Цикл "Призраки прошлого" (джен)

Терра, Гималаи, 763.М30.

Всё утро роскошные залы Дворца оглашались звоном клинков, грохотом брони и визгом силовых приводов — Энио училась фехтованию у капитана щита Максимина.

За несколько последних уроков ей уже начало казаться, будто Максимин — не человек, а просто совершенный боевой автоматон, настолько он был невозмутим и спокоен. В бою двигался он немного, но рассчётливо. Любое его движение было продумано. Будто он предвидел будущее и уже давно знал все действия соперника.

И сегодня всё было так же, как и всегда. Уже пару часов Энио пыталась пробить оборону Максимина, но каждый раз встречала отпор. Какую бы серию атак она не вела, неизменно клинок её двуручного меча со звоном встречался с клинком Максимина.

Но что самое неприятное — Максимин постоянно держался спиной на восток, поэтому алое рассветное солнце всегда было за ним, и при этом солнечные лучи били Энио в лицо. И, как назло, переходить в атаку и менять позицию Максимин явно не собирался.

Энио начала выдыхаться. Дыхание сбивалось, в ногах появилась ноющая боль, а и без того увесистый двуручный меч казался ей ещё тяжелее. Где-то в груди разгорался огонь гнева. Гнева на неприступного Максимина. Гнева на себя и собственное бессилие.

Энио разорвала дистанцию и сделала длинный выпад, пытаясь уколоть Максимина в коленный сустав. С невероятной лёгкостью Максимин отскочил в сторону, схватил меч Энио за клинок и, пока та пыталась вырвать своё оружие из его железной хватки, ударил её своим клинком по пальцам. От страшной боли руки сами собой разжались. С глухим звоном меч упал на пол.

Одним прыжком Максимин резко сократил дистанцию и одним лёгким движением руки отбросил Энио к ближайшей колонне.

— Ну что же, Энио. Уже лучше. Но всё ещё плохо. Ты опять действуешь слишком резко и сумбурно и тем самым впустую расходуешь свои силы. Запомни — я говорил тебе, что лучшая защита — это атака, но это не значит, что нужно действовать настолько агрессивно. Хотя ведёшь себя ты уже не так скованно, как на первом занятии.

— А не кажется ли тебе немного нечестным, что ты и выше, и в несколько раз сильнее меня? — ответила Энио, вставая с пола и разминая ушибленные пальцы.

— Ну, начнём с того, что война сама по себе нечестная. Да и в реальном сражении у тебя не будет никакого выбора. Что ты будешь делать, если будешь, например, один на один с орочьим варбоссом? А ведь он будет значительно сильнее и больше меня. Запомни — в бою на мечах не важны сила и рост. Всё решают умения самого фехтовальщика. Например, в конце боя ты зачем-то попыталась отдалиться от меня. Хотя тебе стоило сделать наоборот — приблизиться ко мне. Так как я в принципе выше, то и руки у меня длиннее. А значит, сокращение дистанции значительно усложнило бы мне ведение боя. Конечно, ошибок ты совершила значительно больше. Будь мы в боевом поединке, ты бы не отделалась лишь парой ушибов. А ведь, заметь, я далеко не лучший фехтовальщик среди Кустодес.

Энио подняла с пола меч и снова встала в "железную дверь"⁽¹⁾.

— Может быть, реванш?

Даже несмотря на закрытый шлем было ясно, что Максимин улыбнулся. Он встал в "стойку быка"⁽²⁾.

— Почему бы и нет?

В этот момент двери бесшумно отворились. В зал вошёл Малкадор.

— Префект Максимин, покиньте помещение.

— Слушаюсь!

Максимин отдал честь и вышел.

— Энио, твой отец хочет поговорить с тобой. Иди за мной.

У Энио на душе будто вспыхнул люмен. Она не видела Императора уже давно — тот всё время проводил в лабораториях и сборочных цехах, появляясь во Дворце лишь во время приёмов делегаций. Ей уже казалось, что он о ней поросту забыл; даже Максимин с Малкадором казались ей ближе и роднее, чем собственный отец. Неужели Император наконец вспомнил о ней? Неужели она ему всё же важна?...

Она еле сдерживалась, чтобы не побежать впереди Сигиллита, чтобы поскорее увидеть отца.

* * *

...Они спускались куда-то вниз. Хотя Энио уже достаточно долго жила во Дворце, она не могла вспомнить, чтобы хоть где-то она видела такой спуск.

Постепенно яркий свет люменов начал становиться всё тусклее. Потом люмены вообще сменились прометиевыми лампами. Где-то в глубине что-то шипело, гудело, булькало и грохотало. Будто бы там работала гигантская лаборатория безумного алхимика Древней Терры.

Энио уже сбилась со счёта, пытаясь понять, сколько шагов они с Малкадором уже прошли вперёд и вниз.

— Сигиллит, где мы находимся?

— В глубинах одной из гор Гималайского хребта. Древние люди называли её "Сагарматха" — "Матерь гор". Потом — "Эверест", по имени одного исследователя. Сейчас имени у неё нет.

Несмотря на то, что по ощущениям Энио они прошли уже не один километр, Малкадор не сильно устал. Его дыхание было совершенно ровное, а шаги — такие же лёгкие, как и всегда. Видимо, дряхлое тело Сигиллита было только иллюзией для смертных.

— А куда мы вообще идём?

— В Центральный Лабораторный Комплекс. Император сейчас находится там.

* * *

Наконец они подошли к огромным воротам из какого-то неизвестного Энио металла. Двое кустодесов-часовых при виде Малкадора резко встали по стойке "смирно" и трижды ударили пятками своих копий об пол.

— Пароль? — спросил один из кустодесов.

— Сердце разумного ищет знания.

— Уста же глупых питаются глупостью. Проходите.

Ворота с шипением открылись, и Малкадор с Энио вошли в Лабораторный Комплекс.

— А что было бы, если бы ты не ответил, Сигиллит?

— Нас бы просто убили.

— Но зачем такое нужно?

— А что, если меня...кто-то подменит? Некоторые...скажем так, сущности способны такое сделать.

* * *

...После нескольких минут петляния по коридорам они вышли на галерею под крышей огромного зала.

Зал был настолько большой, что, казалось, уходил далеко за горизонт. В ровном голубоватом свете люменов отливали сталью и бронзой удивительные титанические механизмы, между которыми проворно сновали изящные автоматоны и грузные туши сервиторов. Будто муравьи в белых мантиях копошились внизу техножрецы. По периметру зала ходили кустодесы с копьями наготове и огромными золотыми щитами.

Сам Император вместе с двумя капитанами щитов Кустодес гордо стоял на небольшой площадке, вынесенной немного вперёд галереи.

Он был, как всегда, великолепен. По сравнению с Ним даже огромные кустодесы казались детьми. Его чёрные, как смоль, волосы подобно горным ручьям ниспадали на плечи и грудь. Его лицо, будто изваянное из бронзы неизвестным античным гением, было спокойно, как у той древней азиатской статуи, которую Энио однажды видела в горах. В горящих золотым огнём, как северный янтарь на солнце, глазах, будто бы отражались все те тысячелетия, которые Император жил на Терре, все те тысячи народов и стран, чьё рождение и смерть Он видел. Сотни драгоценных камней сияли на массивных золотых доспехах. От Его фигуры исходило настолько яркое сияние, что даже когда Энио поставила светофильтр на максимальную мощность, её глаза болели, как от огня сварочной горелки.

Император даже не обернулся, когда они подошли к нему.

— Малкадор, ты привёл её?

— Да.

— Пока можешь идти.

— Спасибо.

Сигиллит почти бесшумно выскользнул из зала.

