«Снег для Когтевранки» (гет)

Две недели пролетели как один миг. Олеся и Север встречались почти каждый вечер в пустом классе №7, и эти занятия стали для неё чем-то большим, чем просто уроки защиты. Она ловила себя на том, что ждёт этих мгновений с утра, считает минуты до семи вечера, а ночами не может уснуть, прокручивая в голове каждое его слово, каждый взгляд.

Север по-прежнему был сдержан, но лёд в его глазах потихоньку таял. Он позволял себе редкие улыбки, когда у Олеси получалось сложное заклинание, и однажды даже похвалил её, не скрываясь за сарказмом.

— Неплохо для когтевранки, — сказал он тогда, и Олеся готова была расцеловать его за эти слова.

Но сегодня всё было иначе.

Олеся пришла в класс за десять минут до начала, но Севера там не было. Прошло пятнадцать минут, полчаса, час. Она просидела до девяти вечера, вглядываясь в дверь, но он так и не появился.

Наутро в Большом зале его тоже не было. Блейз сидел мрачнее тучи, Пенси то и дело бросала тревожные взгляды на пустое место рядом с собой.

— Где Север? — спросила Олеся, подсаживаясь к ним.

Блейз и Пенси переглянулись.

— У него проблемы, — тихо сказал Блейз. — Приехали родители.

— И что?

— То, — Пенси накрыла её руку своей. — Они узнали про тебя.

У Олеся похолодело внутри.

— Про нас? Но у нас ничего...

— Для семьи Снег даже намёк на отношения с "неподходящей" девушкой — уже преступление, — перебил Блейз. — Север из чистокровных русских магов. Там такие порядки... средневековье, честное слово. Ты магглорождённая, да ещё и с Когтеврана. Для них это позор.

Весь день Олеся не находила себе места. Она искала Севера в коридорах, заглядывала в библиотеку, даже караулила у входа в подземелья Слизерина — бесполезно.

Уже вечером, когда она в отчаянии бродила по седьмому этажу, чья-то рука схватила её за локоть и втащила в нишу за гобеленом.

Север.

Он выглядел ужасно: бледный, с тёмными кругами под глазами, губы сжаты в тонкую линию.

— Север! Где ты был? Я с ума сошла...

— Тсс, — он прижал палец к её губам. — Тише. Не здесь.

— Что случилось? Твои родители...

— Они запретили мне приближаться к тебе, — перебил он глухо. — Узнали, что я трачу время на обучение магглорождённой. Для них это унизительно.

Олеся почувствовала, как к горлу подступает ком.

— И что теперь?

Север молчал. Смотрел куда-то в стену, и его лицо было непроницаемо, как маска.

— Север? — её голос дрогнул.

— Я должен был отправить тебя обратно к Снейпу, — выдохнул он наконец. — Сказать, что больше не могу заниматься. Они правы, это опасно. Для тебя. Для меня. Для...

— Для кого опасно? — Олеся схватила его за грудки, разворачивая к себе. Её трясло. — Посмотри на меня! Скажи мне в глаза, что хочешь, чтобы я ушла!

Он поднял взгляд. В серых глазах плескалась такая боль, что у Олеси перехватило дыхание.

— Не хочу, — выдохнул он. — Но я не могу... я не имею права втягивать тебя в это. Моя семья... они способны на многое.

— А мне плевать! — выкрикнула она. — Слышишь? Плевать! Я не боюсь ни твоей семьи, ни их дурацких правил! Я боюсь только одного — что ты сейчас уйдешь и больше не вернешься.

Север замер. В его глазах мелькнуло что-то, чего Олеся никогда раньше не видела — надежда, смешанная со страхом.

— Леся... — его голос сорвался.

— Что?

Вместо ответа он шагнул к ней, обхватил ладонями её лицо и поцеловал.

Это был не нежный, а отчаянный поцелуй — словно он пытался вложить в него всё, что не смел сказать словами. Олеся обвила руками его шею, прижимаясь ближе, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

— Я не могу без тебя, — прошептал он, отрываясь на мгновение. — Я пытался. Две недели я пытался убедить себя, что это пройдет. Не проходит. Только хуже.

— Тогда не уходи, — ответила она, глядя ему в глаза. — Будь со мной. А с семьёй... разберемся.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему, тепло и открыто, отчего у Олеси подкосились колени.

— Ты сумасшедшая, Моон.

— Знаю. И это твой шанс сбежать, пока не поздно.

— Поздно, — он поцеловал её снова, уже нежнее. — Очень поздно.

* * *

Той же ночью Олеся не могла уснуть. Она лежала в гостиной Когтеврана, глядя в потолок, и улыбалась как дурочка. Губы всё ещё горели после его поцелуев.

Вдруг портрет с Вайолет, ведущей в спальни девочек, скрипнул. Олеся села на кровати, нащупывая палочку.

— Тише, это я.

Луна в длинной белой ночной рубашке бесшумно скользнула к ней и села на край кровати. В лунном свете (какая ирония!) она казалась почти призрачной.

— Ты не спишь, — констатировала Луна. — Я видела. У тебя над головой светятся мозгошмыги. Розовым. Это значит — любовь.

— Луна... — Олеся смутилась.

