Гарри Поттер и Воскрешающий камень (гет)

Вернувшись после похорон дяди Вернона, Гарри сразу начал укладывать вещи. В ответ на уговоры Дадли остаться на поминки, он решительно поправил очки и положил чемодан на кровать. Открыв его, он задумался: сколько взять рубашек? Нужно взять пару... Ещё ему понадобятся: футляр для очков, три новых пера и пергамент для писем. Дадли вдруг вспомнил о делах фирмы. Как он мог забыть! Нужно срочно придумать новый рекламный слоган. Гарри обрадовался, когда двоюродный брат исчез из его поля зрения. Но радость была недолгой: через несколько секунд он вернулся с карандашом и записной книжкой.

"Гарри, послушай, как звучит: «Продать дрель — наша цель!»".

Гарри ответил, аккуратно сворачивая галстуки трубочкой:

"По-моему, звучит хорошо".

Кузен помрачнел:

"Тогда не подойдёт. Нужно, чтобы звучало идеально".

Гарри тяжело вздохнул. Дадли был весь в мать: он хотел, чтобы всё всегда было идеально.

Волшебник вышел за порог, держа в одной руке чемодан, а в другой — клетку с птицей. Он уже сделал было несколько шагов, как двоюродный брат потянул его за рукав:

"И ещё вот что: привези сливочного напитка. Пожалуйста".

"Я постараюсь".

Как он может бросить его одного, с престарелой тётей Петунией? Но Фламма уже нетерпеливо грызла прутья клетки, поторапливая хозяина. Молодой, едва оперившийся феникс уже успел напугать тётю и нескольких соседей. Когда Гарри на прошлой неделе забыл запереть клетку на ночь, феникс вылетел на балкон. Соседи приняли яркое оперение птицы за начавшийся пожар. Хорошо, что тогда всё обошлось без скандала.

«Хогвартс-экспресс» пришёл точно по расписанию. Гарри прошёл в просторный вагон и, выбрав место около окна, задремал. Проснулся он уже на подъезде к Хогсмиду. Гарри взял вещи и вышел из вагона. Купив в деревне свежих лакричных конфет и чаю, он пешком добрался до школы. Его встретили Джиневра и Лили.

"Вот и папа приехал. Иди, обними папочку".

"Папа, папа! Привет! А у меня сегодня День Рождения! Мне шестнадцать лет!"

"А это тебе. Попробуй. Мне в твоём возрасте нравилось".

Джиневра возмутилась:

"Что это? Сливочный напиток? Она же ещё ребёнок!"

"Видишь, мама недовольна…иди, отдай напиток Альбусу или Сириусу".

Лили засмеялась:

"Ни за что!"

Джиневра сказала:

"Школу почти достроили. Пойдём, взглянем?"

На земле ещё лежал строительный мусор, зато Хогвартс блестел и сверкал. Парадная лестница выложена белым мрамором, сотни больших окон чисто вымыты, бронзовая ручка входной двери блестит, как золотая. Домовые эльфы постарались на славу!

Жена с дочерью прошли в замок. Гарри поспешил за ними, неся чемодан и клетку.

Вдруг он споткнулся, как ему показалось, о камень.

Гарри поставил вещи на землю и поднял предмет. Им оказался маховик времени. Серебряный, местами потемневший от старости. Красно-зелёный плетёный шнурок был в пыли.

Этот маховик не мог принадлежать Гермионе — тот был позолоченный и висел на цепочке.

На внутреннем ободке маховика Гарри разглядел изящную гравировку: «Софии Вежливцевой от Северуса».

Спрятав находку в карман мантии, Гарри вошёл в школу.

"Профессор Поттер!"

Оглянувшись, Гарри увидел спешащую к нему Минерву МакГонагалл. Пожилая волшебница держала в левой руке листок пергамента, правой опираясь на трость. Казалось, что она идёт с трудом. Во время Магического сражения на ногу женщине упала часть статуи грифона…Гарри поддержал бывшую преподавательницу за локоть. Профессор МакГонагалл протянула ему несколько пергаментных свитков:

"Профессор Поттер, я должна отдать Вам списки погибших".

"Да, конечно! Я обязательно зачитаю их сегодня".

Женщина напомнила Гарри:

"Собрание состоится в семь часов вечера. По случаю Вашего вступления в должность все занятия на сегодня отменены".

Гарри радостно улыбнулся:

"Отлично! Я предупрежу домовых эльфов, чтобы они приготовили куриные ножки в кляре и тыквенный сок".

Профессор МакГонагалл улыбнулась в ответ. Поттеру больше всего нравилась в ней способность никогда не унывать. Гарри подарил женщине коробку лакричных конфет и чай. Распрощавшись с ней, директор поднялся по винтовой лестнице на последний этаж.

