Красная подкова (джен)

Георгий был обычным учителем литературы в сельской школе. Он жил в стране, где красный цвет был символом государственной идеологии — коммунизма. Его страна называлась Сталлиноград и граничила с Эквестрией. Отношения и без того были натянутыми, но когда власти узнали, что принцесса Селестия начала забрасывать их города листовками с призывами к «свободе от угнетения», чаша терпения переполнилась. Провокации следовали одна за другой, и вскоре началась война.

Георгий накануне зачитался книгой до глубокой ночи, поэтому проснулся только к обеду. Он встал с кровати, почесал затылок и машинально включил радио.

— Товарищи! Началась война! — гремело из динамиков. — Мы обязаны освободить угнетенных рабочих и спасти всех тех, кто лижет копыта богатеям! Наша великая Родина больше не может терпеть эту подлую пропаганду!

Георгий резко выключил радио и тяжело задышал.

— Это сон... Этого не может быть, — прошептал он.

Вдруг в дверь громко постучали. Георгий быстро пришел в себя и направился открывать. На пороге стояли два крепких жеребца в строгой темно-зеленой форме и фуражках. Поверх их плеч он увидел соседа, которого уже опрашивали такие же военные.

— Здравствуйте, товарищи. Чем могу помочь в столь ранний час? — спросил Георгий, сглотнув ком в горле.

— Приветствуем, товарищ. Мы обходим села и собираем... — начал было первый, но резко замолк.

— Что? Что случилось? — насторожился Георгий.

Второй, более грозный жеребец, сурово взглянул на него:

— Вы что, не слышали? Война началась.

По спине Георгия пробежал холодок. Мысли лихорадочно заметались: «Этого не может быть... Я думал, это сон...»

— Держите, — второй жеребец протянул ему повестку. — Явитесь завтра в четыре часа утра на сборный пункт. Если не придете, будете объявлены предателем Родины.

С этими словами они развернулись и ушли, окатив Георгия холодным, ничего не выражающим взглядом.

Георгий вышел на крыльцо. Военные были повсюду. Он увидел, как сосед закурил сигарету, сидя на ступеньках, а чуть дальше молодая пара — жена уже плакала навзрыд, захлебываясь слезами.

Георгий опустил глаза на повестку. В ней значились его имя, подпись военкома, адрес сборного пункта и номер отряда. Он поднял взгляд на опустевшую улицу, вернулся в дом и набрал номер матери.

— Алло?

— Мама...

— Георгий? Это ты? Ты слышал? В городе воют сирены!

— Мама... я попал под призыв.

На том конце провода что-то упало — мать выронила трубку. В динамике послышались всхлипывания.

— Твой дед тоже попал под первый призыв... Их бросают как пушечное мясо, — сквозь слезы проговорила она.

— Мам, я что-нибудь придумаю. Обещаю.

В трубке повисла тишина. Минута, две, пять... Георгий медленно положил трубку и сполз по стене на пол, сжавшись в комок. В доме воцарилась гробовая тишина, которую нарушало лишь тиканье настенных часов.

— Неужели война?.. Почему я? — прошептал он, обхватив голову руками. — Вдруг я умру? Из-за чего всё это? Почему у нас не было тревоги, а в городе была? Я ничего не понимаю...

Конец пролога.

Георгий понимал: сопротивляться бесполезно. Это неизбежно.

Он стоял у поезда, рядом с которым собралось множество молодых жеребцов, также попавших под призыв. Они шутили, смеялись, некоторых провожали возлюбленные. Родители стояли в стороне, с гордостью глядя на сыновей.

И лишь Георгий стоял один. Ему казалось, что только он до конца осознает, что его ждет впереди.

Поезд дал гудок. Все засуетились, начали прощаться, обниматься. Георгий молча зашел в вагон и сел в купе, где уже находились двое молодых жеребцов.

Первого звали Петров. Он был веселым и, кажется, старался не думать о том, что будет завтра. Второй — Дмитрий — просто лежал на верхней полке с закрытыми глазами. По выражению его морды было понятно: он уже мысленно попрощался с жизнью.

Георгий молча зашел и начал раскладывать вещи.

— Опа, дружище! И ты с нами! — воскликнул Петров, держа в руках гитару и настраивая струны.

Дмитрий даже не повернул головы.

— Ну садись, рассказывай: кто, откуда? — продолжил Петров.

— Я из села Мариарта, — ответил Георгий.

Вдруг Дмитрий открыл глаза и пристально посмотрел на него.