— Ну что ж, Энио. Пошли. Я должен кое-что тебе показать.

Император подошёл к лестнице и начал спускться в зал. Энио последовала его примеру.

Энио терзало любопытство. Что подготовил для неё отец? Зачем же Он её вызвал?

— Вот мы и пришли.

Перед Энио и Императором стояли двадцать капсул с амниотической жидкостью. В каждой капсуле находился зарождающийся человеческий эмбрион. Одна из капсул была двойная.

— Что это, отец?

— Мои сыновья. Новая сила для покорения Вселенной. Полубоги, способные изменить мир к лучшему. Последняя надежда человечества на выживание и господство.

— А почему одна из капсул сдвоенная?

— Не столь важно. Тебя это пока не касается. И спасибо тебе, Энио. Без тебя я не смог бы создать их.

В душе Энио заиграла радость. Именно она — тот человек, который откроет людям путь к далёким звёздам, одна из тех, кто поведёт бесчисленные легионы солдат на покорение бесчисленных миров...

— На основе наблюдений за тобой я смог понять некоторые свои ошибки в моделировании Геносемени. Также я смог его стабилизировать за счёт изучения твоих мутаций. А теперь тебе пора идти.

— Куда?

— На окраины Империума. Тебе не место на Терре.

У Энио в груди будто лопнула какая-то струна.

— Но...Но почему!? Что я тебе сделала, отец?

— Лично мне — ничего. Твоя беда в том, что ты не подходишь для примарха. Ты слаба и слишком эмоциональна, твоё Геносемя несовершенно и сломано. На периферии такие люди, как ты, могут быть полезны. Но не на передовой. На передовой нужны другие. Такие, как мои новые сыновья. Не злись. Я делаю это для твоего блага и блага всей моей цивилизации. Пелеад, Селевкий, сопроводите её до шаттла.

Двое кустодесов, охранявших всё это время Императора, подошли к Энио.

...Энио быстрым шагом шла по коридору за кустодесами.

Она чувствовала себя полностью опустошенной. Отец...Хотя какой там отец? Просто властолюбивый психопат, заигравшийся в бога. Для Него она всегда была не дочерью, а просто неудачным экспериментом. Напоминанием о пределах Его возможностей. Её просто отработали и выбросили.

Единственное, чего ей хотелось — отомстить. Показать Императору, что тот ошибался. Что она — единственное Его достойное творение. Убить Его. И Малкадора. Эта змея в человеческом обличье заодно с Императором, поэтому тоже заслуживает смерти...

Энио в своих раздумьях даже не заметила, как взошла на борт "Аквилы"...

* * *

...Император был настолько глубоко погружён в раздумья, что не заметил, как Малкадор вернулся.

— Неот, ты уверен, что поступил правильно?

Император встрепенулся, будто пробудившийся ото сна орёл.

— Да, Брахм.

— А не кажется ли тебе, что стоило её оставить?

— Ты не хуже меня всё понимаешь. Нет. В моём будущем для неё нет места. Пария будет лишь вредна и опасна для нового человечества. Я уже сделал тебе огромное одолжение, не утилизировав Объект ξ-001 в раннем возрасте и дав тебе её воспитать.

— Но почему ты тогда не убил её сейчас, а просто отослал с глаз долой?

— Да, она несовершенна. Да, она пария. Но главное здесь другое. Она слишком горяча и вспыльчива. Она не может нормально контролировать свои эмоции. Прямо как я в молодости... Пусть несколько лет поруководит каким-нибудь захолустным миром. Пусть остепенится и поучится управлять людьми. Тогда, возможно, мы её вернём до поры до времени.

— Знаешь, Неот, у меня есть дурное предчувствие. Мне кажется, что ты так лишь разозлил её и настроил против себя. Я был с ней последние шестнадцать лет и говорю это как человек, лучше всего знающий её.

— Кажется мне, Брахм, ты сильно недооцениваешь хорошие качества в человеке...

— Скорее ты, Неот, их переоцениваешь. Помяни моё слово, это ещё отзовётся в будущем...Хотя сделанного не вернуть — "Клинок Терры" уже ушёл в Эмпиреи. Да и не мне судить о твоих решениях...

— Кстати, Брахм. Есть к тебе дело. — Император активировал портативный голопроектор. — У капсул номер 2 и 15 я вчера заметил довольно необычные отклонения по нескольким параметрам. Что это может значить?...

Повседневная жизнь Дворца продолжала идти своим ходом.

1) Одна из основных вехтовальных стоек, в которой боец держит меч вертикально перед собой.

Вернуться к тексту

2) Фехтовальная стойка, в которой боец держит меч близко к лицу, клинок при этом направлен горизонтально по направлению к противнику.

Вернуться к тексту

Алайя, Алайя Прима, 876.M30

Тянулся очередной день из тех мерзких дней, что бывают лишь поздней осенью. Вроде бы на улице было тепло, но при этом дул такой ветер, что продувало насквозь даже в плотном кителе. Небо затянули густые облака цвета половой тряпки, смешивавшиеся с чёрным дымом заводов. Шёл то ли дождь, то ли снег, то ли вообще град — понять было невозможно. На улицах лежали кучи какой-то грязно-белой растекающейся массы, по странному недоразумению называвшейся "снегом". Бурые лужи были настолько глубоки, что машины, ехавшие по улицам, вздымали огромные буруны, напоминая небольшие речные катера. Из репродуктора на стене здания Администратума играла какая-то заунывная торжественная музыка.

Энио снова шла в Дворцовый Комплекс. Опять звали для какого-то очередного занудного заседания, на котором ей даже и говорить-то было нечего. Какое дело командиру СПО и резервного флота до отчётов об общей площали посева картошки, объёме посевной на следующий квартал и прочей подобной чуши ? Десятину губернатор уже давно сдал, а последний крупный мятеж был лет тридцать назад. Пираты и контрабандисты на Алайе вообще никогда не бывали — планета лежала настолько далеко от торговых путей и была настолько бедной, что не интересовала вообще никого. Даже в имперских финансовых отчётах Алайя упоминалась раз на тысячу, а немногочисленные солдаты-алайцы распределялись по большим полкам как добровольцы от сектора.

В общем, хотелось пожелать всем подорваться на гранате и пойти хоть в заводские кварталы. Там хотя бы поинтереснее будет. И заодно одеться по-нормальному.

Неизвестно, какой недоумок делал парадную форму для алайских офицеров. Для начала, форма была совершенно чёрной. Нет, на смотрах это смотрелось безусловно эффектно, но зато любое пятнышко грязи становилось на чёрной ткани очень заметным, так что китель и брюки приходилось стирать после каждого выхода на улицу. Одежда была слишком узка и жала почти везде, где жать в теории могла — создателям внешний вид был явно важнее удобства ношения. Вместо берцев или на худой конец сапог полагались лакированные ботинки, при хоть сколько-нибудь сырой погоде превращавшиеся в миниатюрные аквариумы. И, будто бы этого было мало, поверх одежды необходимо было носить бронзовый нагрудник и длинный бело-голубой плащ. Если нагрудник был ещё терпим (хотя бы не мешал, пусть практический смысл от него и стремился к нулю), то вот плащ был вершиной издевательства над человеком. Слишком тонкий для того, чтобы защитить от ветра, зато быстро намокающий и теряющий всякую эффектность и привлекательность после любой прогулки в плохую погоду.

И в этом-то трудноносимом кошмаре Энио приходилось ходить последние несколько месяцев чуть ли не круглосуточно.

Репродуктор внезапно прекратил по Варп его знает какому кругу проигрывать одну и ту же занудную мелодию и начал низким бездушным голосом зачитывать новостную сводку:

— Сегодня, в двадцать второй день Месяца Последних Урожаев 876.М30 по локальному солярному циклу, доблестные войска Империума Человечества заняли планетарные системы Хэрэв, Никта, Сильвания, Сеннаар...