— Не бойся, я никому не скажу, — Луна улыбнулась своей отстранённой улыбкой. — Фред тоже поначалу боялся. Думал, что Джордж будет смеяться. А Джордж просто обрадовался, что у брата теперь есть кто-то важнее, чем он.

— Ты про Фреда?

— И про тебя с Севером, — Луна кивнула. — Вы хорошая пара. Я видела ваши ауры. Они переплетаются, как корни старого дерева. Это редкость.

Олеся не знала, что сказать. Луна была странной, но в её словах чувствовалась какая-то глубокая, древняя мудрость.

— А ты не боишься? — спросила Олеся. — Что Фред — гриффиндорец, а ты с Когтеврана? Или что его семья...

— Любовь не спрашивает, с какого ты факультета, — просто ответила Луна. — И семья Фреда замечательная. Миссис Уизли шлёт мне носки на каждое Рождество. У них даже норка есть.

Олеся рассмеялась. Луна умела разрядить обстановку лучше любого весельчака.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что пришла.

— Мы же подруги, — Луна похлопала её по руке. — А подруги должны поддерживать друг друга, когда мозгошмыги шалят. Спокойной ночи, Олеся.

Она уплыла обратно в темноту, оставив Олесю с тёплым чувством в груди. Подруги. У неё появились подруги. И не только.

* * *

На следующее утро Олеся спустилась в Большой зал и сразу увидела его. Север сидел на своём обычном месте и смотрел на дверь — явно ждал её. Их взгляды встретились, и он чуть заметно улыбнулся, одними уголками губ.

— О, смотрите, наш Снеговик разморозился, — хмыкнул Блейз, но в его голосе звучало одобрение.

Пенси толкнула его локтем и кивнула Олесе на место рядом с собой.

— Садись, Моон. Сегодня у нас по расписанию совместная трансфигурация с Хаффлпаффом. Спасать тебя от скуки буду я.

Олеся села, чувствуя спиной взгляд Севера. Это было удивительно — знать, что он смотрит, и не оборачиваться. Просто чувствовать.

За завтраком к ним подлетел Фред, сияющий как начищенный котел.

— Луна сказала, вы теперь официально? — он кивнул на Олесю, потом на Севера. — Поздравляю! Добро пожаловать в клуб межфакультетских отношений. Джордж, у нас пополнение!

— Слышу! — крикнул Джордж из другого конца зала. — Надеюсь, вы будете менее приторными, чем наш братец с его Лунной!

Луна, сидевшая рядом с Фредом, невозмутимо пожевала тост.

— Джордж просто завидует, что у него нет своей половинки, — сказала она. — У него аура цвета недозрелого лимона.

Джордж поперхнулся тыквенным соком. Блейз расхохотался в голос. Пенси улыбнулась — редкость, надо сказать. А Север поймал взгляд Олеси и чуть заметно кивнул.

«Всё хорошо», — говорил этот кивок. «Мы справимся».

И Олеся вдруг поверила — да, справятся. Вместе.

* * *

На трансфигурации профессор Макгонагалл была, как всегда, строга и безупречна. Олеся старательно превращала спичку в иголку, когда краем глаза заметила какое-то движение.

Северус Снейп вошёл в класс без стука. Это было настолько необычно, что все головы повернулись к нему.

— Минерва, — сухо сказал он, даже не взглянув на студентов. — Можно тебя на минуту?

Макгонагалл поджала губы, но кивнула. Они вышли в коридор, и Олеся, сидевшая ближе всех к двери, невольно прислушалась.

— ...это не обсуждается, — донеслось до неё сквозь щель. Голос Снейпа звучал глухо, но напряжённо. — Альбус требует, чтобы мы работали в паре. Ты же знаешь, я предпочёл бы...

— Северус, — перебила Макгонагалл устало. — Мы уже говорили об этом. Это просто патрулирование. Ничего личного.

— Всё всегда личное, когда речь о тебе.

Олеся замерла. Голос Снейпа... в нём было что-то, чего она никогда не слышала раньше. Почти нежность, спрятанная под слоями горечи и сарказма.

Дверь приоткрылась, и они вернулись. Макгонагалл была слегка розовее обычного, Снейп — всё такой же мрачный, но в глазах его мелькнуло что-то... человеческое, что ли.

— Продолжаем, — отчеканила Макгонагалл, и класс послушно уткнулся в спички.

Олеся переглянулась с Пенси. Та понимающе подняла бровь.

— Снейп и Макгонагалл? — одними губами спросила Олеся.

— Старая история, — так же беззвучно ответила Пенси. — Ещё с их учёбы. Никто не знает, что там было, но ходят слухи...

— Пенси! Олеся! — рявкнула Макгонагалл. — Если у вас есть время болтать, значит, вы уже превратили спичку в бриллиант? Покажите!

Спички Олеси и Пенси жалко дымились. Макгонагалл вздохнула так тяжело, что стёкла в окнах дрогнули.

— Остаётесь после урока. Отрабатывать.

Но когда прозвенел звонок и все потянулись к выходу, Олеся заметила, как Макгонагалл мельком глянула на дверь, в которую вышел Снейп, и в этом взгляде было столько боли и нежности, что у Олеси защемило сердце.

«Ничего личного», — вспомнились слова Снейпа.

Врёшь, профессор. Всё очень даже личное.