ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

Веселье длилось недолго. Я уже говорил, что Фари запасливо прихватил цветы Бикли? Если смешать их сок с алкоголем, то действие этого «лекарства» принимает отсроченный эффект, подобно бомбе с часовым механизмом. И вот сейчас этот механизм как раз щёлкнул.

— Они обделались от вашей крутости, капитан! — прокричал пират-художник, зажимая нос и грациозно отпрыгивая в сторону, как танцор, уворачивающийся от летящих снарядов.

На пляже воцарился хаос. Команда капитана Джо металась, держась за брюха, издавая звуки, от которых даже чайки в ужасе сворачивали в сторону. Сам капитан, побагровев, смотрел на это непотребство, и его поза «крутого парня» наконец дрогнула — от ярости и нахлынувших спазмов.

— Э-э-э… А ты ещё кто такой?! — взревел он, уставившись на единственного человека в тельняшке, который не корчился от боли, а весело хихикал.

— Эх… Меня раскрыли, — сказал Фари, попинывая песок и расстегивая вонючую тельняшку. Под ней алела его собственная, когда-то белоснежная рубашка. — Я — пират-художник Фари!

— Хм… Пират, говоришь… — капитан Джо прищурил единственный глаз за целым стеклом очков, придерживая пузо, которое угрожающе выпирало из-под полосатой майки. — Что-то я не припоминаю таких.

— Ну, понимаешь, — Фари взъерошил свои каштановые вихры, — художники обычно становятся по-настоящему знаменитыми только после смерти. Я просто немного… поторопился со славой.

— Хр-хр-хр! — капитан закатился хриплым смехом, от которого задрожали его бока. — Я — пират Джо «Бездонная Бочка»! С наградой в пять миллионов белли! Так уж и быть, устрою тебе посмертную славу, мазилка! — Он, превозмогая недомогание, с грохотом схватил свою именную дубовую бочку (поменьше той, что служила корпусом корабля, но не менее увесистую) и, разбежавшись, понёсся на Фари, поднимая за собой шлейф песка.

— А ты мне нравишься! — искренне рассмеялся Фари.

Бочка, вращаясь, приближалась к его голове. Ещё мгновение — и череп принца-изгнанника раскололся бы, как спелый арбуз. Но Фари, словно вальсируя, сделал лёгкий шаг влево. Бочка со свистом пролетела мимо, а он, оттолкнувшись ногами от песка, разорвал дистанцию. Удар! Бочка капитана Джо с глухим стоном врезалась в песок, подняв тучу пыли, в которой закружились перья испуганных чаек и обрывки похабных песен.

Фари, жуя яблоко (и, чёрт побери, откуда он его только взял?), наблюдал, как в рыжем облаке капитан яростно крушил воздух, приняв пыльный столб за врага.

— Давай! Капитан, левее! Эх… Почти достали, капитан! Почти! — подбадривал он, привстав на цыпочки, как зритель на захватывающем боксёрском поединке.

Песок осел. Капитан Джо, тяжело дыша, увидел, что всё это время бился с ветром и собственным разъярившимся отражением в запотевшем стекле.

— Прищлю поганец! — взревел он так, что, казалось, с неба посыпалась мелкая морская ракушка. Он ринулся в новую атаку.

Фари откусил последний кусок яблока и метким, почти небрежным движением швырнул огрызок прямо под ногу несущемуся капитану. Падение было эпичным: Джо взмыл в воздух, беспомощно забарахтался, как перевёрнутый жук, и грохнулся на песок, отчего пляж содрогнулся.

— Джо, берегись! — с неподдельным ужасом в голосе выкрикнул Фари, указывая пальцем.

Капитан поднял голову как раз в тот момент, когда его собственная бочка, отскочив от земли, описала в воздухе дугу и всей своей дубовой массой приземлилась ему на голову. Раздался глухой, деревянный *бонк*.

— Эх… Не успел предупредить, — сложил ладони в молитвенном жесте принц Фари, скорбно качая головой.

