«Снег для Когтевранки» (гет)

Олеся Моон стояла у окна в гостиной своих родителей и смотрела, как крупные хлопья снега падают на крыши маггловского Лондона. За окном витал запах жареной курицы и мандаринов — шёл канун Рождества, но на душе у девушки было муторно и пусто.

Ей было почти шестнадцать, и она чувствовала себя белой вороной. Все её одноклассники из обычной школы готовились к празднику, а она... она постоянно ловила странные взгляды родителей. Словно они чего-то боялись. Словно ждали, что она взорвётся или заговорит на неизвестном языке.

В последнее время с ней творилось неладное. Книги на полках падали, когда она злилась. А вчера, когда мать отчитала её за беспорядок, стекло в серванте треснуло. Родители переглянулись с таким ужасом, будто она убила кого-то, и заперлись на кухне, шепчась до полуночи.

— Леся, иди к нам! — позвала мама из гостиной, её голос звучал неестественно бодро. — Там к нам... гость приехал.

Олеся нахмурилась. В сочельник? Кто в здравом уме поедет в гости в метель?

Спустившись вниз, она замерла на пороге гостиной. В их маленькой уютной квартире, залитой тёплым светом гирлянд, стоял он. Высокий парень с бледным, будто точеным лицом и чёрными, как смоль, волосами, падающими на глаза. На нём была нелепая для тёплой квартиры, но жутко стильная длинная чёрная мантия поверх строгого костюма. Он был похож на персонажа старых готических романов.

В руках незнакомец держал конверт из плотной пергаментной бумаги, запечатанный сургучной печатью.

— Это она? — спросил он тоном, каким спрашивают о бракованном товаре, даже не поздоровавшись.

Отец Олеси, крупный мужчина с нервным румянцем на щеках, закивал.

— Да-да, это Олеся. Леся, это... это Север. Он твой... э-э... куратор.

— Куратор? — переспросила Олеся, переводя взгляд с отца на странного гостя. — Я никуда не собираюсь поступать. Мне ещё два года школу заканчивать.

— Школа? — Север Снег усмехнулся, и в его усмешке промелькнуло что-то хищное. Он обошёл Олесю по кругу, словно оценивая лошадь на ярмарке. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Твоя школа, Олеся Моон, кончилась ровно в тот момент, когда ты разбила сервант силой мысли. Собирай вещи. У тебя двадцать минут.

— Что? Вы с ума сошли? — возмутилась она. — Мам? Пап? Скажите ему!

Но мать только всхлипнула и прижала платок к глазам. Отец отвернулся к окну, пряча взгляд. Они знали. Они всё это время знали, что этот день настанет.

— Я никуда не поеду с незнакомцем! — выкрикнула Олеся, и в тот же миг люстра над головой Севера жалобно звякнула и начала раскачиваться.

Север даже бровью не повёл. Он сделал шаг к ней, и его ледяные серые глаза оказались совсем близко.

— Хочешь здесь остаться? — тихо спросил он, кивая на её родителей, которые сжались в комок. — Ради них? Смотри. Ты сделаешь их жизнь адом, даже не желая того. Ты опасна, Моон. Для таких, как ты, есть специальные места. И одно из них — Хогвартс. Речь не о выборе. Это приказ Министерства магии.

Министерство магии. Хогвартс. Слова падали в её сознание, как камни в воду.

— Идём, — он развернулся и направился к выходу, даже не обернувшись. — Двадцать минут, я сказал. На улице холодно, машина ждёт.

Олеся, оглушённая, смотрела на его широкую спину, на то, как он накидывает капюшон. Этот парень был невыносим: высокомерный, холодный, циничный. Он смотрел на неё, как на обузу, на неприятную командировку перед праздником.

«Вот же снеговик бездушный», — подумала она, чувствуя, как от страха и бессилия к глазам подступают слёзы. Она ненавидела его уже в эту секунду.

Она не знала, что всего через несколько месяцев эти глаза будут смотреть на неё совсем иначе. И что холодность Севера Снега растает только в её объятиях.

Хогвартс встретил Олесю запахом сырого камня, воска и древней магии. Она шла за Севером, как привязанная, по огромному пустынному коридору. Вокруг гремели фейерверки — в замке ещё вовсю праздновали Рождество, но здесь, в этом крыле, было тихо, лишь их шаги гулко отдавались от стен.

