Когда приходит мангуст (гет)

Преувеличено спокойно взгромоздив папки с документами в специальный отсек в приёмной, Гарри вежливо попрощался с руководством (наставник Бенкс лишь зыркнул из-под кустистых бровей и дал отмашку). Потом — со встретившимися на обратном пути коллегами.

-Ну, Поттер, как оно, быть героем и сидеть на бумажках? Наверное, скучно? — подколол его Лейн, который сам лишь пару лет назад окончил стажировку.

-Не так скучно, как разгребать последствия моих же подвигов в архивах, — усмехнулся Гарри, пожав протянутую на прощание руку.

И ни одна живая душа не посмела на этот раз заикнуться на тему «подменить на дежурстве» или «посмотреть пару бумажек», хотя он никогда не отказывался помочь в меру своих возможностей.

Гарри предвкушал вечернюю толкотню в маггловском квартале в компании Гермионы.

В его жизни вечно что-то происходит, и подходящего момента такими темпами можно дожидаться годами.

Подходящего для чего?

Ну хотя бы для того самого Ронового «вы бы поговорили».

Он вообще-то хотел позвать девушку в какое-нибудь приятное место, но она его опередила, попросив помощи с покупками. Уизли страдал с репетитором, уже несколько ночей проводя в библиотеке, и его никто не трогал. Северус ходить в «большой мир» в одиночестве опасался, и предпочитал брать в компанию как раз таки Гермиону, но в этот раз идти отказался. И слава Мерлину. Как себя вести со Снейпом парень до сих пор не мог понять: сожаление, неприязнь и благодарность к нему свились слишком тесно.

Впрочем, об этом можно подумать потом.

Отвыкший от маггловских кварталов, Гарри чувствовал себя здесь не очень уверенно. Зато Гермиона юркой рыбкой сновала в толпе, иногда нетерпеливо дёргая застопорившегося друга за край футболки — светлой, как и у неё: день выдался по-настоящему летним. На секунду ему показалось, что Гермиона снова где-то раздобыла хроноворот. Но нет, это была лишь природная расторопность. В конце концов, Гарри просто взял девушку за руку, и зашагал рядом, ограждая от тычков спешащих мимо людей. Сердце пело.

В магазинчик бакалеи девушка свернула почти не глядя, видимо, частенько здесь бывала.

Гарри не мог не заметить, как по-особому улыбается Гермионе продавец. Обыкновенный маггл не мог знать, что за особа перед ним, и потому просто флиртовал с красивой девушкой. Ведь такой он её видит со стороны — выразительное лицо, пышные и оттого с трудом забранные в высокий хвост волосы, ладная фигура. Парню, распустившему перья, невдомёк, насколько эта девушка на самом деле потрясающая.

Обернувшаяся к Поттеру с вопросом Гермиона начисто забыла, что хотела спросить, заметив немигающий взгляд, которым друг, казалось, пригвоздил нервно улыбающегося продавца к прилавку.

— Гарри? — с несвойственной ей робостью — да откуда вообще взялось-то? — окликнула она. — Мы всё взяли. Идём?

«Неповторимая тёмная сторона Гарри Поттера...», — размышляла девушка, косясь на друга. Давненько она его не видела таким, и зрелище… волновало. И что тот несчастный парнишка успел натворить? Слишком медленно отсчитывал сдачу?

Нет, она прекрасно знала, каким жёстким и молчаливо упёртым друг порою может быть. Но демонстрацию видеть приходилось редко, и она не пугала.

Возможно, именно это сбило её с мысли настолько, что Грейнджер в кои-то веки изменив себе, слегка заплутала, что вылилось в получасовое отставание от намеченного «графика».

Они немного посидели в теньке, и Гарри купил в киоске пару одинаковых кепок: солнце не думало пока садиться, а чаровать среди магглов было чревато.

Лондон пёкся как праздничный гусь в духовом шкафу. Воздух над асфальтом дрожал, густой и обжигающий, в лёгкие он проталкивался с трудом.

Стараясь поскорее найти безлюдное место для аппарации, парень и девушка невольно синхронизировали шаги. Гермиона по дороге успевала просматривать список покупок и что-то там отмечать, иногда комментируя. Гарри слушал и кивал, смахивая со лба капли пота.

А потом она повернула голову, чтобы указать на что-то через дорогу, он в тот же миг наклонился, чтобы поправить ручку пакета, который тащил. Лёгкий, пластиковый «тук!» козырьков прозвучал нелепо и громко в звенящей от зноя тишине переулка.

— Ой, прости, — сконфузилась Гермиона.

— Пустяки, — отмахнулся Гарри, чувствуя, как по спине пробежал странный, ничем не обоснованный трепет. Как лёгкое дрожание воздуха над горячим асфальтом.

Они вновь выровняли шаг, стараясь соблюдать дистанцию. Но через десять минут Гарри шагнул в сторону, уступая дорогу велосипедисту, а она инстинктивно потянулась за ним, словно боясь потерять в толпе.

Тук.

— Мерлин, опять, — вырвалось у Гермионы, и она с досадой поправила кепку, как будто та лично была во всё виновата.

— Ничего страшного, — разулыбался Гарри. Внутри что-то натянуто дрожало.

Это было… странно. Непривычно. Как будто невидимое силовое поле, которое годами держало их на приемлемой для друзей дистанции, именно сегодня дало сбой.

«Ага, не справилось с перегрузкой системы из-за жары, как вон тот светофор, который чинят рабочие».

Гарри огляделся и махнул рукой в сторону узкого проулка между двумя домами. Самое то, чтобы незаметно и быстро добраться до дома.

Третий раз был уже почти закономерностью. Они как раз добрались до нужного места, попали под мелкую морось от работающего на последнем издыхании кондиционера. Парень с девушкой одновременно уклонились от капели. Козырьки встретились с тихим, почти интимным «тук».

Гермиона замерла. Гарри тоже. На секунду они оказались в одном, тесном пространстве, ограниченном полями их кепок. Он видел только её губы: нижняя прикушена, как будто в волнении, и тень ресниц на щеке. Она — его резко очерченный подбородок, не решаясь поднять взгляд выше.

Она выпрямилась первая. Отпрянула, отвернулась, и, не встречаясь взглядом с Гарри, кашлянула.

— Тут никого. Возвращаемся….

А когда они, порядком уставшие, напряжённо молчаливые, оказались на крыльце дома, в глубине души не очень желая этого момента…

— Только не это! — воскликнула Гермиона, безуспешно дергая ручку входной двери. — Я что, не обновила чары? Теперь внутрь не попасть, а профессор сможет открыть только утром...

