Паутина из стали и золота (гет)

В кабинете истории пахло старой бумагой и дезинфектором. Я сел за вторую парту, чувствуя, как Гвен устраивается слева от меня. На фронтальной стене вместо привычных мне по прошлой жизни портретов президентов висела огромная инфографика: временная шкала, уходящая корнями в XIII век, помеченная красным как «Точка Великого Сдвига».

Миссис Делл, женщина с цепким взглядом и идеальной выправкой, постучала указкой по интерактивной доске.

— Продолжим тему социогенеза, — начала она, и её голос эхом отозвался в моих обострившихся чувствах. — Как мы уже разбирали, мутация «Y-хромосомного распада» не была одномоментной. Это был каскад. К началу индустриальной эпохи соотношение полов достигло критической отметки один к семи. Войны прекратились не из-за внезапного миролюбия, а из-за того, что ни одна нация не могла позволить себе тратить единственный невосполнимый ресурс — мужчин.

Я делал вид, что записываю, но мой мозг лихорадочно сопоставлял её слова с моими «фрагментарными» знаниями. В моем прошлом мире история была про битвы королей и идеологий. Здесь — про биологическое выживание и селекцию.

— Современный миропорядок, — продолжала Делл, — держится на Женском Протекторате и системе Племенного Фонда. И это подводит нас к самой важной части сегодняшнего урока.

Она вывела на экран герб с изображением двойной спирали ДНК, переплетенной с весами правосудия.

— Племенной Фонд — это не просто бюрократический аппарат. Это гарант нашего будущего. Каждый юноша, достигающий шестнадцати лет, проходит процедуру полной геномной оценки. По достижению совершеннолетия те, чей IQ, физические показатели и генетическая стабильность превышают порог в 85 баллов, вносятся в «Золотой реестр».

Класс затих. Девушки начали переглядываться, а Флэш Томпсон как-то хищно выпрямилась.

— Представители реестра, — голос учительницы стал суше, — наделяются высшим государственным приоритетом защиты, но также и обязательствами. После совершеннолетия, вы обязаны регулярно сдавать семенной материал для программ искусственного оплодотворения и «государственного распределения наследия». Это ваш долг перед видом. Это цена вашей безопасности в мире, где вас слишком мало.

В затылке неприятно закололо. Я почувствовал на себе взгляд Гарри — он выглядел так, будто его тошнило. Озборны явно были в этом реестре по праву рождения.

— Питер, — тихо шепнула Гвен, не отрываясь от тетради. — Ты же понимаешь, что с твоими оценками по химии и физике ты — первый кандидат на попадание в список?

Я посмотрел на свою руку, где под кожей скрывалась мощь, способная свалить быка, и ДНК, переписанная инопланетным по своей сути мутагеном. Если «Золотой реестр» — это база данных ценного скота, то я в ней только что стал племенным быком высшей категории. Или лабораторной крысой, которую Норма Озборн вскроет первой же, как только увидит мои результаты анализов.

— Я планирую завалить тесты, Гвен, — так же тихо ответил я, поправляя очки. — Быть «национальным достоянием» — это слишком большая ответственность для парня из Квинса.

Гвен грустно улыбнулась, явно не веря мне. А я понял, что моя маскировка «тихони» теперь имеет критическое значение. Нужно быть достаточно умным, чтобы не вылететь из школы, но достаточно посредственным, чтобы не попасть в радар Племенного Фонда.

Проблема была в том, что паук Озборн уже сделал меня идеальным. И скрыть это будет чертовски сложно.

* * *

Школьная столовая напоминала вольер с очень странной иерархией. Воздух здесь был пропитан запахом жареной курицы, дешевого парфюма и чем-то еще — подсознательным напряжением.

Я сидел за столом с Гвен, Эм-Джей и Гарри. Мои обновленные чувства работали в фоновом режиме, сканируя пространство. И то, что я видел, заставляло моего «внутреннего прагматика» кривиться от диссонанса.

Девушки в Мидтауне были великолепны. И дело было не только в генетике, хотя здесь явно культивировали здоровье и силу. В них чувствовалась стать, уверенность хищниц, которые знают, что мир принадлежит им по праву рождения. Гвен, сосредоточенно ковыряющаяся в салате, Мэри Джейн, откинувшаяся на спинку стула с видом королевы... они излучали энергию.