Как давно он здесь не был! Но всё казалось знакомым, будто только вчера он ещё носил мантию выпускника. Повесив клетку на потолочный крюк, профессор Поттер открыл дверцу. Феникс вылетел на свободу, чтобы размять крылья. Гарри прошёл из кабинета в спальню и аккуратно разложил вещи по полочкам. Это был его маленький мирок, где он был по-настоящему счастлив.

Предстояло ещё многое узнать.

* * *

Профессор Поттер переоделся в серебристую директорскую мантию и прошёл в Большой зал. Бархатная тюбетейка с кисточкой нелепо смотрелась на его голове, но таковы были правила.

После того, как прозвучала последняя фамилия, наступила минута молчания. Гарри ещё раз пробежал глазами список. Странно. Нигде не была указана фамилия «Снейп». Но преподавателя укусила змея, Гарри это ясно помнил. Змея ужалила профессора в шею, поэтому яд должен был подействовать моментально, следовательно, смерть была неизбежна.

Но вот зазвучала музыка, как всегда, перед началом пира. По правилам, после музыки, директор должен хлопнуть в ладоши и возвестить о начале учебного года. Но Гарри вместо этого рассеянно сел на место.

Он не слышал, как хлопнула в ладоши Минерва МакГонагалл, как весело зазвенели бокалы и столовые приборы, как переговаривались окружающие.

Гарри отпил немного горячего тыквенного сока с пряностями. В уме он проговаривал: «Профессор Снейп…профессор Снейп…».

"Профессор Поттер, Вы совсем ничего не попробовали!"

Голос заместителя вывел Гарри из раздумий. Профессор Финниган ещё раз поздравил Гарри и предложил варенье из лисичек.

"Странно…мы никогда не заказывали домовым эльфам готовить это блюдо".

Шеймус улыбнулся:

"Правильно, потому что у нас о таком даже не слышали. Его прислали буквально

вчера, из школы Колдовстворец".

Гарри попробовал варенье. Странное, но вкусное. Он захотел ещё, но Шеймус уже передал розетку Луне, а она — профессору Лонгботтому. Зельевар, в свою очередь, выложил на тарелку почти всё, оставив завхозу только пару грибов на донышке…

Гермиона Грейнджер шла уверенным шагом в свой кабинет, когда её догнал Рон Уизли. Она резко обернулась:

"Мистер Уизли, бегать по зданию Министерства запрещено. Мне придётся доложить об этом миссис Амбридж".

"Прости…то есть, простите. У меня срочное и важное дело. Это касается маховика времени, который нашёл Гарри…то есть, профессор Поттер".

Гермиона смерила его взглядом и открыла дверь:

"Обсудим это подробнее в моём кабинете".

Войдя, она поставила портфель около стола и опустилась в кресло, уютно застеленное шерстяным пледом.

"Так что же Вы хотели узнать, мистер Уизли?"

"Когда я узнал, что Вы в Географическом отделе, то я со всех ног…Ну, в общем, профессор Поттер нашёл это на развалинах старой школы".

Рон положил перед Гермионой маховик времени. Заведующая отделом достала увеличительное стекло и рассмотрела надпись.

"Всё ясно".

"Что…что ясно?"

Гермиона взглянула на него так, как сова смотрит на мышь. Этот Уизли так и остался невоспитанным студентом, она это всегда знала.

"Этот маховик принадлежал младшей дочери директора Школы

Колдовстворец".

"Какой-какой школы?!"

Не обращая внимания на округлившиеся от удивления глаза собеседника, Гермиона подошла к шкафу и достала толстую книгу в кожаном переплёте.

"Вот что говорят географические архивы Министерства магии. Школа Колдовстворец, известная также как Школа Русского Зельеварения или Школа Двоеручников. Все три названия являются официальными, поскольку наиболее полно отражают суть преподаваемых предметов. Местонахождение школы: Рутения, приблизительно тринадцать тысяч миль от Дурмстранга, в непосредственной близости от школы расположены: Русалочий Пруд и…"

Рон не выдержал:

"Так это же на Северном Полюсе!"

Гермиона Грейнджер снова смерила его испепеляющим взглядом:

"Вовсе нет, мистер Уизли. Продолжим. Школа имеет четыре факультета: Неясыть, Корсак, Росомаха и Полкан. Это всё, что я вправе Вам сообщить".

Грейнджер захлопнула книгу и заперла её в шкафу.

"У Вас ещё остались вопросы ко мне?"

Рон смутился:

"Спасибо...нет-нет…"

Неожиданно Рон увидел на безымянном пальце Гермионы кольцо. Тонкой работы, серебряное, в виде змеи, свернувшейся в форме буквы «S». Вместо глаз на голове змеи поблёскивали крохотные изумруды.

Гермиона поймала его взгляд и быстрым движением спрятала руку в рукав мантии.

