Я Шарлотта! (гет)

Весь мир словно застыл. В гостиной лежал огромный слой пыли, часы застыли на половине девятого, а лепешки, сыр и масло, год назад защищенные заклинаниями, покрылись тонким слоем плесени. Даже сухое печенье выглядело так, будто ему не меньше пяти лет, и отдавало затхлостью. Спертый воздух не давал вдохнуть полной грудью, дверь, оставленная открытой, никак не могла угомониться и покачивалась от ветра, магические березы вовсю желтели, невзирая на начало мая. Это могло бы ужаснуть хозяйку дома, если бы ей было до этого дело.

Весь мир словно застыл. Еще вчера она была девочкой, сражавшейся с врагами Хогвартса, врагами всей Британии. Она была среди победителей, она вместе с друзьями радовалась победе, она вместе с друзьями строила планы: на лето, на следующий учебный год, на жизнь. Она была той, у которой была потеря, но потеря странная, словно ненастоящая. Она была счастлива. Она смеялась. Кем она была сейчас? Той, у которой когда-то украли имя? Той, у которой когда-то украли возможность иметь самое дорогое, о чем только можно подумать? Той, у которой украли год жизни, заменив ее куклой? Той, у которой украли... Как же холодно!

Шарлотта сидела за столом, вцепившись в столешницу, стараясь думать лишь о том, как больно холодным подушечкам пальцев вжиматься в неровный край деревянного стола. Почти год! Она потеряла почти год. Десять месяцев она вела себя как малолетняя идиотка, послушно посещая никому не нужные занятия, обсуждая глупые детские сплетни, играя в помощь друзьям вместо того, чтобы делать работу, за которую взялась. Ничего! Она не сделала ничего из того, что планировала. Хотелось просто удариться лбом об стол и позорно разрыдаться, но и этого она сделать не могла — напротив сидела мать, а в их отношениях роль рыдающего никогда не принадлежала Шарлотте. Ближайшей целью было аккуратное выпровождение матери. Та сидела спрятав лицо в ладонях. Шарлотта вздохнула: она явно жалела. О том, что заклинания иллюзии слетели, разумеется.

Когда Волдеморт был уничтожен и Шарлотта вернулась "домой", почти сразу же там появилась "бабушка" со своими уговорами поехать с ней. После всего случившегося Шарлотта была немного взвинчена и отказала ей довольно резко — после этого визита она хотела вернуться в Хогвартс, чтобы помогать восстанавливать замок. Чтобы "бабушка" не огорчалась, Шарлотта решила показать ей свой тайный дом, на что та с радостью согласилась — об особенностях защитных заклинаний территории она не знала.

С ощущением бессмысленно убегающего времени Шарлотта встала и открыла шкаф. Рядом с коробками с чаем и банками с кофе стоял небольшой флакон с полупрозрачным зельем золотистого цвета. Подписей на нем не было, и Шарлотта отодвинула его в сторону, решив разобраться с этим позже, после ухода матери. Заваривать чай или варить кофе совсем не хотелось, и она достала обычный растворимый кофе — единственное, чем она могла позволить себе уколоть мать. Меньше минуты, и на столе уже стояли две чашки горячего кофе и сахарница.

— Извини, ничего не предлагаю, все-таки меня здесь не было почти год. Пей кофе. Ты не голодна?

Мать покачала головой и убрала руки от лица. Она все еще была недовольна тем, что как только они попали на территорию Шарлотты, все наведенные на дочь заклинания спали.

— Я не сержусь на тебя, мама. Я все понимаю, — Шарлотта изучала лицо матери, которую не видела много лет и которая продержала ее в иллюзии столько времени. — Где моя сумка? Та, которая была у меня прошлым летом. Там важные защитные артефакты.

И Мудрая книга. И письмо от Альбуса. Собственное лицо на миг ощутилось каменным.

— У Ксенофилиуса в саду, — махнула рукой мать. — Под яблоней рядом с качелями закопан ящичек, там твоя сумка, я хотела отдать ее тебе уже у себя.

Шарлотта непроизвольно задержала воздух в груди: хотелось сейчас же ринуться проверять, но оставлять мать одну в доме было плохой идеей. Спокойно кивнув, Шарлотта взяла в руки свою чашку и начала медленно пить. Мать, не обращая внимания на кофе, смотрела на нее:

— Если ты все понимаешь, так поехали со мной. Зачем тебе этот сумасшедший? Он сломал тебе жизнь, а ты ходить за ним собралась?

— Здесь мой дом, мама, — ровным тоном сказала Шарлотта.