— Оооо! Ты воскрес! Аллилуя! — расхохотался он через секунду, наблюдая, как бочка откатывается, а Джо, матерясь и пошатываясь, поднимается, потирая макушку, на которой красовалась шишка, напоминающая спелую бруснику.

Встав, Джо обвёл взглядом пляж. Его единственный глаз за целым стеклом налился кровью от ярости. Он проревел, словно раненый бык, расставил руки-дубины и снова побежал на Фари, намереваясь схватить и раздавить этого назойливого комара.

— О, смотри, слон! — внезапно крикнул Фари и драматично указал за спину капитана.

— За дурака меня держишь?! — проревел Джо «Бездонная Бочка», даже не обернувшись.

А слон Боб и правда стоял там. Он стоял на утёсе, наблюдая за цирком на пляже своими огромными, влажными глазами. Ему было странно и немного стыдно смотреть, как его новый знакомый, единственный человек в верхней одежде, носится среди полуголых, орущих двуногих. Последний час Боб наблюдал, как пираты, проиграв Фари в карты, исполняли всё более нелепые задания: кукарекали, изображали «великую битву рыцарей», где проигравшие становились «конями». Сейчас же Боб, прикрывая глаза, украдкой наблюдал за «хором слонов» — десятком взрослых мужиков, мычащих «Уууу!» и размахивающих воображаемыми хоботами. Стыд и жалость боролись в его слоновьей душе.

Зевнув, Боб прилёг отдохнуть, наблюдая, как пираты, наконец успокоившись, начали суетиться у корабля, передавая вёдра. Он протрубил тихое «Уууу» в восхищении от нарисованного на борту взрыва. Но восхищение сменилось тревогой, когда из каюты выскочил капитан. Увидев, как Фари, смеясь, уворачивается от тяжёлых ударов, Боб перестал быть наблюдателем. С тихим, решительным гулом он начал спуск с утёса, стараясь не попадаться на глаза, набрал разгон и побежал помогать другу.

— А я говорил, что там слон, — сидел Фари рядом с капитаном Джо, который валялся в глубоком отключке, украшенный живописными синяками. Рядом, съёжившись, сидел и сам виновник — слон Боб. Он ладонями-ушами прикрывал лицо, из глаз текли слёзы размером с куриное яйцо, и он тихонько покрикивал, бросая полные вины взгляды на принца.

— Великий небесный слон не должен бояться! — вскочил Фари. — Встань! Смерть — это всего лишь дурная привычка, от которой нужно отказаться! — Он сместился и принял позу крутого парня, встав спиной к нарисованному на песке взрыву, который теперь был изрядно потоптан.

— Уууу… — прогудел Боб, глядя на свою морду в луже слез.

— Не, я серьёзно, — голос Фари стал теплее. Он подошёл и потрепал слона за толстую щёку. — Идём освобождать твоих накама. Обещание есть обещание. — Он улыбнулся и показал большой палец вверх. Боб медленно, неуверенно кивнул, и в его глазах затеплилась надежда.

* * *

— Вот кто засунул слона в бочку? — философски размышлял Фари, упираясь плечом в массивный зад Боба и пытаясь протолкнуть его в узкий проход на корабль. — Слонобоб, тебе бы похудеть… — он опустил руки, отдышавшись.

— Ууу! Уууу! — возмущённо затрубил Боб, обиженно дёргая хоботом.

— Да, да, я знаю, ты не толстый, просто кость широкая, извини, — поспешно сказал Фари, отпрыгивая на безопасное расстояние, когда слон попытался лягнуть его задней ногой. — Но факт остаётся фактом: раньше ты здесь пролезал, а теперь застрял! — Он снова рассмеялся, наблюдая, как нога слона бессильно дёргается в воздухе.

— Ха-ха-ха! — смеялся Фари, катаясь по полу коридора.

— Уууу… — слон успокоился, его взгляд стал скорбным.