* * *

Гермиона Грейнджер закончила сортировать документы и встала с кресла, чтобы зашторить окно. Она всегда зашторивала окно, когда после работы уходила домой. В кабинет зашёл мужчина и пригладил светлую бороду, то ли над чем-то раздумывая, то ли прихорашиваясь. Драко подошёл Гермионе сзади и положил голову ей на плечо.

"Я был неправ, сказав, что ты грязнокровка. На самом деле это всё Реддл".

"Не говори так! Ты оскорбляешь память Тёмного Лорда. Несмотря на все те ужасы, которые он творил, он всё же любил твою тётю. И деньги были тут ни при чём".

"Я нисколько не виню себя, что покончил с ним. Ты ведь тоже рада, что старый Геллерт отдал тебя на воспитание магглам? Иначе тебя бы просто уничтожили, как и весь род Гринграсс. Но ты права, Герми. Не надо ворошить прошлое".

И шепнул, едва касаясь губами её уха:

"Надо творить настоящее…"

Гермиона освободилась от его объятий. Министр магии сказал:

"Сходим как-нибудь потом в кафе? В кафе мадам Паддифут".

В глазах подчинённой загорелся огонёк.

"То самое, где ты сделал мне предложение?"

"Да, и у меня есть к тебе…новое предложение. Давай отметим там годовщину свадьбы? Минни…"

"Драко, мы же договорились, что ты называешь меня так только тогда, когда мы находимся в…"

Грейнджер покраснела. Выходя из кабинета, она сказала через плечо:

"Через десять минут у меня начинаются занятия по трансфигурации с первокурсниками. Встретимся через два часа на подъезде к Хогсмиду. Добираемся, как всегда — порознь".

Гермиона удалялась по коридору, чётко выстукивая каблуками, словно печатала на машинке. Драко вызвал заместительницу:

"Долорес, принесите кофе. Без сахара. В зелёной фарфоровой чашке".

Заместительница кивнула:

"Да, конечно, мистер Малфой".

И, семеня ножками, похожими на куриные окорочка, Долорес Амбридж пошла к лифту, чтобы спуститься на министерскую кухню.

Гарри зашёл в комнату Рона и застал его, наливающим изумрудно-зелёную жидкость в бокал. Запахло спиртом, крапивой и мятой. Завхоз пил, сидя на плохо застеленной кровати, украдкой вытирая слёзы. Но, сколько бы он их не вытирал, они продолжали катиться по щекам.

"Что ты пьёшь? И по какому поводу?" — полюбопытствовал Гарри.

В ответ Рональд бросил на стол разорванную фотографию Гермионы. Клочки разлетелись, и несколько упало на пол.

"Она грязная. Я в этом убедился сполна. Она грязная тряпка".

Поттер не верил своим ушам. Что он несёт? Это пьяный бред…Надо как можно деликатнее выяснить, в чём дело.

"Но я знаю, что вы с ней развелись. Это не должно тебя беспокоить. У вас всегда было всё хорошо. По-моему, вы были отличной парой. Она хорошая мать и продолжает ею быть и сейчас. Почему она грязная? Объясни".

"Лучше остаться голодным, чем доедать за кем-то".

Гарри совсем перестал его понимать.

"Что ты имеешь в виду?"

Рон выпил ещё обжигающей зелёной жидкости, поморщился и долго смотрел на него задумчиво-мутным взглядом. Казалось, он хочет заснуть. Неожиданно он спросил, резко и в пьяном запале:

"А ты хотел бы воспитывать чужих детей?"

Гарри был в шоке от такого заявления, но задал вопрос осторожно:

"Но… почему ты думаешь, что дети не твои?"

Рон скривил пьяную рожу:

"Гарри, здесь всё так очевидно…Волосы Хьюго с каждым годом светлеют, и она не смогла это объяснить мне!"

Гарри попытался успокоить друга:

"Рон, пойми, что может быть много причин, почему волосы Хьюго светлеют. Может быть, он часто проводит время на солнце. А, может быть, это ромашковый шампунь, и ничего страшного в том нет, если…"

Рон снова отпил зеленоватой жидкости и отмахнулся:

"Ха! Ромашковый шампунь...А она сидит в Министерстве и с высоты своего кресла не может понять, как я страдаю! Вот почему мы развелись! И это даже хорошо!"

"Знаешь, по-моему, тебе надо поговорить с Гермионой".

Профессор Поттер не мог больше ничего посоветовать, и лишь пожал плечами. Говорить было больше не о чем, и друг оставил Рона Уизли в одиночестве. А ведь когда-то они — Золотая Троица — были неразлучны…

По щеке завхоза скатилась слеза и упала в бокал с недопитой мятной настойкой.

* * *

Вороные кони скакали галопом по глади озера, едва касаясь воды копытами. Лишь когда перед наездниками заблестели башни Хогвартса, кони пошли лёгкой трусцой. Ехавшие всё это время молча, всадники обменялись парой фраз.

Хагрид вышел встречать гостей. Молодой человек сошёл с коня и помог девушке.

