Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

Окделл еле успел занять место оруженосца — за правым плечом Алвы. Он смотрел на приехавших, и точно видел, кто рад победе монсеньора, а кто нет. И когда это он так поумнел?

Он исправно разливал вино, и прислушивался к разговору. Правда, едва не выронил кувшин, когда услышал своё имя. И удивленно посмотрел на Рокэ.

— Что вы так удивлены, юноша? Да, я подам прошение на производство вас в теньеты. Храбрость должна быть вознаграждена. Согласны?

Дик склонил голову:- Спасибо, монсеньор.

Наконец, Ариго и Манрик ушли, а Лионель остался. Он немедленно сгреб брата в объятия.

— Хвала создателю, цел и невредим!

Эмиль не остался в долгу: — Братишка! Как ты тут? Что-то случилось? Ты какой-то дерганый.

Назвать невозмутимого Лионеля дерганым мог только его близнец. Ли махнул рукой, расстегнул колет, и сел в кресло.

— Олларию трясёт уже месяц — все гадают, кто станет новым кансильером.

Алва поднял брови: — Не понял. — Обернулся к Ричарду. — Присядь, Дик.

Стульев не было, а кресла были все заняты, и Дик сел на пол, у ног своего эра, как привык в Варасте. Лионель заинтересованно проследил за этим манёвром, и продолжил:

— Граф Штанцлер умер месяц назад, во сне. Все лекари сошлись в том, что смерть абсолютно естественная. Никакого яда, или еще чего. У старого мерзавца просто остановилось сердце.

Ричард закаменел. Да, он разочаровался в Штанцлере, но узнать о его смерти вот так…

Алва взъерошил ему волосы: — Спокойно, юноша.

Дик повернул к нему лицо. Рокэ внимательно смотрел, протягивая ему бокал:

— Пейте, до дна.

Ричард кивнул, взял бокал, и выпил его в два глотка. Голову повело, и он провалился в сон.

* * *

Лионель смотрел на друзей.

— Вы не удивлены.

Эмиль тряхнул головой:

— Рокэ хотел засадить его в Багерлее, как вернемся, верно?

Алва кивнул.

— Ричард нам кое-что рассказал о неуважаемом кансильере. И я действительно планировал разговор с кардиналом Сильвестром. Но этот дриксенский гусь весьма изящно выкрутился.

Рокэ поморщился, и уточнил:

— Ли, он точно мёртв? Возможен подлог, или еще что-нибудь? Уж очень вовремя его прибрал Леворукий.

Лионель покачал головой. — Я проверил. Как учила матушка.

— Арлетта? И как же?

Эмиль прыснул: — Ну, ты даешь, Ли. — И пояснил Рокэ. — Мама советовала, что, если сомневаешься, мертв ли лежащий перед тобой твой враг, нужно проверить его кинжалом. Мертвому всё равно, а обманщик точно умрет.

Алва одобрительно кивнул:

— Шикарный метод. Возьму на заметку.

Лионель обронил: — Она не любит лжецов и мошенников.

Рокэ пробормотал: — А кто ж их любит… — И душераздирающе зевнул. — Давайте-ка расходиться. Завтра долгий-долгий день. После всех церемоний приглашаю вас к себе. Там и поговорим нормально.

Рокэ взял свечу, и устало пошёл к себе. Кто ж знал, что наблюдательный Ли поймет, что Первый Маршал собирается ночевать в той же комнате, куда они недавно относили Ричарда.

* * *

Лионель высвободился из рук брата. Тихо обулся, взял свечу, и кошачьим шагом прокрался в комнату Алвы. Оба — Первый Маршал и его оруженосец — были здесь, в одной постели. Хвала Создателю, не голые. Ли неслышно подошел ближе, и внимательно осмотрел спящих. У Ричарда на лице были следы недавних слёз. Он обнимал Рокэ, уткнувшись лбом ему в шею. Изящные и сильные руки Алвы прижимали парня к себе.

Внезапно синие глаза открылись, и Алва с явственной угрозой посмотрел на Лионеля. Губы неслышно приказали — «Уходи». Ли оставалось лишь кивнуть, и тихо покинуть комнату.

Вернувшись к себе, он присел на кровать, и, разуваясь, чуть не заорал — голос Эмиля был отнюдь не сонным:

— Зря ты ходил к ним, Ли. Ох, зря. Спросил бы меня.

— Ты знал?!

Эмиль зевнул: — Конечно. На марше сложно что-то утаить, ты же знаешь. Но они не любовники, точно тебе говорю.