— Ну да, у него лапки, а Рон у Фреда… Может, взломать? — предложил Гарри, очень смутно помнящий объяснения Уизли о принципе защиты квартиры. На одной интуиции расплетать схему можно было хоть всю ночь.

Идея была отвергнута:

— Любого, кто попытается воздействовать снаружи, оглушит и перетащит на пустырь, — Гермиона пошарила в своей безразмерной сумочке. В ней же обретались их покупки. — Чёрт, придётся ночевать в отеле. Ну или в палатке. Тебя что больше устроит?

Путём недолгих поисков они нашли небольшой отель неподалёку от квартиры и сняли самый дешёвый двухместный номер. Благо, у обоих имелся запас маггловских денег, и мотаться в Гринготс не понадобилось, а документы, удостоверяющие личность гражданина Соединенного королевства, оба носили с собой.

Заказав поздний ужин, девушка первой ушла в ванную, а когда вернулась, Гарри успел, ожидая её, придремать в одном из кресел, которые подтянул к накрытому столику.

Грейнджер склонилась к другу и провела кончиками пальцев по его плечу, коснулась собранных в хвост тёмных волос в мимолётной ласке, тихонько позвала.

— Я не сплю, — тихо ответил Гарри, и девушка резко выпрямилась. Ничего такого, просто сказать бы что-нибудь, поддержать беседу, разбить вдруг повисшее молчание, потому что парень смотрел снизу-вверх так, словно хотел угадать её мысли. А глаза из зелёных становились все темнее и темнее.

Наверное, сейчас не очень подходящее время и место для того, о чём бы ей хотелось...

Или она просто боится.

Как бы то ни было, Гермиона заставила себя улыбнуться как ни в чем не бывало, сняла стабилизирующие чары со столика, и принялась за нехитрую сервировку.

— Нечасто мы с тобой остаёмся наедине.

Простая фраза была сказана обыденным тоном, но сердце у девушки вдруг подскочило к горлу, а вилка со звяканием выпала из дрогнувших пальцев. Гарри поднял её, прошёлся очищающими чарами и аккуратно положил с края тарелки.

— Ешь, я в душ.

Но ужинать ей расхотелось. Теперь Грейнджер таращилась на закрытую дверь, за которой шумела вода, и продумывала, с чего начать разговор с Гарри. Кажется, если она сейчас не решится, то этого не произойдёт никогда.

Но нервное напряжение, мозговой штурм и крайне утомительный день вкупе с убаюкивающими шумом сделали своё черное дело, и девушка крепко заснула за столом, опустив голову на сложенные руки.

* * *

Пока Гарри и Гермиона гуляли по маггловским кварталам, Северус наслаждался человеческим обликом, тишиной и свежей научной периодикой, Рон отправился выполнять давнее обещание: сопроводить Фреда в Ракушку, поместье Билла и Флёр.

Обычно это делал Джордж, но сегодня их магазинчик ожидал крупного поставщика, и он вынужден был остаться. Фреду же рекомендовали покой и тишину, поэтому визиты к старшему брату, где его не пичкали жалостью, а принимали как есть, становились своеобразной терапией.

И всё шло спокойно, пока годовалая Виктуар, с энтузиазмом демонстрировавшая своё новое сокровище — волшебную поющую птичку в позолоченной клетке, — неловко зацепилась за ковёр. Игрушка с глухим стуком приземлилась на пол, и мелодичное щебетание разом сменилось скрежещущим, обрывистым треском. Наступила тишина, а следом — громкий, искренне огорчённый плач малышки.

Билл подхватил дочку, а Флёр терпеливо вздохнула и уже потянулась за палочкой, чтобы попробовать простейшие ремонтные чары, но наблюдавший за сценой Рон неожиданно для себя сказал:

— Погоди. Такие штуки с наскоку не собрать. Чары могут сцепиться неправильно, и… — он взглянул на малышку племянницу, которая сидела на руках у папы, сунув палец в рот, и таращила на дядюшку голубые глазища, -…и лучше не рисковать, в общем.

Может Виктуар и маленькая, но говорить о необратимой поломке игрушке при ней он не стал. Голос у девочки, особенно в печали, впечатляющий…

Все посмотрели на него. Билл приподнял брови. Рон, чувствуя на себе взгляды, немного покраснел, но продолжил уже увереннее:

— Я… знаю одну мастерицу. В Косой. Она как раз старые волшебные игрушки реставрирует. Артефакты всякие. Можете доверить, у неё золотые руки.

Флёр, поймав взгляд мужа, мягко улыбнулась и аккуратно подняла повреждённую птичку, наколдовав для неё чехол.

— Если ты уверен, Рон… Мы будем очень благодарны.

— Да без проблем, — улыбнулся он, принимая игрушку, завёрнутую в мягкую ткань. В его руках она казалась особенно хрупкой.

Именно с этим маленьким, но крайне ответственным грузом он и оказался через час на пороге неприметной лавки в одном из тихих закоулков Косой Аллеи.

Дверь в лавку Софии Стоун была не заперта. Даже изнутри оттуда пахло деревом, лаком, а новенькая выставка гордо гласила «Починка. Реставрация». Рон переступил порог.

Сейчас, когда лавка была в состоянии капитального ремонта, мастерская размещалась прямо здесь, на первом этаже, совмещенная со светлым торговым залом.

— Софи? — позвал он негромко. — Тут… одно дельце образовалось.

Склонившаяся было над верстаком София обернулась, и в её каре-зелёных глазах не было удивления, лишь лёгкий вопрос. Взгляд скользнул по его лицу, затем опустился на свёрток в его руках.

— Опять инструменты сломал? — спросила она, и на губах дрогнула почти невидимая улыбка. Стоун отложила какую-то деталь, обтерла руки о ветошь и подошла ближе.

— Хуже, — Рон развернул ткань, открыв ей вид на помятую клетку и безучастно свисавшую с жёрдочки птичку. — Племяшка побушевала. Флёр, её мама, хотела зачаровать, но я сказал, что есть специалист получше.

София хмыкнула, принимая незатейливый комплимент. Бережно, но крепко взяла игрушку, и её пальцы легли на тонкий металл, ощупывая изгибы, находя невидимые глазу трещины.

— Механизм не разбит, — тихо проговорила она, будто разговаривая сама с собой. — А вот настройка резонанса — да. И пружина… Гляди, тут зажевало.

Рон кивнул, хотя он-то видел лишь общий результат падения. А ещё видел, как лицо Софи озарилось сосредоточенным профессиональным интересом мастера в своей стихии.

— Починишь? — спросил он, уже зная ответ.