Энио захотелось пустить из пистолета пару бронебойных в этот варпов репродуктор, чтобы тот наконец заткнулся. Каждая захваченная планета, каждая особо отличившаяся ауксиларная когорта, каждый экспедиционный флот будто бы напоминал Энио про отца. Там, за тысячи световых лет, воюют её братья; они покрыты вечной славой, люди уже восхваляют их так, как и не снилось богам Древней Терры. Они, так же как и она, родились из пробирки. Для двадцати одного полубога в Великом Крестовом Походе Император нашёл место. Но вот ей почему-то места не нашлось. Она одной с ними крови, но именно её отец просто прогнал с глаз долой. Пока Он со своими сыновьями покорял Вселенную, она должна была прозябать в этой глухомани. Он просто забыл о её существовании. Выкинул в мусор, как неудачный черновик. Энио хотела бы начать мятеж и наконец доказать Императору и Малкадору, что те ошиблись в ней. Но, увы, в жизнь это не удалось бы воплотить. Что какие-то там три миллиона ополченцев и несколько полков атмосферной авиации смогут сделать бесчисленным армиям Империума? Да и где взять нормальное снаряжение и хоть какую-то относительно новую технику?...

-...Слава Империуму Человечества! Per aspera ad astra! А теперь перейдём к локальным новостям...

Энио будто проснулась после лихорадочного сна. Она убрала обратно в кобуру невесть как оказавшийся в руке болт-пистолет и быстрым, почти маршевым шагом зашла в резной каменный портал главного входа Дворцового Комплекса. Император ещё подождёт, а вот губернатор...

* * *

Заседание, как всегда, было невероятно скучным. За те почти сто двадцать лет, что Энио провела на Алайе, она так и не смогла привыкнуть к этому. Опять управляющий учебными заведениями и министр сельского хозяйства что-то не поделили. Опять тот сухой маразматичный старикашка, который исполнял обязанности министра финансов и приглашался на все заседания просто из уважения к его роду, который был то ли самым древним на всей Алайе, то ли самым богатым на всей Алайе, то ли Варп его знает каким ещё на всей Алайе (этого Энио так и не запомнила), зачитывал торжественно завывающим голосом с длинного листа тридцатиминутную речь о важности добычи угля для экономики субсектора. Речь эта повторялась на каждом заседании, все знали её уже наизусть вплоть до интонаций на каждом слове, но старикашку ни разу не обрывали — тот был крайне обидчив, а терять крупный аристократический дом в качестве союзника губернатор не хотел. Представитель Коллегия Астропатика опять не пришёл из-за эпилептического припадка за пять минут до собрания, так что последние надежды на сколько-нибудь интересное времяпрепровождение пропали окончательно.

Энио уже потеряла счёт времени. Казалось, она уже несколько дней сидит в этом полутёмном зале в сени мешкоподобной туши губернатора. Голоса говоривших сливались в единый неприятный гул, из которого лишь иногда выбивался то глухой бас губернатора, то визгливый фальцет министра финансов, то сипение министра сельского хозяйства. Очень сильно хотелось спать, но Энио изо всех сил старалась держать себя в руках — уважение к выступающим надо было проявлять даже если те были невероятно скучны и занудны...

— Так что же вы думаете на этот счёт, леди Энио? — раздался почти над её ухом чей-то голос. Вроде бы управляющего учебными заведениями.

Энио тут же привстала со стула.

— Несомненно, реализация намеченных планов обеспечит широкому кругу специалистов дальнейшие направления развития в формировании прогрессивных направлений. Не следует, однако, забывать, что новая модель организационной деятельности требует от нас анализа дальнейших направлений развития.

В который раз Энио благодарила все божественные силы, какие только были в этом мире, за ту древнетерранскую методичку для составления пропагандистских речей, найденную в губернаторской библиотеке. Уже в который раз она помогала ей выкручиваться из подобных ситуаций. А что, ты сказал всё, но при этом ничего и не сказал. Удобно, однако.

— Прекрасно. Садитесь, леди Энио. А теперь перейдём к вопросам падения цен на рекаф за прошлый квартал...

...Ещё через пару часов, показавшихся Энио целой вечностью, губернатор наконец объявил о завершении собрания.

* * *

Первое же, что Энио сделала по возвращении в свои покои — наконец-то сменила парадную форму на полевую. Та, хоть и была будто сшита из мешков от картошки, сидела повольнее. А ещё можно было наконец-то переобуться в нормальные сапоги вместо этих идиотских ботинок.

Весь оставшийся день прошёл как обычно, то есть в полнейшем ничегонеделании. Десятину уже собрали, так что возня с военными документами сошла на нет на ближайшее десятилетие; Отдел по Противодействию Контрабандной Торговле закрыли за ненадобностью ещё в прошлом столетии; война даже не намечалась; резервный флот как-то самоуправлялся и вроде как пока был в порядке; в общем, система работала как всегда тихо и стабильно, что Энио и раздражало. Нет, жизнь на Алайе была неплохой — какой-нибудь имперский ветеран, наверное, всё бы отдал, лишь бы пожить на этом тихом, далёком от всех фронтов мире, ни на каплю не меняющемся в течение столетий, на котором в обязанности командира СПО входило лишь еженедельное сидение на собраниях и иногда подтверждение губернаторских указов. Но Энио считала, что она всё же была создана для чего-то большего, чем бессменного руководства кучкой оборванцев с полусломанными стабберами. И если бы не Император, она бы это "большее" имела...

* * *

В середине пятой стражи дня запищал коммуникатор. Вызывал начальник охраны — видимо, пришёл посетитель.

Энио включила приёмник.

— Кто там?

— Какой-то старый механикус. Не из наших. Говорит, что прилетел с другого конца Империума, чтобы поговорить с леди Энио.

— Оружие при нём есть?

— Ничего, кроме посоха и инструментов.

— Впустите.

Как ни странно, Энио была даже рада этому. Конечно же, опять стигийцы пришли скандалить из-за срыва производства аккумуляторов для лазганов семьдесят с чем-то там лет назад. Всё никак не успокоятся. Но хоть что-то начинало происходить, пусть и не слишком приятное.

Дверь со скрипом открылась, и в зал вошёл техножрец.

Не без удовольствия Энио отметила, что гость был явно не со Стигии — его ряса была не чёрно-синяя, а бело-голубая. Был он ростом где-то под два метра, если бы не сутулился. Тем не менее, держался он очень уверенно и с невероятным чувством достоинства — будь он одет не в рясу механикуса, а в синий с золотом мундир, а лицо не состояло бы почти полностью из аугментики, мог бы сойти за какого-нибудь алайского аристократа. Он был настолько тощим, что казалось, будто на скелет просто натянули кожу, забыв добавить всё остальное. Дряблая кожа была настролько бледна, что издали сливалась с рясой.

— Я Магос Техникус Феодор Филиппид с мира-кузни Аврелия-Секунда. Вы, я так понимаю, леди Энио?

Голос Феодора, как ни странно, был чётким и громким.

— Да, магос. Какое у вас дело к военному ведомству Алайи?

— Не к военному ведомству. К вам лично.

— Какое же?

— Вы можете помочь моему господину в организации мятежа против Империума.

— И кто же твой господин? Кто-то из здешней аристократии?

— Нет. Анфелион Критиад, примарх Сынов Посейдона.