"Поставьте их, по-возможности, подальше от остальных животных".

Великан понимающе закивал седой головой. Он бы и не подумал ставить этих лошадей рядом с Махаоном. Если что пойдёт не так, то старый гиппогриф не сможет улететь из вольера. Мало места для разбега, да и крылья слишком слабы.

Снежная пороша хрустела под ногами путников. Поднявшись по мраморным ступеням, они прошли общий зал, гостиную Гриффиндора, и поднялись по лестнице на третий этаж. Они шли без мантий-невидимок или специальных заклинаний, но все вели себя так, как будто их нет. Гости остановились у кабинета директора и один из них, с хищной птицей на плече, постучал в дверь.

"Войдите!"

Гарри Поттер взглянул на вошедших. Молодой человек и девушка сбросили капюшоны своих тёмно-пурпурных мантий. На груди у каждого из гостей красовался герб: дерево с золотистой буквой «К», переплетённой с листьями кроны. По краям будто танцевали четверо сказочных животных: сова, лиса, кентавр и росомаха. Дурмстранг? Шармбатон? Гарри не припоминал ни одной школы с таким гербом.

"Радим Вежливцев. Я по поводу открытой вакансии".

Голос был приятным, мягким, с едва заметным холодком. Соискатель поднял глаза на директора. Чёрные, колдовские, они заглядывали в душу и в то же время тянули на самое дно. Перед Гарри вырос стеной тёмный лес. Странные, неземные песни звучали из самой чащи. Полный любопытства, он шагнул в густой ельник. Он шёл и шёл, а деревья расступались перед ним. Он хотел узнать, хотел увидеть…Вдруг он услышал шум лесной реки. Тёплый луч солнца пробился сквозь мрачные ряды деревьев и скользнул по его щеке. Прозрачная, словно хрустальная, вода звенела, как сотни серебряных колокольчиков, как пение соловья, как зов Природы… Гарри словно очнулся от сонного заклинания, когда прозвучал звонкий голос девушки:

"Мила Вежливцева".

Гарри тряхнул головой, будто скидывая что-то неприятное. Директор заметил про себя, что с ним никогда ничего подобного не происходило. Приглашающим жестом он предложил Радиму и Миле сесть в кресла.

"Очень приятно. Присаживайтесь".

Но дурманящий голос зазвучал снова:

"А Вас зовут Гарри Кристофер Джеймс Поттер, если я не ошибаюсь?"

Несколько секунд Гарри ошарашено молчал. Откуда этот молодой человек знает имя, которым его крестили? Он не мог быть знаком ни с четой Поттер, ни с Сириусом Блэком. Ни при каких обстоятельствах. Тогда откуда он может знать то, чего не знает никто? Гарри нашёл в себе силы ответить:

"Да…это я".

Правый уголок рта собеседника дрогнул. Колдун пытался сдержать улыбку. Это движение, чёрные глаза, лёгкая быстрая поступь, казались Гарри очень знакомыми. Неожиданно для себя Гарри подумал: сколько лет может быть этому юноше? На год или два младше его самого. И не ошибся. В анкете Радим указал 1982 год, значит, он был на два года младше Гарри. Мила указала 1985, значит, это была его младшая сестра.

Кречет, сидевший на плече Радима, вскрикнул.

"Спокойно, Беляна".

Пёстрая чёрно-белая птица напомнила Гарри его погибшую Хедвиг.

Брат и сестра вышли из кабинета. Гарри увидел, что на спине Радима была изображена серебристая лиса, а на спине его сестры — сова с расправленными крыльями. Значит, они учились на разных факультетах. Почему?

Гарри Поттер обернулся и в задумчивости посмотрел на портрет предыдущего директора. После сражения из Хогвартса исчезли все призраки. И со всеми портретами в школе произошло нечто странное: они перестали двигаться и разговаривать, то есть, стали обычными. Гарри долго всматривался в бархатисто-чёрные глаза, но не находил в них ответа.

Зелёный шёлковый шнур, чем-то напоминавший змею, свисавшую с потолка, казался вполне уместным в элегантной обстановке кабинета министра. Глава Министерства магии— Драко Малфой — дёрнул за него с привычной лёгкостью. Через несколько мгновений в дверях появилась Долорес Амбридж, её выцветший розовый костюм и улыбающееся лицо казались слишком яркими и неуместными среди панелей тёмного дерева, которыми был обит кабинет и тёмно-зелёных бархатных штор. В руках заместительница держала поднос, на котором стояли чашка горячего чая и вазочка с печеньем. Поклонившись, она сказала нараспев, ставя с подноса на стол чашку с ароматным дымящимся чаем:

"Приятного аппетита, господин министр!"

Её голос сейчас звучал более приглушённо, словно она предчувствовала что-то необычное. Драко щёлкнул пальцами правой руки, и напротив стола появился стул. Неуловимым жестом тонких пальцев министр пригласил заместительницу сесть.

