Человек без души (джен)

«Новый путь» — Animal ДжаZ

 

Через несколько дней Одасаку пришёл ко мне домой и вручил своё свидетельство на командировку в Британском Министерстве магии. Я схватился за карточку, как за сокровище.

— Позволишь мне сделать тебя покрасивее? — улыбнулся я, касаясь палочкой фотографии.

Серьёзное лицо моего друга сменилось моей усмехающейся физиономией. Я спрятал свидетельство в карман и вернулся к чемодану, в который складывал вещи.

— Куда с детьми поедете?

— Ещё не решили, — Одасаку вздохнул. — Дазай, тебе не следует туда ехать.

— Почему?

— Просто не надо.

Я замер, держа в руках по книге, и повернулся к нему.

— Опять видение?

Он кивнул. Мне стало не по себе, но азарт тут же занял всё моё сердце. Я посмотрел на обложки книг в моих руках.

— Как думаешь, мне в Англии пригодятся «Краткий курс истории волшебного общества Йокогамы» и «Кодекс современного мракоборца»?

— Дазай...

— Насчёт второго всё понятно, — я бросил «Кодекс...» в чемодан. — А история? Может, какая-нибудь милая английская леди захочет узнать историю японских волшебников, и тогда наступит мой час!

— Ты слышал, что я сказал?

— Надеюсь, на меня обратит внимание хотя бы скромная секретарша начальника Отдела по делам маглов, — я многозначительно подмигнул. — Какая командировка без краткосрочного романа, а?

— Дазай! — Одасаку потерял терпение. — Я не шучу! Эта поездка может плохо закончиться!

— Меня убьют? — отстранённым тоном спросил я.

— Вероятнее всего. Я видел тебя в окружении ужасных людей.

— Понятно, — я вздохнул. — На другом конце света моя жизнь не изменится.

Одасаку хотел ещё возразить, но в комнату в сопровождении Томми быстрым шагом влетел Анго. С высшей формой выражения занудства на лице, зловеще сверкнув стёклами очков, он положил перед нами стопку пергамента.

— Здесь перечислены все статьи Волшебного закона Японии, которые вы нарушаете, и меры наказания, — пробурчал он. — Можете потом почитать по дороге в Азкабан.

— Анго, — я закатил глаза, — ты ведь юрист! За подделку документов и подмену личности никого в Азкабан не сажают. Ну, максимум изгонят из волшебного мира.

— А тебе и этого мало?! — Анго повернулся к Одасаку. — Поверить не могу, что ты его не остановил!

— А мог? — мрачно сказал тот.

Томми радостно запрыгал на месте: ему нравилось, когда ко мне приходили Одасаку и Анго.

— Хозяин прикажет Томми заварить чай?

— Поставь-ка на стол кое-что покрепче, — улыбнулся я. — В конце концов, я надолго уезжаю.

— Ты не сказал эльфу, куда едешь? — спросил Анго, когда домовик исчез с хлопком трансгрессии.

Я покачал головой.

— От него может узнать Мори.

— Ты же можешь приказать ему молчать!

Я невесело усмехнулся.

— Мори — мой опекун. Пусть он не состоит со мной в кровном родстве, формально он является членом семьи Дазаев. А значит, он имеет право отдавать Томми приказы. Я не сомневаюсь в верности Томми, он ненавидит Мори, но сыворотку правды никто не отменял. Да, вы тоже будьте осторожны. Официальная версия: я поехал отдыхать на заграничный курорт.

Анго поёжился — он уже однажды пересекался с моим дорогим опекуном по работе. Одасаку остался спокоен. Он был, пожалуй, единственным, кто не пресмыкался перед министром и не боялся смотреть ему в глаза.

Я сложил оставшиеся вещи и закрыл чемодан. Мой взгляд зацепился за фотографию на столе. Я бережно взял её в руки. Изображение было чёрно-белым, но от этого не становилось менее радостным. Красивая женщина с короной густых тёмных волос смеялась в объятиях молодого мужчины с добрым взглядом. Я провёл пальцем по краю рамки с позолоченным узором. Кто-то что-то сказал.

