Когда всё идёт не по плану (гет)

Гарри спешил на консультацию к Люпину: Поттеру хотелось быть максимально подготовленным к профессии аврора, к которой он упрямо стремился. Он направлялся по коридору, постепенно пустевшему — все торопились занять места в классах, — на ходу поправляя сумку, набитую до отказа конспектами и снаряжением, и думал о том, как бы урвать час на квиддич. Мысли его уже витали где-то над полем, поэтому сначала он не обратил внимания на приглушённые голоса из ниши у окна.

— …и где твой «рог» теперь, Лавгуд? В твоём воображаемом зверинце?

— Должно быть, его утащили Нюхлеры. Они очень любят блестящие вещи, а ты сегодня так ярко сияешь злобой.

Второй голос — спокойный, мечтательный — заставил Гарри нахмуриться. Он замедлил шаг и заглянул в нишу.

Трое старшекурсников-слизеринцев — два парня и девушка — тесным кольцом окружили Полумну. Один из них, высокий шатен с надменным лицом, вертел в пальцах странный металлический предмет, похожий на скрученную воронку из тонкой разноцветной проволоки. Сама Луна в это время просто стояла, не пытаясь убежать, и смотрела на обидчиков с лёгким, отстранённым любопытством, будто наблюдала за редким видом нарглов.

— Давай мы поможем твоим «нюхлерам» и заберём остальное? — сказала девушка со нехорошей ухмылкой, тыча палочкой в сумку Полумны. — Проверим, нет ли там ещё воображаемого хлама.

И Гарри, не раздумывая, шагнул вперёд, а его голос, низкий и резкий прозвучал как чары разоружения:

— Отдайте, что взяли и уходите.

Все трое вздрогнули и развернулись. Увидев Поттера, на секунду смутились, но быстро оправились. Гриффиндорский староста: баллов с них не снимет, а настучать декану гордость не позволит. Впрочем, от него и без декана можно получить…

Шатен, имени которого Гарри не знал или забыл за ненадобностью, фыркнул.

— Поттер. Какое тебе дело до сумасшедшей Лавгуд?

— Втроём на одного — выглядите жалко, — холодно сказал Гарри. Его рука сжала палочку в кармане мантии. Он не собирался нападать первым, но вид у него был такой, что слизеринцы сразу поняли, что если придётся, то им может и не поздоровиться.

— Мы просто… беседовали, — высокомерно процедила девушка, но её уверенность изрядно пошатнулась. Репутация Гарри, даже сейчас, в мирные времена, была весомой. А его зелёные глаза смотрели так, будто видели не людей, а нечто гораздо более неприятное.

— Беседа окончена, — отрезал Гарри. — Верни. Быстро.

Шатен, брезгливо сморщившись, швырнул проволочную композицию к ногам Полумны.

— Иди к своей сумасшедшей подружке, герой, — проворчал он, и вся троица, бросая многообещающие взгляды, быстро зашагала прочь.

Когда их шаги затихли, Гарри выдохнул, отпустил палочку и наклонился, чтобы поднять этот странный предмет.

— Спасибо, — прозвучал над ним тихий голос. — Хотя, конечно, никаких Визероплавцев там не было. Визероплавцы водятся только в туманах печали, а они сегодня были просто… скучными.

Гарри выпрямился и протянул ей поднятое.

— Не за что, Луна. И… что за Визероплавцы?

— Существа, которые плачут чужими слезами и питаются пустотой в груди, — пояснила Полумна, водружая странный предмет на голову, и проволочки вдруг завращались, создавая над ней проекцию какого-то созвездия. Гарри от греха подальше не стал приглядываться, почувствовав лёгкое головокружение. Она же смотрела на него так пристально, что ему стало немного не по себе. — У тебя их нет. У тебя грудь слишком… занята.

Гарри моргнул.

— Занята? Чем?

— Огнём, — просто сказала Полумна, — Не таким, как у дракона. Тихим. Домашним. Как в камине в гриффиндорской гостиной. Он был маленькой искрой очень долго. А теперь он разгорелся, но ты упорно смотришь не на пламя, а на дрова, которыми его подпитываешь, и удивляешься, откуда жар.

Гарри почувствовал, как его сердце пропустило удар, и заколотилось в сумасшедшем ритме. Он понял, что эти слова были не о ненависти, не о гневе, не о жажде приключений. Луна говорила кое-о-чём тёплом и постоянном. О том, что живёт в его душе годы, и теперь стало настолько сильным, что игнорировать невозможно.

— Я… не уверен, что понимаю, — пробормотал он, отводя взгляд в окно, за которым темнели верхушки деревьев-исполинов Запретного леса.

— Конечно, понимаешь, — возразила Полумна с лёгкой улыбкой. — Ты же видишь, как искры от этого огня освещают её, когда она смеётся. И как он становится спокойным и ровным, когда она просто рядом, даже если молчит. Ты не боишься этого огня. Ты боишься, что однажды придётся его назвать. А называть вещи своими именами — самое страшное колдовство.

