Бесконечность равнодушия (гет)

Киото. Магический колледж. Утро.

Киотский магический колледж встретил Годжо Сатору запахом старой бумаги, полированного дерева, вековой пыли и собственной важности. Он стоял у главных ворот, держа руки в карманах, и скептически оглядывал территорию.

— Хм, уютненько, — усмехнулся Годжо. — Прямо музей магического застоя. Наверное, здесь даже проклятия умирают от скуки.

Все здесь казалось ему слишком правильным, слишком традиционным. Черепичные крыши с загнутыми краями, аккуратные дорожки из белого камня, сосны подстрижены так старательно, будто их готовили к похоронам императора. Проклятая энергия здесь текла медленно и тягуче, напоминая сироп.

— О боже, какой трэш, — с искренним сочувствием пробормотал Сатору. — Никакого драйва, никакой дерзости. В Токио даже воздух пахнет битвой. А здесь пахнет чайной церемонией и послушанием.

Он вошел в ворота и неспешно двинулся к главному корпусу. Годжо шел и разглядывал архитектуру колледжа с таким выражением лица, которое обычно приберегают для осмотра помойки за рестораном. Его шаги звучали слишком громко в этой благословенной тишине. Белые волосы, черные очки, расслабленная походка — он был здесь живым пятном на выцветшей фотографии.

Студенты, шедшие ему навстречу, шарахались в стороны. Кто-то вжимался в стены, кто-то делал вид, что очень занят разглядыванием неба, кто-то шептался за спиной:

— ...Годжо? Тот самый?..

— ...шесть глаз, смотри!

— ...не смотри на него прямо!

А кто-то откровенно таращился.

— Чего вылупились? — ласково поинтересовался Сатору, сдвигая очки на кончик носа. — Живого Годжо Сатору не видели? Или вам запрещено смотреть на чужаков без разрешения старосты? Я не кусаюсь. В отличие от ваших преподов, судя по вашим лицам.

Студенты синхронно отвели взгляды и ускорили шаг.

— То-то же, — довольно улыбнулся Сатору.

В приемной он наткнулся на трех преподавателей в старомодных кимоно с фамильными гербами.

"Они явно из тех, кто все еще считает эпоху Мэйдзи вчерашним днем", — подумал про себя Сатору, а на губах дрогнула едва заметная улыбка.

В свою очередь преподаватели смотрели на него так, будто он принес с собой чуму и плохие манеры. Но старались сохранять спокойствие.

— Неожиданно, Годжо-сан, — произнес один из преподавателей. — Ваш визит не был согласован. Чем обязаны такому... неожиданному вторжению?

Сатору расплылся в своей самой широкой, самой фальшивой улыбке и сказал:

— Ой, да ладно вам, сэмпай! — он сделал ударение на "пай", тем самым превратив уважительное обращение в фамильярное похлопывание по плечу. — Какие могут быть согласования между своими? Я мимо проходил и подумал — а дай хотя бы раз сюда загляну, проведаю, как дышится в музее магического застоя.

У старика дернулся глаз.

— У нас нет совместных программ с Токио в этом семестре.

— А у меня есть личный интерес, — Сатору прошел вглубь кабинета, игнорируя то, что его не приглашали. — У вас здесь учится одна студентка. Ямада Сагири. Крафт проклятых инструментов, третий курс, кажется. Мне нужно с ней парой слов перекинуться.

— Ямада-сан занята. У нее тренировка.

— Отлично! Я подожду, — Сатору плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу и демонстративно уставился в потолок. — Вы даже не представляете, как я люблю смотреть на тренировки. Особенно чужие. Это так... так поучительно.

Преподаватели переглянулись. Они хотели его выставить, но не знали как. Формально он не нарушал правил. Формально он был гостем. Формально они боялись его больше, чем хотели показать.

— Второй зал, — процедил наконец самый старый преподаватель. — Не задерживайтесь.

— Вы само очарование, — Сатору вскочил и на ходу бросил через плечо: — Кстати, у вас тут пыль на шкафах. На вашем месте я бы вызвал уборку. А то складывается впечатление, что здесь не мели со времен вашей молодости.

