Слепой Жнец (гет)

Зайдя в гостиную, Себастиан поклонился немногочисленным гостям.

Грелль был так счастлив его видеть, что захотел обнять и расцеловать. Он сразу подбежал к Себастиану и, прижав к себе, закружил в объятиях. Горячие длинные пальцы настырно лезли под фрак…

Себастиан оттолкнул его и молча занял своё место среди гостей. Сиэль, стоявший рядом, заметил:

— Не обращай внимания. После смерти тёти Анны Их милость явно не в себе.

Себастиан процедил сквозь зубы:

— Я не собираюсь обращать внимание на Их милость.

Эдриан Кривен поднялся на трибуну, увитую белыми цветами, и начал речь:

— Как вы все знаете, Анджелина была одной из моих любимых дочерей…то есть, детей…

Господин Кривен сбился с мысли. Сиэль шепнул Себастиану:

— А сколько у Гробовщика дочерей?

— Только твоя тётя Анна.

— Это точно? Сейчас Гробовщик сказал: «Одна из дочерей».

— Тсс. Слушай молча.

После речи, когда вынесли гроб, Плакальщица пригласила всех пить чай с овсяным поминальным пирогом. По традиции, Себастиан попробовал угощение, прежде, чем начнёт есть граф. Вкусно и не отравлено. Сиэль положил себе на тарелку три куска пирога.

Уже выйдя из гостиной, Себастиан, вытирая рот салфеткой, решил проверить, на месте ли ножи.

Он сунул руку за пазуху и похолодел.

Ножей не было!

И тут Себастиан вспомнил, как к нему прижался этот рыжий плут Грелль. Лаская его под фраком, он запросто мог вытащить ножи из потайного кармана. Странно, что Себастиан тогда ничего не почувствовал.

Демон решил незаметно обыскать поместье госпожи Даллас. И начать нужно с…подвала!

Спустившись в подвал и поставив свечу на столик, Себастиан огляделся. В самом центре подвала возвышался стол, на котором стоял гроб. Крышку ещё не закрыли.

Дворецкий осмотрел и буквально обнюхал весь подвал. Старый комод, десяток бутылок вина, свечи, мыло, банки с клубничным джемом…Неожиданно ему в голову пришла мысль: а что, если ножи — в гробу?

Себастиан приставил стул и на четвереньках залез на стол. Затем осторожно просунул пальцы между телом Анджелины и яркой, кроваво-красной обивкой гроба. Нет, нужно искать дальше…Что-то звякнуло в гробу. Себастиан нащупал нож и начал вытаскивать его из-под тела усопшей. Другой рукой он нащупал ещё один нож. Возможно, что там же и остальные…Себастиан, чтобы было удобно, почти лёг на застывшее тело мадам Рэд, приподняв за окоченевшую талию, заглянул в гроб, как вдруг…

ВСПЫШКА!

Послышался голос Грелля:

— Вот как Вы почитаете усопших, сударь? Весьма своеобразно…

Вошёл Гробовщик и сказал:

— Да, Грелль предупреждал меня о Вашей склонности к…

За ними неожиданно вошёл Сиэль и сказал:

— А, вот ты где! Я оставил тебе… кусочек…

От увиденного у юного графа застряли слова в горле. Его взгляд был больше недоуменным, чем напуганным. Что здесь происходит? Для чего Себастиан полез в гроб к тёте Анне? И зачем это надо фотографировать?

Себастиан слез со стола и, взяв юношу за руку, обратился к остальным:

— Мы уходим.

Но юный граф вырвал свою ладонь из руки Себастиана, ударил его тростью по запястью и крикнул:

— Не смей меня трогать ЭТИМИ руками! Которыми ты лез в гроб!

Себастиан взвизгнул не своим голосом и, опустив голову, чтобы скрыть слёзы, поплёлся за графом. Гробовщик проследил за ними до дверей. Никто не захотел их проводить. И никто не заметил, как тонкие губы Грелля растянулись в усмешке, обнажая десяток острых клыков. Рассорка на кукол подействовала, он это знал. Мэйлин — умница, всё правильно сделала, подбросив эту коробку к остальным подаркам. Ведь у графа столько врагов и завистников…

Но кто заподозрит неловкую подслеповатую горничную из поместья Фэнтомхайв?

Рано или поздно это должно было произойти.

* * *

Завтрак был окончен. Себастиан спустился на кухню, неся на подносе две чашки и два блюдца, оставленные Их светлостью и мисс Элизабет на столе. Дворецкий поставил поднос на край стола, ближний к повороту на лестницу.

Мэйлин забежала на кухню, сразу бросилась к раковине, наклонилась, и... Себастиан недовольно поморщился. Ну, сколько ещё можно это терпеть?! С тех пор, как Мэйлин вернулась, её каждое утро рвало…

Мэйлин неловко схватила кухонное полотенце и наспех вытерла рот.

Дзынь!!!

Серебряный поднос с грохотом упал вместе с посудой.

Горничная вздрогнула и посмотрела на дворецкого. Себастиан даже не пошевелился. Интересно, каким образом она сумела вбежать на кухню и схватить полотенце так, что не задела поднос с посудой? Пришлось немного подтолкнуть его… По-прежнему, не шевелясь, дворецкий обратился к ней:

— Ты должна…ты обязана извиниться!

— За что?...Я ничего не…

Неожиданно глаза Себастиана загорелись алым огнем, и он крикнул:

— ИДИОТКА! ПОШЛА ОТСЮДА!!!

Мэйлин, неловко съёжившись, поклонилась. Из-под очков на передник капали слёзы и стекали на её дрожащие губы.

— Простите меня…простите, господин Себастиан…

Она хотела, чтобы господин Себастиан объяснил ей, в чём её вина, но Себастиан молча подал ей швабру и совок, а затем удалился.

На кухню заглянул Сиэль:

— Почему здесь так шумно? Почему Мэйлин плачет?

И тут он увидел разлетевшиеся по полу бело-розовые, словно тонкие лепестки, осколки. Это были чашки из сервиза родителей! Любимого сервиза…Себастиан, стоя позади графа, сказал:

— Ничего страшного, Ваша светлость. Не о чем беспокоиться. Горничная всего лишь разбила несколько ВАШИХ ЛЮБИМЫХ чашек.

Граф покачал головой:

— Мэйлин, тебе нельзя быть такой неловкой и рассеянной. Ты понимаешь это?

Мэйлин кивнула, глотая слёзы, застилавшие глаза и мешавшие видеть.

Себастиан приник губами к уху графа и произнёс так, чтобы слышал только он:

— Я только что сказал ей то же самое, что и Вы, но она не слушала меня. И разбила блюдца.

Сиэль нахмурился:

— Мэйлин, я ведь подарил тебе очки, и где твоя благодарность? Я бы поверил в то, что ты разбила чашку, потому что неловкая. Но зачем надо бить ещё и блюдца? Отвечай!

Но Мэйлин не могла ничего ответить, кроме как шептать извинения, комком застрявшие в горле. Сиэль велел ей убрать на кухне.

На следующее утро она обнаружила перед дверью своей спальни большой белый конверт, на котором аккуратным почерком была выведена надпись: «Выходное пособие». И она всё поняла.