Она сделала паузу, и её бледные глаза, казалось, видели не его смущённое лицо, а что-то за его спиной — душой? — тень от будущего, отголосок сделанного выбора.

— Не бойся, — сказала она, наконец, и её голос прозвучал с несвойственной ей мягкой уверенностью. — Огонь в камине не для того, чтобы на него смотреть. Он для того, чтобы согревать.

И, кивнув ему на прощанье, Полумна развернулась и поплыла по коридору в обратную сторону, оставив Гарри стоять одного в наступающих сумерках.

Он слепо смотрел в пустоту, сжимая и разжимая пальцы. В ушах гудело от тишины, нарушаемой лишь биением его собственного сердца.

Пожалуй, он пока морально не готов развивать эту мысль дальше… По крайней мере, не прямо сейчас…

…Дверь в кабинет Люпина, до которого он в итоге добрался, была приоткрыта. Гарри замер с поднятой для стука рукой, услышав знакомый, стремительно тараторящий голос.

— …в общем, твои «меры предосторожности» оказались примерно на уровне сахарной ваты, Ремус! Помфри поставила диагноз, а у меня в голове только мысль, что мама сначала убьёт меня взглядом, а потом тебя — подставкой для зонтов!

Гарри машинально попятился, но было поздно: он уже услышал и уже начал делать закономерные выводы.

«Что?.. Они же?.. О…»

Мерлин всемогущий, совсем не этого он хотел услышать, приходя обсудить защиту от инферналов.

Но тут дверь распахнулась прямо перед его носом, открыв панораму: Люпин, белее школьного привидения, и Тонкс, чьи вздыбленные волосы лихорадочно меняли цвета от панически-алого до стыдливо-лилового.

— Гарри, — выдавил Люпин, и это прозвучало как предсмертный хрип.

— Я… по проекту… — начал Гарри, тихо, но бесплодно надеясь, что он сейчас провалится сквозь пол или потолок смилостивится над ним и попросту обрушится.

Ремус, не дослушав, аккуратно схватил его за плечо и втянул в кабинет, проверил, нет ли кого в коридоре, и как следует запер дверь.

— О, Гарри, привет, — Тонкс быстро вернула себе самообладание. Её волосы на этот раз стали ядовито-салатовыми, — раз уж так удачно подслушал, будь добр, рассуди нас. Он носится с идеей, что мы обрекаем ребёнка на жизнь в страхе и позоре. А я вот думаю: у других детей папы скучные. А у нашего будет самый запоминающийся папа во всей Британии. Согласен?

Люпин издал странный звук: нечто среднее между стоном и смешком. Гарри, всё ещё пытаясь осознать масштаб случившегося, сказал первое, что пришло в голову:

— Эм… Поздравляю? И… у вас на факультативе как раз тема «Тактика в нестандартных условиях». Кажется, я уже понял главный принцип.

Тонкс рассмеялась, и её волосы пригладились и обрели нежно-персиковый оттенок. Люпин провёл рукой по лицу; паника в его глазах уступила не то, чтобы смирению, но решимости к борьбе.

— Да, Гарри, — вздохнул он. — Первое правило: никогда не считай, что принял достаточно мер предосторожности.

— Второе правило, — парировала Тонкс, — если всё же провалил первую линию обороны, найди союзника, даже если он застал тебя врасплох. С ним, как минимум, не страшно будет выпить чаю. Ты же не откажешься?

— В общем-то… да, — отказа бы Тонкс сейчас, очевидно, не приняла.

— Отлично, — Нимфадора хлопнула в ладоши и направилась к полке, где стояла посуда, словно этот кабинет находился в её собственном доме. Ремус ткнул палочкой в чайник, видневшийся в подсобке. Тот закурился горячим паром и неспешно выплыл к ним, огибая Тонкс по широкой дуге.

Взгляд Гарри машинально последовал за ним, скользнул по каминной полке. Там, среди книг и каких-то странных приборов стоял ряд аккуратных, абсолютно идентичных флаконов из небьющегося темного стекла, каждый с серебристой, мерцающей словно жидкий лунный свет наклейкой и символом.

Проследивший за его взглядом Люпин негромко пояснил.

— Да. Вольчье противоядие. Северус всё ещё пытается усовершенствовать его.

Значит, приготовленное безупречно — тот, кто варил его, не мог не понимать, сколь многое зависит от качества — и доставленное, судя по количеству, с расчётом на месяц вперёд. Внезапное понимание ударило не так явно, но глубже, чем новость о беременности Тонкс: мир, в котором Северус Снейп ежемесячно варил зелье для Ремуса Люпина, был миром, где самые хрупкие вещи — жизнь, семья, хрупкое перемирие — могли быть под защитой. Даже если эта защита пахла полынной горечью и звучала язвительной насмешкой.

