Мы справимся (гет)

Весь следующий день Марина провела как в тумане. Работа не клеилась. В голове крутилось только одно: его взгляд. И то, как его огромная ладонь перехватила её запястье. Это было физически ощутимо.

В семь вечера к подъезду бесшумно подкатил черный внедорожник. Марина вышла, стараясь не бежать.

Макс стоял у машины. На нем были идеально отглаженные темные брюки и черное поло, которое обтягивало его плечи так, что казалось — ткань сейчас лопнет. На запястье — тяжелые часы. Он выглядел дорого, опасно и пугающе уверенно.

— Вовремя, — он открыл ей дверь. Никаких «привет, ты красивая». Просто констатация факта. Но взгляд, которым он скользнул по её ногам в разрезе платья, сказал больше любых комплиментов.

Они поехали в небольшой стейк-хаус. Внутри было полумрачно и пахло жареным мясом. Макс выбрал стол в углу, спиной к стене — привычка человека, который всегда контролирует входы и выходы.

— Ты не особо разговорчив сегодня, — начала Марина, когда принесли заказ.

Макс поднял на неё взгляд, разрезая сочный кусок мяса.

— Сложный день. Документы.

— А чем ты занимаешься? Ну, если не секрет, — она поймала его взгляд.

— Работа, — коротко ответил он. — Моя работа требует дисциплины и тишины. Там, где я, нет места лишней болтовне. В городе мне сложнее. Здесь слишком много шума.

Он замолчал, изучая её лицо.

— Рассказывай о себе. Только без резюме. Что-нибудь, чего нет в твоих соцсетях.

Марина замялась. Она вертела в руках бокал, пытаясь придумать что-то умное, но в этот момент из её сумочки, которая висела на спинке стула, выпал блокнот. Он раскрылся прямо у ног Макса.

Он наклонился, поднял его и уже собирался вернуть, как его взгляд зацепился за страницу.

На ней карандашом был нарисован мужской торс. Широкие плечи, мощные бицепсы, глубокие тени подчеркивали каждый мускул. Сходство было поразительным. Это был он, Макс, но только в её воображении — полуобнаженный, прислонившийся к стене.

Макс поднял глаза на Марину. На его лице не было ни усмешки, ни злости. Только напряжение.

— Это что? — голос был очень низким.

Марина покраснела так сильно, что ей захотелось залезть под стол.

— Отдай! Это… это просто набросок. Я рисую иногда. Когда мне одиноко или когда человек меня впечатляет. Это глупо, я знаю.

Она попыталась выхватить блокнот, но Макс отвел руку в сторону. Он внимательно изучал свой нарисованный портрет, потом перевел взгляд на неё, на её смущенное лицо, на нервно покусанные губы.

— Это не глупо. — Он поднял глаза на неё. Его взгляд был пронзительным. — Значит, я тебя впечатлил?

Он вернул ей блокнот. Пальцы Макса задержались на её ладони, и Марина почувствовала, как по руке пробежал электрический разряд.

Мысли Макса:

«Нарисовала. Меня. Полуобнаженного. Она сейчас сгорит со стыда, сидит, глаза опустила, пальцы теребит.».

Они вышли из ресторана, когда дождь почти стих. Макс довез её до дома в тишине. Эта тишина была густой, как патока.

У подъезда он заглушил мотор. В салоне стало очень тихо. Марина повернулась к нему, чтобы поблагодарить, но слова застряли в горле. Макс сидел очень близко. Его рука легла на подголовник её сиденья, почти касаясь её волос.

— У нас осталось не так много времени, Марина, — его голос стал совсем низким, вибрирующим.

Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по её щеке, спускаясь к шее. Марина почувствовала, как по телу прошла волна жара.

Он резко притянул её за затылок и накрыл её губы своими. Это не был нежный поцелуй. Это было нападение. Марина ответила сразу, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя под поло его стальные мышцы. Два года тишины в её жизни закончились в одну секунду.

Поцелуй был долгим, голодным. Его рука скользнула по её спине, прижимая сильнее. Марина выгнулась навстречу, её тело горело. Макс оторвался от её губ, его дыхание было рваным.

— Я провожу тебя, — прохрипел он, отстраняясь. — Но за дверь не зайду. Если я зайду, я не уйду.

Он вышел из машины, открыл ей дверь и проводил до самого лифта.

— Спокойной ночи, Марина.

Он дождался, пока дверь закроется, и только потом развернулся.