— Конечно, — ответила Софи с лёгкой улыбкой. — Это не сложно. Разобрать, поправить сердечник, выправить корпус… Пару дней, — она аккуратно переложила игрушку в специальный ящик под прилавком, сверху накинув чехлом. — Передай племяннице, что к выходным птичка будет как новенькая.

Рон рассмеялся, коротко и искренне. В этом месте, среди света, запаха дерева и её тихого, уверенного присутствия, ощущение спешки и внутренней сумятицы, преследовавшее его последние недели, куда-то улетучилось.

— Отлично. Спасибо, Софи. Сколько с меня?

Вопрос прозвучал естественно. Любая работа мастера должна быть оплачена. Но Софи задумалась. Её взгляд скользнул по его мантии, по открытому, простодушному лицу. Она провела мысленно быстрый расчёт: материал — минимальный, время — пара вечеров, но механизм — достаточно тонкий и капризный.

— Об оплате… — начала она медленно, переводя взгляд на его руки. — Мне, на самом деле, надо кое с чем помочь. Если, конечно, у тебя есть время. Услуга за услугу.

Рон заинтересовался:

— В смысле?

— Стены в подсобке, — Софи махнула рукой в сторону узкой двери за прилавком. — Не знаю, что там раньше хранилось, но сырость ужасная. Штукатурка отходит. Я собиралась её укреплять, но сам знаешь, как это долго и неудобно в одиночку. И с моим ростом в придачу. А ты вроде как в этих делах разбираешься?

Она сказала это без лести, просто осветив полезный навык своего знакомого, который, помимо прочего, был выше неё на целую голову.

— Что-то вроде того, — подтвердил он. — Покажу, как надо. Договорились?

— Договорились, — кивнула Софи, и в её глазах мелькнули смешинки.

— Ладно, не буду мешать сейчас, — сказал Рон, отступая к двери, но не отворачиваясь от неё. — Как птичка будет готова, и стену глянем. Идёт?

— Идёт, — повторила София. Сделка состоялась, и новую встречу предвкушали оба.

Выйдя на прохладный воздух Косой Аллеи, Рон почувствовал, что день, начавшийся с хлопот, обернулся чем-то гораздо более важным.

А пока нужно вернуться в Ракушку и рассказать малышке Виктуар, что добрая волшебница Софи спасёт её птичку.

* * *

Следующим утром Гарри по привычке проснулся первым и очень рано. Эту неделю стажёры должны были сдавать зачёты по приёмам самообороны, магическим и физическим. Он собирался быстро и бесшумно, но Гермиона, которую вчера в состоянии разбуженной посреди зимы садовой сони Поттер уложил в нормальную кровать, всё равно проснулась.

Заметив это, парень обернулся к ней, сонной и растерянной, и спрятал улыбку.

— Вернусь поздно, — негромко сказал он девушке. — Завтрак принесут через десять минут.

— А ты? — её голос звучал обеспокоенно и чуть хрипло ото сна. Гермиона поднялась и подошла чуть ближе.

— Потом, — Гарри шагнул к ней и впервые подумал, что не хочет идти на работу. И, сдавшись самому себе, коротко обнял подругу, мазнув ладонью по спине под футболкой. Отступил. — Увидимся вечером

И ушёл.

— Увидимся… — прошептала Гермиона ему вслед, а пару секунд спустя постучала кулачком себе по лбу.

«Тук-тук. Отомри уже, Мерлинова борода!»

Перекусив глазуньей и кофе со вкусом упущенных возможностей, Гермиона пошла топить печаль в книжном запое. Всё равно по плану у неё был поход в Магическую библиотеку имени одного известного волшебника.

* * *

Так что этим же утром, но чуть позже Уизли и Снейп завтракали в компании друг друга. В рыжей голове сумасбродило много мыслей, пока одна из них внезапно не выскочила через рот.

— Снейп, тебе нравится Гермиона? — в лоб спросил Рон и впился в бывшего профессора взглядом.

Тот невозмутимо дожевал тост.

— Её общество мне приятно, — проглотив последний кусочек, заметил Северус и не покривил душой.

— Значит, нравится, — кивнул сам себе довольный Уизли и напал на яичницу. Он вообще примчался с утра взбудораженный, словно искрящийся от эмоций.

— Не в том смысле, который вы себе навоображали.

— Не важно. Значит, ты нам подходишь.

Снейп стоически не подавился чаем.

— Подхожу для чего? У вас с Поттером тайный орден почитателей мисс Грейнджер?

— Угу, — гыкнул Рон. — Это ты хорошо сказал. Но орден как бы есть, а член у него только один, — поиграл бровями рыжий.

Снейп не рассмеялся и даже сделал вид, что не ухмыляется. Благо, ему это всегда прекрасно удавалось. Да и пожаловаться на проблемы с наблюдательностью он не мог, поэтому на всякий случай добавил:

— Я не буду в этом участвовать. И вообще, мистер Уизли, ваших соучастников хоть и поименовали «Золотым трио», но мысль, что здесь третий будет лишним в вашу голову не приходила?

— Мы же не полезем просто так, — запротестовал Рон и неопределенно помахал руками. — Просто… ну… в нужный момент немного… подтолкнём…

— Вы в крикет играете, что ли? — Северус брезгливо оттёр с рубашки каплю масла. — Не вмешивайтесь, если так переживаете за личную жизнь мисс Грейнджер и мистера Поттера. Даже реши вы провернуть этот фокус, действовать нужно было бы тоньше. В противном случае при неудаче виноватым окажетесь сами.

— Тоньше — это как? — прочее Рон милостиво пропустил мимо ушей.

Снейп долго выдохнул. Научи гриффиндорца интриговать — он и лоб расшибёт. И свой, и ближайший к нему.

А впрочем… исключительно из спортивного интереса… и… так будет правильно.

Гермиона относилась к их общему делу ответственно. Но при этом Северус видел в ней ноту разлада, душевной маяты. Наверняка в деканскую бытность профессор Снейп вдоволь насмотрелся, как у самых толковых студентов на почве сердечных мук в котле образуется Мерлин знает что и ощущал это на уровне мельчайших признаков. А Грейнджер была его напарницей, пока — ассистенткой, и её уровень стал приемлемым даже для готовки зелий «в четыре руки». Терять сейчас человека, с которым он настолько сработался, было расточительно. С другой стороны, он считал, что девушку достаточно прагматичной, чтобы не утонуть в пробирке с розовым зельем, когда в её личной жизни всё сложится.

Да и Поттер… Додумать, почему этот мальчишка вызывает внутреннее отторжение и при этом столь же глубоко и крепко засевшее желание защищать, Снейп мог только по оговоркам троицы и некоторым фактам из газетных подшивок. Но здесь явно был что-то глубоко личное. Не то чтобы Северуса сильно интересовали подробности…

Он просто немножко отведёт душу. Это будет забавный эксперимент и наведение порядка в его лаборатории в одном флаконе.