— Три чашки и печеньки. И начинаем думать, как донести прекрасную весть бабушкам. Это будет посложнее, чем брать древний особняк Пожирателей… Но хотя бы чай у нас хороший.

И, пока Нимфадора разливала заварку, а Люпин, всё ещё бледный, но уже с тенью привычной улыбки, раскладывал в вазочку печенье, Гарри понял, что его вопрос подождёт. Потому что сейчас перед ним разворачивалась самая сложная и удивительная тактическая операция из всех, что он видел: строительство семьи на руинах всех мыслимых правил. И верховодила, без сомнения, Нимфадора Тонкс.

* * *

— А научи меня?

— И меня!

Гарри покосился на мелюзгу с лёгкой опаской, и перебросил древко метлы в другую руку, чтобы подтянуть перчатку и потянуть время. Первая тренировка в этом году состоялась только через неделю после начала учёбы: утряхивали расписание, обновляли состав команды.

— А просто дождаться занятий у мадам Хуч? — без особой надежды спросил он, взглянув на тонкие полосы перистых облаков, прикрывавших солнечный диск в ярко-голубом небе. Идеально для полётов: солнце слепить не будет, да и свежо сегодня.

«Львята» решительно затрясли головами. Эти двое первокурсников решительно желали повторить его спортивное достижения и всенепременно попасть если не в основной состав, то хотя бы в запасной. Ловцами. Как они были намерены делить потенциальную вакансию, Гарри не спрашивал. В конце концов, Кэти Белл, которая была капитаном гриффиндорской сборной, просила приглядеться именно к ним.

— Вы тут чего? — показавшийся на поле Уизли удивлённо посмотрел на первокурсников. — Дуйте на трибуны, тут опасно торчать. Как прилетит бладжером по башке, уедете домой со справками.

— А у меня мама — врач из Мунго, она меня вылечит, — без особой уверенности попытался взбрыкнуть один из мальчишек, но Рон был непреклонен, и метлой подпихнул малышню в сторону трибун.

Первый матч должен был состояться со Когтевраном аккурат перед Хэллоуином, и времени на реверансы не было. К счастью, команда была уже сработанная: Рон — вратарь, Джинни, Кэти и Дин — охотники, шестикурсник Джек Слоупер и пятикурсник Мик Руффер — загонщики, которые за прошлый год хоть чему-то научились (всё равно никого лучше отыскать пока не удалось, а брать в загонщики кого младше и, соответственно, слабее, смысла не было), а Гарри который год был главным по ловле снитча.

Рон, памятуя о следующей фазе Операции, после тренировки как бы между делом сказал Кэти:

— В следующем году нас уже не будет. Ребята из запасного состава неплохие, но вот насчёт Ловца я что-то сомневаюсь.

— Твои предложения? — к мнению Рона она прислушивалась, потому что старший Уизли в тактике игры был хорош, и частенько замечал довольно интересные и полезные моменты.

— Хочу Джинни предложить. Не потому что она моя сестра, — заполыхал ушами парень. — Просто… ну… Ты же сама видишь, она в этом будет хороша. В прошлом году как раз Когтевран с носом оставила. А Гарри мог бы потихоньку натаскивать её…

Кэти согласилась, что задел подходящий и тренировки ничего не подозревающим Поттеру и Уизли благословила.

Собрав команду в раздевалке, она объявила новость со свойственной ей прямой, честной манерой.

— В следующем году мы теряем Ловца, — сказала она, и все взгляды автоматически переместились на Гарри. Он кашлянул, пряча смущение. — И мы не можем позволить себе потерять чемпионский кубок вместе с ним. Потому начнём готовить замену уже сейчас. Я и Рон считаем, что у Джинни есть все данные, чтобы попробовать себя в этой роли.

Джинни, стоявшая рядом с Дином, замерла и внимательно посмотрела сначала на брата, потом на Кэти.

— Это не значит, что ты перестанешь быть нашим лучшим охотником, — быстро добавила Кэти, заметив её реакцию. — Но у тебя будут дополнительные занятия. С Гарри.

Тишина в раздевалке стала звонкой. Дин Томас потёр подбородок, Джек заинтересованно переглянулся с болтавшейся здесь же не правах не то болельщика, не то менеджера Ромильдой Вейн, которая тут же прошептала: «Ох, сколько драмы!».

— Я согласен, — спокойно и твёрдо сказал Гарри, игнорируя Вейн, хотя в душе ощутил лёгкий холодок неуверенности, который он быстро прогнал. — Если Джинни не против.

Все снова посмотрели на младшую Уизли. Джинни выпрямилась, в её глазах зажглись знакомое Гарри пламя вызова, от которого ему стало жарковато.