— Ох, ладно, сейчас освобожу. Постой так, не двигайся, — прокричал принц-преступник и бросился проверять каюты в поисках кухни или чего-то скользкого.

— Ияяяяя?! — пронзительно взвизгнул пират, когда Фари распахнул очередную дверь.

— Красное платье вам невероятно идёт, мистер! — успел прокричать Фари, захлопывая дверь.

— А ну стоять! — раздался из-за неё рёв, и в коридор выбежал бородатый, мускулистый пират в алом платье с рюшами, с криком ярости на лице.

Шаг в сторону — и Фари оказался позади него. Лёгкий, точный удар ребром ладони по основанию черепа — и пират мягко осел на пол, в глазах у него поплыли разноцветные слоники.

— Нет, всё же зелёное подошло бы вам лучше, — задумчиво сказал Фари-художник, поднимая пирата и прислоняя к стене. — И… вот немного этого… и чуть-чуть вот этого… — он высунул кончик языка, сосредоточенно работая углём, найденным в кармане. — Идеально! — выдохнул он, отступая на шаг и любуясь шедевром: на лице сурового морского волка красовались изящные розовые румяна, длинные ресницы и бантик на губах.

Пират пришёл в себя. Боль в затылке быстро напомнила ему обидчика.

— Теперь вы — прекрасная мисс, — с поклоном сказал Фари, поднося к его лицу маленькое зеркальце. — Та-дааа!

— Но я мужик!!! — охрипшим от ужаса голосом прокричал пират, глядя на своё отражение.

— Ох… Я знаю, — вздохнул Фари. — Но не переживайте! На одном из островов Гранд Лайн, говорят, целое королевство таких, как вы! Очень прогрессивное!

— Да я не из Окамы! Я только в карты проиграл! — завопил пират, пытаясь стереть позор ладонью, но краска не поддавалась.

— Упс… — сказал Фари, делая мелкие, виноватые шажки назад и пытаясь спрятать за спину маленькую банку с надписью: «Несмываемая. Эксклюзивный состав. От контрабандистов с любовью ❤».

— У-упс?! — голос пирата взвизгнул. — Ч-что значит твоё «упс»?!

— «Упс» — это как «вам невероятно повезло», — быстро парировал Фари, потирая руки. — Видите ли, у меня было две *почти* одинаковые банки. Одна — несмываемая. Другая… сходит, если знать один маленький секрет. И я тебе точно говорю — ты везунчик! — Он лучезарно улыбнулся, но глаза его сузились, приобретя хищный, торговый блеск.

— Какой секрет?! — пират приник к нему, как к спасательному кругу.

— Тут такое дело… — Фари почесал затылок. — Я как бы… совсем чуть-чуть… — он показал расстояние между большим и указательным пальцем, — захватил ваш корабль. И, честно говоря, немного заблудился. Не знаю, где что лежит.

— В-в смысле, «захватил»? — пират огляделся. Крики и смех его товарищей с палубы звучали как-то уж слишком мирно. Он пристальнее взглянул на Фари. — Ты кто такой?!

— Я — Фари! Пират-торговец, специалист по обмену услуг на… ну, на услуги! — Он встал в стойку крутого парня, подсмотренную у капитана Джо, но сделал это с такой клоунской грацией, что поза потеряла всю угрозу.

— Оооо, круто… — машинально похлопал в ладоши ошеломлённый пират.

— Ну, а вы кто, прекрасная мисс? — Фари одарил его своей фирменной, ослепительной улыбкой, от которой дамы на балах падали в обморок.

— Чёрт! — сказал он, внезапно побледнев. — Мой же шедевр атаковал меня! — Он схватился за сердце и приложил тыльную сторону ладони ко лбу.

— Ты нормальный там? — пират смотрел на него как на сумасшедшего.

— Да, да, — Фари мгновенно «пришёл в себя». — Так как тебя зовут?

— Криворук.

— И почему же тебя так зов… Хотя, знаешь, не говори. Пусть останется сюрпризом.