— Что? — рассеяно переспросил я.

— Томми зовёт, — повторил Анго. — Говорит, всё готово. Ты в порядке?

— Да, в полном. Вы идите. Я догоню.

Я колебался. Взять с собой свадебную фотографию родителей или не стоит? Если пророчество Одасаку сбудется, я больше не вернусь в этот дом и не увижу отца, которого потерял десять лет назад, и мать, которую никогда не знал очно, изображённых в самую счастливую минуту их жизни.

Я открыл чемодан и положил фотографию на аккуратно сложенные мантии.

* * *

На следующее утро я отправился в Министерство, перед этим приняв (по нашей договорённости с Одасаку) оборотное зелье. Было... непривычно. Одасаку ещё выше меня, и мне с трудом удалось приспособиться к новой длине шага. Лицо пришлось сделать попроще, к слову, это было даже тяжелее, чем походка. Да, кстати, ещё надо после возвращения из Англии прочитать другу лекцию о важности своевременного бритья: до чего неприятно ощущать на подбородке двухдневную щетину!

В чайном домике играла умиротворяющая музыка. Коё-сан многозначительно улыбнулась при виде меня.

— Слышала, ты в Европу собрался? — она лукаво сверкнула глазами, доставая чайник с белыми журавлями.

— Да, — ответил я. Одасаку всегда говорил кратко и по делу.

— Говорят, там сейчас неспокойно, — лицо волшебницы выражало искренний интерес. — Некий тёмный волшебник, имя ещё такое... язык сломаешь. Ах, как я тебе завидую! Если бы я могла, я бы отправилась вместо тебя.

Она вздохнула. В прошлом Озаки Коё служила в отделе мракоборцев, но в свете определённых событий, известных только узкому кругу лиц, оставила эту должность.

Я спросил:

— Я могу пройти в Министерство?

— Да, конечно, — Коё отвернулась и взмахнула рукой. — Кёка, милая, принеси горячей воды.

Девочка лет четырнадцати в красном кимоно принесла кофш с кипятком. Коё наполнила чайник и подвинула его мне. Кёка стояла в сторонке и смотрела на меня большими глазами.

— Можешь отправляться, — сказала Коё.

Я поднял палочку над чайником. Внезапно Кёка сорвалась с места и прижалась ко мне, тонкими руками обхватив меня за пояс.

— Я буду скучать, — прошептала она. — Возвращайся скорее.

Я погладил её по голове. Чёрт, ещё чего не хватало! И умеет же Одасаку заводить друзей среди детворы!

— Мне пора, — тихо сказал я.

Второй раз говорить не пришлось: Кёка отпустила меня так же стремительно, как обняла. Она отбежала к Коё, и та прикрыла её рукой.

— Хорошей командировки, — пожелала хозяйка чайной.

Я кивнул и взмахнул волшебной палочкой над чайником. Пар, клубившийся над носиком, стал увеличиваться в объёме и окутывать меня; журавль на керамическом боку ожил, сорвался с рисунка и закружил надо мной. Я моргнул — и в следующее мгновение я находился уже не в чайном домике, а в огромном холле Министерства магии. Из множества снующих туда-сюда волшебников выскочил парень в тёмной мантии.

— Сакуноске-сан! Вы долж...

Я смерил его высокомерным взглядом, и он осёкся. Рюноске Акутагава. Младшекурсник, который в школе просто боготворил меня и таскался за мной хвостом, чем порядком бесил. Курсе на шестом я взялся было от скуки учить его заклинаниям из углублённой программы, но бросил это гиблое дело: несмотря на рвение, парень соображал уж слишком туго. Только боевые заклинания у него шли на ура. Интересно, когда этот сопляк успел выпуститься из Махотокоро? Ладно, это сейчас меня меньше всего должно волновать.