— Попробуем, — бросила она коротко. — Но если я хоть раз пропущу снитч из-за того, что ты будешь строить из себя великого учителя, собью тебя с метлы.

— Только если ты будешь невнимательной ученицей, — парировал Гарри, и уголки его губ дрогнули.

Рон, наблюдавший за этим, одобрительно хмыкнул. Теперь у них будет официальная причина оставлять Гарри и Джинни наедине на поле.

* * *

Когда основная команда разошлась по своим позициям отрабатывать манёвры под командные крики Кэти, Гарри и Джинни остались в центре поля.

— Ладно, — Гарри вскочил на метлу. — Первое правило ловца, которое не написано ни в одной книге: ты не просто самый быстрый. Ты — самый терпеливый. Охотники могут весь матч носиться туда-сюда, загонщики — от души лупить по бладжерам. Твоя работа — ждать. Замечать то, что не видят другие. Чувствовать игру здесь, — он постучал себя по виску, — и здесь, — положил руку на солнечное сплетение.

Джинни, уже севшая на метлу, внимательно слушала с сосредоточенным видом.

— Второе: ты всегда на два хода впереди. Не смотри, на снитч. Смотри туда, где он будет. Он движется по своим паттернам, как птица или рыба. Наша задача — их вычислить.

— А как? — озадаченно спросила Джинни. Быть ловцом ей доводилось лишь однажды, и она до сих пор не была уверенна: была та победа везением чистой воды или всё же признаком её мастерства.

— Это приходит с опытом, — честно сказал Гарри. — И чутьё тебе в помощь. Которое, кстати, у тебя отличное. Ты на поле всегда оказываешься там, где нужна: ценный талант для охотника, для ловца — необходимость. Полетели. Просто следуй за мной, повторяй траекторию. Покажи, как ты чувствуешь полёт.

Они взмыли вверх. Первые минуты были неловкими. Джинни, привыкшая к резким, агрессивным виражам охотника, сначала пыталась «догнать и перегнать. Гарри же двигался с обманчивой плавностью, описывая широкие, неторопливые дуги, то внезапно замирая в воздухе, то устремляясь в, казалось бы, случайном направлении.

— Ты гонишься, — прокричал он ей, когда они снова оказались рядом. — Не нужно. Представь, что ты не охотник за снитчем, а… его тень. Или он — твоя тень. Вы связаны.

— Звучит как строчка из учебника по Прорицаниям, — фыркнула Джинни, но в её глазах мелькнуло понимание. Она попробовала снова. На этот раз её движения стали чуть мягче.

И вдруг в воздухе что-то щёлкнуло. Гарри, сделав резкий разворот на месте, полетел к южным воротам. Джинни, не раздумывая, рванула за ним не прямо, а по диагонали, перекрывая возможный путь отступления. Они почти столкнулись в воздухе у самой кольца, вовремя сбавив скорость.

— Вот! — воскликнул Гарри, и его лицо озарила улыбка, которую она видела редко: не сдержано вежливую, а по-мальчишески задорную — Почему ты полетела сюда?

— Потому что по прямой ты бы его уже поймал. Значит, если бы снитч был здесь, он бы рванул вверх или в сторону. Если вверх, ты бы его уже нагнал. В сторону — я была на полпути ближе.

Гарри смотрел на неё, и в его зелёных глазах было то самое теплое, цепкое восхищение, от которого у Джинни перехватило дыхание.

Луна говорила ей про взгляды, и вот сейчас Джинни показалось, что…

— Именно, — сказал он тише. — Ты думаешь как ловец. Инстинктивно совершаешь нужные действия.

Они зависли в воздухе, лицом к лицу, метлы почти соприкасались древками. Шум тренировки основной команды где-то внизу отдалился, превратившись в приглушённый гул. Было только высокое небо, пронизывающий ветер и напряжённая, живая тишина между ними, наэлектризованная общим пониманием, общим ритмом.

— Ещё раз? — спросила Джинни, и её голос прозвучал чуть хрипло.

— Ещё, — кивнул Гарри, не в силах отвести взгляд. — Тренируемся, пока не стемнеет.

И они вновь начали танец общего полёта, теперь более слаженного, почти зеркального. Гарри ловил себя на том, что перестал думать о чём-либо вообще. Он просто летел, зная, что она — рядом, на полкорпуса позади, повторяя его манёвр или предугадывая следующий. Это было похоже на идеальный пас в квиддиче или на то, как их шутки в гостиной находят друг в друге отклик. Без усилий и так естественно, что...

* * *

Рон висел у колец и, перехватывая мячи то от Дина, то от Кэти, краем глаза следил за парой в небе. Ухмылка медленно расползалась по его лицу.

— Что-то хорошее увидел, Уизли? — пронесся мимо него Дин и с силой зашвырнул кручёный квоффл в кольцо.

