Гарри против тварей-2 (джен)

Гермиона ещё до отъезда на каникулы насела на Гарри с предложением свежевать василиска, пока тот не протух:

— Гарри, Гарри, наше своеобразное обучение в самой опасной школе мира — подходящий повод разобраться с тушей рептильного агрессора вне категорий. В школьном подвале гниёт громадная куча магических ингредиентов непомерной цены, а мы тут в квиддич играем, да?

Да мы, возможно, миллионеры, и не знаем об этом! Не дай Мерлин, что глаза этой твари были самой ценной частью туши!.. Раз в этой школе нас ядом убивают и окаменяют, то и за обучение должны нам платить, так? Раз оно настолько специальное!

Эти особенные глазки из-за угла, не знающие аналогов по убийственной силе — всё в камень, хоть человек, хоть призрак человека! Гарри, ты не молчи, а говори, а ещё лучше, действуй!..

Да, Гарри, кстати, раз ты справился с василиском, то ты настоящий Персей, которую Медузу Горгону на всю причёску укоротил! И мой герой!

— Гм, ну да, я, получается, Персей, то есть круче Перси… Я Персее Перси, назло всем воскресну! А щит мой, зеркальный… у тебя был, только маленький, хотя и спасительный. А мне Фоукса выдали, на полетать, и на глазки поклевать…

— И на тебя поплакать, не забывай, Гарри!

— Не забуду, зуб василиска даю, не забуду. Надо будет инструменты захватить, стоматологические. Посоветуешь, подруга?

— А то, мой герой! Когда идём разбирать внекатегориального монстра?

— Сначала к Хагриду идём! Там в подземелье такая туша — просто слон, безобразно вытянутый в длину! И я не Хагрида имею в виду… Там тридцать восемь тысяч попугаев, если в них длину мерять! Я столько не вынесу!..

— Верно, туша Хагрида нам и разделать поможет, и вынесет, и будет очень довольна! Представляю его глаза, когда он змейку увидит… Интересно, как будет называть: тварюшкой или животинкой? Или змеечкой несчастненькой, мечом варварски затыканной?

Гарри хихикнул. Да, Хагрид наверняка придумает ласкательное словечко и для василиска. Надо будет обратить внимание. Ладно, ему-то можно, раз всю жизнь среди тварюшек, интересненьких. Хагрид — это… Хагрид!

Однако сначала надо в разведку, чтобы понятнее было, что и как. Потому что после той битвы с Королём Змей остались только какие-то обрывки воспоминаний, и даже неуверенность в некоторых эпизодах…

* * *

То, что целитель Сметвик в Мунго так здорово помог его здоровью, ощущалось всё чётче. Потому что магии становилось всё больше. Теперь частица как-то попавшей в него развоплощённой сущности Тёмного Лорда (а кого ещё, вариантов-то нет, главцелитель сразу про это высказался!) почти закапсулировалась и тянула магии в разы меньше. А ограничитель магии совсем исчез!

Мальчик это почувствовал почти сразу. Уже к концу летних каникул, после второго курса, когда и эффект от манипуляций Сметвика закрепился, и зелья подействовали. Потом очень жалел, что раньше умнел медленно и потерял кучу времени. Но всё-таки стал на третьем курсе намного усерднее учиться, и уже проводил с Роном не так много невозвратимых часов.

Ведь сын семейства Уизли чурался библиотечной тишины, как и всякой тишины. Она ему в туалете надоедала. Рыжий друг порой сильно начинал раздражать своей болтовнёй где ни попадя. Потому что обожал себя слушать, и всегда.

Особенно Гарри злился на эпос о том, как Рон, вместе с героем, одолевал сначала тролля (по башке ему, по башке!), потом Пушка (по башкам ему, по башкам!), потом василиска (по башке ему, по глазам ему, и по зубам ему!), и одолел.

И к Гарри постоянно шли интересоваться: как там, с василиском-то, всё было? А у него только одна мысль об огромной чешуйчатой твари, сначала чуть не окаменившей, потом едва не размазавшей по стене, а затем проткнувшей руку ядовитым клыком…

Одно только воспоминание вызывало дрожь, ком в горле и желание забиться куда-нибудь, с кружечкой успокоительного зелья. И ни о чём не думать, ни о змее, ни о похищенных Пивзом черновиках сочинения, где он про василиска так неосторожно упомянул… Потому что вслед за сценами его беготни и плясками вокруг ослепшей, но очень быстрой твари обязательно вставала сцена медленной гибели от яда.

Гарри чувствовал себя киплинговским мангустом Рикки-Тикки-тави, который, хоть и смог одолеть страшную змеищу, но в этой волшебной истории заплатил жизнью. И теперь без сил валяется у громадного остывающего тела, ощущая, как ледяная смерть приближается к сердцу.

Эту жуткую волну шедшего изнутри холода он переживал особенно болезненно, стараясь никогда не вспоминать эпопеи в подземелье Слизерина. Но плохо получалось, несмотря на все усилия. Больше он не перечитывал чудесной сказки Киплинга, не смотрел в сторону «Снежной королевы»…

Хотя раньше очень уважал почитать, жалея себя, чувствительные и щекочуще страшные сказки Андерсена. И Джинни подчёркнуто игнорировал, стараясь от неё почаще ускользать. Ведь та только на втором курсе очень стеснялась, а на третьем уже вовсю проявляла внимание, излишне настойчивое…

Гарри понял, что именно стало страхом его жизни. Потому что и прыжок на тролля, и засовывание этому чудовищу палочки в нос, и скоропалительное общение с засоней Пушком, и Дьявольские силки-душители…

А также внезапное сжигание одержимого профессора, и ожидание падения с взбесившейся метлы, и свидание с паучками Хагрида, и быстрый полуобморок от появления дементора в купе — были просто хоть и кошмарными, но стремительными эпизодами, которые всплывали в памяти от случая к случаю.

Чаще, чем надо всплывали, но и отвязывались легко. Не всегда, но чаще всего отвязывались. А те несколько минут беспомощного парализованного лежания, с чувством стоящей рядом смерти, вот-вот готовой взмахнуть косой, были самым жутким воспоминанием. И навязчивым, кошмароносным.

Он всегда в опасных ситуациях не цепенел, а боролся и чувствовал адреналин, который помогал действовать решительно. Потому что все схватки были быстрыми, он не всегда и как следует испугаться успевал.

Но когда вот так лежишь и просто ждёшь абсолютно неизбежную смерть, понимая, что цепочка необыкновенных удач закончилась… За присланного тогда Фоукса он долго готов был простить директору всё что угодно.

А тут Рончик со своими рассказами, как они василиска в кромешной тьме валили… Значит, василиск огромный, глаза страшные, горят, вот-вот окаменит, а они его заклинаниями — бац, глазки — брызгами, мечом волшебным — бац, мозги брызгами!..

Ведь сколько раз просил помалкивать, нет, без толку всё. И потом вопросы от народа, вопросы… Отловят и спрашивают, тоже с горящими глазами: а правда, что… а правда, ты… а точно Рон вон то? Лучше бы рыжий гадил при нём, чем такое рассказывать.

И ведь никаких объяснений не понимает, потому что для Рона то, чего его опыт не ощутил, просто не существует. Подумаешь, холодно и страх смерти, быстро же прошло, ну? Его братья так заколдовывали, что прям вот… я тебя, Гарри, понимаю, как никто!

Понимает он… А на самом деле совсем не понимает! Пусть и тролля уронил, и мимо Пушка проходил, и под удар ферзя подставился, и от акромантулов не обделался… Исходя из этих эпизодов, Рончик твёрдо считает себя большим героем-победителем (только про свидание с пауками никогда не вспоминает) и хочет дальнейшей славы.

Мол, да ладно, Гарри, зачем о плохом вспоминаешь, как отравленный лежал, ты не вспоминай, чего ты? Ты о нашей победе вспоминай!.. Вот почему у шестого даже запор не там, где нужно?! Никто так не болтает, а у этого язык как помело.

А ему же неловко поправлять и говорить, что Рона и близко от василиска не было, раз у тоннеля вдруг такой обвальный запор случился, как у одного чесуна языком… Иногда прямо злость берёт — вот чесунное рыло! Верно Гермиона как-то сказала в сердцах, что это враньё — вся сущность рыжего.

Однако Рончика не переделаешь, а, напротив, надо стараться, чтобы он окружающих не переделывал. Особенно в сторону зависти, хамства и лени. Потому что вниз идти гораздо легче и дурной пример поэтому особенно заразителен.

Ну да, подруга тут права, стараний особых не надо, чтобы по наклонной плоскости катиться… Катись себе, и катись, путь к совершенству долгий. Точно, сущность его такая, точно! Сучность, если быть точным…

Нехорошо так про друга, конечно, это он разозлился просто. Враньё враньём, но сущность им не исчерпывается, конечно. Однако Рончик иногда так злит! Как никто… Нет, как Снейп и Трелони.

А вот Филч, пожалуй, сейчас злит меньше, чем раньше… И как Малфой, да, слизень умеет позлить! Только Рончик лишь иногда сильно злит, по-дружески так, а эти все… Особенно Малфой. У слизня просто талант злить! И козлить!

* * *

Гермиона в очередной раз собирала свои мысли о происходящем с ней в Хогвартсе. Разве она могла представить такие внеплановые каникулы — в больничном крыле и посреди учебного года?

— Уже второй раз меня планировали сожрать! В конце двадцатого века, и в школе! В школе! Живьём! Если бы я умела крепко ругаться, то смогла бы облегчить душу, а так на ней продолжает висеть просто огромный груз! Ругань на латыни совершенно бессильна помочь. Английские и немецкие слова что-то дают, но недостаточно.

Василиск своим окаменением подорвал у меня веру в человечество, в целом, и в старых мудрых волшебников, в частности. А бедный Гарри это чудовище должен был самолично убивать, в неполные тринадцать мальчишеских лет, и с дефицитом массы тела!

И был им смертельно укушен, а потом волшебно воскрешён, другой магической тварью, сугубо положительной! Мы теперь с ним одним василиском связаны: на одну глянул искоса, второго погонял и тяпнул…

* * *

Слова о том, что в такой специальной школе должны приплачивать за обучение, произвели на мистера Поттера сильное впечатление. Молодец, Гермиона, так их! Василиск наш, и мы им будем торговать, причём дорого. А ядом — очень дорого, раз уникальный!

За день до отъезда на каникулы Гарри, превозмогая себя, укрыл после отбоя подругу, вместе с собой, отцовской мантией. До того он основательно подкрепился шоколадом, щедро выданным Гермионой… Вот же умница какая! И отправился в оккупированный призрачной девочкой Миртл туалет.

Очень не хотелось возвращаться в страшное место, но перед подругой было неудобно. Ладно, пусть будет теперь из него немножко мнительный герой, который себя превозмогает, да Мерлин и малютки его, невиданные! В конце концов, василиск сдох, он в этом лишний раз убедится, на всякий случай. Кто-то говорил, что труп врага пахнет хорошо, вот понюхаем и проверим…

Пошипел в нужном месте на кого следует, открыл проход. Усадил Гермиону на метлу, которую та предварительно уменьшила, чтобы влезала под мантию, и полетел вниз, в подземелья.

Как потом часто говорила подруга, повторяя одно из присловий лесника, произвёл неизгладимое! Когда она увидела эту тушу, подавись ты, Мерлин, в любви ненасытный…

С великой осторожностью Гарри монтировкой, наскоро трансфигурированной Гермионой из карандаша, выломал два клыка из полураспахнутой пасти Короля Змей. И подобрал тот, которым растворил дневник Тома. Остатки разъеденной ядом книжки Гермиона тоже прихватила.

Они отломали десяток толстых чешуек, там, где их оказалось возможно подцепить ножом, или клювом монтировки, и поспешили назад. Гарри немного, но заметно для наблюдательной девочки трясло, но он слова не сказал. Поскольку был уверен — правильно Гермиона этот поход организовала! И именно сейчас, перед самыми каникулами.

Потому что в Мунго не стоило появляться с полупустыми руками, даже с подарком от щедрого лесника. Ценники целителей маги поминали часто, и не для того, чтобы восхищаться скидками. Теперь же можно было уверенно идти к врачам на приём. Не дожидаясь конца августа, когда добрые волшебники-опекуны разрешат подойти к собственному сейфу.

Да, клыки василиска в Мунго брали как драгоценность, в них же и магии полно, и яда невиданного, тысячелетнего… Очень помогло рассчитаться за дополнительные услуги! Подумаешь, трясло! Да после отламывания чешуек было уже почти только чувство удовлетворения — и клыки взял, и чешуечки будут, красота…

Хагрид сразу посоветовал разделать всю тушу василиска, без остатка — дескать, она драгоценность, ничего не оставляй, Гарри, ни чешуечки! И потом много чего говорил, уже после всей эпопеи с разделкой и, как он выражался, разграбкой Короля… нет, ребятишки, Императора Змей. И даже уйдя в запойчик, ненадолго и слегка, от жалости к тварюшке.

Лесник долго не мог опомниться — и от масштабов химеры, и от невероятности Гарриного подвига. С тех пор он совершенно не сомневался, что мистер Поттер — Избранный. Конечно, самой магией Избранный, и для великих дел.

И что место Хагрида — рядом с Избранным, раз он лучше других его суть понимает. Великую суть маленького мальчика с особенным шрамом. И с довольно-таки особенной подружкой.

Но потом, когда всё закончилось и массивное тело исчезло в многочисленных контейнерах, и даже навозец был прибран…. Так жалко было бедную змейку, единственную. Очень жалко. Ведь последний был! И какой могучий, ведь король всех, император всего...

Но сначала Хагрид собрал инструменты для разделки, мешки, банки, бочонки. Накидки защитные велел надеть, перчатки из драконьей кожи. Всё показывал, объяснял, тяжёлые операции, конечно, взял на себя.

Без него, наверное, весь семестр бы возились, по кусочкам отрезая. Очень прочная химера, этот василиск, в районе шкуры! А с герцогской помощью за тринадцать рейсов всю тушу тишком и вынесли, частями. Мантии-невидимки леснику одному как раз хватало.

В туалете Миртл они втроём встречались, и потом — на мётлах вниз, в подземелье. Хагрид летать не любил, но по такому поводу… Он последним рейсом даже навоз прихватил, потому что отходы василиска никто не изучал.

А лесник любит быть первооткрывателем, есть у него такая черта. Чтобы и учёным себя почувствовать, и похвастать потом, собравшись в узком кругу. Конечно, за кружечками с приятными и частично полезными напитками. Узким кругом ограниченных людей, как он любил приговаривать.

Плоть василиска была интересна на вкус и крайне полезна. Больно много магии накопилось за тысячу лет… Хагрид поизощрялся с готовкой, не раз, понаслаждался. У змей нежное мясо, белое и жирное, и Король Змей не подвёл. Не всё же гоблинам отдавать, Гарри! Пожирать врага, это же здорово, Гарри, не сомневайся!..

Да уж, есть у волшебников правильные обычаи, немного, но есть, толика варварских правильных обычаев. И Гермиона не отказалась попробовать, потому что василиск ей задолжал. Этот охотник за детьми, тварь такая, химерологическая, внекатегориальная! Колдовалось после такого мясца определённо легче. И интересней!

* * *

Гарри сейчас очень хорошо понимал, что знает очень мало, недопустимо мало. Если для кого-то знание — просто сила, то для него — выживание, однозначно! Правда, квиддич сильно мешал, ведь все игры — такие ответственные. И надо было умыть Малфоя в игре, это же так важно, особенно когда проиграли и он лишился метлы!

Но всё же учиться полезным вещам, и заработать на плодах своей эпической победы над ужасом Слизерина, было важнее. И они втроём очень хорошо разбогатели, реализовав и мясо, и потроха, и железы, и зубы с кожей, включая полдюжины хорошо сохранившихся старых выползков, прочнейших.

Гоблины за мясо платили щедро, они те ещё гурманы! Недаром таких тренировочных ананасов, как у Флитвика, нигде не сыщешь, аромат божественный, и вкус целиком аналогичный! Рон только из-за ананасов не ворчит, когда над эссе по чарам загибается, ну, то есть, гораздо меньше ворчит…

Всего за василиска в течение года удалось взять девяносто пять тысяч галеонов, вот это да! Сумма, почти миллион фунтов! А он же думал, что подруга шутила, когда говорила, что миллионерами станем… Причём Гермиона согласилась получить только пять тысяч, за зеркальце и догадливость.

И ещё за совет поторопиться с разделкой туши, и настойчивость в нём. Гарри совсем не горел поначалу потрошением заниматься, дурак был… А теперь два с лишним ученических сейфа заполучил, разбогател!

Хагрид тоже от гонорара категорически отказался, только частями от твари взял. Особенно в башке, где окаменяющий приборчик стоял, очень непонятный приборчик, да ещё и мечом повреждённый, и тоже непонятно, как именно…

Но когда Гарри оплатил полный комплект услуг от Мунго, с поддерживающими зельями на год вперёд… И особенно покупку (снова через Хагрида) амулетов, на предмет защиты от ядов и ментальных воздействий… Так больше половины суммы ушло сразу!

Правда, Гермиона уже не возражала, чтобы и ей покупать, потому как девушкам больше защиты нужно. Ну, раз дурковатые мальчишки вокруг, и мстительных товарок-конкуренток хватает, лесник объяснял…

И было понятно, что и оставшаяся часть гонораров со временем уйдёт, на то же самое. Потому что Хагрид всё время говорит — без защиты никак, все чистокровные себя защищают и усиливают. И враг Малфой особенно. Его перстеньки и браслетики не простые, Гарри, ох, не простые.

И над кружевными панталончиками ты зря смеёшься, там наверняка руна на руне, такие кружева, что сокровище! Малфой — очень правильный аристократ! Ну, так-то неправильный и гнилой, однако насчёт защиты — весь правильный, ты учти…