* * *

Хрум-хрум-хрум.* Фари жевал яблоко, развалившись в «капитанском» кресле (на деле — бочке из-под портвейна) в корабельной каюте, служившей камбузом и столовой.

— Ну что, Криворук, ещё один раунд? — сказал принц-шулер, ловко тасуя засаленную колоду карт с неприличными картинками на рубашке.

— Давай! — буркнул пират, который сейчас с невероятной концентрацией удерживал на голове шаткую башню из кухонной утвари: кастрюля, на ней — сковорода, а венчала конструкцию предательски острая тёрка.

— Условия те же, — погрозил Фари пальцем. — Проиграешь — добавляешь в башню. Выиграешь — я раскрываю секрет растворителя.

— Угу, — процедил Криворук, стараясь дышать ровно и не моргать, чтобы не нарушить хрупкое равновесие.

— И не мухлюй, — строго добавил Фари.

— Да это всего один раз было! — взвыл пират, вспомнив, как попытался подменить туза.

— Всё равно… Это нехорошо, — с наставительным видом сказал Фари, разводя руками. — Наша игра — это битва умов! Сражение принципов! Каждый наш ход — это не просто скинуть карты, это проверка силы духа, чести и… пиратской удали!

Глаза Криворука загорелись мутным, но искренним огнём.

— Оооо, даааа!!! — крикнул он, вскакивая, и чудом удержал летящую башню, лишь чокнувшись тёркой о косяк двери.

— Вот это настрой! — воскликнул Фари, тоже вскочив на бочку. — Наша битва войдёт в историю всех морей! Ты готов?!

— Да!

— Я НЕ СЛЫШУ!

— ДААААА!!!

И минуту спустя на голове у Криворука, поверх тёрки, водрузилась длинная скалка.

— Эх… Ты был так близок, — с искренним сожалением вздохнул Фари, разглядывая свои карты.

— Ха-ха-ха! — неестественно засмеялся пират. — Я понял все твои уловки! Теперь ты меня не обманешь! Раздавай!

— Не знаю… — Фари прищурился, оглядывая шаткую конструкцию. — Башня уже не выдержит, если ты проиграешь. Какой смысл играть?

— Так и скажи, что боишься проиграть!

— Я ничего не боюсь! — Фари вскочил на бочку выше. — Просто уже скучно. Вот если бы…

— Что?

— Не знаю… Может, ты выполнишь мою маленькую просьбу? Переодеваться в платье не придётся, обещаю.

— Хммм… — Криворук нахмурился (насколько это было возможно с кастрюлей на голове). — Тогда… тогда ты дашь не только растворитель, но и денег!

— Ах… Но я бедный пират-художник! — схватился Фари за сердце, изображая крайнюю степень нищеты. — Хотя… знаешь, у меня вроде бы где-то в песке завалялось как раз пять миллионов белли. Если выиграешь — они твои.

— РАЗДАВАЙ!

Пять минут спустя Криворук плакал, уткнувшись лицом в стол, а скалка, тёрка и сковорода мирно лежали рядом.

— Уууууу… Мои пять миллионов беллииии…

Звук «уууу» напомнил Фари, что он совсем забыл о Слонобобе, который всё ещё ждал в коридоре.

— Так, хватай всё масло с кухни и пошли за мной, — скомандовал он, а потом расхохотался. — Криворук, ты хоть раз видел слона на льду?

Пират, чьё разукрашенное лицо сейчас выражало полную катастрофу, покачал головой.

— Скоро увидишь! — по коридору корабля разнёсся дьявольский, радостный смех, от которого у слона Боба, застрявшего в проходе, пробежала мелкая дрожь по всему гигантскому телу.

* * *

— Криворук, а вот ты меня не удивил своим именем, — философствовал Фари, сидя на ящике и грызя очередное яблоко. Он наблюдал, как «мисс»-пират, дрожа от напряжения, пытается полить скользкой жидкостью бок слона, но, оправдывая своё прозвище, большую часть масла проливает себе на ноги и на палубу.