— Да так, — отмахнулся Рон, перехватывая мяч и отправляя его куда-то вниз в сторону охотника из дополнительного состава. — Просто думаю, наш капитан-таки гений, а ловец… не так уж и плох в обучении.

Никто из них не заметил, как Кэти Белл, отдав очередную команду загонщикам, на мгновение запрокинула голову и посмотрела на двух ловцов, застывших в очередной синхронной паузе высоко над полем. На её обычно строгом и сосредоточенном лице появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. Она видела не «успешный опыт по установлению межличностных связей», а двух людей, нашедших даже в небе общий язык, куда более красноречивый, чем все их земные слова. Дело сделала сама магия: не та, что рождается из намерения и визуализируется на кончике палочки, а та, что витает в воздухе между теми, кто смотрит в одну сторону.

* * *

В гостиной Когтеврана Чжоу Чанг, аккуратно разбирающая конспекты по древним рунам, услышала, как дверь в башню распахнулась, и оторвалась от аккуратной стопки пергаментов. В комнату влетела группа третьекурсников, горячо обсуждающих что-то.

— …и они просто висели там, в метре друг от друга, будто забыли, что есть ещё земля! — восторженно тараторила одна из девочек. — Я болею за Когтевран, конечно, но это было… поэтично.

— Поэтично? — фыркнул её спутник, расслабленно вытягиваясь в кресле. — Скорее, стратегически недальновидно. Уизли — сильный охотник. Переучивать её в середине сезона рисковано. Им просто повезёт, если она не запутается в амплуа к матчу с нами.

— Ну не знаю, в прошлом году она нормально летала на замене. Когда Малфой получил от Поттера за взорванный котёл, а наказали в итоге Гарри…

Чжоу не поднимала глаз, но её пальцы замерли вместе с пером. Она давно перестала вздыхать по Гарри Поттеру — тот мимолётный интерес растаял ещё в пятом курсе, как осенний туман. Но сейчас она поймала себя на мысли, что представляет эту сцену: высокое небо, два силуэта, застывшие в идеальном равновесии.

Она тихо вздохнула, не из-за былой симпатии (Седрик, между прочим, до сих пор присылает ей сов с милыми подарочками каждое воскресенье), а из-за чего-то другого. Из-за той самой «поэтичности». Она вспомнила редкие моменты, когда её собственный полёт на метле был не просто движением из точки А в точку Б, а чем-то бóльшим — ощущением полной свободы, слияния со стихией. И, кажется, эти двое нашли нечто похожее. Не в одиночку, а вместе.

«Счастливчики», — подумала она без горечи, но с лёгкой, почти профессиональной завистью спортсменки, оценивающей идеально выполненный элемент. Потом сжала перо и вернулась к рунам. У неё завтра тренировка, а после — тонна домашней работы. Романтичные воздушные балеты оставим гриффиндорцам. У когтевранцев своя поэзия, и кроется она в сложных заклятьях и безупречной логике.

* * *

В гриффиндорской гостиной повисла та особая тишина, что царит перед… да, пожалуй, казнью. Полукруг первокурсников замер перед Гермионой Грейнджер, чей голос, отточенный и неумолимый, методично выстраивал бастионы из обязательных конспектов, цветового кодирования заклинаний и графика оптимального восьмичасового сна с поправкой на лунные фазы.

— ...и потому игнорирование вторичных источников по истории магии, указанных в моём списке, автоматически снижает ваш потенциальный балл на ЖАБА минимум до приемлемого уровня, что для Гриффиндора, считаю, недопустимо в принципе, учитывая ваш потенциал...

Один из мальчишек, мелкий и испуганный, бессознательно прижал к груди устряпаный кляксами мятый свиток. Его соседка глотала воздух, как рыба, выброшенная из воды.

Гарри, наблюдавший за лекцией со своего любимого кресла, где проверял маршруты патрулирования, сначала усмехнулся про себя. В этой неистовой организованности шевелил шестерёнками знакомый механизм: так Гермиона наводила порядок во вселенной, когда внутри у неё почему-то поселялся хаос. Но потом он заметил лица детей. Не вдохновлённые, не заинтересованные, а застывшие.

Он отложил пергамент, поднялся и, сделав вид, что просто направляется к выходу, мягко вклинился в пространство между Гермионой и её «жертвами».

— Гермиона, извини, — сказал он спокойно, но так, чтобы слышали все. — Только что от Макгонагалл. Она просила уточнить по графику дежурств на следующую неделю. Срочно. На пять минут.

Гермиона прервалась, чуть нахмурившись, но кивнула: делу старосты — приоритет. Она позволила Гарри отвести себя на пару шагов в сторону, к камину.

— Какой график? — прошептала она, бросая тревожный взгляд на пергамент с заготовленной речью лекции. — Мы же его вчера согласовали.