* * *

В лабораторной комнате дым стоял коромыслом почти в буквальном смысле слова. Вентиляция не спасала.

— Не вдыхайте глубоко, мисс Грейнджер, скоро привыкните.

— М-мерлин, ядрёнее только лук с грядки миссис Уизли, — со слезами на глазах прошептала Гермиона, послушно следуя инструкциям. Лицо горело от жгучих паров даже через защитную маску и заклинение-щит. И это она всего лишь ассистировала! Сам Снейп невозмутимо помешивал варево, и не проронил ни слезинки: иммунитет от некоторых веществ у него выработался давно и прочно. На предложение покинуть комнату он получил гордый отказ и настаивать перестал. Кто он такой, чтобы запрещать большой девочке пихать пальцы в рот мандрагоре?

Да и — будем честны — на её месте поступил бы точно так же. Не каждый день наблюдаешь за созданием уникальных зелий.

Косолап уныло гнусил у порога, не иначе, как желая спасти хозяйку и её гостя от удушья. Когда привлеченный его воплями Гарри решил удостовериться, всё ли в порядке, из комнаты вышла сдержанно всхлипывающая Гермиона. Из-за бегущих слёз (не от боли — слизистая глаз всего лишь пыталась себя защитить от паров единственно доступным способом, но Гарри-то об этом было невдомёк) картинка перед её глазами окончательно размылась

Вышедший за ней Северус недоумённо посмотрел на Поттера, готового убивать взглядом.

— Опять за старое? — с холодной яростью спросил Гарри.

— А ведь так и есть, — хмыкнул Снейп и сунул опешившему парню баночку из тёмного стекла. — Побеседуйте со своей подругой, Поттер, возможно, вам удастся укротить её исследовательскую жажду. Заодно передадите охлаждающую мазь. Состав безвреден для слизистой глаз. Встряхните перед употреблением.

И снова скрылся в недрах импровизированной лаборатории. Снейпу интуитивно не нравилось общество Поттера, хоть до сих пор и не вспомнил почему. Косолап, улучив момент, шмыгнул следом. Он против Гарри ничего не имел, но к Северусу питал слабость. Наверное, потому что любил дремать под боком у Северуса-мангуста, который просто смирился с этим.

Выругавшись про себя, Гарри поспешил за Гермионой, которая пыталась промокнуть глаза краешком рукава. Выглядела она как жертва слезоточивого заклинания, которым патрульные иногда разгоняли разошедшихся фанатов на соревнованиях по квиддичу.

— Я помогу.

Вздрогнув при звуке его голоса, девушка отвернулась и сделала пару шагов в сторону.

— Нет, нет, всё хорошо. Просто схожу и умоюсь. Знаю, выгляжу ужасно…

Ощущалось ещё хуже, если честно. Они несколько раз «оббежали» кресло, в котором Гермиона любила читать: она разумеется, от помощи пыталась отказаться, стесняясь своего вида, как решил Гарри, и друга пыталась выпроводить под надуманными предлогами. Но Гарри резким броском перехватил и бережно прижал к себе слегка запыхавшуюся девушку.

— Я аккуратно, честное слово.

— Не смотри на меня.

— Гермиона…

От ласковой укоризны в его голосе девушке стало сладко и немножко стыдно. Попытка бегства показалась детской глупостью. С другой стороны, результат был неплох. Хотя вот эти все женские уловки, попытки казаться нарочито слабой всегда дико её бесили, а сейчас она даже себе внятно не могла объяснить, почему дала стрекача. Мерлин побери, теперь даже не посоветоваться ни с кем о тактике адекватного привлечения внимания…

Воспользовавшись её замешательством, Гарри усадил подругу в кресло и опустился на колени напротив, не давая вскочить. Ничего особенно страшного с её лицом не произошло: лёгкая краснота, как будто пересидела на жарком солнце. И чего она так волновалась? Для неё собственная внешность никогда не была культом, а стесняться Поттера, с которым они друг друга и в более плачевном виде лицезрели, даже как-то странно…

Мазь холодила ладонь даже сквозь толстое стекло, и Гарри, устроив ей лёгкую встряску, сноровисто открутил крышку.

Приятная прохлада коснулась кожи, и Гермиона вздрогнула. Движения Гарри стали ещё легче.

— Всё в порядке, это… зелье очень сильно парит, — едва шевеля губами, прошептала девушка и прикрыла глаза. Лучше не стало. Теперь ничего не отвлекало от ощущений, от близости, от собственного желания, чтобы…

— Вот же… — тихо ругнулся Гарри и резко выпрямился, глядя на полупрозрачное марево, возникшее в гостиной. Патронус-барсук прошелестел что-то слышное только аврору и растаял. Подавив вздох, Гермиона аккуратно забрала баночку из его рук.

— Спасибо, Гарри, дальше я сама. Срочный вызов?

Виновато кивнув, парень поспешил на работу. Гермиона коснулась пылающего уже не от паров зелья лица и вздохнула.

Досадно.

* * *

Буквы никак не хотели складываться в слова и выглядели так коряво, будто Северусу снова стукнуло четыре. Но этот вариант уже хотя бы можно было прочесть.

Ругнувшись, он отложил чернильную ручку, которую ему дали вместо привычного волшебникам пера, и прикрыл глаза.

— Не спешите, мистер Снейп, — ободряюще откликнулась Гермиона, строча в записной книжке с бешенной скоростью. — Кстати, Рон забронировал вечер в магическом тире на завтра. Разомнётесь, как следует.

— И как вы себе представляете мой поход туда? — меланхолично отозвался Северус, с лёгкой завистью наблюдая за ней. Девушка оторвалась от записей и удивлённо взглянула на собеседника. Снейп одним движением обрисовал своё лишённое классической привлекательности лицо.

— Воспользуемся помощью магглов, — как само собой разумеющееся ответила Гермиона.

Линзы, грим и лёгкие осветляющие чары сделали своё дело, а Рон даже умудрился щёлкнуть колдографию на память, получить по шее и воткнуть фото в непробиваемую рамку.

Впрочем, недовольство Северуса быстро сошло на нет, стоило им оказаться в тире.

Собственно, тиром его называли условно: огромный зал, оплетённый множеством защитных чар, по периметру которого стояли разномастные мишени. Имелась здесь и комната для дуэлей.

Но по утрам в будние дни посетители были редкостью.

— Непростительными не швыряться, изобретения не тестировать, — меланхолично пробубнил администратор единственное существующее здесь правило, выдавая пропуски.