Ли недоверчиво хмыкнул. Эмиль лишь вздохнул. Потом взял брата за руку, и переплел их пальцы.

— Глядя на нас, многие тоже могут подумать, что мы любовники.

Лионель буркнул: — Они же не близнецы. Это нам нужно…

Эмиль притянул брата к себе.

— И им нужно. Не спорь. Они оба потеряли семью, они последние Повелители. Сама Кэртиана подталкивает их друг к другу. Дик младше, он много пережил. Рокэ нужно излить на кого-то свою привязанность, иначе он потеряет все якоря. Дикон стал его якорем. Они теперь смогут пережить Излом, вместе.

Обнявшиеся Савиньяки были похожи на единое существо — многорукое и многоногое, с двумя головами, и единой душой.

Лионель задумчиво сказал:

— Ветер и Скалы. Неплохой союз. За Волны я более-менее спокоен, хотя, Джастин мне нравился больше Валентина. Он очень скрытен, очень.

— Как и положено воде, Ли. Глубины скрывают тайны, разгадать которые люди смогут еще не скоро.

Ли вздохнул:

— Я волнуюсь за Эпинэ. Его дед умер на прошлой неделе. Теперь Робер — герцог. Опальный герцог, который даже не может вернуться в свою провинцию

— Рокэ сделал всё, что мог, чтобы Робер остался в живых. Надеюсь, ему хватит ума оставаться там, где он есть сейчас. У молний часто яркая, и несправедливо короткая жизнь.

* * *

Едва рассвело, Лионель пошёл к Рокэ, извиняться. Алва был уже один, и Савиньяка-старшего встретил недружелюбно.

— Я слушаю, Лионель. — Синие глаза холодно смотрели на мужчину.

Ли покаянно наклонили голову.

— Прости, Рокэ, что подумал о тебе плохо. Столица отвратительно влияет на меня, клянусь тебе. Я прямо чувствую, как истончается моя душа — столько ненависти, вранья, зависти… Я и встречать вас рванул, чтобы подзарядиться от Эмиля светом. Ума не приложу, как бы я справлялся без него.

— Никак. Ты бы стал мразью, вроде Манриков, или Колиньяров.

Лионеля передернуло. — Бр-р.

Алва хмуро сказал:

— Не смей — слышишь? — никогда не смей прокрадываться в мою спальню. Убью, Ли. Ты меня знаешь. Тебе и так повезло сегодня — Дикон только опять уснул. Надеюсь, в окрестностях Фрамбуа не прибавилось оврагов, или непонятных гор. Было бы неловко.

Лионель нахмурился. — Он инициирован? Но когда?

Алва пожал плечами. — Видимо, в плену. Думаю, его душа умирала. Он видел своего Лита. Говорит, во сне. Но, Ли! Никому ни слова. Ты понимаешь? Если ты и с этим налажаешь…

Лионель перебил: — Росио, я понял.

Подошел, взял Алву за плечи. — Ты можешь мне верить, как раньше. И Ричард Окделл тоже, клянусь тебе. В следующий раз, когда мне что-нибудь не понравится, я просто спрошу у тебя.

Рокэ кивнул: — Это обычно неплохо срабатывает.

Закрыл глаза, вздохнул, и обреченно сказал: — Пора ехать.

* * *

Оллария красиво приветствовала победителей. Повсюду цветочные гирлянды, приветственные крики, радостные лица… Но, чем ближе к королевскому дворцу, тем гаже становилось у Ричарда на душе. Он не понимал, почему. Но, смотря на Алву, восседавшего на Моро, он понимал, что тот тоже недоволен. Первый Маршал на глазах становился сволочью, которую терпят лишь за его победы. Надменность и пренебрежение ко всем вокруг, кроме короля — именно это и видел Дик до отъезда в Варасту. Теперь-то он понимал, что это всё ложь и притворство. Он так не умел…

В Большом Тронном зале Рокэ принял благодарности и награды от королевской четы, и меч Раканов в придачу. Тут же корнет Ричард Окделл, оруженосец Первого Маршала, получил звание теньета. Дик уловил от королевы шлейф брезгливости, когда она заметила его покалеченную руку. Но ее красивое лицо даже не дрогнуло. Окделл поклонился, и аккуратно отошёл, понимая, что былой романтичной привязанности к Катари давно нет. Это принесло облегчение, если честно.

Эмилю Савиньяку, как и Рокэ, вручили орден «Гордость Талига», и он бесшабашно всем улыбался. Они с Рокэ были самыми красивыми мужчинами в зале, и все это понимали. Аллегория с Ринальди и Рамиро просто витала в воздухе… Наконец, победителей отпустили отдыхать.