— Да нет никакого графика, — так же тихо ответил Гарри, его зелёные глаза смотрели на неё без осуждения, но с лёгкой укоризной. — Посмотри на них, Гермиона. Ты их не к ЖАБА готовишь, а смертный приговор пишешь. У того мальчишки в углу такое лицо, словно ему сказали, что волшебство отменяется и палочку нужно сдать немедленно.

Она резко обернулась и теперь действительно увидела: нет, не будущих отличников, а перепуганных кроликов в свете фар приближающегося автомобиля. Её собственная уверенность дала трещину.

— Я... я просто хочу, чтобы у них был надёжный фундамент, — сдавленно пробормотала она, — чтобы они избежали наших ошибок.

— Ну… Забег мимо трехголового пса и заточение Скиттер в банку тебе не помешали нормально сдать СОВ, — мягко напомнил Гарри. — А это будет пострашнее неправильного оформления библиографического описания. И мы выжили, м? Может, дадим им сначала просто... проникнуться к Хогвартсу симпатией немножечко сильнее? Конспекты они ещё успеют возненавидеть к третьему курсу у Снейпа.

В его голосе звучала не насмешка, а дружеское, надёжное, как скала, понимание. Они прошли через слишком многое вместе, чтобы не знать, когда одному из них нужна пауза.

Гермиона закусила губу и смущённо кивнула.

— М-да, увлеклась…

Он сделал шаг назад, давая ей пространство, и Гермиона повернулась к первокурсникам. Но теперь её голос звучал куда как теплее.

— Так… — она посмотрела на пергамент в руке и решительно опустила его на стол. — Ладно. Давайте начнём с чего-нибудь действительно важного. Например, как не впасть в ступор, когда Снейп велит применить заклинание. Практическое руководство. Злоупотреблять не рекомендую, но…

Кто-то из первогодков робко хихикнул. Гарри, уже возвращаясь к своим бумагам, встретился взглядом с Роном, наблюдавшим с другого конца зала. Уизли показал два больших пальца. Они оба знали Гермиону Грейнджер. И оба знали, как ей помочь — каждый по-своему.

* * *

Поздним вечером понедельника Ромильда Вейн, примостившись за дальним столом, с азартом выводила пером строки на здоровенном листке пергамента. Заголовок красными и золотыми чернилами уже красовался наверху: «Гриффиндорский квиддич: смена караула или тонкий романтический манёвр? (Эксклюзивные наблюдения нашей специальной корреспондентки)».

«…и хотя официальной причиной названа заблаговременная подготовка к уходу легендарного Поттера, — писала она, — внимательный наблюдатель не мог не заметить, как буквально искрился воздух между новоявленным тренером и его подопечной. Их синхронные движения напоминали не столько учебный процесс, сколько отточенный годами дуэт. Возникает резонный вопрос: не пытается ли наш уважаемый капитан Кэти Белл (честь ей и хвала!) убить двух гиппогрифов одним камнем: и команду укрепить, и… наконец, простимулировать определённые процессы, давно витающие в воздухе гриффиндорской башни?»

Ромильда откинулась на спинку стула, довольная собой. Потом задумалась и дописала ниже: «P.S. Для особо въедливых скептиков: процент успешности подобных «тренировок» в истории Хогвартса, по моим личным подсчётам, стремится к 83,7%».

Она аккуратно сложила пергамент, спрятав его в учебник по Зельеварению. Завтра надо будет незаметно подсунуть этот «отчёт» кому-нибудь из гриффиндорцев. Лаванде, пожалуй. А там уж слух, подогретый псевдонаучными выкладками, сделает своё дело. В конце концов, она не просто сплетница. Она — летописец школьной жизни. И некоторые истории слишком хороши, чтобы о них умолчать.

А в это время Кэти Белл старательно отполировывала тряпкой ручку своей метлы, когда дверь скрипнула. На пороге нарисовался Роджер Дэвис, капитан когтевранской команды, со своей характерной такой полуулыбкой.

— Слыхал, вы там у себя революцию готовите, — сказал он, прислонившись к косяку. — Уизли в ловцы? Смело.

— Стратегически оправдано, — парировала Кэти, не отрываясь от работы. — У неё все необхидимые данные.

— Данные, — протянул Роджер. — Конечно. И это абсолютно не связано с тем, что наш общий знакомый Поттер смотрит на неё так, будто она только что поймала золотой снитч, а не просто отрабатывает простейшую восьмёрку.

Кэти наконец подняла на него взгляд, в её глазах мелькнула недобрая искорка.

— Твоя наблюдательность, как всегда, на высоте, Дэвис. Но даже если бы это и было так, разве плохо, когда личная мотивация усиливает спортивную? Гарри будет тренировать её так, как не стал бы тренировать никого другого. А она будет стараться так, как не стала бы стараться ни для кого другого. В итоге мы получим отличного ловца. Все в выигрыше.

Роджер рассмеялся.