Коридоры Киотского колледжа были ровными, чистыми и абсолютно безжизненными. Сатору шел, насвистывая дурацкую мелодию, и разглядывал таблички на дверях.

"Отдел теории проклятий"

Посторонним вход воспрещен

"Архив клановых свитков"

Вход только по разрешению совета

"Тренировочный зал №2

Крафт и работа с проклятыми инструментами"

Вход строго по пропускам

— Строго по пропускам, — прочитал вслух Сатору и толкнул дверь ногой. — Я ваш пропуск.

Он замер. Зал был огромный. Высокие потолки, под ними огромные окна, через которые солнечный свет заливал все пространство. Все стены были в стеллажах с разным оружием.

"С таким арсеналом Токийский колледж нервно курит в сторонке", — мысленно отметил Годжо.

Здесь можно было найти все что угодно: катаны, викадзаси, танто, что-то экзотическое, и явно ручной работы. В зале пахло металлом, маслом и немного озоном, как после грозы.

В центре зала, на полированном деревянном помосте, стояла Сагири. На ней был специальный тренировочный костюм — черные штаны, футболка, белоснежные волосы убраны в тугой пучок. Перед ней в воздухе парила катана. Она водила руками, клинок двигался следом, описывая плавные дуги, впитывая проклятую энергию в структуру металла.

Сатору снял очки и положил в карман. Он наблюдал за ее работой, и впервые за долгое время у него перехватило дух. Не потому что Сагири была красива, хотя, черт возьми, была. А потому, что она была чертовски, профессионально и безнадежно хороша.

«Я стану лучшей, Сатору. Вот увидишь».

Шесть лет. Это было шесть лет назад. А она все еще пыталась ему что-то доказать. Или уже не ему, а себе?

Сагири закончила серию движений, выдохнула, поймала катану рукой и провела ладонью по лбу, стирая пот. Затем она резко обернулась, почувствов чужой взгляд. Их глаза встретились.

Сатору все так же стоял в дверях, без очков, без улыбки, без привычной маски вселенского пофигизма. Он просто смотрел на нее и видел ту самую девочку, которая когда-то сказала ему:

"Ты будешь моим".

— Привет, белая лисичка, — сказал он тихо и без насмешки. — Недурно. Для Киото, конечно. В Токио бы тебе аплодировали стоя.

Сагири ничего не ответила. Она всего лишь смотрела на него, будто мысленно решала ударить сразу или сначала дать договорить. Пальцы сжали рукоять катаны так, что побелели костяшки.

— Какого черта ты здесь делаешь, Годжо?

— Соскучился, — Сатору пожал плечами и вошел в зал. — Решил проведать старую... хм... знакомую.

— Врешь.

— Обижаешь. Я никогда не вру. Просто говорю правду в таких формулировках, которые выгодны мне.

Лицо Сагири стало чуть серьезнее.

— Вчера вечером Акира рассказал мне, что видел тебя, — ровно сказала она.

— А, мелкий шпион, — уже теплее улыбнулся Сатору. — Он славный. Весь в меня.

— Нет. Он не в тебя. Акира целиком и полностью принадлежит клану Ямада. У него нет твоих способностей. Только внешнее сходство. И это единственное, что ты ему дал пять лет назад.

Сатору остановился в нескольких шагах от нее и смерил взглядом. Сагири стояла в стойке, уже готовая к атаке. Проклятая энергия вокруг нее вибрировала как натянутая струна.

— Ты злишься, — уголки губ Годжо дрогнули. — Имеешь право. Но я хочу прояснить одну деталь.

— Давай.

— Я тогда сказал тебе "избавиться", — голос Сатору стал ровным. — Потому что я был идиотом. Мне было шестнадцать лет. Потому что я думал, что ребенок сломает нам жизнь. Я боялся.

Сагири горько усмехнулась.

— Ты? Сильнейший маг современности? Боялся?

— Сильнейший маг современности, — кивнул Сатору. — Который понятия не имел, как растить детей. Который в шестнадцать лет единственное, что умел — это быть сильным. А ты просила меня быть... другим.