— Не отставай, — бросил Север, даже не обернувшись.

Вдруг из-за угла вылетела… летающая тарелка с пудингом, а за ней, смеясь, выбежали двое рыжих парней. Один из них, с хитрыми глазами и ободранным ухом, едва не врезался в Олесю, но в последний момент ловко увернулся.

— Осторожнее, братец, чуть не сбил юную леди! — воскликнул второй.

— Это я-то? Это она чуть не сбила мой пудинг! — парировал первый, и оба уставились на Олесю с неподдельным любопытством.

— Новенькая? В сочельник? — удивился тот, что с ухом. — Я Фред. А это Джордж. Мы близнецы, если ты не заметила.

— Я Олеся, — растерянно сказала она.

— Север! — раздался за спиной мелодичный, мечтательный голос.

К ним подплыла (иначе не скажешь) странная девушка с выпученными глазами и белокурыми волосами до пояса. На шее у неё висело ожерелье из пробок от сливочного пива, а в руках она держала сложенную газету. Она смотрела не на Олесю, а сквозь неё, куда-то выше левого уха.

— Луна, — выдохнул Фред, и его тон мгновенно изменился. Из озорного стал мягким, почти нежным. — А мы как раз думали, куда подевались мозгошмыги в этом году. Оказывается, они все свили гнездо в твоих волосах.

— Не все, Фредди. Один улетел знакомиться с новенькой, — серьёзно ответила Луна и наконец посмотрела на Олесю. — Здравствуй. У тебя очень добрые мозгошмыги. Я Луна.

Север, которого вся эта идиллия, кажется, раздражала, сухо кашлянул.

— Мы на приём к директору. Если вы закончили...

Он дёрнул Олесю за рукав, уводя от компании. Олеся обернулась. Фред что-то шептал Луне на ухо, отчего та улыбалась своей странной, отстранённой улыбкой. Джордж закатывал глаза.

Вот это да. В этом сумасшедшем замке даже улыбки были другими.

* * *

Распределение прошло сумбурно. Старая шляпа едва коснулась её головы, как завопила: «КОГТЕВРАН!», хотя до этого долго бубнила что-то про острый ум и скрытую силу. Север, сидящий за слизеринским столом, даже не взглянул в её сторону. Он о чём-то переговаривался со смуглым красивым парнем и строгой девушкой с короткой стрижкой.

В Когтевране её встретили настороженно. Девчонка, появившаяся посреди года, да ещё и с опозданием на пять курсов? Нонсенс.

Первое время она постоянно натыкалась на Севера в коридорах. Он проходил мимо, не замечая её, словно она была пустым местом. Иногда он был в компании того смуглого парня (Блейза, как она узнала) и девушки (Пенси). Компания выглядела надменной и неприступной.

Олеся злилась. Он выдернул её из привычной жизни, притащил в мир, где она ничего не понимала, и теперь игнорировал! Это было выше её сил.

Однажды, после особенно паршивого дня на зельях, где профессор Снейп (жуткий тип с сальными волосами, который смотрел на неё с таким же отвращением, как Север на маггловские технологии) снял десять баллов за то, что она перепутала корень мандрагоры с корнем асафетиды, Олеся забрела в пустой класс и села на подоконник.

— Мечтаешь выброситься из-за недочёта по зельям? Глупо.

Она вздрогнула. В дверях стоял Север. В руках он держал свёрток.

— Я искал тебя. Вот, — он небрежно бросил ей свёрток. Внутри оказалась толстая книга «Зельеварение для начинающих. Расширенный курс». — Читай. Позорить факультет своим невежеством при мне не смей. Ты — моя ответственность.

— С чего вдруг такая забота? — огрызнулась Олеся, всё ещё злая.

— Это не забота, — холодно отрезал он, подходя ближе. — Это указание профессора Макгонагалл. Она считает, что я обязан тебе помогать, раз привёз.

Он стоял так близко, что она чувствовала запах морозной свежести и горьких трав. В глазах его по-прежнему был лёд.

— Я справлюсь сама, Снеговик, — буркнула она, отворачиваясь к окну.

Он помолчал. А потом вдруг тихо сказал:

— Не Снеговик. Север. Просто Север. И тебе стоит принять тот факт, что ты здесь не просто так. Умри — но попробуй выучить разницу между мандрагорой и асафетидой. Это убережёт нас обоих от гнева Снейпа.