"Останьтесь, миссис Амбридж. Присядьте".

Долорес, немного удивлённая, заняла место. Драко протянул ей Чёрное перо, несколько листов пергамента, и кратко сказал:

"Записывайте".

Долорес взяла перо. Оно было холодным на ощупь, и в тот миг, когда её пальцы сомкнулись вокруг него, она почувствовала, что перо будто приклеилось к ладони. Вместе с этим она почувствовала странное притяжение, словно перо стремилось к пергаменту.

Драко подошёл к окну, откуда открывался великолепный вид. Вечер накрывал город, заставляя спешить. И только здесь, на двенадцатом этаже, в кабинете с зелёными шторами, всё было подчинено своему ритму. Министр отпил из чашки, его взгляд скользнул по вечерним огням, прежде чем впиться в лицо заместительницы. Некогда бывшее холёным, теперь оно было посеревшим, с морщинами, залёгшими около губ.

Драко начал диктовать, и его голос эхом отразился в тишине кабинета.

"«Я не должна подслушивать под дверями кабинетов сотрудников…»".

Рука Долорес, подчиняясь неведомой силе, начала выводить буквы. Она не думала, не выбирала слова, они просто появлялись на пергаменте. Амбридж воскликнула:

"Господин министр, но я этого не делала! В тот раз я проходила мимо и случайно услышала, что миссис Грейнджер…"

Зрачки министра, словно две стальные иглы, пригвоздили заместительницу, словно пойманную бабочку. Лицо Долорес залилось краской стыда. Розовой, под стать костюму. Драко едва заметно скривил губы в усмешке:

"Чёрное перо говорит иначе, миссис Амбридж. Прочитайте, что Вы написали".

Амбридж посмотрела на зеленоватый пергамент, на котором была выведено тридцать три надписи крупным, немного неуклюжим почерком: «Я не должна подслушивать под дверями кабинетов сотрудников…». А дальше — о, Мерлин! — были перечислены не только её знакомые, но и сотрудники, фамилии которых она слышала впервые, но около дверей которых Амбридж когда-то останавливалась для того, чтобы просто поправить чулок!

Министр продолжал, поправляя съехавшую изумрудную запонку на манжете шёлковой рубашки:

"Эта информация не касалась Ваших прямых обязанностей. И, кто знает, может быть, услышав её, Вы использовали бы эти данные…допустим, для шантажа? Было бы очень жаль, если бы Вы, миссис Амбридж, покинули стены нашего замечательного Министерства магии…"

Драко сделал шаг к столу, его пальцы упёрлись в чёрную полированную поверхность, а ладони напоминали бледных длинноногих пауков.

"Я предлагаю два варианта: либо Ваша отставка, либо…я передам этот пергамент на рассмотрение в Визенгамот. А в суде, поверьте, с такими артефактами, как это перо, разбираются куда менее деликатно…"

Долорес Амбридж нервно переводила взгляд с Чёрного пера на холодные серые глаза министра, затем — на зелёный шнур, висевший с потолка и который, казалось, сейчас связал её по рукам и ногам. Боль пергамента, ставшего приговором, была невыносима.

"Я…я поняла, господин министр".- прошептала она.

Министр едва заметно кивнул, проводя ладонью над рукой Долорес и убирая кровь:

"Вот чистый бланк. Подготовьте заявление. В Вашем распоряжении час времени".

Амбридж молча взяла чистый бланк и покинула кабинет, немного ссутулившись. Министр снова подошёл к окну. Огни по-прежнему сияли внизу, но теперь они стали напоминанием, сколько грязи и лжи скрывается там, куда не доходит их сияние.

Мертвенная пелена уже застлала глаза Северуса, когда он ощутил на своей шее чьи-то тёплые губы. Поначалу профессору показалось, что кто-то хочет поцеловать его. Зачем? Он никому не нужен. Его никто не любит. Почти никто.

София. Без сомнения, это была она.

* * *

Гарри уже использовал все известные ему заклинания, но Воскрешающий камень не появлялся. Неожиданно его отвлекло чьё-то тихое пение. Это было странно — кто-то мог петь после магического сражения. Он узнал голос. Это была Мила Вежливцева. Но...как?! У Гарри перехватило дыхание от шока.

Волшебник выглянул из-за деревьев. Две фигуры в тёмных мантиях шли прямиком в Хижину, неся чьё-то тело. Он решил проследить за этой парой.

Фигура, что была пониже, как оказалось, не пела, а произносила заклинания нараспев. Гарри не смог разобрать, на каком языке были эти песни-заклинания. Ему было ясно одно: это не английский и не латынь.