А потом мой взгляд падал на парней.

Это было жалкое зрелище. Большинство моих «собратьев по полу» выглядели так, будто их всю жизнь держали в теплицах под слоем ваты. Тонкие запястья, сутулые плечи, испуганные взгляды. Они старались быть тише травы, кучковались в самых темных углах и разговаривали приглушенными, почти певучими голосами. В их движениях сквозила какая-то нарочитая мягкость, женственность, граничащая с раболепием. Они не просто были слабыми — они старались казаться слабыми, чтобы соответствовать роли защищаемого ресурса.

«Зашуганный скот в позолоченных стойлах», — пронеслось в голове.

— Питер, ты опять завис, — Эм-Джей постучала вилкой по краю моей тарелки. — Смотришь на Томпсон? Не советую, она сегодня не в духе после тренировки по лакроссу.

Я перевел взгляд на Флэш. Она сидела в центре своей свиты, громко смеялась и демонстративно похлопывала по плечу своего «парня» — субтильного блондина, который при каждом её касании мелко вздрагивал, но натянуто улыбался.

— Я просто задумался об уроке истории, — соврал я, отправляя в рот кусок запеканки. Вкус был потрясающим — мои рецепторы теперь распознавали каждый ингредиент вплоть до доли грамма соли. — Племенной Фонд. Это... специфическая перспектива.

— Это реальность, Пит, — Гарри Озборн вздохнул, помешивая остывший кофе. Он был единственным из парней, кто держался с подобием достоинства, но и в его глазах я видел ту же затравленность. — Моя мать уже подготовила все документы. Как только стану совершеннолетним, я стану собственностью штата. Официально.

Я посмотрел на него. Гарри был моим другом, и память Паркера отзывалась сочувствием. Но новый разум внутри меня уже анализировал: если Гарри — собственность штата, то я — потенциальная военная тайна.

— Эй, Паркер! — Голос Флэш прогрохотал над столовой. Она встала и направилась к нам, покачивая бедрами с грацией пантеры. — Слышала, ты в субботу чуть не выключился в лаборатории. Что такое? Кровь в голову ударила при виде настоящих женщин?

Она подошла вплотную, тяжело опершись ладонями о наш стол. Её свита хихикнула. Тот самый блондин за её спиной сочувственно (или испуганно) посмотрел на меня.

Я медленно поднял глаза. Раньше я бы отвел взгляд, начал бы заикаться. Но сейчас я видел, как сокращаются мышцы на её предплечьях, видел расширенные зрачки. Она была просто подростком с избытком тестостерона, играющим в альфу.

— Просто душно было, Флэш, — сказал я ровным, почти скучающим тоном. — Бывает.

Моя спокойная реакция явно не входила в её планы. Она нахмурилась, сокращая дистанцию.

— Бывает? Ты мне тут не умничай, «золотой мальчик». Ты выглядишь так, будто у тебя стержень в спине появился. Смотри, а то я его быстро переломаю.

Она протянула руку, чтобы привычно щелкнуть меня по носу, но мой затылок обожгло знакомым холодком. Время словно замедлилось. Я видел её пальцы, летящие ко мне, так ясно, будто они застыли в смоле.

Я просто чуть отклонил голову назад. Ровно на два сантиметра. Её пальцы рассекли воздух в миллиметре от моей кожи.

— Промахнулась, — тихо сказал я.

В столовой на мгновение стало тихо. Гвен замерла с вилкой у рта. Эм-Джей прищурилась. Флэш Томпсон медленно опустила руку, и в её глазах мелькнуло что-то новое: не просто злость, а искреннее, животное недоумение.

— Ты сейчас серьезно? — Флэш подалась вперед, и я почувствовал исходящий от неё жар и запах спортивной мази. В её глазах недоумение быстро сменилось багровой вспышкой гнева. — Ты со мной в игры вздумал играть, Паркер?

Она замахнулась снова, на этот раз намереваясь просто схватить меня за грудки и встряхнуть, но тут же осеклась. Гвен Стейси резко отодвинула стул, издав неприятный скрежещущий звук.