— Акутагава-кун, — я постарался выровнять тон и сделать его как можно демократичнее, — мне сейчас некогда.

— Я знаю, Сакуноске-сан, — Акутагава опустил глаза. — Я хотел напомнить вам, что вас ждёт у себя министр.

Ух ты. Как эта бестолочь умудрилась занять такой пост, что передаёт слова самого́ Огая Мори?

— Мори-сан лично тебе это сказал? — к счастью, эти слова мне удалось произнести спокойно.

— Нет, — тонкая бровь над правым глазом чуть поднялась. — Вы сами просили меня вам об этом напомнить, сенсей.

А, вот в чём дело. Я уж и забыл, что Одасаку подрабатывает учителем у новобранцев. И обо мне ведь позаботился: через посредника не дал забыть важную деталь! Хотя о таком я просто не в состоянии забыть.

— Вспомнил. Благодарю.

Я расправил плечи и пошёл прочь от Акутагавы. Чемодан вдруг стал для меня обузой. Я покосился на предусмотрительно наложенную волшебную печать, которая ни за что не позволит открыть чемодан кому-либо, кроме владельца, и обернулся.

— Акутагава-кун, будь добр отнести чемодан в мой кабинет!

Второй раз просить не пришлось.

* * *

Мори встретил меня испытующим взглядом. Одасаку предупреждал, что министр всегда так смотрит на своих подчинённых. Я усилием воли поборол желание начать кривляться и прятать ненависть за сарказмом, как обычно делал.

Стальные глаза вонзились в мои, явно стремясь нашарить что-то в сознании преданного мракоборца, но врезались в стену окклюменции. По лицу Мори волной пробежало удивление.

— Что-то не так, министр? — вежливо спросил я.

— Нет, всё нормально, — он прикрыл глаза. — Ты готов к поездке?

— Готов.

— Чу́дно, — протянул мой опекун. Цепкие пальцы в шёлковой перчатке подхватили со стола перо и стали его вертеть. — Свидетельство у тебя?

— Да.

Я похолодел. Если Мори прикажет показать свидетельство... На это не было рассчитано, документы должны проверить только по прибытии в Британию, а там никто не обратит внимание на внешность мракоборца. Собрав волю в кулак, я проговорил:

— Хотите взглянуть?

Да, я самоубийца. Но Одасаку в подобной ситуации поступил бы именно так.

— Ни к чему, — ответил Мори, кладя перо на место. — Сакуноске, ты ведь общаешься с Дазаем?

— Да, министр, — я чуть растерялся. — Но какое отношение это имеет к моей командировке?

— Имеет. Когда вы в последний раз виделись? Он тебе что-нибудь говорил о своих дальнейших планах?

— Я обязан отвечать?

Мори усмехнулся.

— Не забывайся, Сакуноске. Пока что я сижу в кресле министра, а ты остаёшься моим подчинённым. И я могу одним щелчком пальцев свернуть твою командировку.

Я вздохнул. Он всегда умел оставлять людей без выбора.

— Вчера мы с Дазаем и Анго Сакагучи отмечали мою командировку, Мори-сан. Расстались поздно вечером. О планах Дазая мне известно мало, но точно знаю, что он хочет в ближайшее время отправиться в Грецию.

— В Грецию? Зачем?

— Отдыхать.

Мори хмыкнул.

— Прекрасно. Будем ждать от греческих коллег новостей о вопиющих скандалах. Надеюсь, потом не придётся искать этого дуралея на дне Средиземного моря. Спасибо, Сакуноске. У меня больше нет к тебе вопросов. Хорошей командировки!

Я поклонился, чувствуя тошноту от собственного лицемерия, и вышел.

* * *

Кабинет Одасаку был обставлен донельзя практично: посередине стол и стул, шкаф в углу, ну и один цветок для уюта. Мой чемодан ждал меня на стуле перед письменным столом. Пусть я почти не сомневался в порядочности Акутагавы, я всё же проверил печать — чемодан вскрыть не пытались. Я вздохнул и провёл рукой по лицу. Укололся о щетину и поморщился. Нет, хватит с меня маскарада!