— Вечно вы, гриффиндорцы, любую историю с романтическим подтекстом превращаете в дело чести и пользу для команды. Ладно, не буду мешать вашим… э… тактическим перестроениям, — он сделал шаг назад, в коридор. — Но предупреждаю: наша новая загонщица, Эмма Ванспи, уже рвётся в бой. И если ваши любовные пируэты в небе отвлекут кого-то от бладжера, она не станет церемониться.

— Принято к сведению, — кивнула Кэти, и её губы тронула улыбка. — Передай Ванспи, что мы тоже не собираемся. Ни в небе, ни на земле.

Когда дверь закрылась, Кэти прекратила своё монотонное успокаивающее занятие. Она посмотрела в тёмное окно, в котором отражались огни замка. Что ж, если для победы — будущих побед — нужно немного подтолкнуть судьбу, назвав этот манёвр «тактическим решением», то она, Кэти Белл, капитан Гриффиндора, будет только рада. Иногда победы начинаются не на поле, а в сердцах тех, кто на него выходит.

А что касается инициативы Рона… То он пока знал, что Гарри и Джинни подкинули ей прекрасную идею как прокачать его собранность и уверенность на поле ещё сильнее. Ему тоже предстояло взять на поруки ученика. Ученицу. Если сработает, то будет прекрасно, а если нет, то Гермиона Грейнджер просто станет чуть-чуть ближе к миру квиддича или хотя бы взглянет боязни высоты в лицо. Возможно, друг с другом их страхи станут меньше.

* * *

Слизнорт благодушно прохаживался вдоль рядов, наблюдая за студентами. Сегодня он позволил им импровизировать на основе Зелья чувств, которое помогало чуть яснее понимать с точки зрения эмпатии понимать душевные порывы окружающих. Сделать расчеты предполагалось самостоятельно ещё неделю назад, а теперь каждый должен был продемонстрировать полёт своей фантазии.

— Зараза… — одними губами прошептал Рон, лихорадочно кроша стебли фиалки. Их полагалось бросить в котёл ещё десять секунд назад.

Наученная горьким опытом у Снейпа, Гермиона работала как механический робот, сверяясь то со своим рецептом, то с часами. Работа за индивидуальными котлами не предполагали возможности помочь сокурсникам, поэтому ей оставалось только просить Мерлина и Ронову расторопность, чтобы котёл Уизли, расположенный чуть позади в стороне от неё, не взорвался.

Малфой трудился на максимальной удалённости от Поттера. Наверняка помнил незабываемый месяц в лазарете, который он получил в награду за порчу зелья Гарри. Прошлый год вообще выдался какой-то… эмоционально нестабильный. Нет, по возрасту им чудить положено, но все эти качели выбивали у Грейнджер почву из-под ног. Девушка на всякий случай летом как следует пополнила свои знания в сфере психологии, из чего в итоге и вытек «Феникс». Сейчас вот Гермиона готовила Зелье искренности. Ведь мало понять, что испытывает другой человек (хотя субъективная интерпретация иногда может только усложнить). Важно выразить и то, что чувствуешь сам. А если на это не хватает душевных сил, то вот оно: её изобретение.

Слизнорт, проходя мимо неё, одобрительно покивал, глядя на набор ингредиентов.

В конце занятия Гораций с видимым удовольствием принимал результаты у своих любимчиков. Особенно сегодня его порадовал Рон.

— Надеюсь, вы записали изменения в рецепте, мистер Уизли? — с восторгом спросил Слизнорт, помахивая ладонью над курящимся котелком Рон. — Потому что это зелье, в какой-то степени, определённо поможет вам лучше понимать собеседника!

— Эм… — замялся Рон, перетаптываясь на месте. — Получилось немного не то, что я хотел…

— Импровизация — это прекрасно! — благодушно похлопал его по предплечью Гораций: выше не дотягивался. — Обязательно оставьте мне образец. Такой вид ароматического концентра… кхм… зелий я ещё не встречал.

Рон с подозрением посмотрел на содержимое своего котла, но послушно расставил пузырьки для зелья по подставкам и принялся их наполнять. Одна — побольше — для профессора, три других для себя. Хотя Мерлин побери, если он знает, что у него в итоге вышло. Но Гермиона косится через плечо заинтересованно, может, и разберётся.

Засмотревшись на неё, Рон неловко поддел черпаком ещё не закупоренный пузырёк, и он, окропляя класс голубыми брызгами с лёгким ароматом ночной фиалки, со свистом приземлился в капюшон Гермиониной мантии.

Девушка вздрогнула и резко выпрямилась, чувствуя как тёплое на грани обжигающего зелье расползается по спине.

— Гермиона, прости, — Рон заметался, пристраивая черпак, и подскочил к подруге, запуская пятерню ей в капюшон. Гарри тоже оказался рядом, но под руку не полез. Где-то на периферии презрительно комментировал происходящее Малфой. Гермиона замерла, прислушиваясь к себе. Но нет, вроде бы ничего критичного, кроме пятна на одежде.