К дому на улице Мимоз подъезжали уже в темноте. Алва, Ричард, и приглашенные Савиньяки. Неожиданно Ричард остановил Сону:

— Там кто-то чужой.

Кэнналийской охране хватило отмашки Алвы. В темноте послышалась борьба, вскрик, и Рокэ доложили:

— Мы взяли его. Ждал, сволочь, с мушкетом.

Алва зло приказал: — В дом, связать и в подвал.

И выругался по-кэнналийски.

* * *

В свете камина Савиньяки казались одинаковыми, хотя Дик обычно их различал. Мрачно цедили «слёзы», и ждали Рокэ. Тот сразу спустился к пленному. Лионель нарушил тишину:

— Как ты узнал, Ричард?

Парень пожал плечами: — Не знаю, эр Лионель. Как будто кто шепнул — «Не ходи, убьют».

Эмиль одобрительно кивнул:

— Поздравляю, Дик. Не у всех появляется такая чуйка на опасность. Не зря сходил на войну.

Дик кивнул. — Как думаете, кого он хотел убить? Монсеньора? Но зачем?

Эмиль посоветовал: — Не спеши, скоро узнаем.

И верно, минут через десять, в комнату зашёл Рокэ. Дик сразу встал, и налил ему «крови». Алва взял Дика за предплечье — бокал упал — и притянул к себе. Крепко обнял, и замер. Дикон глухо спросил: — Мой эр?

Алва рыкнул, и сильнее вжал русую голову в себя. Эмиль уже стоял рядом:

— Тише, Росио, ты его задушишь. Ну же, мой Ветер, дыши, дыши со мной…

Ли обнял всех троих, насколько хватило рук. — Мы здесь, Росио, мы вместе, все живы, всё хорошо…

Взвились и опали тяжелые шторы на окнах, потянуло холодным сквозняком. Савиньяки успокаивающе шептали, Дикон и сам не заметил, как обнял Рокэ за талию

Постепенно холод исчез, от камина потянуло теплом. Братья перевели дух, и ослабили объятия. Алва тоже слегка отодвинул Дика от себя. Трудно сглотнул, и сказал:

— Целью был Дик.

— Я? Но зачем? Кому я-то помешал?

— Колиньяр и Манрик. Один мстил за сына, второй спит и видит себя герцогом Надора.

Лионель хмуро спросил: — Ты его?...

Алва кивнул. — Да, развеял. Лучше один убийца, чем ураган над столицей.

Дик ничего не понял, конечно.

Эмиль вздохнул:

— Нам пора нормально поговорить…

* * *

Дик потрясённо слушал. Здесь, в комнате, были люди, которые никогда не врали ему, которых он уважал и любил, и считал своей семьей, сам того не понимая… Даже эр Лионель, ведь он брат Эмиля!

Абвении… Это не миф. И Повелители тоже не просто слова… Как же так…

Алва тяжело говорил:

— В шестнадцать я остался сиротой. Если учесть, что в мои семь лет умерла мама, а следом стали гибнуть и старшие братья, моё отрочество радостным не назовёшь. Отец — соберано и Повелитель Ветров — едва не развеял меня в дар стихии, только бы Карлос — мой последний старший брат, выжил. Но Ветер не принял его дар, и отомстил за такое. Я остался один. Сила вливалась в меня, я ничего не понимал… Кэнналоа едва не затопило море — такие бушевали шторма. И тут приехал Арно Савиньяк — отец этих оболтусов…

Хмыкнул.

— Ему пришлось смешать нашу кровь, чтобы Ветер принял меня. Я ж мальчишка был еще, а стихию просто так не взнуздаешь… Потом забрал меня с собой, в Сэ. И спал со мной в обнимку, как мы с тобой, Дик, в Варасте. Иначе никак… Их род — из Хранителей. Сирота-Повелитель не такая уж и редкость, оказывается. Или просто необученный. Разное бывало… Это ж не первый Излом, и всегда были сложности.

Эмиль продолжил:

— Мы с мамой жили в Лакдэми, и слух о том, что у отца завёлся молодой любовник, нас взбесил. Мы не понимали, почему матушка только головой качает. Она всё понимала, и переживала за Росио… Если бы он не справился, стихия Ветра стала бы неуправляемой. Сам понимаешь, это нехорошо…

Ли добавил:

— Когда отец с Росио приехали в Лакдэми, матушка обняла этого красавчика, как родного. Ух, меня и занесло! Эмиль просто обалдел, а я прямо вспыхнул от ненависти. И набросился на Рокэ, только мы остались одни.