И ушёл, оставив её одну с книгой в руках. Олеся проводила его взглядом и впервые задумалась: а может, он не просто чёрствый сухарь?

Февраль в Хогвартсе выдался снежным. Сумерки сгущались рано, и территория замка утопала в синих тенях. Олеся сидела в библиотеке, пытаясь вникнуть в тонкости трансфигурации, когда перед ней на стол приземлилась записка, сложенная в виде змеи.

*«Пустой класс №7. Север. Жди ровно в семь. Не опаздывай».*

Олеся закатила глаза. Даже записки у него были такими же холодными и приказными, как он сам.

— Опять твой слизеринский повелитель вызывает? — раздался насмешливый шепот над ухом.

Олеся подняла голову. Рядом стояла Пенси — та самая девушка с короткой стрижкой, которая постоянно крутилась вокруг Севера и Блейза. Раньше Олеся думала, что Пенси такая же надменная, как и все слизеринцы, но в последнее время та пару раз кивнула ей в коридоре, а однажды даже поправила неправильно произнесенное заклинание.

— Ему нужен кто-то, кто будет страдать от его общества вместо него самого, — пожаловалась Олеся.

Пенси хмыкнула и, к удивлению Олеси, плюхнулась на стул напротив.

— Снег не так прост, как кажется, — сказала она, задумчиво разглядывая Олесю. — Он из очень старой семьи. Русские маги, представляешь? Они даже в Хогвартс редко кого отдают. Но у него... в общем, у него свои причины быть колючкой.

— Какие причины?

— Это не мне рассказывать, — Пенси пожала плечами. — Но ты ему нравишься. Иначе бы он просто сдал тебя Снейпу и забыл.

Олеся поперхнулась воздухом.

— Я ему нравлюсь? Да он смотрит на меня как на таракана в супе!

— Именно, — Пенси усмехнулась. — Если бы ты была ему безразлична, он бы вообще тебя не замечал. А он замечает. Слишком часто.

И ушла, оставив Олесю в полном смятении.

* * *

Ровно в семь она толкнула дверь пустого класса №7. Внутри горели свечи, парты были сдвинуты к стенам, а в центре стоял Север. Без мантии, в простой черной рубашке с закатанными рукавами. Олеся поймала себя на том, что рассматривает его руки, и тут же одернула.

— Ты опоздала на тридцать секунд, — констатировал он, даже не повернув головы.

— Я женщина, мне положено, — огрызнулась она, вешая сумку на спинку стула.

— Здесь ты студентка, которая не умеет защищаться, — парировал Север, наконец поворачиваясь. В его серых глазах плясали отблески свечей. — Снейп сказал, что ты провалила простейший щит на прошлом занятии. Позор.

— Снейп ко мне придирается!

— Снейп придирается ко всем, кроме гриффиндорцев, но это не отменяет факта, — Север подошел ближе. — Покажи, чему тебя учили.

Олеся вздохнула, вытащила палочку и неуверенно взмахнула:

— Протего!

В воздухе возникло слабое серебристое мерцание, которое тут же погасло.

Север молча смотрел на неё несколько долгих секунд, потом медленно покачал головой.

— Это даже не смешно. Это трагично.

— Я старалась!

— Стараться мало. Надо *чувствовать*, — он встал у неё за спиной. Так близко, что Олеся ощутила тепло его тела и снова этот запах — мороз и горькие травы. — Щит — это не стена. Это твоя воля, ставшая физической. Ты должна хотеть защититься так сильно, как будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что однажды так и будет.

Он накрыл её руку своей, поправляя хват палочки. У Олеси перехватило дыхание. Его ладонь была прохладной, но пальцы — сильными и уверенными.

— Скажи это со мной, — его голос звучал низко, почти у самого уха. — Протего максима.

— Протего максима, — выдохнула она, чувствуя, как по венам разливается что-то горячее, не имеющее отношения к магии.

Вокруг них вспыхнул плотный серебристый купол. Настоящий, крепкий.

Север отступил на шаг, и Олеся мгновенно почувствовала холод там, где только что было тепло.

— Неплохо, — коротко бросил он. — Продолжим завтра. В то же время.

— Подожди, — окликнула она, когда он направился к выходу. — Спасибо. Правда.

