Цикл "Призраки прошлого" (джен)

...Сначала появились кольца.

Кольца переливались всеми цветами радуги, будто плохо закалённая сталь. Они соединялись и разъединялись, кружась в причудливом, непонятном для человеческого восприятия танце.

Потом в виски ударила пульсирующая боль. В ушах зазвенело, как от разорвавшегося неподалёку снаряда.

Наконец начали возвращаться зрение, слух и обоняние.

Постепенно Энио пришла в себя. Кольца перед глазами постепенно исчезали, звон в ушах и головная боль — тоже.

Она лежала на кровати в комнате, похожей на её собственную. Скорее всего, это была келья простого космодесантника — вся мебель была явно меньше, чем та, к которой привыкла Энио. Даже на кровати Энио не лежала, а скорее сидела, прислонившись к стенке у изголовья. Стол в середине кельи на вид также казался меньше.

Где-то вдали монотонно гудели двигатели.

Гермодверь открылась, и в келью зашёл космодесантник в терминаторском доспехе. Его лицо было закрыто зелёной балаклавой. Сине-зелёные доспехи были украшены чеканкой в виде чешуи. На поясе висел огромный боевой нож.

— Ну что же, Энио, поздравляю со спасением.

— Где я сейчас нахожусь и кто ты такой?

— На "Ксифосе", эсминце бывшего Двадцатого Специального флота. А меня ты прекрасно знаешь. Я — Альфарий. Рад лично встретиться с тобой.

— А как я вообще тут оказалась?

— Мы, как и договаривались, вывезли тебя с Гераклиона...

— Но почему я ничего не помню?

— Для большей безопасности тебе был введён один препарат...Называть его я не хочу, но у людей такого нет. Подарок одного эльдарского учёного...Впрочем, сейчас это не столь важно. Увы, одним из побочных эффектов данного препарата является незначительная потеря памяти. Успокойся, потеря крайне незначительная — где-то полчаса перед приёмом.

— А что произошло на Гераклионе?

— Войска Триумвирата полностью разбиты.

У Энио начало появляться нехорошее предчувствие.

— А что с Фьянном?

— Фьянн Ястребиный Король, примарх Воинов Дану, погиб в поединке с Робаутом Жиллиманом.

Однажды в бою с орками один коммандос ударил Энио ножом в бок, и клинок случайно попал в стык бронеплит. Главное, что запомнила тогда Энио — страшной силы острую боль. Сейчас она внезапно почувствовала то же самое, только выше — в области груди. В горле будто материализовался комок фольги. Впервые в жизни Энио заплакала.

— Тем не менее, — продолжал Альфарий, — погиб он весьма достойно. Всем бы такую смерть...Впрочем, вижу, сейчас тебе не до этого. Пожалуй, пойду.

Энио уже не слушала его. Она даже не заметила, как он вышел из кельи...

* * *

...Энио не знала, сколько прошло времени. Может, несколько минут. Может, несколько часов. Неважно. Энио казалось, будто на Гераклионе погибла она сама. После известия о гибели Фьянна её существование потеряло всякий смысл. Не было настоящего и будущего. Хотелось просто умереть. Закончить весь этот кошмар длиной в жизнь раз и навсегда. Увы, даже это было невозможно — в помещении попросту не было вообще ничего, что можно было бы использовать для ухода из жизни. Видимо, Альфарий предвидел подобный вариант её поведения и тщательно подготовился к нему.

Гермодверь снова открылась, но в комнату зашёл простой легионер. Как назло, безоружный.

Но тут же у Энио возникла и новая идея. Раз уж ей нельзя покончить с собой, то пусть они сами же её и убьют.

Одним рывком она пересекла комнату и, с лёгкостью отбросив ошеломлённого космодесантника, выбежала в коридор.

За спиной выла сирена и гремели сабатоны силовых доспехов. Энио сама не знала, куда бежит — главное, чтобы у преследователей возникло ощущение, будто она пытается сбежать с корабля.

Наконец перед ней оказалась закрытая переборка. Энио обернулась навстречу приближавшемуся грохоту шагов. Вот в тусклом свете люмена заблестели сине-зелёные чешуйчатые доспехи...Вот легионеры выстроились в проходе в два ряда...Вот они вскинули болтеры...Защёлкали предохранители...

И тут за спиной Энио что-то тихо зашипело. Переборка уехала куда-то вниз. В узком коридоре за ней стоял Альфарий собственной персоной. Он был всё в том же терминаторском доспехе, но теперь на его голове был причудливый закрытый шлем с гребнем, а в руках он держал огромное двойное копьё необычной формы.

— Да. Не думал, что нам придётся встретиться в столь...неудобной обстановке. Отделение, огонь не открывать!

Энио обернулась к Альфарию.

