Исцеление через любовь (гет)

Тренировка в этот день была особенно выматывающей. Артем не давал Кате пощады, заставляя отрабатывать удары локтями. Он видел, как она злится, как закусывает губу, стараясь не показать усталость. Она всё еще пыталась что-то ему доказать, а он всё так же держал дистанцию, общаясь короткими, рублеными фразами.

— Свободна, — бросил он, когда часы на стене показали восемь вечера.

Сам он остался в зале — нужно было подтянуть тросы. Через пятнадцать минут дверь раздевалки скрипнула. Артем мельком глянул в сторону выхода и замер.

Катя стояла у порога. На ней была короткая, едва прикрывающая бедра кожаная юбка, тонкие черные колготки в сеточку и высокие ботинки на шнуровке. Сверху — легкая косуха. Это был вызов.

Она распустила волосы, и в тусклом свете зала они казались золотистыми.

Артем медленно разогнулся. Его взгляд невольно прошелся по её ногам — длинным, стройным, подтянутым неделями его же тренировок. Внизу живота неприятно кольнуло. Он почувствовал, как по венам пошел жар, который он так тщательно подавлял.

— Ты куда это собралась? — голос прозвучал резче, чем он планировал.

— В центр. На набережную, — Катя вздернула подбородок. — Вы же сами сказали: мне нужны сверстники и танцы. Вот, иду соответствовать образу молодой девчонки.

Артем бросил ключ на маты. Звук получился тяжелым, гулким. Он подошел к ней — не как тренер, а как мужчина, в котором проснулся, собственнический инстинкт.

—В Севастополе вечер субботы — не самое спокойное время для таких нарядов, — он остановился в полуметре, и Катя почувствовала, как от него веет раздражением. — Ты только месяц как из депрессии вылезла. Хочешь найти приключений на эту юбку?

— А вам не всё равно? — она сделала шаг навстречу, почти касаясь его груди. — Вы же просто тренер. Какая вам разница, кто на меня посмотрит на Приморском или кто предложит проводить до дома?

Артем смотрел на её губы. Ему хотелось встряхнуть её, наорать, заставить переодеться в широкие штаны. Он понимал, что она делает это специально. Она выставляла себя как приманку, чтобы проверить его на прочность. Чтобы заставить его выйти из образа ледяной статуи.

Артем не стал устраивать сцен. Он просто смотрел на неё — долго, тяжело, как смотрят на человека, который собирается шагнуть в заминированное поле, зная, что запреты не помогут. Его лицо превратилось в ту самую каменную маску, которая так пугала и одновременно притягивала Катю.

— Ясно, — коротко бросил он, отводя взгляд. — Набережная так набережная.

Катя замерла. Она ждала чего угодно: крика, приказа переодеться, того, что он схватит её за руку. Но это равнодушие ударило под дых сильнее любого захвата.

— Тогда хорошего вечера. В понедельник жду без опозданий. Учти, если придешь с перегаром или невыспавшаяся — вылетишь из зала сразу.

Он развернулся и пошел в глубину зала, к стойке с гантелями, спиной к ней. Катя постояла еще несколько секунд, кусая губы от обиды. Ей хотелось, чтобы он совершил поступок, а он просто отпустил её, как постороннего человека. Она резко развернулась и, громко стуча каблуками по бетонному полу, вышла, хлопнув дверью.

Как только звук шагов Кати затих на лестнице, Артем бросил гантель на мат. Глухой удар отозвался в пустом помещении. Он не был равнодушен. Внутри него всё клокотало от ярости и странного, липкого беспокойства. Он знал Севастополь. Знал, сколько подонков ошивается на Приморском в субботу вечером, и знал, что Катя со своей новой уверенностью и короткой юбкой — идеальная мишень.

Он рванул в раздевалку. Сбросил тренировочные штаны, натянул джинсы, черную худи с капюшоном. Схватил ключи и телефон. Он не собирался быть её парнем или её папой. Он собирался быть её защитой .

Через пять минут он уже заводил Ниву.

Вечерний центр Севастополя гудел. На набережной Корнилова играли уличные музыканты и пахло солёным морем. Катя шла сквозь толпу, ловя на себе взгляды. Ей было неуютно. Юбка казалась слишком короткой, а холодный ветер с бухты неприятно лизал открытую кожу над коленями. Она зашла в кофейню, взяла стакан латте и присела на парапет у памятника Затопленным кораблям.

Ей было тошно. Весь этот выход в свет казался глупой попыткой вызвать эмоцию у человека, которому, как ей теперь казалось, на неё наплевать.

В пятидесяти метрах от неё, стоял Артём в черном капюшоне, он не спускал с неё глаз. Он видел, как к ней пытались подойти двое парней в модных куртках — она что-то резко ответила, и они отошли. Он видел, как она зябко кутается в косуху.