У Энио начали зарождаться сомнения в адекватности Феодора. Странно было, что один из сыночков Императора вдруг пошёл против любимого папочки. Судя по тем сводкам, которые каждый день крутили по оповещению, примархи были абсолютно лояльными солдатами, не способными восстать против воли своего Повелителя. А что, если Император просто захотел так с ней разделаться? Обличить в измене и убрать? Скорее всего. Ну ничего, она его переиграет. Пусть Феодор подразболтает все эти "тайны", а она просто арестует его за измену Империуму. Всё же Император оказался не так умён, как ей казалось.

— А почему же, магос, ты говоришь об этом так открыто? Ты не боишься прослушки?

— Во-первых, в приёмных высших военных и административных чинов системы наблюдения и записи не устанавливаются. "Либер Лексиканум Империалис", редакция 3.26.1 от 871.М30, статья 20072.3. Во-вторых, все три диктофона, стоящие в данной комнате, сломаны уже примерно двадцать пять лет.

— А если ты ошибаешься?

— Ноосфера не ошибается. "Не верь глазам своим, ибо глаза твои несовершенны; верь лишь Машине, ибо лишь Машина совершенна в своём восприятии". "Заповеди святого Торквата Металликанского", свиток 3202, статия 44.

— А почему же он сам не явится?

— Личное явление примарха на Омниссией покинутый мир, находящийся на расстоянии примерно в девяносто семь тысяч восемьсот тридцать три световых года от линии активных боевых действий, вызвал бы лишние вопросы и подозрения. А я всё же не настолько заметный человек. И к тому же он псайкер.

— Ну псайкер и псайкер, что с того?

— Проблема в том, что вы, леди Энио — пария. Думаю, вы слышали о таком явлении, будучи при дворе Императора на Терре.

— Да, что-то такое я слышала. Более того, из-за этого меня с Терры и выперли. Только так и не поняла, что это такое.

— Коротко говоря, вы не связаны с Варпом, то есть ваша псионическая аура нулевая. Кроме того, что, скажем так, в вашей голове никто не сможет покопаться, вы ещё и опасны для почти любых достаточно сильных пси-активных субъектов. Возможно, я слишком сильно упрощаю это, лучше поговорите об этом с Магосом Биологис Клавдианом Ноксом с Аврелии-Секунды, он лучше меня всё это знает. Кстати, вас никогда не удивлял тот факт, что все придворные астропаты уже третье поколение страдают эпилепсией, причём именно с того года, когда вы прибыли на Алайю?

— Никогда не изучала их историю.

— Странно, что вы не смогли сопоставить два столь простых компонента. И знаете, можете мне доверять.

— О чём это ты, магос?

— Как я понимаю, вы, леди Энио, считаете меня исполнителем какого-то плана Императора. Могу сказать, что зря. Если бы Он действительно пытался бы вас убить, ему проще и логичнее было бы сделать так, чтобы вы "случайно" отравились "некачественной" едой, попали бы в "автокатастрофу" или что-нибудь ещё. Напомню, никто здесь не знает того, что вы родня примархам, все считают вас просто чудом природы. Да и политическим весом вы не обладаете. "Не плоди лишней логических сущностей". "Основы логических умопостроений" святого Виллема, глава 19.3.

— Но...Но как ты это понял?

— Изменение биотоков мозга, незначительные изменения сердечного ритма. "Лишь Машина открывает путь к Познанию". "Семтексийские  размышления", глава 5. Учитывая ваши, скажем так, сложные взаимоотношения с Императором и ограниченность вашего знания о реальном положении дел за пределами сектора, вполне логично, что вы посчитали меня посланником Императора, пытающимся вас обмануть. "Недостаток знания рождает ошибочные построения". "Апокрифы магоса Авентуса", свиток 42, статия 840.

А ведь правдоподобно. Не стал бы Император поднимать шум вокруг неудачного эксперимента. А что, если Феодор не врал? Что, если сейчас наконец появится возможность отомстить?

— А какие силы у Критиада, магос?

— Два экспедиционных флота, два полных легиона Астартес — суммарно двести тридцать тысяч человек, рыцарские дома Ферратис и Валориан — суммарно двести пять рыцарей, две когорты скитариев с Аврелии-Секунды — суммарно четыре миллиона солдат и шестьсот тысяч автоматонов и кибернетических боевых машин, а также две ауксиларные когорты легионов общим числом восемь миллионов солдат.

— А откуда взялся ещё один легион? И не маловато ли солдат?

— Анфелиону решил помочь...Скажем так, один его хороший друг со схожими мотивами. Хотя, если говорить точнее, то не такими уж и схожими...Если присоединитесь, то сами всё узнаете и поймёте. А в космодесанте вы зря так сомневаетесь. Даже простой Астартес стоит взвода пехоты, а ведь есть ещё и элита...К сожалению, вы ни разу не видели Астартес в битве, но скажу так — при правильном использовании они могут опрокинуть какую угодно армию, будь она хоть в двадцать раз больше. А оружие и техника...

Не будь у Феодора вокс вместо нормального рта, Энио могла бы поклясться, что тот улыбнулся.

— Но зачем же я нужна Анфелиону и его "другу"? Они что, сами не справятся?

— Зачем? — Феодор будто опомнился от приятного наваждения. — Да, как раз хотел об этом сказать. Во-первых, ваша нейтральная мутация может быть полезна в грядущем мятеже, учитывая то, что против нас будут аж два легиона с большим количеством псайкеров. А во-вторых, "Ум есть величайшее оружие человека и величайший ему дар Бога-Машины". "Записки святого Манария", свиток 4046, песнь 3, статия 44, стих 1. Так как Император создавал вас как примарха, у меня и Анфелиона есть все основания полагать, что он вложил в вас талант стратега и явно чему-то да учил. А лишний стратег в ставке никогда не бывает лишним.

— То есть смысл с меня чисто практический?

— Да. Да и вам, леди Энио, это выгодно. Для вас это шанс ответить Императору на то, что...

— Не напоминай об этом, магос! Я, к сожалению, этого и не забывала...

Энио обуревали сомнения. Конечно, то, что говорил Феодор, было верхом надежд для неё. Не терпелось наконец, после почти полутора веков ожидания, возглавить армию сверхлюдей и начать войну с Террой. С другой же стороны всё это выглядело, как момент из одной дурацкой древнетерранской сказки, которую она слышала когда-то от Малкадора. Ну не может так повезти в один момент. Хотя...Что, если Феодор не обманывает? Тогда ведь она упустит единственный, вероятно, шанс убраться из этой дыры и показать всем свою настоящую цену. Ну что ж, попробовать стоит. "Двум смертям бывать, а одной не миновать" — вспомнилась ей древняя поговорка.

— Передай своему господину, магос, что я согласна присоединиться к нему. Но есть одно условие.

— Какое, леди Энио?

— Мне нужны собственные войска. Не скитарии, не ауксиларии и не Астартес.

— Предусмотрительно. Я сегодня же обсужу это с Анфелионом. Думаю, он согласится. Если он согласится, то вскоре от "секторального астропата" придёт уведомление о переводе вас в Сегментум Ультима. Астропат, конечно, же, будет нашим, но с фальшивой сигнатурой. Далее вы сможете тихо и вполне "легально" покинуть Алайю на нашем корабле. Пилота шаттла опознаете по синей форме с бронзовой отделкой. До скорой, надеюсь, встречи.

Феодор ушёл, что-то недовольно бормоча на смеси высокого готика и лингвы-технис насчёт тех, кто обслуживает двери на Алайе.

На душе у Энио почему-то стало невероятно легко и радостно. Наконец-то перед ней открылся путь в настоящую жизнь. В ту жизнь, которой её лишили Император и Малкадор.

Энио, казалось, уже чувствовала жар от тонущих в огне шпилей Престольной Терры и ветер от садящихся космических кораблей, слышала гром макропушек...