И так начались усиленные тренировки. С каждым разом Снейпу удавалось колдовать всё легче и легче, будто и тело, и разум вспоминали забытое, а не осваивали новое, и под конец абонемента, к Ронову огорчению, не проиграл ни одной дуэли.

Будь Снейп в добром здравии полностью, он, глядя на себя со стороны, с недовольством отметил бы, что до прежней формы ему далеко. Но, опять же, так ли нужны бретёрские навыки в мирной жизни?

Основное он вспомнил, значит, вполне сможет выжить и один. Находиться на иждивении у троицы было малоприятно, учитывая, что родней они друг другу не приходились, да и были куда младше самого Снейпа. Он был не намного старше, когда его жизнь перевернулась с ног на голову. Сейчас, глядя на них, Снейп думал о том, что не жалеет о той жизни, никогда ему не принадлежавшей и теперь невольно позабытой.

Есть закавыка с тем, что его репутация не так однозначна, но и это со временем забудется. Главное не привлекать к себе внимание. Или… Хм. Стоит поговорить с Поттером насчет этой интересной идеи.

Он смутно помнил о прошлой жизни: события и люди превратились в туман, скорее ощущения и чувства, чем зрительный образ. Возможно, подобное стало следствием травмы, положенной на перерождение. Даже думсбор не мог ничего прояснить. Но вот знания и навыки... О, они были все при нём. Так зачем отказываться от честно приобретенного?

Без всякого бахвальства, Снейп был, есть и остаётся профессионалом.

Но сначала, разумеется, стабилизация формы, чтобы сила разума окончательно восторжествовала над телом.

* * *

— Мисс Грейнджер, Вам всё ещё не стоит в ближайшие дни чрезмерно напрягать зрение, — заметил за ужином следующего дня Снейп.

— Я помню, но тут такая статья… — пробормотала Гермиона, не выпуская из рук журнал не самого научного толка и позабыв об остывающих овощах под совершенно изумительным соусом. Рон равнодушно заглянул ей через плечо, хмыкнул и принялся наворачивать свою порцию, прекрасно понимая, что от чтения девушку сейчас может отвлечь только Апокалипсис. А такового в ближайшее время не ожидалось и не планировалось.

— И что же интересно вы там вычитали? Семь способов гадания на плевке марокканского верблюда?

Гермиона послала мужчине полный укоризны взгляд поверх страниц.

— Не «Зельеварением месяца» жива периодика. Тут иногда публикуют качественные косметические рецепты.

Перегнувшись через стол, Снейп вдруг цепко ухватил девушку за подбородок, бегло оглядел лицо и столь же быстро отпустил. Грейнджер в изумлении дотронулась до того места, которого он касался. Застывший на месте Гарри внезапно испытал страшное желание сесть между бывшим учителем и подругой. Или вывернуть чай ему на голову. И чашку уронить сверху. Нечаянно. Два раза.

— Для вас они бесполезны, — заметил Северус, как ни в чём не бывало возвращаясь к своей книге. Сегодня у него совершенно не было аппетита, поэтому он просто составлял троице компанию в гостиной, — а когда действительно понадобятся, изобретут тысячи более эффективных. Возможно, это даже буду я.

— Ваши комплименты просто бесподобны, — с весёлым раздражением отозвалась девушка, хлопнув журналом по столу. — Вам никто не говорил, что хватать других людей без спроса — это не вежливо?

— Я и не хватал, — заупрямился вдруг Снейп вместо того, чтобы проигнорировать риторический вопрос. Это раззадорило Гермиону, и она обличительно фыркнула:

— Хватали. Снова.

— Кто бы говорил. Нет, но так уж и быть, больше не буду.

— Спасибо, сэр.

— Обращайтесь, мисс.

Гарри бесшумно выдохнул. Не то чтобы он видел в Снейпе соперника… Но как же мангуст его бесил своей бесцеремонностью — словами не передать. Конечно, этот Северус уже не совсем тот или совсем не тот профессор, ведущий курс по зельям, и наверняка поэтому творит такое. Но, честное слово, Гарри был бы рад, если бы он поумерил желание общаться с Гермионой в подобном тоне, потому что… Просто они очень много времени проводят с девушкой наедине: что зельевар, что его ассистент развернулись от души с научным азартом подбирая самое лучшее сочетание для стабилизирующего зелья.

Глупо было испытывать это неприятное чувство и просто смотреть на них.

Гарри оторвался от ужина и внезапно столкнулся взглядом со Снейпом: холодным, оценивающим и с лёгкой ноткой превосходства.

— Вы что-то хотели, мистер Снейп? — спокойно спросил его парень, догадавшись, что это чисто слизеринские выходки не что иное как наглая провокация. Но какова её цель? Позлить? А зачем? Не сумел удержать гадостный характер, пробивающийся даже через шкуру мангуста? Вероятно.

— Побеседовать с глазу на глаз.

Они поднялись и проследовали в тихую и прохладную комнату Северуса, к которой примыкала смежная с Гермиониной комнатой лаборатория. Изначально лаборатория была гораздо скромнее: девушка использовала её больше для варки простейших зелий. Но стараниями Рона пространство увеличили и дополнили.

Никто из собеседников так и не присел, хотя пара лаконичных кресел с высокими спинками выглядели удобно.

— Хочу безвозвратно изменить внешность, — после недолгого молчания сказал Северус.

— Вы сейчас не о зелье? Оборотное, имею в виду, — уточнил Гарри.

— В какой-то мере как раз его. Мои наработки позволят закрепить эффект с учетом новых данных, а методы магической корректировки внешности после известных событий сделали огромный скачок в развитии.

— Да, и нелегальные в их числе.

— Верно. Полагаю, после Войны многие древние роды растеряли свои тайные библиотеки тем или иным способом. Но мне это нужно, мистер Поттер.

Гарри молча рассматривал мужчину напротив, а потом кивнул.

— Я вас услышал. Измените внешность, придётся менять и имя. И… Уверены, что хотите именно этого? Формально род Снейпов и Принцев прервётся на вас окончательно.

— Такая ли великая потеря?

Снейп поставил точку в их разговоре кратким кивком и уже было развернулся, чтобы уединиться в лаборатории, как вдруг обернулся.

— Поттер, вы мне… не нравитесь. Очень сильно, — честно сказал Снейп. — И мне хочется узнать: почему? Вы были настолько отвратительным учеником?

Гарри помолчал.

Сказать правду? Вывалить, огорошить и оставить разбираться со всем этим...

Того, прежнего Снейпа он до конца, может, и не простил, но понял. А этот — словно иная личность, которой даровали право на свободу от дурных мыслей и тёмных воспоминаний.