— Довольно, Томпсон, — голос Гвен был холодным и режущим, как сталь. — Если ты его хоть пальцем тронешь, мой отец лично проследит, чтобы твой отчет по поведению попал в комиссию Племенного Фонда раньше, чем ты успеешь извиниться. Ты же знаешь правила: нанесение физического вреда представителю «ресурса» — это не просто драка, это статья. Порча государственного имущества.

Флэш замерла. Её кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, но она не двигалась. В этой вселенной закон «О защите мужского здоровья» был драконовским. За один синяк на моем лице Флэш могла лишиться спортивной стипендии, а в худшем случае — угодить в исправительный центр на пару лет. Мужчин здесь не просто берегли, их охраняли с фанатизмом, граничащим с паранойей.

— Защитница пришла, — Флэш сплюнула на пол, но в её голосе уже слышалась неуверенность. Она перевела взгляд на меня, пытаясь найти в моих глазах привычный страх. — Тебе везет, Паркер, что ты такой «хрупкий». Наслаждайся своим статусом, пока можешь. Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебя заберут на ферму в Племенной Реестр. Там Гвен тебе уже не поможет.

Я продолжал сидеть абсолютно неподвижно, глядя прямо ей в глаза. Мое молчание давило на неё сильнее, чем любые слова. Я понимал, что она не может мне ничего сделать — общественные нормы наделили меня неприкосновенностью, которая была одновременно и моим щитом, и моим проклятием.

— Идем, — бросила Флэш своей свите, разворачиваясь на каблуках. — Здесь стало слишком душно от запаха нафталина.

Когда они отошли, Гвен шумно выдохнула и посмотрела на меня.

— Питер, ты совсем с ума сошел? Зачем ты её провоцируешь? Она же неуправляемая.

— Я просто сидел и ел, Гвен, — я пожал плечами, возвращаясь к своей запеканке. — Она сама подошла.

— Ты не просто сидел, — подала голос Мэри Джейн. Она всё это время молчала, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Ты на неё смотрел. Не так, как раньше. Ты смотрел на неё... свысока.

Я не ответил. Эм-Джей была слишком проницательной, и мне это не нравилось. Я снова надел на лицо маску «тихони», но внутри всё пело от осознания собственной силы. Флэш была опасна для того, прежнего Питера. Для меня она была лишь досадной помехой в системе, которую мне предстояло взломать.

— Давайте просто доедим, — предложил Гарри, нервно постукивая пальцами по столу. — У нас следующая химия, а я не хочу опоздать. Говорят, сегодня будут промежуточные тесты.

Я кивнул. Химия. Это было именно то место, где я мог начать по-настоящему оценивать свои новые возможности.

* * *

В кабинете химии стоял стерильный, чуть кисловатый запах реагентов, который я теперь различал в мельчайших деталях. Пока учительница, мисс Уоррен, раздавала планшеты с логотипом «Озкорпа» для тестирования, я смотрел на таблицу Менделеева, и мой разум работал в режиме форсажа.

Мисс Уоррен была женщиной строгой, классической красоты: высокая, с идеальной осанкой и волосами цвета воронова крыла, собранными в тугой, безупречный пучок. Её серый деловой костюм сидел на ней как броня, а узкие очки в тонкой оправе придавали ей вид человека, который видит не только ошибки в формулах, но и ложь в глазах учеников. В этом мире женщины её типажа внушали инстинктивное уважение — они были опорой системы.

Из канона своего прошлого я знал: Человек-Паук без паутины — это просто очень прыткий парень. Мне был нужен инструмент для перемещения и сдерживания. Идеи уже начали кристаллизоваться в голове, сшивая воедино школьную программу и обрывки глубоких химических знаний.

«Высокомолекулярное соединение... — рассуждал я, механически отвечая на вопросы теста. — Нужен полимер на основе нейлона с добавлением сложных эфиров. Прочность на разрыв должна превосходить стальной трос. Но главное — механика. Мне понадобятся веб-шутеры. Компактные браслеты на запястьях, способные выдерживать колоссальное давление».

Я набросал на полях черновика эскиз: баллон высокого давления, встроенный в тонкий корпус, и спусковой механизм, активируемый нажатием на ладонь.