— Почему ты не можешь дать мне просто сдохнуть?

— Ну, во-первых, сдыхают только животные. А ты вроде бы человек. А насчёт того, почему я берегу тебя — тебе просто нет смысла умирать.

— Почему? Я лишилась того немногого, что у меня было! Какая может быть дальнейшая жизнь?

— А она может быть. Причём вполне себе неплохая. Вспомни про Жиллимана...

— Про эту мразь даже не напоминай!

— А ведь ты спокйно можешь ему отомстить. И для этого тебе нужно лишь немногое — время и жизнь.

— А почему вы не могли просто спасти Фьянна?

— Понимаешь ли, я мог бы отправить своих ребят, чтобы они отбили Фьянна. Но, во-первых, это обошлось бы ценой больших потерь, а мой легион и без того сильно потрёпан в последних боях. Во-вторых, мы и так недавно весьма сильно подпортили жизнь Жиллиману. Так что ещё раз портить ему жизнь смысла нет — он начнёт большую охоту за нами, что, мягко говоря, невыгодно. Я понимаю твоё горе, но пойми и ты меня. Я примарх Двадцатого легиона, так что обязан заботиться в первую очередь о своём Двадцатом легионе. Прости. А пока побудь у себя и подумай над моими словами. Отделение, болтеры на предохранители!

Снова защёлкали предохранители болтеров.

— А теперь сопроводите Энио обратно в её келью. В случае попытки побега огонь летальными боеприпасами не вести. Я прослежу за вами. Гидра доминатус!

— Аве! — легионеры дружно вытянулись по стойке "смирно".

— Вольно. Шагом марш!

Легионеры окружили Энио и повели её назад.

Энио никак не сопротивлялась. Всю дорогу она шла, как в тумане, погружённая в размышления. Её личность будто разделилась надвое. Одна часть — иррациональная — всё ещё искренне желала умереть. Неважно как. Главное — навсегда покинуть этот внезапно и навсегда ставший жестоким и бессмыссленным мир, где у неё нет никого и ничего. Другая — рациональная — говорила, что всё же есть смысл жить. Хотя бы чтобы отомстить Жиллиману. И заодно лишить Императора ещё одного любимого сына. То, что говорил Альфарий, не было лишено здравого смысла. Хотя...

* * *

...Альфарий стоял на мостике. Конечно, пока в его непосредственном присутствии надобности не было. Ему просто нравилась вся эта кутерьма вокруг. Нравилось то, как хаотичное движение десятков сервиторов, офицеров мостика, техножрецов и зачем-то иногда заходивших в зал легионеров Альфа-легиона формирует единую упорядоченную систему, двигающую сквозь Варп многотонную громаду "Ксифоса"...

К Альфарию подошёл один из легионеров и вытянулся по стойке "смирно".

— Командир, проконсул Эратосфен по Вашему приказанию прибыл!

— Вольно. Что с Энио?

— Транспортировка прошла спокойно. Сидит на кровати, от еды отказывается.

— Ничего, через пару дней успокоится. Если нет — разрешаю насильственное кормление.

— Но всё же зачем мы её держим и пытаемся беречь?

— А ты не понял, Эратосфен?

— Если честно, не до конца.

— Всё очень просто — она может быть невероятно полезна нам в будущем. Помнишь испытания на Лемурее?

— Когда она уничтожила одним своим присутствием двести легионеров Тысячи Сынов?

— Именно. Во-первых, это. И талантливых псайкеров при надобности мы найдём без проблем, и хороших солдат — тоже. А вот мощного антипсайкера — не факт. И во-вторых, у неё есть мощная уязвимость, которую можно использовать. Потихоньку у неё сформируется сильная ненависть к Жиллиману, а так как у меня есть все основания считать, что именно Жиллиман, а не Дорн, станет наследником Императора...

— Но почему мы тогда не можем её использовать именно сейчас?

— Не время. Рановато пока. Лучше приберечь её на будущее. Кажется мне, дальше будет ещё одна большая война имперцев с Хаосом. И вот тогда мы и пустим Энио в бой. Тем более, что хаоситы используют псайкеров даже больше, чем лоялисты и в целом сильнее связаны с Варпом.

— Но ведь мы же не можем держать её до этого момента вместе с нами?

— Верно, Эратосфен. И именно поэтому мы вскоре высадим её на какой-нибудь захолустный мир-улей. Пусть почувствует себя свободной. И, если надо, одна из голов Гидры просто явится к ней...Ладно, Эратосфен. Иди. Я в ближайшее время буду на мостике. В случае чего-либо, связанного с Энио, докладывать непосредственно мне. Гидра доминатус!

— Аве!

Эратосфен отдал честь и ушёл.

Альфарий невольно улыбнулся. Всё шло по плану.