В зале воцарилась тишина, в которой можно было услышать, как гудит проклятая энергия в клинках на стеллажах.

— Я не пришел просить прощения, — продолжил Сатору. — Мне оно и не нужно. Ты стала сильнее, как и хотела. Ты справилась без меня, вырастила Акиру одна. Честь тебе и хвала.

— Зачем ты здесь, Годжо?

— Акира — мой сын. И я имею право быть рядом. Не с тобой, но с ним. Ты можешь ненавидеть меня до конца жизни. Можешь не разговаривать со мной. Можешь даже попытаться прибить меня этой катаной, — он кивнул на клинок в ее руке. — Кстати, красивая работа, ты правда выросла как мастер. Так вот. Акира и мой сын тоже. И я буду рядом. Хочешь ты этого или нет.

— Ты не посмеешь, — выдохнула Сагири. — Я не позволю тебе вот так просто ворваться в его жизнь и разрушить ее так же легко, как разрушил мою.

Сатору наклонил голову, рассматривая ее с любопытством.

— Я разрушил твою жизнь? Серьезно? Ты стоишь здесь, в лучшем зале этого сарая, с катаной, которую сделала сама, и говоришь мне, что я разрушил твою жизнь? Да ты без меня расцвела, Сагири. Ты стала той, кем хотела. Я тут вообще ни при чем. И ты это прекрасно знаешь.

Она промолчала. А проклятая энергия вокруг нее чуть дрогнула.

— Я не буду вмешиваться, — уже тише сказал Сатору. — Я не буду лезть в ваши дела. Я просто буду где-то рядом. Если Акире что-то понадобится, я помогу. Если нет, то я просто буду существовать на периферии. Ты даже не заметишь.

— А если я скажу "нет"?

— Тогда я все равно буду рядом, — Сатору улыбнулся. — Просто ты об этом не узнаешь.

— Ты невыносим.

— Я знаю. Всему виной моя магия.

Сагири смотрела на него долго. Очень долго. А потом медленно расслабила хватку на рукояти.

— Ты не изменился, Годжо — усмехнувшись сказала она. — Все такой же самовлюбленный...

— ...обаятельный, — подхватил Сатору. — ...гениальный...

— ...невыносимый.

— Это мы уже проходили. Дальше что?

— Дальше — ты уйдешь.

— Уже ухожу, — он развернулся и направился к двери. — Но я вернусь. Привыкай.

Он уже взялся за ручку, когда за спиной свистнул воздух. Катана вонзилась в стену в нескольких сантиметрах от его головы. Лезвие дрожало, издавая низкий гул. Сатору замер. Затем медленно обернулся. Сагири стояла на месте с пустыми руками.

— Если ты еще раз подойдешь к моему сыну без моего разрешения, — ее голос резал как лезвие. — Я найду способ обойти барьеры и твою Бесконечность, Годжо, и этой же катаной, которую ты назвал красивой, я снесу твою самовлюбленную голову. И не посмотрю, что ты Годжо Сатору и Сильнейший маг современности.

Снова воцарилась тишина. Сатору посмотрел на катану, торчащую из стены. Потом перевел взгляд на Сагири, и гордо улыбнулся.

— Красивая работа, — сказал он. — Пока, белая лисичка.

Он шагнул за порог, и дверь закрылась. Сагири стояла неподвижно. Потом медленно подошла к стене и выдернула катану.

— Черт бы тебя побрал, Сатору Годжо, — прошептала она в пустоту.

Ее губы дрожали, а глаза щипало от сдерживаемых слез. Она не плакала пять лет. С того самого дня, когда на площадке он развернулся и ушел.

Сагири стояла и слушала, как затихают его шаги в коридоре. А потом и вовсе стихли. Она выдохнула, расправила плечи и вернулась к помосту, ни разу не обернувшись на дверь. Но проклятая энергия вокруг еще дрожала, как натянутая струна. Как сердце, которое так и не научилось ненавидеть Сатору по-настоящему.