Красная подкова (джен)

Дмитрий, оттащив Георгия в лес, указал копытом вглубь чащи:

— Мы должны пройти тихо. И осторожней — тут могут быть ловушки.

Сказав это, Дмитрий бесшумно зашагал по снегу. Георгий двинулся следом, но едва он поднял копыто для следующего шага, чья-то окровавленная рука схватила его за щиколотку.

— Помоги... — раздался хриплый шепот.

Георгий в ужасе отдернулся и только потом всмотрелся в лицо. Это был его сосед.

— Илья? Ты? Что с тобой? — затараторил Георгий, не веря своим глазам.

Но тут он увидел, что нога соседа намертво зажата в партизанском капкане. Челюсти медвежьего капкана прокусили шинель и вошли в плоть по самую кость. Вокруг снег пропитался багровым.

— Георгий... — Илья сделал долгую паузу, собираясь с последними силами. — Возьми... этот кулон... Передай моей жене.

Георгий взял теплый еще металл. Внутри кулона была фотография — та самая, что висела у Ильи в рамке над кроватью.

— Скажи ей... что я безумно ее любил. И я надеюсь, эта война ее не тронет... так, как тронула меня.

Сосед произнес последний хриплый вздох и затих. Глаза его остекленели.

Георгий похолодел еще сильнее. Близкий сосед, с которым они отмечали Новый год, ходили в баню и который всегда выручал его деньгами в трудную минуту, сейчас лежал мертвый в лесу, придавленный сталью. Георгий смотрел на Илью и не мог поверить, что этот человек, еще месяц назад учивший его правильно топить баню, теперь просто кусок мяса в капкане.

— Ну ты долго там? — донесся приглушенный голос Дмитрия.

— Уже иду, — ответил Георгий, бросив последний взгляд на соседа и спрятав кулон в нагрудный карман.

Пройдя чуть дальше, они увидели ужасающую картину. На деревьях висели повешенные солдаты. Некоторые тела были расчленены — то ли зверями, то ли другими монстрами. В нескольких ямах, утыканных острыми кольями, застыли тела тех, кто не заметил ловушки. Слышались только звуки раскачивающихся деревьев и завывание ветра.

Георгия затошнило. К горлу подступил ком, но он держался из последних сил.

Дмитрий холодным взглядом осмотрел поляну смерти, оценивая обстановку, и, выбрав безопасную тропу, двинулся дальше.

Выйдя к опушке, они увидели вдалеке дым. Пройдя еще немного, разглядели деревню.

— Смотри, деревня! Может, там еще кто-то остался? — с волнением в голосе сказал Георгий, глядя на Дмитрия.

— Не думаю, — тихо ответил Дмитрий, наблюдая за падающим снегом, но все же решил подойти ближе.

Деревня встретила их гробовой тишиной. Когда они вышли на центральную площадь, перед ними предстала страшная картина.

Повешенные жители. Сожженные дома — некоторые вместе с людьми, которые не успели выбежать. Весь перестрелянный скот валялся прямо на улицах. Трупы были повсюду. Ни одного живого места. Воздух сперло от запаха гнили и гари.

Пройдя дальше, они увидели следы вражеских "развлечений". К стене курятника был привязан местный житель с распоротым животом. Вражеские солдаты, судя по всему, использовали его как мишень для дартса — внутренности вывалились наружу, тело было утыкано чем попало.

Георгий больше не мог сдерживаться. Его вырвало прямо на снег.

Дмитрий молча смотрел на происходящее, но вдруг насторожился и прислушался.

— Где-то враги, — тихо сказал он.

Схватив Георгия, который еще не пришел в себя, Дмитрий потащил его на окраину деревни. Они засели у развалин бывшего магазина. Вдалеке виднелся небольшой отряд вражеских солдат и группа пленных союзников.

Дмитрий достал бинокль и начал наблюдать. Враги одного за другим лишали пленных жизни зверскими способами. Но троих почему-то оставили живыми.

Георгий, дрожащими копытами нашарив свой бинокль, поднес его к глазам и всмотрелся в лица уцелевших.

Сердце пропустило удар.

Один из пленных смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. Это был Петров.