Эмиль рассмеялся:

— Началось форменное безумие. Рокэ защищался, да так яростно, что ветер чуть не развалил дом. Хорошо, отец успел до того, как всё окончательно не пошло к кошкам. Он обнял Росио, ветер немного утих, а потом опять… Отец кричал нам, и мы, ничего не понимая, тоже бросились обнимать это чудо.

Рокэ задумчиво хмыкнул:

— Тут и выяснилось, что именно Эмиль имеет предрасположенность к Ветру. Ли в этой связке был эдаким балластом, который тянул меня к земле.

Лионель улыбнулся, и стал безумно похож на брата:

— Зато я оказался любителем Молний. И переобнимался со всеми Эпинэ! Каждое посещение их клана было для меня праздником. И когда они ввязались в этот мятеж, я впал в тоску… Хорошо, хоть Робер жив. Но ему сейчас тяжело, он в одиночку проходит инициацию. Бедняга…

Было далеко за полночь. На улице шумел ветер, шёл холодный дождь. Ричард прислушался, и вопросительно взглянул на Рокэ:

— Это же вы, монсеньор?

Тот устало махнул рукой: — К утру пройдет.

— Я хотел спросить — а почему со мной возились вы, эр Рокэ, а не эр Эмиль?

Алва невесело хмыкнул:

— Потому что по Скалам был именно Арно-старший. На мою стабилизацию он потратил уйму сил и времени. Эмиль мог не достучаться до тебя, Дик, а во мне хоть и немного, но есть кровь Арно… К тому же, между нами всегда искрило, согласись… Пусть и в негативном плане. Было всего два варианта — либо ты принимаешь меня как свой якорь, и остаешься в живых, либо нет. Ты принял — и я до сих пор не знаю, почему…

Эмиль прищурился: — А я догадываюсь. — И тихо рассмеялся, глядя в две пары удивлённых глаз.

— Как же вы все-таки похожи… Ну, хорошо, я скажу. Сначала Росио. Смотри, пока ты рос, тебя не слишком-то баловали. Алваро Алва славился своим крутым нравом. Я не ошибусь, если предположу, что его любимчиком был не ты — ведь именно тебя он был готов отдать Ветру… Так?

Рокэ кивнул: — Карлос. Не знаю, почему, но именно его отец любил больше всех. А я всегда был не такой — слишком взбаламошный, слишком болезненный… Слишком уж был похож на девочку — смазливая мордашка и тонкая кость. Последыш, которому из наследства светило только имя. Которого слишком любила мама.

Эмиль задумчиво кивнул:

— Может, именно из-за твоей непохожести Ветер и выбрал тебя. Повелитель не может быть среднестатистической личностью.

Теперь Дик. У тебя наоборот — рано потерял любящего отца, и остался с суровой матерью. Не баловала она тебя, Дикон?

Парень отрицательно мотнул головой. — Ни меня, ни Айрис. К младшим девочкам она была мягче.

— Это как раз объяснимо… Ах, да, ты же не знаешь. Кхм… Видишь ли, Дик, твой отец не был верным мужем, так сказать. Его вообще женили насильно — то ли из материальных соображений, то ли кровь обновить, не знаю. А вот любил он местную девушку, ясную и простую, как ромашка. Надо было разрешить им пожениться, вышло бы не хуже, чем у Рамиро с Октавией, я думаю… К моменту рождения твоей сестры та женщина умерла — подозреваю, ей помогли. А звали любимую твоего отца — Айрис.

Ричард сидел ни жив, ни мёртв.

Лионель осуждающе смотрел на брата: — Эмиль, ты сейчас низвергнешь Олларию к Леворукому.

Рокэ решительно притянул Дика к себе на колени, крепко обнял:

— Обними меня, Дик, давай. Вот так, умница. Хочешь — поплачь, или покричи.

Вплел пальцы в волосы Дика. — Успокойтесь, юноша, чего только не бывает.

Дикона слегка трясло. — А… как же тогда девочки…

Эмиль понял. — Знаешь, прости меня, Дик, но я не уверен, что они от Эгмонта.

Ричард только резко вдохнул, и сказал: — Но к нам, кроме Штанцлера, и не приезжал никто…

И запнулся. — Создатель, помоги…

Рокэ приказал: — Ли, быстро, вина.

Лионель рванул, на ходу наполняя бокал. Дом мелко потряхивало. Алва открыл кольцо, высыпал порошок в бокал, и велел:

— Пей, Дикон. Мне нравится мой дом.

Дик кивнул, выпил, и через мгновение уснул.

* * *