Заперев дверь, я уверенным движением достал из мантии пузырёк с желтоватой жидкостью и осушил одним глотком. Противооборотное зелье на вкус намного приятнее своего антипода. Я почувствовал, как становлюсь ниже и стройнее; мои пальцы удлинились; кожа стала бледнее и нежнее. Я огляделся в поисках чего-то хоть сколько-нибудь отражающего и схватил с каминной полки банку с летучим порохом. На потемневшей поверхности я смутно увидел свою родную хитрую рожу. Я облегчённо вздохнул, почувствовав себя свободнее.

Хоть Анго и бубнил, что лучше для надёжности сделать запас оборотного зелья, но я отверг такой вариант. В Британии никто не знает, как выглядит Ода Сакуноске. Главное — продержаться здесь, а там уж пусть примут меня таким, какой я есть. Там я смогу быть собой, как бы смешно это не звучало из уст человека, у которого нет личности.

Я посмотрел на часы. Пора. Я зачерпнул из банки приличную горстку пороха, бросил в камин и, перед тем как шагнуть в него, крикнул в зелёное пламя:

— Лондон, Министерство магии!

Вокруг меня пронеслась сотня пятен, прежде чем я выскочил из камина и услышал приветливое:

— Добро пожаловать!

Я демонстративно стряхнул с плеча пыль и посмотрел на женщину, которая это сказала. Она была одета в мантию бордового цвета и выглядела очень ухоженно.

— Министр Багнолд? — я протянул руку и улыбнулся. — Очень приятно.

Она пожала мне руку, слегка покраснев: моё обаяние безотказно действовало на всех женщин.

— Я очень рада, что вы согласились на эту командировку с обменом опытом. Нашему Министерству это сейчас нужно, как никогда.

— Для меня это большая честь, мисс Багнолд, — любезно отозвался я. — Я готов приступить к работе сию минуту!

Министр засмеялась.

— Я ценю ваше рвение, но сейчас шесть часов утра. В Министерстве ещё почти никого нет.

— Вы так рано пришли на работу, чтобы встретить меня?

— Ради этого — тоже, — она вздохнула и указала взглядом на письменный стол, заваленный письмами. — Совы регулярно приносят просьбы и требования усилить защиту определённых сотрудников. Как будто они заслуживают безопасности больше, чем другие!

— Возможно, некоторые люди представляют собой бо́льшую ценность для Министерства, — мягко предположил я.

Министр досадливо махнула рукой.

— Умом я всё понимаю, мистер Сакуноске, но сердце болит за тех, кто уязвимее.

Упоминание «моей» фамилии кое о чём напомнило. Я достал из внутреннего кармана мантии свидетельство и протянул его Багнолд. Она бегло оглядела документ и вернула мне.

— Сейчас придёт ваш коллега, который проводит вас в общежитие. Позже вы познакомитесь с начальником вашего отдела.

Через несколько минут в дверь постучали, и вошёл невысокий молодой человек. Искусственное освещение особо остро выделило мешки под голубыми глазами и взъерошенные рыжие волосы. Моё сердце досадливо ёкнуло. Вошедший тоже застыл, увидев меня.

— Позвольте вас познакомить, — Багнолд выступила вперёд. — Мистер Чуя Накахара, мистер Ода Сакуноске.

— Сакуноске? — растерянно переспросил тот.

Надо было действовать, пока он, сам того не ведая, меня не раскрыл. Подсознание, как всегда, подкинуло самый непредсказуемый вариант. Я расплылся в радостной улыбке, распростёр руки и, воскликнув: «Чуя, мой дорогой одноклассник!» — заключил его в объятия. Я со злорадством заметил, что его рёбра при этом захрустели, а из его рта вышло только нечленораздельное: «Ам... э-э... кхэм...» Всё ещё обнимая его, я повернулся к министру, которая смотрела на нас с замешательством.