— Поехали со мной, у меня дом недалеко от Генуи. Там хорошо, Шарлотта, тепло, безопасно. Не хочешь жить со мной, найду тебе дом неподалеку. Я не буду навязываться, обещаю. Делай что хочешь, слова не скажу. Сколько тебе сейчас?

— Семнадцать. Я не поеду, мама, — она крутила в руках опустевшую чашку, пытаясь подобрать слова для успокоения матери.

— Что тебя здесь держит? Из-за него у тебя здесь ничего не осталось. Ни положения в обществе, ни друзей, ничего. Зачем он вообще это сделал?

Пожав плечами, Шарлотта начала сметать рукой несуществующие крошки со стола. Мать вскочила и в раздражении заходила по комнате:

— Я была так счастлива, когда он оставил тебя тогда. Когда ты стала встречаться с этим мальчиком, Ксенофилиусом. Пусть с ним так вышло, это не приговор. Надо уметь отпускать ситуацию, ты не виновата в этом, пора начинать жить своей жизнью. Жить, Шарлотта! Нет, ты продолжила ходить за ним, да еще и опять связалась с Дамблдором! На таких, как Альбус, можно только смотреть издалека, вблизи они спалят тебя дотла, — она прикрыла глаза ладонью и замолчала, а потом вскинулась: — Я могу предположить его цели, наверняка что-нибудь опасное, да? Чертов сукин сын! — она схватила чашку и швырнула ее на пол, брызги кофе полетели во все стороны, и Шарлотта поморщилась. — Как же я его ненавижу! Даже из могилы...

— Молчи! — резко крикнула Шарлотта, встав со стула и оперевшись руками о стол. — Не желаю слушать такое в своем доме.

— Шарлотта... — злость матери как водой смыло, и она испуганно посмотрела на дочь.

— Мы не будем говорить о нем, — Шарлотта достала чистую чашку, не спеша налила еще кофе и протянула ее матери.

Моментально успокоившись, мать начала пить кофе, демонстративно неторопливо, периодически отставляя чашку в сторону и любуясь на свои темно-красные аккуратные ногти. Бросив взгляд на свои неровно обломанные и обкусанные ногти, Шарлотта отвернулась к окну. Мать все молчала, и размышления потихоньку затянули Шарлотту. Она освежила в памяти те шаги, которые должна была сделать еще в прошлом году. Многое было упущено: Волдеморт помер, Снейп, который получил одну из главных ролей в игре Альбуса, тоже. Другие варианты были не такими четкими, но тем не менее Шарлотта проверит их все. Из полных горечи мыслей ее вытянул неожиданно мягкий голос матери:

— Я тебя понимаю, Шарлотта. Не смотри на меня так, действительно понимаю. Я тоже любила.

— Не будем об этом, мама, — поморщилась она. — Я прекрасно помню твоих друзей.

Шарлотта вдруг вспомнила о Лито и внимательно посмотрела на мать: сильно ли она возмутится вопросу о нем?

— Это не друзья, — резко оборвала ее мать. — Это мужчины. А то, что их было много, ерунда. Кто-то назовет это неразборчивостью, я назову честностью. Каждого своего мужчину я любила. Для каждого у меня был уголок в сердце, — заметив скептический взгляд дочери, она добавила: — Да, у меня большое сердце, и я этого не скрываю. Но не будем об этом, не сейчас. Ты всегда была самая благоразумная из всех моих дочерей. Я потому и предоставила тебе свободу. Позже, правда, пожалела об этом. Посмотри на Лиззи, посмотри на Кэти — они счастливы, у них уже правнуки есть. Полный дом. А ты? Ходишь за сумасшедшим, да... — мама поймала предупреждающий взгляд Шарлотты и замолчала. — Надо уметь отпускать прошлое.

— Лиззи, Кэти, как же ты любишь эти нелепые сокращения, — Шарлотта поежилась от холода — в доме было прохладно — и сложила руки на груди, — словно собачьи клички. Мы же всегда тебе говорили, называй нас нашими именами. Я Шарлотта, девочки — Элизабет и Кэтрин. Несложно ведь, а ты все свое гнешь.

Мама засмеялась:

— Эх, Шарли, были бы... А почему были бы? Будут! Будут у тебя свои дети, посмотрю, как ты будешь их называть. Почему не решилась тогда с ним завести?

С деланным равнодушием Шарлотта пожала плечами.

— Испугалась? Он бы смог их защитить, я бы тоже присматривала. Не лучший выбор, конечно, но уж всяко лучше, чем так, — мать отвернулась и подошла к окну. — Хорошее место, красивое. Книгу видела уже?