— И что, по-твоему, ты творишь, Рон Уизли? — сердито поинтересовалась она, не оборачиваясь.

— Я… флакон вытаскиваю, — он придержал девушку за плечо. — Да не ёрзай!

— Дай я лучше сама, — не согласилась та, попытавшись вывернуться, но хватка у рыжего оказалась крепкой.

— Подожди, почти нашёл. Волосы мешают, — он прекратил поиски, собрал, как смог её убранные в низкий хвост на время урока отчаянно этому сопротивляющиеся волосы, отвёл в сторону, и вновь пошуровал в капюшоне. Поймал, наконец, маленький скользкий пузырёк и поставил трофей на столик Гермионы.

— Вот, — с гордостью добытчика произнёс он, неловко приглаживая изрядно взлохмаченную его поисками прическу девушку. Она медленно обернулась и весьма проникновенно заглянула ему в глаза снизу вверх. Рон вспыхнул, спрятал руки за спину и отступил назад.

Грейнджер ни слова больше не говоря покидала вещи в свою сумку и вылетела из класса по направлению к дамской комнате.

Рон с паникой оглянулся на Гарри. Гарри пожал плечами и соболезнующе похлопал друга по спине.

— Идём, надо подготовиться к Травологии.

Он спешно сдали свои образцы, собрали вещи и поспешили на выход.

— Ох, молодость — это прекрасно, — разливался соловьём за их спинами Слизнорт. — Вот, помню, когда я учился на седьмом курсе…

…Больше в тот занятия с Гермионой у них не пересекались. Джинни, с которой Гарри встретился в перерыве, выслушала краткий отчёт о происшествии и задумчиво покивала, сказав, что это можно обернуть на пользу, и унеслась искать Гермиону.

Рон на Травологии маялся и характер его стал неумолимо портиться, что ощутила на себе удабриваемый саженец гремучей ивы. Уизли треснул его перчаткой наотмашь, чем немало впечатлил, благо, профессор Стеббл не видела надругательства над техникой безопасности. Ещё больше его бесило то, что он бесился. Но ведь они уже тысячу раз ссорились с Гермионой и столько же раз мирились. Почему он чувствует себя так, как будто и вправду сделал что-то непростительное? Или надо просто найти девушку и извиниться?.. А вдруг ей вообще плохо от этого зелья стало?..

Когда Рон и Гарри пришли на ужин в Большой зал, то сидящая там Гермиона лишь махнула им, подавая знак, что заняла для них места.

Рон хотел демонстративно плюхнуться подальше, но Гарри невзначай подтолкнул его, оказавшись ближе к Джинни. Старший Уизли, покосившись на Гермиону, спорить не стал. В конце концов, он ведь тоже работает над сближением сестры и лучшего друга.

— Кстати, — Гермиона совершенно спокойно передала ему блюдо с запечёнными куриными ножками. — А что за зелье ты готовил сегодня? Запах очень стойкий.

Рон непроизвольно втянул носом воздух: действительно, от волос девушки всё ещё исходил тонкий, еле уловимый аромат ночной фиалки, вызвавший почему-то воспоминания, как он вот этих волос касался. Мягкие такие.

— Не знаю, — чистосердечно признался он, краснея, и одновременно чувствуя, как с души падает камень: она точно не сердится. И она в порядке, кажется, и вот от этого ему стало ещё лучше. — Должен был проявитель правды: опускаешь в него палец, и оно меняет цвет, если соврёшь. Но я напортачил с последним ингредиентом.

Он вытащил из кармана пузырёк с образцом и не глядя отдал девушке. Та кивнула и убрала к себе в сумку, чтобы детально разобрать на досуге.

А Джинни шепнула Гарри, что всего-то помогла Гермионе привести мантию в порядок: подруга не так уж и сердилась, скорее, была крайне смущена.

— Думаю, — это прогресс, — заключила она шепотом удовлетворённо.

За преподавательским столом Макгонагалл сурово поджала губы, глядя, как четверо гриффиндорцев, весело болтая, покидают Большой зал.

— Я всё чаще думаю, Гораций, что некоторым студентам стоило бы уделять больше времени учёбе и меньше — витанию в облаках, — заметила она.

Слизнорт, благодушно наслаждающийся пудингом, лишь улыбнулся.

— О, Минерва, ну вспомните нас в их годы! Неужели вы ни разу не пропускали занятия, чтобы... хм... обсудить с кем-то важные вопросы? Да или просто мечтали кое-о-ком, пока преподаватель объяснял важную тему?

Макгонагалл открыла рот для возражения, но почему-то передумала и запила своё негодование чаем. Дамблдор, сидевший рядом, хитро блеснул очками-половинками, но ничего не сказал.