— О, мисс Багнолд, вы не представляете моего счастья! Я даже не мечтал встретить своего лучшего друга детства!

— Вы знакомы? — только и смогла выговорить министр, от потрясения не придумав ничего умнее.

Она с тревогой покосилась на побагровевшее лицо Чуи. Я спохватился и отпустил его шею, за которую нечаянно (честное слово!) начал прижимать «старого друга» к себе локтем. Под рыжими космами, видимо, что-то работало, так как он хрипловато произнёс:

— В школе мы просто не разлей вода были.

Кстати, это даже ложью назвать нельзя: нас действительно нельзя было разлить водой. Кто сказал, что подобная крепкость отношений возможна только в дружбе и невозможна во вражде?

— Я... рада, — искренне, но не очень уверенно сказала министр. — Значит, вам будет легко сработаться.

— Сработаться? — переспросил Чуя. — Простите, министр, но я не намерен менять напарника.

— Бросьте, мистер Накахара! — министр посуровела. Её голос стал твёрже. Похоже, она не так проста, как кажется. — Бронте ещё даже не получила диплом мракоборца. Вы работали с ней в паре как старший наставник.

— Но...

— Я считаю, что лучше вас никто не сможет ввести нашего японского коллегу в курс дела. К тому же, вы сами сказали, что были друзьями. Это ведь прекрасно!

— Ага, — вполголоса буркнул Чуя, когда министр отвернулась. — Просто прелесть.

Багнолд достала из ящика стола ключи и протянула их мне.

— Это от вашей квартиры. Отдохните, мистеру Накахаре это просто необходимо после ночного дежурства. В девять жду.

Мы с Чуей раскланялись и, незаметно толкая друг друга локтями, вышли из кабинета. В коридоре мой «друг детства» сказал, что надо сначала зайти «кое-куда». Я молча пожал плечами, радуясь, что у него хватает мозгов не расспрашивать меня посреди коридора, пусть и почти пустого.

«Кое-куда» оказалось некой кладовкой. Чуя открыл дверь и пропустил меня первым. Я вошёл в небольшое помещение, заставленное швабрами, и услышал за спиной шорох. Я круто развернулся, уклонившись от удара ногой. Быстрым движением я вцепился в руку Чуи с волшебной палочкой. Он поморщился, но оружие не выпустил. Он снова пнул меня и в этот раз угодил в живот. Я охнул, отпустил его руку, и присел.

— Совсем дурак, что ли?! Больно же!!!

— Сам нарвался, — парировал Чуя. — Экспелиармус!

Палочка, которую я едва успел достать, вылетела из моей руки, Чуя поднял меня за шиворот и прижал к стене. Всегда удивлялся физической силе, которой обладал этот дрыщ. Его волшебная палочка упёрлась в пуговицу на моём воротнике.

— Что за бред? — прошипел он. — Почему ты приехал сюда под чужим именем?

— Ох, работа мракоборца сделала тебя чересчур мнительным! — я засмеялся. — Вышло недоразумение: документы оформили на Одасаку, но он в последний момент передумал. Дабы не пропадать командировке, отправили меня. Просто с бумагами не стали заморачиваться. Чистая бюрократия и никакого криминала!

Чуя расслабился. Похоже, его устроило то, что я наплёл. Я умею убедительно нести чушь.

— Как ты дразнил меня в школе? — с не до конца рассеившимся подозрением спросил он.

Я хмыкнул.

— Мандрагора низкорослая. Потому что мелкий и орёшь по пустякам.

Он поморщился, но отпустил меня и вернул палочку.

— Не ожидал, что ты пойдёшь работать в Министерство, — сказал он. — В Махотокоро ты был настроен к нему довольно враждебно.

— Обстоятельства изменились, — коротко ответил я, потирая шею. — А ты, значит, после учёбы по обмену решил вернуться в Лондон? Пригрелся?