Гарри подумал: «Как они могли добраться так быстро до Тупика Прядильщиков?». Тем временем фигуры скользнули в тёмный переулок и остановились перед одним из домов. Гарри узнал это место. Это же Тупик Прядильщиков! Дверь моментально открылась. В лучах света Гарри разглядел хозяйку дома. Это была высокая женщина в чёрном платье. Тёмные с золотым отливом волосы были заплетены в три тяжёлые косы, вившиеся по спине. На зелёных лентах, которыми они были схвачены, были видны неизвестные профессору Поттеру магические знаки. Гарри не успел их рассмотреть. Женщина пропустила молодых людей в дом. Гарри вошёл следом.

Двое положили профессора Снейпа на кровать. Женщина заботливо склонилась над ним и сказала:

"Я никому тебя не отдам. Даже смерти".

Гарри удивило то, что эта женщина обращается к профессору на «ты». Он был намного её старше. Но они выглядели ровесниками. Гарри подумал было о молодильном зелье, как его мысли прервал голос Милы.

"Пока есть жизнь, есть и счастье".

Поттер почувствовал, как невидимая сила выталкивает его за порог. Он схватился за скатерть. Фарфоровая чашка вздрогнула, покатилась и разбилась вдребезги. Три фигуры резко обернулись в его сторону. За несколько секунд он сумел рассмотреть лежащего. Он поднял ладонь, словно приветствовал или благословлял. Сила вытолкнула профессора Поттера за порог и он упал. За ним захлопнулась дверь дома.

Гарри вернулся в настоящее. Фламма сидела в клетке, накрытой тёмной тканью.

Профессор Поттер лёг обратно в кровать, вздохнул и закрыл глаза. Он не смог найти камень. Было стыдно за эгоизм, проявленный в прошлом. Если бы он воспользовался камнем…Но как? Когда Гарри покинул профессора Снейпа, тот был ещё в сознании. Надо было только высосать и выплюнуть яд…Казалось бы, что проще? Но тогда ему было важнее спасти мир от зла. Только теперь он осознал: даже если бы он и нашёл Воскрешающий камень, то не воспользовался бы этим случаем. Нет, теперь он не хотел менять судьбу.

Сегодня он узнал то, что ему нужно было узнать, и даже больше.

Гарри Поттер увидел на полке флакон с воспоминаниями, который его заинтересовал. В отличие от остальных ёмкостей, воспоминания в этом флаконе были на самом донышке, буквально несколько мыслей.

Это были воспоминания Северуса Снейпа.

Гарри казалось, что в тот раз он вылил всё содержимое в Омут памяти, но это оказалось не так. Что же ещё из жизни профессора он не увидел?

Гарри взял флакон, подошёл к Омуту, и перевернул ёмкость над тихой молочно-белой гладью.

На этот раз во флаконе не осталось ни капли.

Содержимое Омута начало привычно затягивать смотрящего вглубь.

Гарри летел сквозь время, пока не очутился около Хогвартса. Но это был Хогвартс в то время, когда его родители были ещё молоды. Гарри шёл по главной аллее. Оказывается, когда-то она была засажена белой сиренью, и здесь было намного больше скамеек и фонтанчиков. Но вот ряды пустых скамеек кончились, и он увидел несколько парочек. В длинноволосом высоком и статном блондине он сразу же узнал Люциуса Малфоя. Молодой мужчина сидел в обнимку с юной золотоволосой девушкой непринужденно разговаривал. С виду ей было не больше двадцати лет.

Неожиданно Гарри услышал звонкий мальчишеский голос, и чуть не упал от неожиданности. Двухлетний малыш выбежал из-за кустов с венком сирени и надел его на голову матери. Она улыбнулась и поблагодарив сына, сказала:

"Драко, нам с папой надо поговорить. Ступай, сплети венок для папы".

"Не хочу".

Так вот почему Драко был старше всех на курсе! Гарри вдруг осенило: когда его родители только познакомились, то родители Драко уже были женаты и у них был двухлетний сын!

Воспоминания профессора Снейпа повлекли его дальше, к другой скамейке. С неё только что встала Лили Эванс и, завидев издалека Джеймса, Сириуса и Римуса, побежала к ним.

На скамейке остался сидеть молодой человек с тёмными, слегка неряшливыми волосами. Гарри подошёл ближе и увидел, что в его чёрных глазах-омутах плещется грусть. Поттеру очень захотелось сесть рядом и сказать Северусу несколько утешительных слов, но он даже при всём желании не мог этого сделать. Он понял, что его мать рассталась с Северусом, променяв его любовь на дружбу с Джеймсом и его компанией.

Гарри уже собрался уходить из воспоминаний, как вдруг к ним подошла девушка с русыми волосами, заплетёнными в длинную косу.

"Вы, если я не ошибаюсь, Северус Снейп?"

Молодой человек поднял глаза:

"Да…"

"Я полагаю, это адресовано Вам…Почтовые совы что-то перепутали и доставили это письмо мне. Я так понимаю, что это приглашение пройти курс Высшей магии по программе обмена учениками из школы Колдовстворец".

