Гарри Поттер и Воскрешающий камень (гет)

Гарри зашёл в комнату Рона и застал его, наливающим изумрудно-зелёную жидкость в бокал. Запахло спиртом, крапивой и мятой. Завхоз пил, сидя на плохо застеленной кровати, украдкой вытирая слёзы. Но, сколько бы он их не вытирал, они продолжали катиться по щекам.

"Что ты пьёшь? И по какому поводу?" — полюбопытствовал Гарри.

В ответ Рональд бросил на стол разорванную фотографию Гермионы. Клочки разлетелись, и несколько упало на пол.

"Она грязная. Я в этом убедился сполна. Она грязная тряпка".

Поттер не верил своим ушам. Что он несёт? Это пьяный бред…Надо как можно деликатнее выяснить, в чём дело.

"Но я знаю, что вы с ней развелись. Это не должно тебя беспокоить. У вас всегда было всё хорошо. По-моему, вы были отличной парой. Она хорошая мать и продолжает ею быть и сейчас. Почему она грязная? Объясни".

"Лучше остаться голодным, чем доедать за кем-то".

Гарри совсем перестал его понимать.

"Что ты имеешь в виду?"

Рон выпил ещё обжигающей зелёной жидкости, поморщился и долго смотрел на него задумчиво-мутным взглядом. Казалось, он хочет заснуть. Неожиданно он спросил, резко и в пьяном запале:

"А ты хотел бы воспитывать чужих детей?"

Гарри был в шоке от такого заявления, но задал вопрос осторожно:

"Но… почему ты думаешь, что дети не твои?"

Рон скривил пьяную рожу:

"Гарри, здесь всё так очевидно…Волосы Хьюго с каждым годом светлеют, и она не смогла это объяснить мне!"

Гарри попытался успокоить друга:

"Рон, пойми, что может быть много причин, почему волосы Хьюго светлеют. Может быть, он часто проводит время на солнце. А, может быть, это ромашковый шампунь, и ничего страшного в том нет, если…"

Рон снова отпил зеленоватой жидкости и отмахнулся:

"Ха! Ромашковый шампунь...А она сидит в Министерстве и с высоты своего кресла не может понять, как я страдаю! Вот почему мы развелись! И это даже хорошо!"

"Знаешь, по-моему, тебе надо поговорить с Гермионой".

Профессор Поттер не мог больше ничего посоветовать, и лишь пожал плечами. Говорить было больше не о чем, и друг оставил Рона Уизли в одиночестве. А ведь когда-то они — Золотая Троица — были неразлучны…

По щеке завхоза скатилась слеза и упала в бокал с недопитой мятной настойкой.

* * *

Вороные кони скакали галопом по глади озера, едва касаясь воды копытами. Лишь когда перед наездниками заблестели башни Хогвартса, кони пошли лёгкой трусцой. Ехавшие всё это время молча, всадники обменялись парой фраз.

Хагрид вышел встречать гостей. Молодой человек сошёл с коня и помог девушке.

"Поставьте их, по-возможности, подальше от остальных животных".

Великан понимающе закивал седой головой. Он бы и не подумал ставить этих лошадей рядом с Махаоном. Если что пойдёт не так, то старый гиппогриф не сможет улететь из вольера. Мало места для разбега, да и крылья слишком слабы.

Снежная пороша хрустела под ногами путников. Поднявшись по мраморным ступеням, они прошли общий зал, гостиную Гриффиндора, и поднялись по лестнице на третий этаж. Они шли без мантий-невидимок или специальных заклинаний, но все вели себя так, как будто их нет. Гости остановились у кабинета директора и один из них, с хищной птицей на плече, постучал в дверь.

"Войдите!"

Гарри Поттер взглянул на вошедших. Молодой человек и девушка сбросили капюшоны своих тёмно-пурпурных мантий. На груди у каждого из гостей красовался герб: дерево с золотистой буквой «К», переплетённой с листьями кроны. По краям будто танцевали четверо сказочных животных: сова, лиса, кентавр и росомаха. Дурмстранг? Шармбатон? Гарри не припоминал ни одной школы с таким гербом.

"Радим Вежливцев. Я по поводу открытой вакансии".

Голос был приятным, мягким, с едва заметным холодком. Соискатель поднял глаза на директора. Чёрные, колдовские, они заглядывали в душу и в то же время тянули на самое дно. Перед Гарри вырос стеной тёмный лес. Странные, неземные песни звучали из самой чащи. Полный любопытства, он шагнул в густой ельник. Он шёл и шёл, а деревья расступались перед ним. Он хотел узнать, хотел увидеть…Вдруг он услышал шум лесной реки. Тёплый луч солнца пробился сквозь мрачные ряды деревьев и скользнул по его щеке. Прозрачная, словно хрустальная, вода звенела, как сотни серебряных колокольчиков, как пение соловья, как зов Природы… Гарри словно очнулся от сонного заклинания, когда прозвучал звонкий голос девушки:

"Мила Вежливцева".

Гарри тряхнул головой, будто скидывая что-то неприятное. Директор заметил про себя, что с ним никогда ничего подобного не происходило. Приглашающим жестом он предложил Радиму и Миле сесть в кресла.

"Очень приятно. Присаживайтесь".

Но дурманящий голос зазвучал снова:

"А Вас зовут Гарри Кристофер Джеймс Поттер, если я не ошибаюсь?"

Несколько секунд Гарри ошарашено молчал. Откуда этот молодой человек знает имя, которым его крестили? Он не мог быть знаком ни с четой Поттер, ни с Сириусом Блэком. Ни при каких обстоятельствах. Тогда откуда он может знать то, чего не знает никто? Гарри нашёл в себе силы ответить:

"Да…это я".

Правый уголок рта собеседника дрогнул. Колдун пытался сдержать улыбку. Это движение, чёрные глаза, лёгкая быстрая поступь, казались Гарри очень знакомыми. Неожиданно для себя Гарри подумал: сколько лет может быть этому юноше? На год или два младше его самого. И не ошибся. В анкете Радим указал 1982 год, значит, он был на два года младше Гарри. Мила указала 1985, значит, это была его младшая сестра.

Кречет, сидевший на плече Радима, вскрикнул.

"Спокойно, Беляна".

Пёстрая чёрно-белая птица напомнила Гарри его погибшую Хедвиг.

Брат и сестра вышли из кабинета. Гарри увидел, что на спине Радима была изображена серебристая лиса, а на спине его сестры — сова с расправленными крыльями. Значит, они учились на разных факультетах. Почему?

Гарри Поттер обернулся и в задумчивости посмотрел на портрет предыдущего директора. После сражения из Хогвартса исчезли все призраки. И со всеми портретами в школе произошло нечто странное: они перестали двигаться и разговаривать, то есть, стали обычными. Гарри долго всматривался в бархатисто-чёрные глаза, но не находил в них ответа.