Он покраснел и довольно резко ответил:

— Не твоё дело. Пойдём, покажу тебе, где общежитие.

— А, или тебя пригрели? — я потерял тормоза: столько лет не бесил Чую, что даже соскучился. — Некая леди Бронте...

— Заткнись! — заорал он.

Я хохотнул, чувствуя, как по венам разбегается приятное тепло: дразнить Чую всегда было истинным наслаждением. Меня уже было не остановить, и я добавил с нотой злости:

— Не думал, что какая-то девушка может на тебя клюнуть. Бедняжка не ведает, какое «счастье» ей досталось. Либо она совсем уж дурочка.

Я увернулся от кулака в кожаной перчатке. Глаза Чуи лихорадочно блестели.

— Если ты ещё раз позволишь себе сказать какую-нибудь гадость обо мне или моей... временной напарнице, — пропыхтел он, — я тебя на куски порву.

— Тебе не позволит кодекс мракоборца, — усмехнулся я. — А впрочем... Я буду хорошо себя вести, если ты будешь держать язык за зубами насчёт моего имени. Ты ведь не хочешь, чтобы у японского Министерства были проблемы из-за обычной бюрократической ошибки?

Чуя задумался.

— Ладно, — вздохнул он. — Пойдём уже домой: я до смерти хочу спать.

Его лицо после драки со мной стало здоровее на вид, да и вообще он уже не так напоминал задолбавшегося енота, как в первую минуту своего появления в кабинете министра, но усталость, судя по всему, скопившаяся, всё равно выдавала себя. Я пожал плечами. Мне и самому́ хотелось обустроиться на жилплощади, прежде чем приступить к работе.

Мы вышли под истинно английский дождь. Я даже приостановился и, подняв голову, наслаждался каплями чистой воды, стекавшими по лицу и плавно катившимися за шиворот. Чуя бесцеремонно схватил меня за руку и потащил дальше. Из-под его капюшона при этом слышалось невнятное бурчание про ночное дежурство, выматывание нервов и эгоизм.

— Никакой романтики в тебе, — упрекнул я. — Что может быть лучше летнего дождя?

Чуя открыл калитку в железной ограде, к которой мы подошли, и толкнул меня вперёд.

— Я на тебя посмотрю через месяц непрерывной работы, романтик фигов.

Общежитие снаружи выглядело неуютно. В некоторых окнах горел тусклый свет, остальные были погружены во мрак. В тёмном подъезде я наступил на что-то живое, оно пискнуло, врезалось в мою ногу и убежало. Я поджал губы. Перспектива соседствовать с крысами меня не прельщала.

На первом этаже за столом сидела женщина в серой кофте и вязала что-то бурого цвета.

— Я вас слушаю, — неприветливо сказала она.

— Носки кончились, — с серьёзным лицом ответил Чуя.

Женщина смягчилась и даже позволила себе ласковую полуулыбку.

— Проходите, Накахара. А это?..

— Ода Сакуноске, — быстро сказал Чуя, не дав мне рта открыть. — Наш. Он по обмену.

— Конечно, больше нечем заняться, кроме как обмен устраивать, — проворчала женщина, снова наклоняясь к вязанию. — Добро пожаловать, мистер Сакуноске.

Это пожелание прозвучало, как проклятие или яд, выпущенный змеёй. Женщина выглядела так сурово, что даже я со своей отчаянной головой осмелился засмеяться только на втором этаже.

— Жёсткая дама.

— Миссис Рид, — объяснил Чуя. — Очень надёжная.

— Она из наших?

— Сквиб. Но волшебников из Министерства, — он понизил голос, — определяет на раз-два. Никто из посторонних мимо неё не пройдёт.

Мы поднялись на четвёртый этаж.

— Я там, — Чуя махнул рукой на дверь семнадцатой квартиры, — если что. Обустраивайся.

Я вставил ключ в замок своей двери с шестнадцатым номером.