Она так резко сменила тему, что сперва Шарлотта не сообразила, о чем она. А сообразив, презрительно фыркнула: последние месяцы книга о бывшем директоре Хогвартса ходила среди учеников, те любили вслух зачитывать самые гадкие места. Даже не помня об Альбусе, она не смогла смотреть на фотографии, особенно на ту, где он смеется в обнимку с бывшим другом.

— Писаки всегда такие, — с усмешкой заметила мать. — Все норовят самое грязное вытащить, правда, Дамблдор и тут их переиграл. Заметила, что самое сомнительное упустили?

— Не будем об этом, мама. Лучше скажи, ты давно видела Лито? — небрежно спросила Шарлотта.

— Зачем он тебе? — с подозрением прищурилась мать.

— Просто спросила, раз уж у тебя ностальгическое настроение. Хочется пообщаться с кем-нибудь своего возраста, с детьми и правда бывает скучновато, — Шарлотта посмотрела на свои ногти и заклинанием подровняла их.

— По-моему, он уже не с нами, — грустно сказала мать. — Давно о нем ничего не слышала. В отличие от тебя, нам осталось не так много времени...

Когда мать покинула ее дом, Шарлотта написала ей длинное письмо, где мягко и вежливо извинилась за свое поведение, добавив, что ее дом всегда открыт для нее.

* * *

Шарлотта сидела на ступеньках свежевосстановленного дома Лавгудов (его помогли восстановить друзья) и наблюдала за крохотной канарейкой, прыгающей по кусту древесных физалисов, известных своими рассеивающими внимание свойствами. Откуда она взялась, было непонятно. Шарлотте внезапно стало смешно: к Альбусу в свое время прилетел феникс, а к ней крохотная, несчастная канарейка, вот что значит несовпадение масштабов личности. Она смеялась и смеялась, пока все вокруг не стало расплываться. Тут же замолчав, она вытерла слезы — она не плакала год назад, не будет плакать и сейчас.

Ксено мирно спал в своей комнате, накормленный нормальной мясной запеканкой с картофелем, а не той чепухой, что он готовил сам, и ознакомленный с последними новостями. А Шарлотта могла наконец остановиться и подумать.

Первый шаг она сделала сразу после отъезда матери и едва не утонула в отчаянии: Фламели умерли своей смертью еще в девяносто втором. Почему камень им не помог, было непонятно. Следы камня терялись, как ни странно, в Хогвартсе: последним, кто держал его в руках, был Альбус. Куда камень делся потом — неизвестно. Шарлотта могла спросить это у портрета, но подойти к нему и заговорить было выше ее сил, это означало бы, что она признала его окончательный уход, но это, конечно, было не так.

Над следующим шагом она долго думала, перечитала четыре страницы Мудрой книги и не меньше сотни обычных книг. Вариантов было много, но в каждом из них ей всегда не хватало самой малости, и Шарлотта... нет, не опустила руки, скорее решила пока пользоваться тем, что есть.

Между делом попыталась навестить ублюдка в Нурменгарде, у того в голове наверняка была неплохая библиотека, но, к огромному сожалению, его не оказалось на месте. Охрана была зачарована. Шарлотта, с трудом преодолевая отвращение, прошлась по камере, но все ее заклинания показали, что камера пустует достаточно давно. Артефакт Леварде показал смерть — ублюдка наконец-то убили. Шарлотта поморщилась: неизвестные доброжелатели поторопились, она не успела расспросить его. Она покинула это негостеприимное место, аппарировав почему-то к Хогвартсу. Отвернувшись от окон директорского кабинета и уж тем более не обращая внимания на груду белоснежных камней, которая появилась здесь еще в прошлом году, она прошлась вдоль озера, попутно пообщавшись с парой русалок и посетовав на их беспредельную глупость. Кальмар общаться отказался, видимо, посчитав глупой уже ее. Шарлотта могла просто сделать шаг — одна аппарация, и она бы уже была у дверей директорского кабинета, благо заклинания, стоящие там, были лишь нелепой пародией на заклинания Альбуса. Но она не могла. Неопределенность его существования в какой-то мере поддерживала ее, поддерживала желание жить, определенность же его несуществования обрушила бы ее в бездну. В тот день она покинула территорию Хогвартса, навестила детей, которых уже даже в мыслях называла друзьями, ведь только друзья могли, рискуя своими жизнями, показаться пожирателям, чтобы "отца" девочки со странностями не убили. Она вернулась к Ксено, поухаживала за ним и сейчас сидела на этом прекрасном, еще пахнущем свежей краской крыльце и наблюдала за канарейкой.