— Это там, где во время Гражданской войны трупы к деревьям привязывали? — мрачно спросил он.

Георгий похолодел.

— Эм... Да, именно там.

— Эй, Дима! — вмешался Петров. — Насмотришься ты на трупов, когда приедем. Давайте лучше о хорошем поговорим!

Дмитрий нахмурился и отвернулся к стене.

Петров тем временем настроил гитару и начал тихо перебирать струны, наигрывая простые мелодии из детства.

Георгий закрыл глаза. Перед ним замелькали картинки беззаботного детства: как двенадцать лет назад он даже представить не мог, что окажется здесь, в поезде, увозящем его на войну. Он быстро разложил одежду и достал книгу — «Дэринг Ду».

Поезд тронулся. И в этот момент Георгий почувствовал странное умиротворение. Его окружали такие же парни, как и он, которые тоже просто пытались наслаждаться жизнью, пусть и напоследок.

Петров смотрел в окно, где на перроне остались провожающие, машущие копытами вслед уходящему составу. Глядя на это, Георгий понял: нужно насладиться этим последним спокойным мгновением.

Их выгружали из вагонов, как скот — пинками и матом. Георгий не успел даже найти взглядом Петрова, как чей-то грубый голос уже пересчитывал прибывших: — Первый взвод! Двадцать рыл! Второй — двадцать два!.. Лес стоял стеной. Еловые лапы тяжело гнулись под снегом. В этом лесу не было дорог. Только тропы, по которым уходили партизаны. Или по которым заходили диверсанты. Георгий, потерявший из виду своих попутчиков по купе, встал в строй, где офицер зачитывал приказ: — Мы должны идти на штурм вражеских позиций! Сейчас получаем противогазы и двигаемся в атаку! Георгий в недоумении понял, что прослушал все вводные, но делать было нечего. Он взял противогаз, и вскоре они уже ехали на грузовиках. Навстречу их колонне тянулись машины с фронта. В кузовах лежали раненые солдаты. Кто-то ослеп, кто-то лишился конечностей. У иных были оторваны крылья. В их глазах застыло столько боли, что лица буквально кричали: «Вы следующие». Георгий посмотрел на товарищей, ехавших с ним в грузовике, и заметил Дмитрия. Тот сжимал в копытах пистолет и смотрел на окружающее с таким выражением, будто ребенок, увидевший радугу. Георгий отвернулся и закрыл глаза. Но тишина длилась недолго. Раздался пронзительный, нарастающий свист. Бомба летела прямо в один из грузовиков позади них. Удар пришелся точно в цель. Не было криков. Не было слез. Лишь превратившиеся в пепел тела. Приглядевшись, Георгий увидел еще живого солдата. Ему оторвало половину туловища. Легкие вывалились наружу, и он пытался кричать. Это было настолько душераздирающе, что один из товарищей Георгия, не выдержав, в истерике выпрыгнул из грузовика и бросился бежать. Но как только он сделал несколько шагов, раздался быстрый выстрел — точно в голову. Офицер отряда опустил пистолет, повернулся к остальным и холодно произнес: — Если кто-то еще побежит, закончит так же, как он. Через некоторое время они добрались до места. Вокруг творился настоящий ад. Бесконечные выстрелы, вой умирающих, горы тел. Некоторые были уже мертвы, другие еще дышали, а кто-то начал разлагаться даже сквозь морозный воздух пробивался сладковатый, тошнотворный запах разложения — из тел вылезло несколько опарышей, явно пожиравших плоть изнутри. И все это было свалено в одну кучу. Вдруг раздалась команда: «Газы!» В спешке все начали натягивать противогазы. И резко наступила гробовая тишина... Следующая команда: «Штыки примкнуть! В атаку!» Не успев опомниться, Георгий уже бежал в толпе на врага. Он видел своими глазами, как падали сраженные пулями товарищи, а он бежал дальше и ничего не мог сделать... Наконец, добежав до окопов, он увидел врагов, корчащихся от боли и выплевывающих собственные легкие, отравленные газом. Они умирали почти мгновенно. Тех, кто пытался сопротивляться, добивали на месте. Георгий побежал дальше и заметил Дмитрия. Тот прижал к земле одного несчастного вражеского солдата, приставил дуло дробовика к его голове, нажал на курок... Мозги вылетели, словно пробка от бутылки газировки, и начали растекаться по голове убитого. Даже сквозь противогаз было понятно: Дмитрий улыбался. Он тут же побежал дальше. На фоне всего этого Георгий видел тысячи вражеских солдат, корчащихся в агонии, и своих союзников, которым достались некачественные противогазы. Для них был только один приговор... пуля в голову. Под оглушительное «Ура-а-а-а!» весь отряд прорывался дальше, как вдруг начался обстрел с воздуха. Дмитрий схватил Георгия за шкирку и потащил за собой, в спасительную тень леса.