Гераклион, за сутки до Резни. 010.M31

Энио в полном одиночестве сидела в Центральном Зале и в который раз просматривала документы от разведки.

Ситуация была откровенно отстойная. Имперцы вели атаку в субсекторе с трёх фронтов. Кроме пары десятков полков Имперской Армии и двух ауксиларных когорт в бой шли VI, VII и XIII легионы Астартес в почти полном составе. Но, как было в одной идиотской рекламе, и это ещё не всё. Гидра сообщил о том, что к Гераклиону идёт ещё и флотилия Тысячи Сынов под командованием самого Алого Короля. Видимо, Магнус опять хочет отомстить...Ладно, предположим, что легионеров Пятнадцатого она истребит, как тогда на Лемурее. Предположим, что Русс откажется воевать со своим старым другом. Допустим, её сционам удастся задержать имперские войска хотя бы на Иридийском плацдарме (Ирида пока худо-бедно держала оборону). Но оставалась тонна других проблем. Войска Триумвирата оказались заперты на планете, состоящей из бескрайней арктической пустыни, так что ни Второй, ни Одиннадцатый не могли работать в полную силу. Да и как вообще могли бы работать, учитывая то, как они перегрызлись за последний год? И что можно сделать флоту лоялистов, когда "Фульминатус" ушёл куда-то к Кадии, а "Гнев Кромма" ещё не до конца отремонтировали после Сильвании II? Но и осады Гераклион не выдержит — ресурсов не хватит даже на пару месяцев...

В общем, хотелось застрелиться. Или хотя бы раз нормально поспать — Энио уже не помнила, когда последний раз смогла выспаться. Более того, последнее время она не расставалась с бутылкой амасека — нет, она не пыталась опьянеть (что какой-то там пятидесятипроцентный раствор спирта сделает примарху?), а просто хотела перебить им горечь на языке от стимуляторов.

Недавно Энио вообще показалось, что из угла Зала выползает Конрад Кёрз, со зловещим хохотом превращающийся в огромную уродливую летучую мышь...Даже у примарха крыша поедет от месяца почти бесконечного бодрствования...Да, будь Феодор жив, он бы что-то придумал.

Единственным, благодаря кому Энио всё ещё держалась на плаву, был Фьянн. Хоть кто-то из всей этой кучки эгоистичных козлов, именуемой "полевым штабом", относился к ней не как к продвинутому тактическому сервитору, а как к живому человеку. Поддерживал, старался по возможности помогать...Хотя и ему сейчас особо дела нет — опять что-то выясняет с Диармайтом...Жаль, что он не может просто прогнать взашей из легиона этого самовлюблённого придурка...

— Ξ-001, какой сейчас расклад? — протрещало что-то у неё над ухом.

Энио от неожиданности вздрогнула, но тут же успокилась. Опять Критиад заявился. Ну, не совсем Критиад, а его связной-сервочереп, но сути это не меняло.

— Ничего нового. Нас зажимают со всех сторон, припасов на два с половиной месяца, линия фронта сдвигается к Гераклиону. И прошу, называй меня по имени.

— Объект ξ-001, не будь такого высокого мнения о себе. И что же ты можешь сделать для стабилизации положения?

— Ровным счётом ничего. Даже если бы у меня было достаточно много солдат, ни твой легион, ни Одиннадцатый не будут достаточно эффективны. И можешь уже отстать от меня? Ты же сам всё прекрасно понимаешь!

— Не зазнавайся, терранка. А, ошибся. Биомусор, выброшенный собственным отцом на помойку. И знаешь, будь моим советником кто-нибудь с Атлантиса, он бы такой катастрофы, как сейчас, не допустил бы. До скорого.

Сервочереп, тихо жужжа, улетел.

Если бы Энио могла встретить Анфелиона, она бы точно убила его. Нет, не убила бы. Оставила бы его медленно и мучительно умирать от её нулевой ауры. Как ей казалось, меньшего он уже не заслуживал. Самоуверенная мразь. Даже не понимает, что становится пешкой Хаоса. Считает, что он наиболее достойный и важный из всех. Лидер Триумвирата, который ненавидит почти всех своих подчинённых. Не то, что Фьянн...Интересно, когда же наконец закончится весь этот безумный спектакль и они с Фьянном смогут нормально побыть вместе?...Энио с трудом вывела свои мысли из замкнутого круга. Не до Фьянна сейчас.

На приборной панели загорелся зелёным огнём индикатор входящих передач.

— ВЫЗЫВАЕТ. РОБАУТ. ЖИЛЛИМАН. ПРИМАРХ. УЛЬТРАМАРИНОВ. КОРОЛЬ. УЛЬТРАМАРА...

Металлический, скрежещущий голос вокс-сервитора громко и монотонно зачитывал километровый список титулов и званий.

-...ЛОРД. РЕГЕНТ. ИМПЕРИУМА. ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

— Соедини по аудиовизуальной.

— ПРИКАЗ. ПОНЯЛ.

Энио надела шлем — не хотелось проявлять хоть какое-то уважение к любимому сыночку Императора.

Вспыхнула синим огоньком лампа головизора. В воздухе, будто сотканная из лучей света, появилась голограмма.

Даже сейчас Жиллиман выглядел так, будто собирался на парад. Его доспехи были так богато украшены золотом, что при плохом зрении можно было принять его за статую. На плечи был накинут шитый золотой нитью синий плащ, подбитый мехом какого-то экзотического зверя и скреплённый на груди аквамариновой фибулой. Голову венчал золотой лавровый венок.

— Можешь ли ты вызвать своих подельников, предательница?

— Во-первых, Робаут, меня зовут Энио. А во-вторых, ты мог попросить меня об этом менее напыщенно. Подожди минут десять...

* * *

...Наконец все собрались. Фьянн пришёл почти сразу же, а вот Критиад (вернее, сервочереп-связной) соизволил явиться даже с опозданием. Конечно же.

— Итак, предатели, — начал Жиллиман, — вы окружены нашими войсками. Предлагаю вам сдаться на милость победителя. Тогда, возможно, не прольётся ни капли крови...

— Интересно, ты можешь не повторять заученный шаблон, а сказать что-нибудь пооригинальнее? — вмешался Анфелион.

В Зале воцарилась неловкая тишина. Наконец Энио смогла придумать сколь-нибудь связное извинение:

— Робаут, прости его. Последнее время...

— Неважно. Для предателей такое характерно. Так о чём же я...Да, если вы откажетесь сдаться, вас будет ждать страшная смерть. Мой флот уже в соседней системе, так что завтра вы встретитесь со своей судьбой, рабы Хаоса.

Энио хотела было ответить, что вообще-то рабом Хаоса тут является только Анфелион, но вовремя сдержалась. Не хватало ещё устроить ссору перед вражеским примархом.

— Завтра кто-нибудь из вас на рассвете скажет мне решение. До рассвета у вас есть...Три часа. До связи.

Головизор потух.

Энио встала из-за стола — ноги затекли — и повернулась к Фьянну и Анфелиону.

— Итак, ваш брат опять решил похвалиться своей силой. Зато он дал нам время для окончательного решения. Я считаю, что мы обязаны немедленно отступить. Мы не готовы ни к обороне, ни к контратаке. Наши ресурсы на исходе, а основные силы...Впрочем, вы всё и так прекрасно знаете. Остатки моих войск смогут свернуться за несколько часов. Каково мнение остальных?

Сервочереп Анфелиона наконец включил голограмму.

Надо сказать, что Критиад за последние несколько дней сильно сдал. Его лицо сильно исхудало, черты обострились, кожа побледнела, вены на лбу вздулись. Глаза ещё сильнее почернели — теперь казалось, будто это просто огромные зрачки без радужек. Охрипшим, но достаточно громким голосом Критиад заговорил.