Он остановился, но не обернулся.

— Не за что. Просто делай, что говорю.

Дверь за ним закрылась, а Олеся ещё долго стояла посреди класса, глядя на свою руку, всё ещё сжимавшую палочку, и глупо улыбалась.

Две недели пролетели как один миг. Олеся и Север встречались почти каждый вечер в пустом классе №7, и эти занятия стали для неё чем-то большим, чем просто уроки защиты. Она ловила себя на том, что ждёт этих мгновений с утра, считает минуты до семи вечера, а ночами не может уснуть, прокручивая в голове каждое его слово, каждый взгляд.

Север по-прежнему был сдержан, но лёд в его глазах потихоньку таял. Он позволял себе редкие улыбки, когда у Олеси получалось сложное заклинание, и однажды даже похвалил её, не скрываясь за сарказмом.

— Неплохо для когтевранки, — сказал он тогда, и Олеся готова была расцеловать его за эти слова.

Но сегодня всё было иначе.

Олеся пришла в класс за десять минут до начала, но Севера там не было. Прошло пятнадцать минут, полчаса, час. Она просидела до девяти вечера, вглядываясь в дверь, но он так и не появился.

Наутро в Большом зале его тоже не было. Блейз сидел мрачнее тучи, Пенси то и дело бросала тревожные взгляды на пустое место рядом с собой.

— Где Север? — спросила Олеся, подсаживаясь к ним.

Блейз и Пенси переглянулись.

— У него проблемы, — тихо сказал Блейз. — Приехали родители.

— И что?

— То, — Пенси накрыла её руку своей. — Они узнали про тебя.

У Олеся похолодело внутри.

— Про нас? Но у нас ничего...

— Для семьи Снег даже намёк на отношения с "неподходящей" девушкой — уже преступление, — перебил Блейз. — Север из чистокровных русских магов. Там такие порядки... средневековье, честное слово. Ты магглорождённая, да ещё и с Когтеврана. Для них это позор.

Весь день Олеся не находила себе места. Она искала Севера в коридорах, заглядывала в библиотеку, даже караулила у входа в подземелья Слизерина — бесполезно.

Уже вечером, когда она в отчаянии бродила по седьмому этажу, чья-то рука схватила её за локоть и втащила в нишу за гобеленом.

Север.

Он выглядел ужасно: бледный, с тёмными кругами под глазами, губы сжаты в тонкую линию.

— Север! Где ты был? Я с ума сошла...

— Тсс, — он прижал палец к её губам. — Тише. Не здесь.

— Что случилось? Твои родители...

— Они запретили мне приближаться к тебе, — перебил он глухо. — Узнали, что я трачу время на обучение магглорождённой. Для них это унизительно.

Олеся почувствовала, как к горлу подступает ком.

— И что теперь?

Север молчал. Смотрел куда-то в стену, и его лицо было непроницаемо, как маска.

— Север? — её голос дрогнул.

— Я должен был отправить тебя обратно к Снейпу, — выдохнул он наконец. — Сказать, что больше не могу заниматься. Они правы, это опасно. Для тебя. Для меня. Для...

— Для кого опасно? — Олеся схватила его за грудки, разворачивая к себе. Её трясло. — Посмотри на меня! Скажи мне в глаза, что хочешь, чтобы я ушла!

Он поднял взгляд. В серых глазах плескалась такая боль, что у Олеси перехватило дыхание.

— Не хочу, — выдохнул он. — Но я не могу... я не имею права втягивать тебя в это. Моя семья... они способны на многое.

— А мне плевать! — выкрикнула она. — Слышишь? Плевать! Я не боюсь ни твоей семьи, ни их дурацких правил! Я боюсь только одного — что ты сейчас уйдешь и больше не вернешься.

Север замер. В его глазах мелькнуло что-то, чего Олеся никогда раньше не видела — надежда, смешанная со страхом.

— Леся... — его голос сорвался.

— Что?

Вместо ответа он шагнул к ней, обхватил ладонями её лицо и поцеловал.

Это был не нежный, а отчаянный поцелуй — словно он пытался вложить в него всё, что не смел сказать словами. Олеся обвила руками его шею, прижимаясь ближе, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

— Я не могу без тебя, — прошептал он, отрываясь на мгновение. — Я пытался. Две недели я пытался убедить себя, что это пройдет. Не проходит. Только хуже.