Дмитрий, оттащив Георгия в лес, указал копытом вглубь чащи:

— Мы должны пройти тихо. И осторожней — тут могут быть ловушки.

Сказав это, Дмитрий бесшумно зашагал по снегу. Георгий двинулся следом, но едва он поднял копыто для следующего шага, чья-то окровавленная рука схватила его за щиколотку.

— Помоги... — раздался хриплый шепот.

Георгий в ужасе отдернулся и только потом всмотрелся в лицо. Это был его сосед.

— Илья? Ты? Что с тобой? — затараторил Георгий, не веря своим глазам.

Но тут он увидел, что нога соседа намертво зажата в партизанском капкане. Челюсти медвежьего капкана прокусили шинель и вошли в плоть по самую кость. Вокруг снег пропитался багровым.

— Георгий... — Илья сделал долгую паузу, собираясь с последними силами. — Возьми... этот кулон... Передай моей жене.

Георгий взял теплый еще металл. Внутри кулона была фотография — та самая, что висела у Ильи в рамке над кроватью.

— Скажи ей... что я безумно ее любил. И я надеюсь, эта война ее не тронет... так, как тронула меня.

Сосед произнес последний хриплый вздох и затих. Глаза его остекленели.

Георгий похолодел еще сильнее. Близкий сосед, с которым они отмечали Новый год, ходили в баню и который всегда выручал его деньгами в трудную минуту, сейчас лежал мертвый в лесу, придавленный сталью. Георгий смотрел на Илью и не мог поверить, что этот человек, еще месяц назад учивший его правильно топить баню, теперь просто кусок мяса в капкане.

— Ну ты долго там? — донесся приглушенный голос Дмитрия.

— Уже иду, — ответил Георгий, бросив последний взгляд на соседа и спрятав кулон в нагрудный карман.

Пройдя чуть дальше, они увидели ужасающую картину. На деревьях висели повешенные солдаты. Некоторые тела были расчленены — то ли зверями, то ли другими монстрами. В нескольких ямах, утыканных острыми кольями, застыли тела тех, кто не заметил ловушки. Слышались только звуки раскачивающихся деревьев и завывание ветра.

Георгия затошнило. К горлу подступил ком, но он держался из последних сил.

Дмитрий холодным взглядом осмотрел поляну смерти, оценивая обстановку, и, выбрав безопасную тропу, двинулся дальше.

Выйдя к опушке, они увидели вдалеке дым. Пройдя еще немного, разглядели деревню.

— Смотри, деревня! Может, там еще кто-то остался? — с волнением в голосе сказал Георгий, глядя на Дмитрия.

— Не думаю, — тихо ответил Дмитрий, наблюдая за падающим снегом, но все же решил подойти ближе.

Деревня встретила их гробовой тишиной. Когда они вышли на центральную площадь, перед ними предстала страшная картина.

Повешенные жители. Сожженные дома — некоторые вместе с людьми, которые не успели выбежать. Весь перестрелянный скот валялся прямо на улицах. Трупы были повсюду. Ни одного живого места. Воздух сперло от запаха гнили и гари.

Пройдя дальше, они увидели следы вражеских "развлечений". К стене курятника был привязан местный житель с распоротым животом. Вражеские солдаты, судя по всему, использовали его как мишень для дартса — внутренности вывалились наружу, тело было утыкано чем попало.

Георгий больше не мог сдерживаться. Его вырвало прямо на снег.

Дмитрий молча смотрел на происходящее, но вдруг насторожился и прислушался.

— Где-то враги, — тихо сказал он.

Схватив Георгия, который еще не пришел в себя, Дмитрий потащил его на окраину деревни. Они засели у развалин бывшего магазина. Вдалеке виднелся небольшой отряд вражеских солдат и группа пленных союзников.

Дмитрий достал бинокль и начал наблюдать. Враги одного за другим лишали пленных жизни зверскими способами. Но троих почему-то оставили живыми.

Георгий, дрожащими копытами нашарив свой бинокль, поднес его к глазам и всмотрелся в лица уцелевших.

Сердце пропустило удар.

Один из пленных смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. Это был Петров.