— Я считаю, что Объект ξ-001 в корне неправа. Мои Сыны Посейдона готовы к бою, их боевой дух высок, как никогда раньше. Мои легионеры с лёгкостью опрокинут любую армию, пусть против них будет биться даже сам Император. К тому же не хочу бегать от терранских шавок. Я останусь и дам бой.

— Знаешь, Критиад, хватит называть меня так — я Энио. И ещё я забыла сказать одну вещь — из проверенных источников я узнала о том, что сюда идёт лично Магнус. Видимо, хочет отомстить тебе. Не думаю, что ты и твой легион смогут противостоять ещё и Тысяче Сынов...

— Объект ξ-001, напомню тебе, что я уже побеждал Магнуса в поединке...

— Напомню и я тебе, Критиад, что тот был ослаблен моей нулевой аурой, а наибольший урон ему нанесли вообще воины Одиннадцатого...

— Ты ещё и эту орду варваров приплетаешь?

— Это кто тут орда варваров?! — взвился Фьянн.

— Так, успокойтесь вы оба! В конце концов, вы на военном совете! Отношения будете выяснять чуть позже! Фьянн, твоё мнение?

— Я тоже считаю, что битва необходима. Даже если я погибну, то погибну с честью. Мои воины никогда от тиранов не бежали и сейчас не побегут. К тому же, если мы сумеем победить имперцев, мы лишим их сразу двух самых важных их примархов — Дорна и Жиллимана.

— Я это понимаю, но твой Одиннадцатый в обороне почти бесполезен. Ну, не весь. Вестники, Друиды и Охотники, может быть, будут полезны. Но их слишком мало...В теории, если Второй останется на планете, а твои люди уйдут к Ириде и возьмут там часть войск группы армий "Ирида", мы можем получить некоторое преимущество. Пока Второй с группой армий "Гелиос" будут сдерживать имперские войска, ты сможешь прыгнуть обратно к Гераклиону и провести атаку в тыл высадившемуся десанту. Но маловероятно, что даже это даст нам победу. Скорее, отсрочит смерть...

— Объект ξ-001, как обычно, абсолютно бесполезна, что и требовалось доказать, — опять встрял Анфелион, — ну что ж, пусть и дальше нянчится со своим дикарём и его стадом козлов, а Второй...

— Так, что ты там опять сказал про мой легион?!

— Правду.

— Высокомерный дурак!

— Грязный варвар!...

И тут нервы Энио окончательно сдали.

— Так! Слушайте вы оба! Я до последнего пыталась хоть как-то сдерживать вас, чтобы вы тут не перебили друг друга! Всё! С меня хватит! Ведёте себя не как два полководца, а как дети, не поделившие конфету! Всё, выясняйте свои отношения сами! Хватит с меня! Хоть посплю пару часов...

Энио сняла шлем, и, бросив его об пол, почти что выбежала из Зала...

* * *

...Она без сил упала на кровать, даже не сняв доспехов. Хотелось спать, но действие стимулятора ещё не до конца прошло. Даже сквозь толстые рокритовые стены был слышен жуткий рёв — "Гнев Кромма" продувал двигатели перед взлётом. За дверью завывала сирена. Гремели о металлический пол сабатоны идущих по коридорам космодесантников.

Но все эти звуки подготовки к сражению, обычно радовавшие Энио, сейчас вызывали у неё лишь тревогу и раздражение. На душе скребли уже даже не кошки, а леопарды или что покрупнее. Зря она тогда сорвалась и бросила Фьянна на произвол судьбы. Однозначно он там уже наломал дров с Анфелионом — иначе бы никто не готовился к бою. Энио казалось, будто она только что предала всех. Конечно, она и сама хотела бы вступить в бой с имперцами — каково было бы Императору, если бы она убила двух его любимых сыновей? Но здравый смысл говорил ей, что она не сумеет хотя бы поцарапать броню даже Руссу. Силёнок не хватит. Может, Критиад был прав. Может, она действительно лишь провальный эксперимент. Мусор, который забыли утилизировать...

Тихо зашипела открывающаяся гермодверь, и в комнату ввалился Фьянн.

— Извини, я не сильно помешал?

— Нет, всё нормально.

Фьянну явно было неудобно находиться в помещении — из-за небольшого для примарха роста Энио жила в бывшей келье одного из Астартес, лишь немного переделав мебель. Потолок был примерно в два с половиной метра, что для Энио было идеально, но вот для Фьянна...

— Извини за то, что опять попытался выяснять отношения с Критиадом. Зря я это сделал. Его уже не исправить...

— И ты извини, что не выдержала и сорвалась. Последние месяцы нервы стали совсем плохими...

Некоторое время они сидели в тишине.

— Энио, мы связались с имперцами и сказали, что дадим бой...

— Знаешь, я даже не удивлена. Может, ты всё же покинешь Гераклион до того, как начнётся блокада? Не хочу тебя терять.

— Нет. Я сказал Жиллиману, что буду сражаться, и отказаться я уже не могу. Лучше смерть, чем нарушенное обещание. А тебе лучше уходить. Хотя бы ты останешься в живых.

— Знаешь, я подумала...И я думаю остаться. Как минимум мои войска останутся. Понимаю, что это не изменит погоды, но хотя бы обеспечит хоть какой-то перевес в пехоте.

— Ладно. Мне нужно осмотреть войска. До встречи. Пусть Огма снова сплетёт нити нашех путей.

— Воистину.

Фьянн не без труда вышел в коридор, на ходу надевая шлем...

* * *

...Внезапно загорелся экран коммуникатора у кровати. На нём появился знакомый силуэт в плаще с накинутым на голову капюшоном.

— Как вижу, тебе могут пригодиться мои услуги?

Энио даже не удивилась — всегда было такое ощущение, будто Гидра знает вообще всё. Первое время она дивилась этому, но с годами привыкла к таким внезапным звонкам.

— Да, Гидра. Нужна помощь в битве за Гераклион. Поможешь?

Гидра негромко рассмеялся.

— Конечно. И знаешь, настала пора назвать вещи своими вещами. Я — Альфарий. Приятно познакомиться...

...Сначала появились кольца.

Кольца переливались всеми цветами радуги, будто плохо закалённая сталь. Они соединялись и разъединялись, кружась в причудливом, непонятном для человеческого восприятия танце.

Потом в виски ударила пульсирующая боль. В ушах зазвенело, как от разорвавшегося неподалёку снаряда.

Наконец начали возвращаться зрение, слух и обоняние.

Постепенно Энио пришла в себя. Кольца перед глазами постепенно исчезали, звон в ушах и головная боль — тоже.

Она лежала на кровати в комнате, похожей на её собственную. Скорее всего, это была келья простого космодесантника — вся мебель была явно меньше, чем та, к которой привыкла Энио. Даже на кровати Энио не лежала, а скорее сидела, прислонившись к стенке у изголовья. Стол в середине кельи на вид также казался меньше.

Где-то вдали монотонно гудели двигатели.

Гермодверь открылась, и в келью зашёл космодесантник в терминаторском доспехе. Его лицо было закрыто зелёной балаклавой. Сине-зелёные доспехи были украшены чеканкой в виде чешуи. На поясе висел огромный боевой нож.

— Ну что же, Энио, поздравляю со спасением.

— Где я сейчас нахожусь и кто ты такой?

— На "Ксифосе", эсминце бывшего Двадцатого Специального флота. А меня ты прекрасно знаешь. Я — Альфарий. Рад лично встретиться с тобой.

— А как я вообще тут оказалась?

