, но ничего не говорила. Молчал и Грязнозеленый пони. Наконец Бон-Бон придумала, как с этим покончить. Она предложила Лаки прогуляться в тишине и принять решение, не находясь под давлением. Сама же она заявила, что ситуация и мотивы присутствующих ей на данный момент понятны, а потому нет смысла дальше действовать хозяевам на нервы. При этом она подмигнула Скауту, и он тоже засобирался.

Вчетвером мы покинули границы полосатого забора. Скаут сразу же потащил своего друга в клуб, где наверняка продолжил его уговаривать, уже в компании многочисленных друзей. Мы же с Бон-Бон поплелись домой.