— Питер? Ты уже закончил? — Мисс Уоррен остановилась у моей парты. Её голос, холодный и мелодичный, заставил меня вздрогнуть.

— Да, мисс Уоррен. Тест был... довольно прямолинейным, — я прикрыл черновик рукой.

Она бегло просмотрела мои ответы, и её брови поползли вверх.

— Потрясающе. Ни одной ошибки. Даже в вопросе по биохимии, который обычно валит старшекурсников. — Она посмотрела на меня с новым интересом, словно оценивая ценность экземпляра. — Твой интеллект — редкий дар для юноши, Паркер.

Это был мой шанс.

— На самом деле, мисс Уоррен... мне стало не хватать школьной программы. Я хотел спросить... вам не нужен помощник в лаборатории после уроков? Следить за инвентарем, готовить растворы. Это помогло бы мне подготовиться к колледжу. И, возможно, я мог бы поработать над собственным... небольшим проектом по синтетическим волокнам?

Уоррен поправила очки, внимательно изучая моё лицо.

— Ну что ж, Паркер... Помощник с такими знаниями мне не помешает. Я выпишу тебе допуск в лаборантскую. Но помни: каждый грамм реагентов подотчетен.

— Спасибо, мисс Уоррен. Это очень много значит для меня.

Я почувствовал на себе взгляд Гвен. Она смотрела на меня с подозрением, прищурив один глаз. Она слишком хорошо знала «старого» Питера — тот бы никогда не вызвался на лишнюю работу.

Но мне было всё равно. Доступ к реагентам и инструментам был ключом. Пока Гвен и остальные будут гадать, что со мной происходит, я буду собирать в школьной подсобке свои веб-шутеры — оружие, которое сделает меня свободным в этом упорядоченном мире.

* * *

После последнего звонка коридоры школы быстро опустели. В этом мире юноши не задерживались допоздна на спортивных площадках, а организованно расходились по домам под присмотром школьных кураторов, опекунов, и просто «доброжелательниц». Пустая школа казалась декорацией к фильму, и только в кабинете химии всё ещё горел мягкий свет.

Я вошел в лаборантскую, стараясь не выказывать своего триумфа. Здесь, среди штативов, центрифуг и шкафов с реактивами, я чувствовал себя гораздо увереннее, чем в толпе подростков.

Мисс Уоррен стояла у высокого стола, перелистывая журнал учета. В полумраке лаборатории, без нависающего присутствия всего класса, её строгость казалась не такой колючей. Она сняла свой деловой пиджак, оставшись в тонкой шелковой блузе, и жестом указала мне на халат, висящий у двери.

— Проходи, Питер. Я подготовила для тебя список базовых задач, но... — она сделала паузу, медленно обходя стол и приближаясь ко мне. — Должна признаться, твоё рвение меня интригует. Редко встретишь молодого человека, который предпочитает общество колб и кислот прогулкам в парке с девушками.

Она остановилась совсем рядом, чтобы поправить воротник моего халата. Её пальцы, длинные и ухоженные, на секунду задержались у моей шеи, а в воздухе смешались запахи озона и дорогих духов. В этом жесте была та едва уловимая властность, которую женщины этого мира проявляли к «ценным экземплярам».

— В тебе чувствуется потенциал, который раньше спал, — она понизила голос, глядя мне прямо в глаза поверх своих очков. — Такая... острая сосредоточенность. Это очень привлекательно в учёном, Питер. Главное — направлять её в правильное русло.

— Я просто хочу быть полезным, мисс Уоррен, — ответил я, сохраняя на лице маску вежливой скромности, хотя внутри мой разум уже сканировал шкаф за её спиной в поисках этилового эфира и жидкого нейлона.

— Уверена, что будешь, — она едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была куда более живой, чем та, что она демонстрировала на уроках. — Можешь пользоваться моим личным столом в углу для своих... изысканий. Там есть доступ к вакуумному насосу и мелким деталям от старых приборов.

Она отошла к двери, но прежде, чем выйти, обернулась, окинув меня оценивающим взглядом.