Северус распечатал конверт и внимательно прочитал письмо. Оно, действительно, было от директора школы Колдовстворец. Поблагодарив девушку, Северус поинтересовался, как её зовут, и откуда она. Узнав, что она из Рутении, и тоже собирается учиться в Хогвартсе по обмену, он обрадовался, хотя и не подал виду. Он не рассчитывал на любовь, в тот момент Северусу была нужна простая, самая обыкновенная поддержка. Такая, какую он не нашёл в Школе чародейства и волшебства. Но, может быть, она ждёт его в Школе русского зельеварения?

За несколько минут до начала занятий Тедди Люпин шепнул Хьюго Уизли:

"Наш профессор, знаешь ли — того…"

"В смысле?"

"В смысле с прибабахом. Сумасшедший то есть".

Тедди оскалил клыки и взъерошил серовато-пепельные волосы, изображая сумасшедшего. Хьюго и Роза засмеялись. Ученики шуршали пергаментом, проверяли волшебные палочки и разговаривали. Альбус Поттер громко спросил:

— Никто не знает, как зовут преподавателя?

Его не по годам густой бас прокатился от одной стены до другой. Недаром его выбрали старостой Слизерина. Аудитория задумчиво смолкла. Похоже, что никто не знал. Неожиданно для всех раздался странно приятный тембр голоса Скорпиуса Малфоя:

"Радим Вежливцев".

Альбус удивлённо спросил:

"А ты, малолетка, откуда знаешь?"

Но сокурсник не успел ответить, потому что всех заставил смолкнуть скрип двери. Пройдя между рядами быстро и легко, словно летя, профессор Вежливцев встал около кафедры. Раскрыв книгу, преподаватель задумчиво пролистал несколько страниц. Тедди громко чихнул.

За долю секунды чёрные глаза колдуна впились в нарушителя тишины. Седьмой ряд, место двадцать семь. Как он смог мгновенно найти его среди сотни учеников?

"Будьте здоровы!"

"Спасибо, профессор…" — смущённо пролепетал Тедди.

В конце лекции профессор Вежливцев задал каждому из учеников вопросы. Каждый, кто отвечал, мог уходить с занятий. Очередь дошла до Альбуса.

"Мистер Поттер, Вы читали учебник «Основы защиты от тёмных искусств»?"

Голос профессора Вежливцева мягко хлестнул слух студентов. Альбус с напускной готовностью ответил:

"Да-да, профессор, конечно, я читал!"

В глазах Радима Вежливцева загорелся огонёк. Злой? Озорной? Лукавый? Альбус не успел этого определить, потому что его хлестнул следующий вопрос, уже не такой мягкий:

"И какого цвета обложка учебника?"

Покрасневший как рак, Альбус промямлил:

"Э-э-э…м-м-м…я…я не знаю".

Альбус тихонько толкнул друга под партой. Хьюго ответил:

"То есть, я знаю, но не помню!"

"Запомните: обложка учебника «Основы защиты от тёмных магических искусств»

красного цвета. Все свободны!"

Прозвенел звонок. Ребята вышли в коридор и сели на скамейку. Хьюго Уизли обратился к сестре:

"Роза, здесь скучно. Пойдём, купим шоколада. Мари, вы хотите покататься

на фиолетовых морщерогих кизляках?"

"Да, конечно! Это будет так весело!"

Роза вдруг сказала Хьюго:

"Ты уже видел перечень экзаменационных вопросов по Защите от тёмных

искусств?"

"Нет, ещё не видел".

Роза поправила падающую на лицо каштановую чёлку и достала из портфеля длинный свиток. Альбус перевёл разговор в нужное русло:

"Эти вопросы просто идиотские. Вот, например, послушайте: «Суть оберега

против злых призраков-посылов». Или как вам такой вопрос: «Отличие висы от

заговора»? Интересно, какой набитый дурак придумывает эти вопросы?!"

"Мистер Поттер, эти вопросы лично разрабатывает директор школы...с одобрения Министерства магии".

Стальной хлыст снова мягко ласкал слух студентов. Весело обсуждая вопросы, ребята не заметили, как мимо прошёл профессор Вежливцев.

Святочный бал был в разгаре.

"Тедди, я так устала".

Мари-Виктуар присела на скамейку возле Гермионы Грейнджер. Кружева на её платье прилипли к груди и плечам. Теодор Люпин отправился в бар — проверить, остался ли ещё горячий сливочный напиток.

Разгорячённая быстрым вальсом, Мари томно глядела на танцующие пары. Рональд Уизли кружился со своей сестрой. Профессор Поттер и заведующая библиотекой Минерва МакГонагалл не танцевали.

Наконец, музыка стихла. Мари-Виктуар обратилась к соседке:

"Мисс Грейнджер, почему Вы не танцуете?"

"Миссис".

Девушка в недоумении захлопала длинными ресницами:

"Простите?"