— Мы, как и договаривались, вывезли тебя с Гераклиона...

— Но почему я ничего не помню?

— Для большей безопасности тебе был введён один препарат...Называть его я не хочу, но у людей такого нет. Подарок одного эльдарского учёного...Впрочем, сейчас это не столь важно. Увы, одним из побочных эффектов данного препарата является незначительная потеря памяти. Успокойся, потеря крайне незначительная — где-то полчаса перед приёмом.

— А что произошло на Гераклионе?

— Войска Триумвирата полностью разбиты.

У Энио начало появляться нехорошее предчувствие.

— А что с Фьянном?

— Фьянн Ястребиный Король, примарх Воинов Дану, погиб в поединке с Робаутом Жиллиманом.

Однажды в бою с орками один коммандос ударил Энио ножом в бок, и клинок случайно попал в стык бронеплит. Главное, что запомнила тогда Энио — страшной силы острую боль. Сейчас она внезапно почувствовала то же самое, только выше — в области груди. В горле будто материализовался комок фольги. Впервые в жизни Энио заплакала.

— Тем не менее, — продолжал Альфарий, — погиб он весьма достойно. Всем бы такую смерть...Впрочем, вижу, сейчас тебе не до этого. Пожалуй, пойду.

Энио уже не слушала его. Она даже не заметила, как он вышел из кельи...

* * *

...Энио не знала, сколько прошло времени. Может, несколько минут. Может, несколько часов. Неважно. Энио казалось, будто на Гераклионе погибла она сама. После известия о гибели Фьянна её существование потеряло всякий смысл. Не было настоящего и будущего. Хотелось просто умереть. Закончить весь этот кошмар длиной в жизнь раз и навсегда. Увы, даже это было невозможно — в помещении попросту не было вообще ничего, что можно было бы использовать для ухода из жизни. Видимо, Альфарий предвидел подобный вариант её поведения и тщательно подготовился к нему.

Гермодверь снова открылась, но в комнату зашёл простой легионер. Как назло, безоружный.

Но тут же у Энио возникла и новая идея. Раз уж ей нельзя покончить с собой, то пусть они сами же её и убьют.

Одним рывком она пересекла комнату и, с лёгкостью отбросив ошеломлённого космодесантника, выбежала в коридор.

За спиной выла сирена и гремели сабатоны силовых доспехов. Энио сама не знала, куда бежит — главное, чтобы у преследователей возникло ощущение, будто она пытается сбежать с корабля.

Наконец перед ней оказалась закрытая переборка. Энио обернулась навстречу приближавшемуся грохоту шагов. Вот в тусклом свете люмена заблестели сине-зелёные чешуйчатые доспехи...Вот легионеры выстроились в проходе в два ряда...Вот они вскинули болтеры...Защёлкали предохранители...

И тут за спиной Энио что-то тихо зашипело. Переборка уехала куда-то вниз. В узком коридоре за ней стоял Альфарий собственной персоной. Он был всё в том же терминаторском доспехе, но теперь на его голове был причудливый закрытый шлем с гребнем, а в руках он держал огромное двойное копьё необычной формы.

— Да. Не думал, что нам придётся встретиться в столь...неудобной обстановке. Отделение, огонь не открывать!

Энио обернулась к Альфарию.

— Почему ты не можешь дать мне просто сдохнуть?

— Ну, во-первых, сдыхают только животные. А ты вроде бы человек. А насчёт того, почему я берегу тебя — тебе просто нет смысла умирать.

— Почему? Я лишилась того немногого, что у меня было! Какая может быть дальнейшая жизнь?

— А она может быть. Причём вполне себе неплохая. Вспомни про Жиллимана...

— Про эту мразь даже не напоминай!

— А ведь ты спокйно можешь ему отомстить. И для этого тебе нужно лишь немногое — время и жизнь.

— А почему вы не могли просто спасти Фьянна?

— Понимаешь ли, я мог бы отправить своих ребят, чтобы они отбили Фьянна. Но, во-первых, это обошлось бы ценой больших потерь, а мой легион и без того сильно потрёпан в последних боях. Во-вторых, мы и так недавно весьма сильно подпортили жизнь Жиллиману. Так что ещё раз портить ему жизнь смысла нет — он начнёт большую охоту за нами, что, мягко говоря, невыгодно. Я понимаю твоё горе, но пойми и ты меня. Я примарх Двадцатого легиона, так что обязан заботиться в первую очередь о своём Двадцатом легионе. Прости. А пока побудь у себя и подумай над моими словами. Отделение, болтеры на предохранители!

Снова защёлкали предохранители болтеров.

— А теперь сопроводите Энио обратно в её келью. В случае попытки побега огонь летальными боеприпасами не вести. Я прослежу за вами. Гидра доминатус!

— Аве! — легионеры дружно вытянулись по стойке "смирно".

— Вольно. Шагом марш!

Легионеры окружили Энио и повели её назад.

Энио никак не сопротивлялась. Всю дорогу она шла, как в тумане, погружённая в размышления. Её личность будто разделилась надвое. Одна часть — иррациональная — всё ещё искренне желала умереть. Неважно как. Главное — навсегда покинуть этот внезапно и навсегда ставший жестоким и бессмыссленным мир, где у неё нет никого и ничего. Другая — рациональная — говорила, что всё же есть смысл жить. Хотя бы чтобы отомстить Жиллиману. И заодно лишить Императора ещё одного любимого сына. То, что говорил Альфарий, не было лишено здравого смысла. Хотя...

* * *

...Альфарий стоял на мостике. Конечно, пока в его непосредственном присутствии надобности не было. Ему просто нравилась вся эта кутерьма вокруг. Нравилось то, как хаотичное движение десятков сервиторов, офицеров мостика, техножрецов и зачем-то иногда заходивших в зал легионеров Альфа-легиона формирует единую упорядоченную систему, двигающую сквозь Варп многотонную громаду "Ксифоса"...

К Альфарию подошёл один из легионеров и вытянулся по стойке "смирно".

— Командир, проконсул Эратосфен по Вашему приказанию прибыл!

— Вольно. Что с Энио?

— Транспортировка прошла спокойно. Сидит на кровати, от еды отказывается.

— Ничего, через пару дней успокоится. Если нет — разрешаю насильственное кормление.

— Но всё же зачем мы её держим и пытаемся беречь?

— А ты не понял, Эратосфен?

— Если честно, не до конца.

— Всё очень просто — она может быть невероятно полезна нам в будущем. Помнишь испытания на Лемурее?

— Когда она уничтожила одним своим присутствием двести легионеров Тысячи Сынов?

— Именно. Во-первых, это. И талантливых псайкеров при надобности мы найдём без проблем, и хороших солдат — тоже. А вот мощного антипсайкера — не факт. И во-вторых, у неё есть мощная уязвимость, которую можно использовать. Потихоньку у неё сформируется сильная ненависть к Жиллиману, а так как у меня есть все основания считать, что именно Жиллиман, а не Дорн, станет наследником Императора...

— Но почему мы тогда не можем её использовать именно сейчас?

— Не время. Рановато пока. Лучше приберечь её на будущее. Кажется мне, дальше будет ещё одна большая война имперцев с Хаосом. И вот тогда мы и пустим Энио в бой. Тем более, что хаоситы используют псайкеров даже больше, чем лоялисты и в целом сильнее связаны с Варпом.

— Но ведь мы же не можем держать её до этого момента вместе с нами?

— Верно, Эратосфен. И именно поэтому мы вскоре высадим её на какой-нибудь захолустный мир-улей. Пусть почувствует себя свободной. И, если надо, одна из голов Гидры просто явится к ней...Ладно, Эратосфен. Иди. Я в ближайшее время буду на мостике. В случае чего-либо, связанного с Энио, докладывать непосредственно мне. Гидра доминатус!