Отвернувшись от канарейки, Шарлотта открыла сумку и достала скомканное письмо от Альбуса. Положила его себе на колени и осторожно разгладила. Первая строчка тут же бросилась в глаза. "Шарлотта!" Почерком Альбуса. В прошлый раз это был безликий почерк самопишущего пера. Пальцы дрогнули. Тогда она и не подумала, что письмо могло быть защищено чарами. Шарлотта углубилась в чтение.

"Шарлотта!

Наша прошлая встреча была последней. Я вовсе не хотел тебя обманывать, говоря про ритуал. Он был и моей целью, но я совершил ошибку, и теперь все идет к тому, что провести его я уже не успею. Этим письмом я хотел бы прояснить некоторые моменты, которые так и не сказал тебе напрямую.

Тогда, в девяносто втором, ты правильно сказала, что узнав о твоей смерти, я ринулся узнавать подробности. Потому что осознал, что потерял. А когда узнал, что ты жива, то понял, что отпустить уже не могу. Вся эта задумка пришла мне в голову прямо во время разговора с тобой (всегда замечал, насколько легко мне думается рядом с тобой). Хогвартсу действительно была нужна защита, нужна ты, но в первую очередь, ты была нужна именно мне. И я решил обмануть судьбу, которая и так была ко мне благосклонна, возможно, за это и поплатился.

Несколько лет после ритуала я пребывал в счастливой уверенности, что еще немного — и я оставлю дела, мы вместе отправимся путешествовать по миру, первым делом, конечно, посетим тот вулкан (я помню его название, но писать его все-таки не буду). Наблюдал за тобой, строил планы. А потом я ошибся, и все планы превратились в несбыточные мечты. Хочу, чтобы ты знала, мне действительно жаль, что так вышло. Ты вправе злиться на меня".

Шарлотта подняла глаза на зашумевшие от ветра яблони. Смотреть на цветущие деревья было неприятно, и она отвернулась в сторону. Письмо в руках, поначалу показавшееся таким теплым, жгло руки. Глубоко вдохнув, она вернулась к чтению.

"Еще хочу признаться, что это я полил Амбридж водой, когда заметил, что ты у нее в кабинете. И Крауча отвлек от тебя, когда он стал ходить за тобой хвостом. Я, правда, думал, что он заподозрил, что под твоей личиной скрывается кто-то другой. Я знал, что ты легко с этим справишься, но почему-то мне захотелось это сделать самому — глупый мальчишеский порыв. Никогда не понимал себя полностью, когда ты была рядом.

Наши вечерние посиделки у меня в кабинете — то, что придавало мне сил, возвращало веру даже в самых сложных ситуациях. Возвращало в те далекие времена, когда мы точно так же проводили часы за решением твоих и моих, еще не настолько запутанных задач.

Хочу еще объяснить, почему не пытался остановить тебя, когда ты решила уйти..."

Шарлотта закрыла глаза и перевернула пергамент. Возможно, она прочитает то, что там написано, позже. Если первый вариант письма казался ей невыносимо глупым своей поверхностностью, то то, что действительно хотел сказать ей Альбус, разрывало ей сердце. Она открыла глаза и глянула на письмо: на обратной стороне написано было немного.

"У меня к тебе последняя пара просьб. Ты вовсе не обязана их выполнять, но было бы здорово, если бы согласилась. Во-первых, надо передать твоей матери зелье, оно у тебя дома, я положил его на ту полку, где ты хранишь чай. Это зелье очень важное, и передать его надо прямо в руки. Она поймет, что это. Во-вторых, надо найти одного человека, я не предупреждал его о тебе, но, думаю, ты найдешь возможность с ним пообщаться.

В Хогвартс в новом году тебе ехать нельзя. Я все устроил, и твое вмешательство может привести к не особо приятным последствиям. Гарри идет своим путем, и в это тоже вмешиваться категорически нельзя — на кону его жизнь.

Изучай книгу, навести мать, найди Рольфа Скамандера. Вот и все, что я хотел сказать.

И еще, Шарлотта, я знаю, насколько ты упряма, знаю, на что ты способна. Подумай об одном: а надо ли тебе это? Держаться за прошлое, когда у тебя вся жизнь впереди. А я, что уж тут скрывать, самое настоящее прошлое.

Это письмо ты сможешь прочитать, только если все еще ощущаешь себя Шарлоттой. Луна прочитать его не сможет".