— Не засиживайся слишком поздно, Питер. Твой генофонд слишком ценен для общества, чтобы ты тратил силы на бессонницу. Увидимся завтра.

Дверь тихо закрылась. Я выждал ровно три минуты, прислушиваясь к её удаляющимся шагам. Когда в коридоре воцарилась тишина, я выдохнул и расправил плечи.

— Ну что ж, «ценный генофонд», за работу, — прошептал я.

Я выдвинул ящик её стола. Внутри, среди канцелярских скрепок, действительно лежали нужные мне детали: мелкие пружины, латунные трубки от горелок и несколько старых манометров. Мои новые руки работали с невероятной точностью. Я начал разбирать манометры, извлекая из них клапаны — они станут основой для спускового механизма веб-шутеров.

К химии я приступил позже. Смешивая реагенты в реторте, я наблюдал, как прозрачная жидкость превращается в вязкий, молочно-белый гель. Первый прототип. Если расчеты верны, под давлением в восемьдесят атмосфер эта жижа превратится в нить, способную остановить летящий автомобиль.

Позвонив домой и предупредив родных, что задержусь, я вернулся к работе. Впереди была долгая ночь расчетов, но первый шаг к тому, чтобы перестать быть просто «ресурсом», был сделан.

* * *

Школьная парковка встретила меня прохладой вечернего воздуха и светом единственного работающего фонаря. Старый «Олдсмобиль» дяди Бена уже стоял у бордюра, ворча двигателем. Я запрыгнул на переднее сиденье, ощущая привычный запах старой кожи, машинного масла и мятных леденцов.

Бен отложил газету и посмотрел на меня с той теплой, понимающей улыбкой, от которой в груди становилось тесно.

— Ну как, юный алхимик? — он включил передачу, и машина плавно тронулась. — Мисс Уоррен не слишком сильно тебя нагрузила? Тетя Мэй уже трижды порывалась разогревать ужин.

— Всё в порядке, Бен. Я просто... наводил порядок в реактивах, — я поправил лямку рюкзака, в котором в самодельном контейнере покоился первый образец застывающего геля. — Она разрешила мне заниматься своим проектом в свободное время. Это отличный шанс.

Бен кивнул, внимательно следя за дорогой. — Это хорошо, Пит. Ум — это то, что у тебя никто не отнимет. Но ты не переусердствуй. Знаешь, Сара сегодня за ужином ворчала, что в её конторе всё чаще говорят о новых квотах Фонда. Ты сейчас в том возрасте, когда на тебя смотрят не как на парня, а как на... ну, ты понимаешь.

Он замолчал, подбирая слова. В этом мире Бен был тем редким мужчиной, который умудрялся сохранять внутренний стержень, не становясь при этом агрессивным или, наоборот, бесхребетным.

— Я справлюсь, Бен. Просто буду тише воды, ниже травы.

— Надеюсь, — он коротко хохотнул и потрепал меня по плечу. Рука у него была тяжелая и надежная. — Кстати, Мэй просила заехать в магазин за молоком, но я сказал, что мы уже опаздываем. Так что завтра это будет твоей почетной миссией. И не забудь, в субботу мы договаривались подтянуть полки в гараже. Ты ведь не против помочь старику?

— Конечно, нет. С удовольствием.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо аккуратные домики Квинса. Бытовой разговор с Беном странным образом утихомиривал бурю в моей голове. В лаборантской я был холодным конструктором, создающим оружие, но здесь, в этой старой машине, я снова был просто племянником, который помогает дяде в гараже.

— Знаешь, Пит, — Бен вдруг стал серьезнее, — я горжусь тобой. Не потому, что ты умный или можешь попасть в какой-то там реестр. А потому, что ты остаешься собой. В наше время это сложнее всего.

Я промолчал, чувствуя, как внутри ворочается ком вины. Я уже не был «просто собой». Я был чем-то гораздо более сложным и опасным. Но глядя на профиль Бена в тусклом свете приборной панели, я пообещал себе одну вещь: чего бы мне это ни стоило, этот дом и эти люди останутся в безопасности.

Когда мы свернули на нашу улицу, я уже планировал, как незаметно пронести компоненты для веб-шутеров в свою комнату. Предстояла большая работа.

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )