Кицунэ (гет)

Кадзу молча наблюдал за процедурой осмотра, внимательно анализируя состояние девушки и рекомендации врача. Стоя в углу комнаты, он не делал лишних движений, лишь слегка прищуривался, продумывая возможные варианты действий.

— Лекарь прав, — произнёс он, когда врач закончил осмотр и покинул комнату. — Ты слишком слаба и больна, чтобы возвращаться туда.

Прикоснувшись к плечу Мэй, он почувствовал, как девушка вздрогнула, но не отстранилась.

— Пойду вечером с тобой, — твёрдо заявил Кадзу. — Выкуплю тебя. Помрёшь ведь там.

Мэй молча смотрела на него, не в силах поверить в услышанное. Кадзу улыбнулся уголком губ, догадываясь, о чём она думает.

— Доверься мне, — мягко добавил он. — Сейчас у тебя есть шанс начать жизнь заново.

В борделе стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц и редкими звуками из смежных помещений. В центре большого зала стояла матушка Адо, хозяйка заведения. Широким лицом, лоснящимся от жира, она смотрела на Мэй, словно оценивая товар, подлежащий продаже.

Кадзу, стоящий рядом, говорил спокойно, но веско:

— Я намерен выкупить девушку. Назовите сумму, и мы завершим сделку.

На лице хозяйки появилось выражение недовольства и нежелания отдавать источник дохода. Её жирные пальцы беспокойно теребили широкий пояс, завязанный на огромной талии.

— Не так-то просто, господин, — ответила она, умышленно растягивая слова. — Цена на хороших работниц высокая, а ваша претендентка, хоть и слабая, но пользуется спросом.

Она демонстративно обошла Мэй кругом, словно выбирая скот на рынке, оценивая фигуру и состояние здоровья.

— Пятьдесят золотых, — объявила она, выпятив нижнюю губу. — И ни монетой меньше.

Кадзу спокойно кивнул, соглашаясь с условиями сделки, понимая, что цена завышена, но не желая торговаться.

Синоби шагал рядом с Мэй, крепко держа её за руку, словно оберегая от возможного нападения. На лицах прохожих мелькали улыбки, дети играли в мяч на улице, птицы весело щебетали, но он ничего этого не замечал, будучи полностью погружённым в собственные мысли.

Постепенно он вернулся памятью к письму Сатоши, в котором сообщалось о «приготовленном сюрпризе». Сатоши всегда отличался эксцентричностью и экстравагантностью, любил нестандартные подарки и необычные мероприятия. Но кто бы мог предположить, что приглашение красивой девушки приведёт к покупке и появлению ответственности за чужую жизнь?

Чем дольше Кадзу размышлял, тем яснее осознавал масштаб перемен, произошедших в его жизни. Он привык выполнять задания и следовать четкому кодексу синоби, однако теперь перед ним стояла совершенно иная задача — помочь слабой девушке выжить и восстановить здоровье.

Эти мысли оставили странное чувство тяжести и восторга одновременно. Кадзу понимал, что теперь его ждет новый этап жизни, и не знал, как к нему относиться. Горько-сладкий осадок сомнения и тревоги переполнял его сердце, в то время как его спутник молча следовал за ним, не подозревая, что именно она стала причиной столь значительных перемен.

Кадзу, внимательно наблюдая за состоянием девушки, остановился и осторожно посмотрел ей в глаза:

— Красивая, — начал он, тщательно подбирая слова, — у меня есть предложение. Готова поехать со мной? Там хороший лекарь, который займется твоим здоровьем и питанием.

Мэй молча кивнула, едва заметно улыбнувшись. Любой переезд был предпочтителен по сравнению с прошлым местом, где она страдала и подвергалась унижениям. Её не интересовало, куда именно ехать и что ждёт впереди — главное, что она покинула это чудовищное заведение, ставшее источником постоянного страха и боли.

— Пусть будет так, — тихо произнесла она, слегка сжимая руку Кадзу. — Я готова следовать за вами, господин.

Её голос был тихим, но в нём чувствовалась решимость и надежда на лучшее будущее.

Мужчина внимательно посмотрел на девушку, стараясь прочитать её мысли по глазам, и мягко поправил:

— Зови меня по имени, Мэй, — произнес он, чувствуя, как странное волнение проникает в его обычно холодное сердце. — Я Кадзу, а не господин. Ты больше не обязана соблюдать субординацию.

Мэй замерла, словно услышав что-то невероятное. Всю жизнь она привыкла обращаться к мужчинам формально, бояться любого нарушения протокола. Однако взгляд Кадзу, прямой и открытый, внушал ей смелость и веру в то, что здесь всё будет иначе.

— Хорошо, Кадзу, — тихо произнесла она, стараясь произнести имя без колебаний. — Я буду называть тебя так.

Голос её был едва слышен, но в нём читалась огромная благодарность и облегчение. Впервые за долгое время девушка почувствовала себя свободной и равной.