Но через тяжёлый, изнурительный (и весьма скользкий) труд пирата, великое шоу «Слон на льду» наконец началось.

Боб, пытаясь устоять на месте, перебирал ногами, как новичок на коньках, но его могучие конечности разъезжались в немыслимых направлениях. Он ехал по палубе, обильно политой маслом, , закручиваясь волчком, с немым укором глядя на Криворука, который катился рядом, отчаянно цепляясь за воздух.

— Не хочу умирать! — вопил Криворук, его макияж размазывался слезами и потом.

— Не переживай, мисс-пират! Твоя смерть будет незабываемой! — ободряюще кричал им вслед Фари, стоя на краю палубы. Потом он разбежался и, словно на санях, прыгнул вслед за своей скользкой компанией. — Ююююхуууу! — его восторженный крик нёсся по коридорам коробля.

Он легко догнал Боба, который, смирившись с судьбой, сидел в позе Будды и с философским спокойствием наблюдал за мелькающими мимо досками.

— Я не мисс! Я мужик! — отчаянно прокричал Криворук, оттолкнувшись от тела слона и придав себе ускорения.

— Слонобоб, предатель! — завопил Фари, увидев манёвр, и тоже лёг на бок, принимая аэродинамичную позу. — Ха-ха-ха! Жуйте пыль, неудачники! — он вихрем влетел в поворот.

Путь трио закончился в трюме. Врезавшись в мягкую гору старой парусины, Фари, первый победитель в истории гонок «слон на льду», вскочил на ноги и тут же поскользнулся и шлёпнулся на пол.

— Ай! — потирая шишку на лбу, проворчал он. — Понаставили тут полов честным пиратам… Развлечься нормально не дают.

— Уууу! — протрубил Боб, который благополучно приземлился на ту же парусину.

Из-за массивной двери, закрытой на тяжёлый висячий замок, послышался радостный, срывающийся крик: «Боб! Мальчик мой!»

— Ууу! Уууу! — Боб вскочил, и его ноги снова разъехались. Он упал, смотря на Фари огромными, полными слёз и надежды глазами.

— Спокойно, Слонобоб, сейчас… — Фари достал из недр своего рукава маленькую садовую лейку в виде розового фламинго. — Всё будет. Расти, мой цветочек, расти большим и сильным. — Он начал поливать маслянистые бока слона. Странная жидкость из лейки вступала в реакцию с маслом, превращая его в обычную мыльную воду, которая стекала в щели пола.

— Ну что, последний шаг, Слонобоб, — с мягкой улыбкой сказал Фари. Слон, окрылённый, подошёл к двери. Его мощный хобот обхватил замок, мышцы напряглись — и с хрустом металл поддался. Дверь распахнулась, и из темноты каюты на свет, щурясь, вышли люди: измождённые, в потрёпанной одежде, но с горящими глазами. Среди них был и седой старик, который первым бросился обнимать шею Боба, беззвучно шевеля губами.

* * *

В портовом городе Клавир происходило нечто невообразимое.

В открытые ворота входила процессия, какой остров не видел со времён последнего Большого Фестиваля Варенья. Впереди шествовал огромный серый слон. На его спине, на специально сооружённом помосте из ящиков, стоял, гордо подняв голову, всем известный Принц-Преступник. За его спиной развевался алый плащ, сшитый из плотков и одежды. По бокам от слона шли клоуны с накрашенными улыбками до ушей, чуть позади жонглёры безостановочно подбрасывали в воздух ножи, яблоки и зажжённые факелы. Дальше катались на одноколёсных велосипедах два ликующих парня, изрыгая изо рта безобидные струи разноцветного огня.

А за ними, под неумолчный аккомпанемент дудок и барабанов, шли закованные в кандалы пираты с «Бочко-корабля». Они пели на все лады цирковую песенку, которой их научил Фари, отчаянно стараясь попасть в такт. Шествие замыкали силачи из числа освобождённых пленных, которые подбрасывали в воздух ловких гимнастов, а те, крутясь в сальто, точно приземлялись в их крепкие руки.