— Да, — ответил, наконец, Поттер, — Вы ещё и окклюменцию у меня вели. Преподаватель из вас своеобразный. И я никогда не любил эти ваши Зелья.

— Это искусство, — с ноткой высокомерия отозвался Северус, чтобы облегчение в его голосе не читалось так явно. Значит, то чувство неприязни, которое возникает, стоит взглянуть на Поттера вполне объяснимо.

— Искусство мотать нервы, — фыркнул Гарри, пряча руки в карманы.

— В этом мне вас не превзойти, — парировал Снейп. — Хотя вы, видимо, получаете от этого удовольствие. Пусть человеческая половина меня не приемлет подобного, но как хищному зверю это кажется… занятным.

— Вы лезете не в своё дело.

— В самом деле? Что ж… может быть.

Они разошлись, как два гипогрифа, встретившиеся на нейтральной территории, выразительно друг друга не замечая.

Тем же вечером, когда Гарри и Рон, как дежурные по кухне, наводили там порядок, в окно с размаху врезался сычик. Пока Уизли с руганью выколупывал его из кустов под окном, Гарри методично натирал сковороду. Монотонная работа успокаивала.

— О, какие люди, — пробормотал Рон, снимая с лапки письмо, и подкидывая сычика повыше. Тот заполошно замахал крыльями, и под хищным взором Косолапа, растворился в сумерках.

Рыжий развернул пергамент и принялся читать, попутно взмахом палочки расставляя чистую посуду по местам.

— Чегоо? — вдруг он замер и вновь пробежался взглядом по нужной строчке. Радар братской интуиции подозрительно запищал. — Слушай, Гарри, тут… э… Джинни спрашивает как у тебя со сном… С чего это? Она случаем ничего не натворила?

Поттер на секунду замер, а потом равнодушно пожал плечами. Уизли молчал, ожидая ответа.

— А, да не обращай внимания, — Гарри поставил сковороду в шкаф и обернулся к другу. В голосе не было злости или досады, только равнодушие, — Ничего не натворила. Просто… — он неопределённо покрутил кистью, — некоторые вещи после расставания лучше оставить в прошлом. Это уже не её забота. Да и не моя тоже.

Рон посмотрел на друга, потом на письмо от сестры, и пожал плечами, принимая его выбор.

* * *

Ночью на Северуса снизошло озарение, не во сне — а в ту минуту, когда он сидел на кресле, смежив веки, на поверхности которых мелькала одна формула за другой. Бессильно свесившиеся с подлокотников кисти дрогнули и сжались в кулаки. Так просто один элемент дополнил всю картину.

Просто.

Учитывая, что он потратил на всё это чуть меньше месяца — очень просто.

Готовый образец выглядел до безобразия обыденно, но при этом идеально подогнан именно под создателя. И примерно настолько же небезопасен для любого другого. Свойства ключевых компонентов при взаимодействии практически полностью копировали действие нейротоксичных алкалоидов.

Высокая резистентность к ядам, доставшаяся ему от звериной половины, целиком нивелировать последствия не могла. Снейп вновь играл с судьбой в рулетку, отдавая себе полный отчёт в том, что может потерять всё.

Но таков путь волшебника: хочешь достичь большего — шагай по своей дороге, а не прячься по кустам и канавам. Высшая магия возьмёт своё или одарит соразмерно.

Создав необходимое, Северус больше не хотел откладывать проверку, и сразу предупредил троицу друзей о своих планах.

День был удачный: каждый мог присутствовать и оказать посильную помощь, если что-то пойдёт не так. Но из этических соображений свидетели стояли за ширмой, поставленной по большей части из-за Гермионы.

Употребив нужную дозу, Снейп какое-то время постоял, прислушиваясь к себе, а потом усилием воли сменил облик. Потом ещё раз. И снова, и снова… Это было физически тяжело и мучительно больно. Но с каждым разом они со зверем словно прорастали друг в друга, стирая грань, становясь не «мы», а «я». И когда Гарри вновь, как в самый первый раз, оказался рядом с обессиленным анимагом и закутал его в тёплый плед, помогая перебраться на кровать, то не мог не отметить, что план с внешностью Северус уж точно выполнил.

Как и у всякого анимага, внешние признаки зверя частично нашли отображение в человеческом образе. Он будто стал чуть плавнее, лишившись обычной остроты и угловатости. Оттенок кожи потеплел, волосы — напротив, приобрели холодный серебристый оттенок, как шкура у мангуста, внешние уголки непроницаемо чёрных глаз чуть приподнялись, придавая взгляду необъяснимую проницательность. И, конечно же, улыбка. Пожалуй, она поразила троицу больше всего: была она подозрительно клыкаста.

— Гениально, — восхитилась Гермиона, держащая наготове несколько видов укрепляющих и стабилизирующих зелий. Кое-что она уже передала Гарри, и тот помог Северусу их выпить. — Мистер Снейп, это потрясающе!

Рон ошарашенно поддакнул, разглядывая бывшего преподавателя со смесью ужаса и любопытства.

— Только не вздумайте трогать руками колбу, вдыхать остатки для диагностики тоже не рекомендую, — хрипло и тихо предупредил зельевар, закрывая глаза. — Очищающие чары вам в помощь.

* * *

И теперь, пока форма и содержание притирались друг другу, Северус чувствовал себя, мягко говоря, не очень. Слёг лишь на сутки, но передвигался по дому короткими переходами и придерживаясь за мебель. Шипел на Гермиону, которая пыталась помогать в подобные моменты, перестал заглядывать в лабораторию и так зыркал на Уизли, что тот временно свернул свои шутки на грани. Ну а взаимная нелюбовь друг к другу с Поттером осталась незыблемой.

Дальнейшая легализация Северуса Снейпа по его решению должна была начаться с новых документов. Отсюда встал вопрос имянаречения. И если сам он предпочёл бы спокойно обдумать и предоставить приемлемый для себя вариант, то Рон считал иначе.

За всякой совместной трапезой он неизменно упражнялся в остроумии за счет бывшего профессора. И Северусу это надоело быстрее, чем рыжему гриффиндорцу.

— Ну там Sévastien Mongooson, например, — вклинился Рон в сонное молчание за ранним завтраком. Из-за жары не спалось никому. — И привычно, и символично.

— Sévastien Jones, тогда уж, или Smith, — хмыкнул Гарри, методично и споро опустошая тарелку, — Даже в магическом мире их тысячи.

— Что скажете, сэр? — спросила Гермиона, перебив на полуслове Уизли: ещё капля слизеринского терпения, и Рон рисковал схлопотать по-серьёзному. Проглянувший в окно луч восходящего солнца осветил комнату и Северус болезненно прикрыл глаза. Гарри и Гермиона одновременно вскинули палочки, и жалюзи с шелестящим звуком отрезали источник неприятных ощущений.