— Аве!

Эратосфен отдал честь и ушёл.

Альфарий невольно улыбнулся. Всё шло по плану.

Солемнейс, около 305.М39

Уже который год Энио почти безвылазно сидела в бескрайней библиотеке Коллекционера.

Уже пять тысяч лет прошло с того дня, когда она на Аврелии-Прайм впервые встретилась с одним из криптеков Тразина и согласилась стать частью Коллекции.

Надо сказать, что при дворе Тразина ей была дана определённая степень свободы — она могла исследовать почти все залы Музея и некоторую часть библиотеки.

А исследовать даже в библиотеке было чего — за шестьдесят пять миллионов лет в ней накопилось столько ценнейших текстов, что любой механикус без сомнений заложил бы в ломбард Марс со всеми Легионес Титаника и Генерал-Фабрикатором Марса в придачу только чтобы увидеть хотя бы одну стотысячную долю того, что хранил Тразин. Эльдарские манускрипты, СШК древнего человечества, точнейшие копии первых версий творений Апостолов Механикума, почти полный архив литературы некронтир, бессчётные произведения миллионов цивилизаций — как угасших, так и ныне существующих — бесценные знания, навеки сокрытые в чернокаменных коридорах библиотечных залов.

Когда Энио выпрашивала у Тразина разрешение для допуска в библиотеки Солемнейса, она думала, что после этого она сможет лучше понять этот мир. Но мир не упростился. Наоборот, он стал во много раз сложнее. Каждый новый текст порождал больше вопросов, чем давал ответов. Но, тем не менее, Вселенная не была хаотичной, как ей казалось раньше. В ней был определённый порядок. Система, по которой всё работает. И именно эту систему и хотела понять Энио.

За все те столетия, что она провела за читальным терминалом, она смогла узнать и понять в сотни и тысячи раз больше любого смертного. Из-за почти бесконечного потока информации ей уже несколько раз приходилось аугментировать мозг — простой человеческой памяти не хватало для запоминания. По сути, её мозг сам стал архивом. Жалкой копией мельчайшего фрагмента библиотек Солемнейса.

Но, пожалуй, главное, что ей давали книги — избавление от чувств. Да, конечно, горе по Фьянну за столетия почти прошло, но всё же оставалось нечто нерушимое. Осколки былого — воспоминания, эмоции, переживания, мысли, зрительные образы. Объект чувств давно погиб, но сами чувства погибать не хотели. И книги, как бы странно это ни звучало, как-то притупляли весь этот эмоциональный "букет". Всё это как-то само собой уходило на второй план, когда Энио вновь погружалась в перевод и чтение очередного древнего текста. Пожалуй, именно поэтому она так любила чёрные, залитые равномерным зелёным сиянием залы библиотеки.

К Энио, громко стрекоча, подбежал каноптековый скарабей. "Наверное, опять вызывает Тразин" — подумала Энио.

Вселенский Коллекционер уже не раз вызывал её для помощи в военных вопросах (а иногда и просто хотел побеседовать о жизни). Последний раз такой звонок был семь лет назад, когда Солемнейс оказался на потенциальном пути флота-улья "Бегемот". Тогда, хвала Огме, Тразин смог придумать, как отвести его в сторону, и Энио не понадобилось выводить войска на бой с тиранидами.

Энио надела шлем и активировала связь. К её удивлению, это был не Тразин и даже не какой-нибудь криптек или лорд из свиты.

На Энио смотрела голопроекция...космодесантника. Причём явно не имперского. За всю свою жизнь Энио не могла вспомнить, чтобы хоть какой-то лояльный орден крепил на шлемы огромные бычьи рога. Равно как ни у одного лояльного Астартес на её веку не прорезались сквозь шлем причудливые ороговевшие выросты. Цвета брони понять было невозможно; единственное, что можно было разглядеть — рельеф на нагруднике, по форме похожий на водоворот.

— Приветствую, Энио. Я — легионер Хризипп из Братства Харибды.

— Откуда ты меня знаешь и что тебе нужно от меня?

— Тебя знает мой командир. И он хочет предложить тебе...Скажем так, небольшую сделку.

— И в чём же эта сделка заключается?

— С твоей стороны — помощь в борьбе с Империумом. Как раньше.

— В смысле "как раньше"?

— Вспомни Ересь. Триумвират...

— Так кто же конкретно из Триумвирата?

— Анфелион Критиад, демонпринц Хаоса Неделимого, Повелитель...

— Нет. Помогать ему я не буду. И вообще с Хаосом дел я не имела и не имею.

— Но подумай — ведь ты исполнишь свою мечту! Ты покончишь с Империумом раз и навсегда!

— А зачем мне уничтожать Империум? Все те, кто сломал мне жизнь, уже давно мертвы.

Хризипп явно смутился. Он, видимо, не ожидал подобного поворота событий.

— Но ведь Император ещё жив...

— Нет. Он мёртв. Да, один из осколков его души всё ещё в Троне, но называть этот осколок Императором глупо. Это даже не цельная его личность.

— А как же орды трупопоклонников? Разве тебе они не мерзки?

— Нет. Они низки и жалки — это факт. Но люди Империума просто идут на поводу верований и предрассудков, так как банально не понимают того мира, в котором живут. Мне скорее жаль их.

— Но ведь имперцы причинили тебе столько боли в прошлом...

— Боль мне причинили не имперцы, а конкретно Император, Малкадор и Жиллиман. А что с ними сейчас? Вот и я о том же. Какой смысл мстить двум трупам и кучке пепла? Да и те люди, которые живут сейчас, вряд ли об этом ещё помнят. Слишком много времени прошло.

Легионер некоторое время молчал, видимо, обдумывая возможные способы "расколоть" Энио. Наконец он снова заговорил:

— А не хотела бы ты...Ну, скажем, воскресить Фьянна?

У Энио защемило в груди. В виски ударила кровь, а сердце забилось с такой силой, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Может, действительно, ещё не всё потеряно? Может, она ещё может вернуть себе навсегда потерянное прошлое?

— А ведь ты, Энио, могла бы нам помочь, и тогда наш повелитель мог бы попросить Богов о небольшой услуге для тебя...

Нет, это неправда. Энио вспомнила, как нередко находила в библиотеке упоминания о сделках с Богами Хаоса. И никогда эти сделки не выполнялись. Боги использовали смертных, а дальше обманывали их, лишая в лучшем случае свободы воли или чего-то важного. Что было в худших случаях, и вспоминать не хотелось.

Энио, с трудом сдерживая нахлынувшую волну эмоций, ответила:

— Нет...Я не верю тебе, предатель. И знаешь..Передай-ка своему примарху от меня кое-что. На древней Терре когда-то был такой афоризм. "Tempora mutantur, et nos mutamur in illes"..."Времена меняются, и мы меняемся с ними"...Так вот...Я изменилась. Та Энио, которую он знал, погибла ещё на Гераклионе. Я стала опытнее и сейчас знаю во много раз больше, чем тогда. Да и эпоха изменилась...И да, если ты, твой примарх или кто-то ещё попытаются меня использовать для каких-то своих интрижек, клянусь крепостью Кромма, что я запеленгую сигнал и телепортирую по нему отряд преторианцев. Конец связи.

Энио выключила передатчик. Скарабей постоял ещё пару секунд и побежал куда-то дальше, куда приказывала ему программа обслуживания дворца.

А Энио сняла шлем и снова села за терминал переводить с древнеэльдарского какой-то сборник поэзии. На сердце всё ещё было неспокойно. Но ничего. Всё пройдёт. Всё успокоится. Всё снова будет, как всегда.