Всё это шумело, блестело блёстками, пахло жареными орехами и сладкой ватой, которую тут же начали продавать сметливые торговцы. На улицы высыпали дети, хлопая в ладоши. Взрослые, забыв о делах, улыбались, подпевали. Город превратился в гигантскую ярмарочную площадь.

Сам Фари не отставал от своей труппы. Со смехом он доставал из бесконечных рукавов фейерверки-шутихи и запускал их в воздух. Небо над Брусникой окрасилось в диковинные цвета: синие тигры гонялись за розовыми зайцами, тысяча светящихся бабочек взмывала ввысь и таяла в дожде искр, а в кульминации в небе вспыхнул гигантский смеющийся смайлик, который медленно растаял в сумерках.

Процессия прошла через весь город и вышла к главному пирсу, где развернулось настоящее цирковое представление. А Фари, спрыгнув со спины Боба, вскарабкался на самодельную трибуну из ящиков и бочек и заговорил, перекрывая гам.

— Дамы и господа! Дети и взрослые! Спешите видеть! Только сегодня! Только сейчас каждый из вас может получить ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ БЕЛЛИ!

Толпа ахнула.

— Я слышу ваш вопрос! — он приложил руку к уху. — «Как, мистер Принц, как нам получить эти деньги?!» И я ОТВЕЧУ!

Он выдержал паузу, в которой был слышен лишь тяжёлый вздох океана.

— ЛО-ТЕ-РЕ-Я! — прокричал он и с размаху воткнул в доску табличку с простыми правилами. Нужно было купить билет на любой корабль, отплывающий в ближайший час, записать его номер на специальном листке и бросить в огромную, ярко-синюю шляпу капитана Джо, которую Фари водрузил на шест.

Начался ажиотаж. Купцы, моряки, даже несколько дворян — все ринулись к кассам портовых контор. Через час шляпа была полна. Настал момент кульминации. Под барабанную дробь, под залпы фейерверков, окрашивающих его лицо в синие, золотые и алые отблески, Фари засунул руку в шляпу, покрутил, нащупал бумажку и извлёк её.

— Номер… СТО ТРИДЦАТЬ СЕМЬ!

Крики, вздохи разочарования… И вдруг — пронзительный, счастливый визг. Выиграла молодая пара, прижавшая к себе младенца. Их история — сгоревший дом, потерянные сбережения — была известна всему городу.

— Счастливчики! — обняв за плечи победителей, смеялся Фари. — А вот и ваш выигрыш! — он скомандовал, и два «силача» вынесли и аккуратно уложили на помост крепко спящего капитана Джо «Бездонную Бочку», перевязанного, как праздничный гусь. — Пять миллионов живьём, в практически целой упаковке!

— Но, мистер Фари… — начал было отец семейства, но Фари-неуловимый уже исчез в толпе. На брусчатке у ног победителей лежал конверт. В нём — листовка и инструкция по сдаче его морскому дозору и гарантия, что «бочка» не проснётся как минимум неделю. И, заботливо приколотая, пачка купонов на бесплатное питание и стройматериалы от лучших купцов города .

* * *

Сам же Фари теперь стоял на корме небольшого коробля. Он смотрел на удаляющийся остров, на огни цирка, всё ещё дававшего представление на пирсе, и на тёмный силуэт замка Клавис на вершине утёса.

Там, на самой высокой башне, в свете прощального заката, он знал, стоит исполинская фигура с седой бородой. Стоит молча, опершись на парапет, и смотрит вслед маленькому кораблику, уносящему его сына. И, возможно, в тишине, нарушаемой лишь свистом ветра, из его ушей поднимается не пар ярости, а лёгкий, почти невидимый на холодном воздухе, тёплый вздох.

Фари поймал себя на том, что улыбается не своей обычной бесшабашной ухмылкой, а чем-то более тихим, более тёплым. Он помахал рукой в сторону замка, зная, что его не увидят, но чувствуя, что поймут.