— Имя подходит, пусть будет Jones, — согласился с ними Снейп, к вычурности не тяготевший.

Ему дали шанс переписать свою жизнь набело, пусть не с самого начала, но, возможно, лучшую её часть.

Он был похоронен, оплакан и существовал теперь в памяти (доброй и не очень) людей, на колдографических снимках и в качестве подписи "автор — С. Снейп" под некоторым количеством научных трудов.

Улаживать формальности пришлось долго, к счастью, в миграционном департаменте не стали придираться к путешественнику, утратившему все документы из-за неправильной трансгрессии. Свидетельства же Золотого Трио хватило для подтверждения личности. Должны ли были они помочь таким образом? О, ну этот вопрос даже не ставился ни одним из них. Не обязаны, но могут, поэтому сделают.

Тем более, что Снейп-Джонс помимо прочего продемонстрировал свою анимагическую форму, а международных баз данных подобной тематики у волшебников не существовало, что значительно облегчило весь процесс. Так что в личной карточке помимо прочего красовалась серебристая печать, коей обозначали анимага, и кратко описаны его видовая принадлежность и особые признаки зверька.

После недолгой дискуссии было решено в домашнем обиходе для полного привыкания обращаться к свежепоименованному волшебнику «Сев», «Севастиан» и «мистер Джонс». Причём первый вариант был неохотно разрешён только Гермионе (без всяких просьб с её стороны, между прочим, как день уважения напарнице по котлу), и та взаимно предложила называть по имени и её.

Между бывшим учителем и бывшей ученицей отношения складывались приязненные. И, хотя они были исключительно партнёрского толка, Гарри к слизеринцу относился с большим подозрением. Слишком многое между ними было, чтобы спокойно наблюдать, как Снейп-Джонс общается с Грейнджер.

С другой стороны, их взаимодействие имело такой сугубо практический интерес, что это успокаивало. Не то чтобы Поттер видел в зельеваре соперника, но он допускал, что выбор Гермионы может быть совершенно любым. Он, Гарри, хороший друг, но далеко не идеал, есть люди субъективно приятнее и интереснее.

Джонс же плавно свёл на нет свои коварные планы по сближению парочки. Ибо надоело заниматься ерундой, они уже сами как-то незаметно если не разобрались, то были где-то очень близко к тому по его ощущениям: в воздухе висело гораздо меньше недосказанности и сомнений. Поттер ясно дал понять, что туда лучше не соваться. Да и своя жизнь требовала куда большей заботы.

Впереди его ждали повторные экзамены на подтверждение квалификации зельевара высшей категории и получение лицензии — иначе эта квалификация никак себя не окупит.

— Уизли, если вы закончили продавливать диван, посетите со мной Косую Аллею.

Рон скосил глаза на проявившегося перед ним анимага и зевнул так, что мужчина подсознательно ожидал хруста суставов. Но челюсть у Рона была, по всей видимости, самовправляющаяся.

— Зачем?

— Мне необходима новая палочка и… некоторые новые вещи.

— Трансфигурируйте старые, — лениво отозвался рыжий, не меняя позы. Ежедневные трудовые подвиги во славу профессиональной практики и восстановления прежнего облика магической части Лондона сегодня аукались ноющими мышцами и гудящей головой. К тому же он стал чаще заглядывать к Софи и её мелкому братцу, чтобы помочь с восстановлением лавки.

Вопрос самочувствия решался парой-другой глотков нужного зелья, но дома оно закончилось, идти в аптеку было лень, а просить у Севастиана не позволяли остатки совести. Ибо тот тоже выглядел неважнецки.

— Я не ясно выразился? — заледенел Снейп-Джонс, у которого от дурного самочувствия настроение слаще не делалось.

— Не устраивает — выкопайте себе нору на заднем дворе, — не удержался от реплики Рон.

— Ещё слово в подобном тоне, и копать будете вы. И не нору. И не на заднем дворе, — ядовито отозвался мужчина.

Уизли бесстрашно продемонстрировал бывшему учителю неприличный жест и гордо удалился с видом победителя, стараясь делать это спешно, но чтобы отступление не выглядело бегством.

Огрызались они друг на друга со вкусом и к обоюдному удовольствию.

Вернулся Рон быстро, относительно прилично одетый, получил заранее приготовленный Севастианом пузырёк с нужным зельем (должен же из них хотя бы кто-то один быть в приемлемой форме), и они вместе отправились на поиски необходимого.

* * *

Новая палочка сдалась без боя. Старую они, вернувшись на кладбище ещё раз, захоронили в старой могиле без тела.

И теперь, когда новорожденный анимаг победил все побочные эффекты зелий и частично одолел бюрократическую машину, ему оставалось лишь создать условия для постоянного и законного дохода по основному роду деятельности.

— Ни пуха, ни пера, Сн… Севастиан, — Рон от души хлопнул Джонса по спине. Гермиона стояла рядом, взволнованно блестя карими глазами и переживала, похоже, больше самого экзаменуемого.

— Идите к чёрту, Уизли, — сухо ответил мужчина, скрывая собственное волнение. Он справится. Он сможет. И не через такое проходил.

— Удачи, Севастиан, — пожелала Грейнджер. Он смерил её долгим взглядом и без стука исчез за дверью экзаменационного зала Министерства магии.

…Через отведенное на экзамен время Севастиан Джонс нашёл их у центрального входа и продемонстрировал свиток с лицензией.

Гарри в это время с ними не было. Он с прямой спиной и непрошибаемой честностью в глазах смотрел на своего шефа. Тот молча листал какую-то папку. Поттер терпеливо ждал.

— Севастиан Джонс, — наконец, проронил мужчина, негромко хлопая папкой по столу, и переводя взгляд на стажёра. Гарри молчал, хотя не мог не заметить герб Отдела тайн на корочке папки, и тот продолжил. — Интересный малый, и так неосторожно потерял документы. И Золотое Трио лично хлопотало за него. Ладно, Поттер, зная тебя, я могу быть уверен, что перед законом он чист, как слёзы феникса. Ведь так?

Гарри заколебался. С одной стороны, выдавать тайну прошлой жизни Джонса он не собирался ни единой живой душе, а с другой Хокс не раз показывал себя как человек, на которого можно положиться. Он никогда не отказывал в советах, если к нему приходили за ними, не позволял вышестоящему руководству песочить подчинённых и скрывал те огрехи работников отдела, которые не причиняли никому вреда и не отражались на качестве работы. Ему доверяли.

— Я не могу раскрыть его прошлую личность, — наконец, ответил парень, сжимая кулаки. — Но он был на нашей стороне до самого конца.