Его пальцы в карманах сжимались в кулаки. Он чувствовал себя идиотом. Тридцать лет, прапорщик в запасе, следит за девчонкой, как влюбленный школьник.

Она не запутавшаяся, — думал он. — Это ты, Тема, запутался. Она молодая, она заживет. А ты куда лезешь со своим багажом?

В какой-то момент Катя встала и пошла в сторону площади Нахимова. Путь лежал через неосвещенный участок сквера. Артем двинулся следом, держась на дистанции, мягко и бесшумно, как учили в учебке.

Из-за колонн внезапно вышли трое. Подвыпившая компания, судя по походке — местные искатели приключений.

— Опа, какая куколка, — один из них, в растянутом худи, преградил ей дорогу. — Ты чего одна в такой короткой юбочке? Замерзла, небось? Пойдем, согреем.

Катя попыталась обойти их, сердце забилось в самом горле.

— Отойдите, я вызываю полицию, — твердо сказала она, потянувшись к телефону.

— Ой, пугаешь, — хохотнул второй, перехватывая её за локоть. — Давай просто пообщаемся

Катя дернулась, вспоминая приемы, но от страха ноги стали ватными. И тут за спинами парней возникла фигура. Бесшумно, как призрак. Артем не стал кричать или предупреждать. Он просто положил руку на плечо того, кто держал Катю, и сжал. Звук хрустнувшего сустава заставил парня вскрикнуть.

— Руку убрал, — голос Артема был тихим.

Тот, что держал Катю, попытался развернуться и ударить, но Артем сработал на опережение: короткий удар в челюсть, и парень осел на асфальт. Остальные двое, оценив габариты и профессиональный холод в глазах противника, предпочли скрыться в темноте сквера, даже не оглядываясь на товарища.

Наступила тишина. Катя стояла, прижавшись к холодному камню , её трясло. Артем тяжело дышал, глядя на свои кулаки, потом медленно повернулся к ней.

— Ты следил за мной? — выдохнула она.

— Как видишь, — честно ответил он, не пытаясь оправдываться. — Потому что ты идиотка, Катя. Маленькая, глупая идиотка, которая думает, что если она наденет кусок кожи, то станет взрослой.

Катя смотрела на него, и в её глазах страх сменился ослепительным пониманием. Она видела его насквозь. Видела, что его холодность — это не брезгливость, а его единственный способ спасти её от самого себя.

Она молча прижалась лбом к его груди, обхватив руками его пояс.

Артем не стал её обнимать. Он стоял, тяжело дыша, и в какой-то момент Катя увидела, как его лицо снова застывает, превращаясь в ту самую непроницаемую маску.

— Ты ищешь неприятности на свою попу, Катя. И, надо признать, у тебя это отлично получается. Даже талантливо.

Катя замерла, слова ударили резче, чем холодный ветер с бухты.

— Артем, я не...

— Пошла к машине, — перебил он, не глядя на неё. — Живо.

Он шел впереди, чеканя шаг, не оборачиваясь, чтобы проверить, идет ли она следом. Он знал, что идет. Артем завел мотор, и машина сорвалась с места, дернувшись на брусчатке.

Он вел жестко, быстро переключая передачи. Катя видела, как побелели его костяшки на руле. Она сидела, вжавшись в кресло, и чувствовала себя униженной. Её откровенность, её порыв — всё это разбилось о его внезапную грубость.

— Ты думаешь, это игра? — вдруг заговорил он, не отрывая взгляда от дороги. — Думаешь, если ты выучила пару связок, то стала бессмертной? Сегодня тебе просто повезло, что я оказался рядом. А завтра? Ты хочешь доказать мне, какая ты взрослая? Взрослые не подставляются под удар ради того, чтобы позлить тренера.

— Я не хотела вас злить, — тихо ответила она, глядя в окно на пролетающие огни Остряков.

— Ты хотела внимания. Ты его получила. Довольна? — он резко затормозил у её подъезда. — Выходи.

Катя взялась за ручку двери, но помедлила.

— Вы ведь следили за мной, потому что вам не всё равно. Зачем вы сейчас так со мной?

Артем медленно повернул голову. В полумраке салона его глаза казались абсолютно черными.

— Мне не всё равно на то, чтобы мой труд не пошел прахом из-за твоей глупости. Иди домой, Катя. И юбку эту... сожги или выбрось. В зал в понедельник — в форме. Без опозданий.

Он дождался, пока она зайдет в подъезд и закроет за собой тяжелую железную дверь. Только тогда Артем ударил ладонью по рулю, выругавшись в пустоту салона.