Какое-то время Шарлотта смотрела на ярко-зеленую траву перед крыльцом, а потом решительно перевернула пергамент и начала читать заново. Она старалась читать каждую строчку так медленно, как только могла, мысленно отвечая на каждое предложение, на каждое слово, но письмо все равно закончилось практически сразу. Шарлотта перечитала его раз двадцать и перестала только тогда, когда поняла, что пальцы, державшие его, заледенели. Она достала палочку и произнесла согревающее заклинание. Бесполезно, оно больше не помогало избавиться от мучительного холода где-то внутри. Шарлотта с трудом засунула письмо в сумку, встала и, глядя на бестолковую канарейку, произнесла вслух:

— Рольф Скамандер. Я должна найти Рольфа Скамандера, где бы он ни был.

Шальная мысль промелькнула у нее в голове: Альбус ей ничего не сказал, но ведь мог же он проделать свой ритуал по-другому? Это же Альбус, у него столько козырей в рукавах, сколько не вместилось бы даже в такой замок, как Хогвартс. Мог ли он?..

* * *

Сидя на длинной деревянной скамейке неподалеку от торговых лавок, Шарлотта пыталась отчистить грязь с белых кед платком. Она никак не поддавалась, и Шарлотта выругалась — ходящие туда-сюда маглы не давали ей возможности применить магию. Пять минут назад она неудачно аппарировала на окраину этого городка, угодив прямо в лужу. Не обратив на это внимания, она первым делом направилась искать лавку артефактов — именно там в последний раз видели Рольфа Скамандера. Коснувшись рукой двери, она опустила глаза вниз и заметила, в каком состоянии ее обувь. В таком виде предстать перед человеком, от которого могло зависеть многое, она не хотела, вот и сидела сейчас напротив его лавки и тратила время на ерунду. Наконец она оставила это бессмысленное занятие, бросив платок в мусорку, и встала. Достала из кармана джинсов пустой флакончик — Феликс Фелицис она выпила перед тем, как аппарировать, — сунула его в сумку, переплела волосы и пошагала к нужной двери.

В залитом солнцем просторном помещении лавки артефактов было на удивление уютно, и Шарлотта зашла внутрь. Никого. Она стояла и разглядывала самые странные вещи, какие только могла представить: почти невидимые амулеты, носки-бегуны, вспоминательные полоски, енотики-стригунчики и еще столько всего, чего Шарлотта никогда не видела. Да там была даже птица-охраняйка, а ведь они вымерли еще лет сто назад! Шарлотта провела пальцами по теплой, чуть шероховатой поверхности артефакта с недвусмысленным названием "Солнце для тех, кому его не хватает" и вздохнула.

— Добрый день, мисс, я могу вам чем-нибудь помочь?

Она обернулась и увидела темноволосого мужчину лет тридцати с умным, слегка застенчивым взглядом. Он придерживал дверь, ведущую куда-то внутрь магазина, ногой. В руках у него была пыльная банка с цветком, похожим на большую кувшинку. Шарлотта улыбнулась и дружелюбно произнесла:

— Добрый день, я Луна. Луна Лавгуд. Я исследую артефакты и всегда в поиске разных древностей.

Одной-единственной древности, с именем Альбус.

— Рольф. Рольф Скамандер. Возможно, это прозвучит странно, но я тоже исследую артефакты и всегда в поиске. Будем знакомы, — он поставил банку на стол и, улыбнувшись, протянул ей руку. — О, вы испачкались, сейчас я помогу вам, только уберу это.

Он подхватил со стола банку с цветком и попытался положить ее на подоконник, но банка тут же вернулась обратно на стол. Рольф, кинув быстрый взгляд на Шарлотту, пояснил:

— Она очень капризная. Я все пытаюсь уговорить ее распуститься, но она не хочет. Никак не могу найти с ней общий язык. Скажу по секрету, у меня к ней личные счеты: у нас в семье есть легенда, что она встретилась мне еще в детстве и теперь где-то по миру ходит второй Рольф Скамандер. Никто, правда, не смог объяснить мне, как это связано.

— Занятно, — невольно проронила Шарлотта. — Это же...

— Это, — он взглянул на Шарлотту и опять повернулся к цветку, — нимфея этернус.

В голове закрутилась какая-то мысль, что-то знакомое, и Шарлотта, приложив руку к виску, внимательно посмотрела на Рольфа:

— Нимфея этернус, я слышала, иначе ее называют...

— По-другому ее называют хроноцветком, да. Встречали ее? — Рольф с любопытством посмотрел на Шарлотту. — Она считается большой редкостью, за последние пятьдесят лет ее не видели ни разу.

— Да, — Шарлотта с интересом разглядывала растение, — встречала...