— Отделу Тайн это до Мерлиновой задницы, — иронично заметил Хокс. — Они ищут дыры. Аномалии. Белый шум в эфире. И нашли его: не преступника или угрозу, а объект для изучения.

Гарри почувствовал, как пол уходит из-под ног; ледяная, знакомая до тошноты беспомощность. Та самая, что сжимала горло в детстве, когда он понимал, что дверь в чулан заперта, а кричать бесполезно. Он подошёл ближе к столу главного аврора.

— Они уже запросили? А основания?

— «Неклассифицированные магические показатели, требующие уточнения», — процитировал Хокс. — В переводе на человеческий: хотят разобрать на части, чтобы понять, как он собран. Законно, вежливо и без злого умысла. Просто… научный интерес.

— Он не вещь,- гневно выдохнул Гарри, и его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

— Для них — вещь, — холодно парировал Малкольм, продолжая наблюдать за реакцией стажёра. Но тот взял себя в руки, и лицо его вновь окаменело. — Редкая, уникальная. Как безупречный, не поддающийся копированию алхимический рецепт на мёртвом языке. Ты же не ждешь, что эти не попробуют хотя бы изучить состав чернил?

Он отвернулся к сейфу, который стоял позади его рабочего места, и вытащил ещё одну папку. Судя по цвету и гербу Аврората — личное дело.

— А это — пропуск в закрытый фонд. Если уж манускрипт числится в нашем фонде, под нашим инвентарным номером, трогать его чревато.

Гарри взглянул на продемонстрированный Малкольмом бланк: «Приказ о зачислении… Консультант-специалист… Непосредственное подчинение начальнику Аврората…».

— И чем это будет отличаться от их варианта? Прибрать его к рукам, как…

Впервые за весь разговор в глазах Хокса мелькнула искра раздражения.

— Поттер, включи уже мозги! Ты думаешь, я тут сражаюсь за диковинку? — он с несвойственной эмоциональностью припечатал ладонь к приказу. — Да, он станет нашим. Да, у него будет график, отчёты и я над душой. Но пока он наш, никто другой не сможет прийти к нему и сказать: «Мистер Джонс, мы проводим вас в уютную стерильную камеру». Потому что я буду тем, кто скажет: «Он занят. Подготовьте официальный запрос, вас включат в очередь».

Хокс привстал, чуть наклонившись над столом и упершись в него ладонями — старая травма мешала ему нормально двигаться. Потом выпрямился, снова став невозмутимым и острым, как меч, начальником отдела.

— Гвендолен уже всё подготовила. Остальное за вами. Его подпись должна появиться здесь сегодня, иначе я буду вынужден поставить там, — Малкольм взглядом указал на соседнюю папку, — свою.

Гарри посмотрел на герб Отдела Тайн. Аккуратный, но смертельно опасный по своей сути текст запроса. Потом на приказ — сухой, казённый, зато с печатью Аврората. С личной подписью Хокса. Он никогда не забывал, как Малкольм бился на совещаниях с вышестоящими, отгораживая подчиненных и самого Гарри от выговоров, как поддерживал новичков короткими не то советами, не то замечаниями, как молча кивал, когда Гарри нарушал протокол, потому что иногда их работа — это не тупое следование сухой букве закона.

Но это не была по-прежнему нечестная игра, выбор между палачами.

Джонс-Снейп ему этого не простит. Но сейчас вновь стал вопрос не прощения, а выживания. И даже если спасительная соломинка будет такой…

Гарри взял со стола папку с приказом, шершавую и невероятно тяжёлую.

— Я поговорю с ним, но за согласие не ручаюсь.

Хокс не ответил. Просто кивнул, молчаливый и нахохленный, как уставший после борьбы за свою территорию ястреб. Гарри вышел, прижимая папку к груди, как щит. Или как табличку с номером камеры заключения. Он ещё не решил, что именно он несёт.

* * *

Поздним вечером Гарри сухо, как отчёт, пересказал Севастиану то, что услышал от Хокса. Он ожидал чего угодно.

Джонс слушал молча, спиной к говорившему, попутно что-то перебирая на своё рабочем столе.

— Любопытно, — сказал, наконец, Севастиан, и в его голосе не было эмоций. — Они видят аномалию. Не человека. Отдел Тайн как ребёнок, разбивающий часы, чтобы понять, почему тикают.

Если бы не это, возможно, — только возможно! — он и сам был бы не против заняться изучением своей сути в Отделе. Но «ломаться» в его планы не входило.

— Знаю, выглядит так, будто вы теперь наш... — Гарри запнулся. Он понимал разумность варианта, но всё равно чувствовал себя беспредельно виноватым. Чувствовал себя… предателем.

— Актив? Ресурс? — подхватил Севастиан и обернулся. — Поттер. Вы с Хоксом мыслите категориями долга и выбора. Я мыслю категориями выживания. Вы предлагаете не клетку, а камуфляж. Статус, который делает меня неудобной целью. Это разумно.

Мужчина подошёл ближе, скрещивая руки на груди в очень знакомом жесте, и пристально уставился на парня.

— Вы взяли на себя груз ответственности за моё существование в этом мире. Считайте, что теперь вы пытаетесь подставить под него более прочный фундамент — бюрократическую машину. Хорошая стратегия, — он сделал паузу, — и единственно верная в данных условиях. Аврорат станет плацдармом. Место, где можно набрать вес, легитимность, чтобы потом... никто не мог просто так сдвинуть этот валун с места. Даже Отдел Тайн.

Конечно, он мог не говорить слов, которые были своего рода успокоением для смятенного Поттера. Но глядя на мальчишку не мог не сказать: у него ведь тоже был выбор умыть руки и навсегда забыть про проблемного Снейпа-Джонса или...

Взяв из рук Гарри папку, Севастиан ловко щёлкнул зажимом и бегло просмотрел приказ. Левый уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, не довольной, а как человека раскусившего хитрую шулерскую выходку напарника по игре.

— Передайте мистеру Хоксу, что доступ к моей лаборатории и частной практике останется неизменным. И поменьше самомнения, Поттер. Не вы пишите правила этой игры. Я приду завтра в Аврорат для подписи.

…Хокс, в этот день засиделся на работе допоздна. В отделе оставались только дежурные да его неизменный заместитель Гвендолен Шор — Ледяная Леди Аврората, которая с особым удовольствием катала третий лист со списком требуемых артефактов и зелий в Отдел снабжения.

Когда в кабинете возник серебристый призрачный олень, Хокс хмыкнул и лично отправился к Гвен. Нужно было подписать нормальный приказ и зарегистрировать сегодняшним числом.