Гермиона улыбнулась:

"Я миссис Грейнджер, а не мисс".

Мари хотела было поинтересоваться, за кого вышла замуж Гермиона, как её перебил профессор Лонгботтом:

"Профессор Грейнджер, Вас приглашают на ужин. Как впрочем, и всех остальных".

Все вернулись за свои столы. Джинни сидела между Гарри и Гермионой. Чуть поодаль сидели лесничий Хагрид, мадам Помфри, заведующая библиотекой профессор МакГонагалл и преподавательница прорицаний Луна Лавгуд.

Джинни повернулась к Гермионе:

"Гермиона, хочешь ещё белых трюфелей?"

"Да, пять штучек. И сладкой горчицы, если тебя не затруднит. Спасибо, Джиневра".

Неожиданно Гермиона встала из-за стола и ушла, держась одной рукой за живот. Она ни съела ни кусочка. Джиневра обернулась к Луне:

"Профессор Лавгуд, как Вы думаете, что с ней?"

Луна Лавгуд ответила, как всегда, спокойно и отрешённо:

"Graviditas vulgaris".

"Что???"

Луна прошла за Гермионой в туалет для девочек и увидела, как ту тошнит в раковину. Профессор Лавгуд не почувствовала отвращения, напротив, она поспешила дать Гермионе выпить тёплой воды и сказать несколько одобряющих слов.

В это время Гарри, вскочив с места, побежал на кухню. Он ворвался с криком:

"Несвежая еда! Это недопустимо!"

Эльфы застыли в недоумении.

Мадам Помфри встала из-за стола:

"Я провожу миссис Грейнджер".

Но миссис Грейнджер уже успела спуститься по лестнице и накинуть шубку. Медсестра увидела только тёмный блестящий автомобиль, который стремительно увозил Гермиону. Через мгновение он растаял в воздухе, словно его никогда и не было.

"Ты, понимаешь, тогда мне было стыдно. Все сидели и спокойно ели, а я

вдруг вышла. Гарри мог подумать, что эльфы приготовили что-то несвежее и им

из-за меня был бы нагоняй! Он ведь не знал, что так бывает, когда…"

Светловолосый мужчина погладил молодую женщину по голове. Младше его на пять лет, она выглядела так, словно была старше. Знает ли она, что этот макияж ей не идёт? Зачем красить губы красной помадой и надевать фамильные серьги с изумрудами, когда просто идёшь поужинать? И к тому же этот строгий костюм с меткой Министерства на лацкане…

Они сидели в кафе мадам Паддифут. От розовых оконных рам Гермиону начинало мутить. Зачем красить рамы в такой цвет? Если бы муж не заказал её любимые яблоки в карамели, она бы давно выбежала отсюда и уехала в поместье. Сегодня её всё так раздражает…Хотя, почему именно сегодня? Теперь они с Драко вспоминали ту рождественский случай со смехом.

"Не переживай. Тебе нечего стыдиться. Эти люди тебя не поняли, так ведь? Тем более, это было почти год назад. Главное, что мы с тобой можем быть вместе".

Оставив чаевые, супруги покинули кафе. Шофёр довёз их до поместья. Драко открыл дверь и включил свет. Две собаки поприветствовали хозяина дружным лаем. Одна из них лизнула ладонь Драко.

"Грета, оставь моего мужа в покое! У тебя ведь есть Зевс".

Малфой засмеялся. Оба волкодава радостно махали хвостами, не понимая, почему хозяйка недовольна. Драко помог жене снять шубу. Гермиона была утомлена.

"Знаешь что? Пошли спать".

"Да, конечно. Завтра ты обещал, что я буду ходить целый день по магазинам".

"Вот поэтому тебе надо выспаться. Но если ты себя плохо чувствуешь, то я могу сам пройтись и купить то, что нужно".

Она ответила, целуя его и млея от того, что борода мягко покалывает её кожу:

"Нет, не надо".

И добавила, обращаясь к проходившему мимо пасынку:

"Спокойной ночи, Скорпиус".

Вышколенный отцом мальчик улыбнулся и ответил:

"Спокойной ночи, миссис Грейнджер".

Идя вверх по лестнице, Гермиона обратилась к свёкру:

"Спокойной ночи, мистер Малфой".

Дремавший в кресле Люциус что-то невнятно пробормотал. Драко и Гермиона не обратили внимания на пожилого мужчину. Жена шепнула мужу:

"Как ты думаешь, что твой отец сейчас сказал?"

"Я думаю, что он сказал: «Не сильно шумите в спальне, медовый месяц уже давно прошёл!»"

Гермиона тихо засмеялась, снова целуя и лаская его бороду. Закрыв дверь, они наклонились над кроватками, в которой спали их дети. Гермиона сказала:

"Спокойной ночи, Клеменс. Спокойной ночи, Камилла".

Младенцы улыбались во сне.