— Тогда не уходи, — ответила она, глядя ему в глаза. — Будь со мной. А с семьёй... разберемся.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему, тепло и открыто, отчего у Олеси подкосились колени.

— Ты сумасшедшая, Моон.

— Знаю. И это твой шанс сбежать, пока не поздно.

— Поздно, — он поцеловал её снова, уже нежнее. — Очень поздно.

* * *

Той же ночью Олеся не могла уснуть. Она лежала в гостиной Когтеврана, глядя в потолок, и улыбалась как дурочка. Губы всё ещё горели после его поцелуев.

Вдруг портрет с Вайолет, ведущей в спальни девочек, скрипнул. Олеся села на кровати, нащупывая палочку.

— Тише, это я.

Луна в длинной белой ночной рубашке бесшумно скользнула к ней и села на край кровати. В лунном свете (какая ирония!) она казалась почти призрачной.

— Ты не спишь, — констатировала Луна. — Я видела. У тебя над головой светятся мозгошмыги. Розовым. Это значит — любовь.

— Луна... — Олеся смутилась.

— Не бойся, я никому не скажу, — Луна улыбнулась своей отстранённой улыбкой. — Фред тоже поначалу боялся. Думал, что Джордж будет смеяться. А Джордж просто обрадовался, что у брата теперь есть кто-то важнее, чем он.

— Ты про Фреда?

— И про тебя с Севером, — Луна кивнула. — Вы хорошая пара. Я видела ваши ауры. Они переплетаются, как корни старого дерева. Это редкость.

Олеся не знала, что сказать. Луна была странной, но в её словах чувствовалась какая-то глубокая, древняя мудрость.

— А ты не боишься? — спросила Олеся. — Что Фред — гриффиндорец, а ты с Когтеврана? Или что его семья...

— Любовь не спрашивает, с какого ты факультета, — просто ответила Луна. — И семья Фреда замечательная. Миссис Уизли шлёт мне носки на каждое Рождество. У них даже норка есть.

Олеся рассмеялась. Луна умела разрядить обстановку лучше любого весельчака.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что пришла.

— Мы же подруги, — Луна похлопала её по руке. — А подруги должны поддерживать друг друга, когда мозгошмыги шалят. Спокойной ночи, Олеся.

Она уплыла обратно в темноту, оставив Олесю с тёплым чувством в груди. Подруги. У неё появились подруги. И не только.

* * *

На следующее утро Олеся спустилась в Большой зал и сразу увидела его. Север сидел на своём обычном месте и смотрел на дверь — явно ждал её. Их взгляды встретились, и он чуть заметно улыбнулся, одними уголками губ.

— О, смотрите, наш Снеговик разморозился, — хмыкнул Блейз, но в его голосе звучало одобрение.

Пенси толкнула его локтем и кивнула Олесе на место рядом с собой.

— Садись, Моон. Сегодня у нас по расписанию совместная трансфигурация с Хаффлпаффом. Спасать тебя от скуки буду я.

Олеся села, чувствуя спиной взгляд Севера. Это было удивительно — знать, что он смотрит, и не оборачиваться. Просто чувствовать.

За завтраком к ним подлетел Фред, сияющий как начищенный котел.

— Луна сказала, вы теперь официально? — он кивнул на Олесю, потом на Севера. — Поздравляю! Добро пожаловать в клуб межфакультетских отношений. Джордж, у нас пополнение!

— Слышу! — крикнул Джордж из другого конца зала. — Надеюсь, вы будете менее приторными, чем наш братец с его Лунной!

Луна, сидевшая рядом с Фредом, невозмутимо пожевала тост.

— Джордж просто завидует, что у него нет своей половинки, — сказала она. — У него аура цвета недозрелого лимона.

Джордж поперхнулся тыквенным соком. Блейз расхохотался в голос. Пенси улыбнулась — редкость, надо сказать. А Север поймал взгляд Олеси и чуть заметно кивнул.

«Всё хорошо», — говорил этот кивок. «Мы справимся».

И Олеся вдруг поверила — да, справятся. Вместе.

* * *

На трансфигурации профессор Макгонагалл была, как всегда, строга и безупречна. Олеся старательно превращала спичку в иголку, когда краем глаза заметила какое-то движение.

Северус Снейп вошёл в класс без стука. Это было настолько необычно, что все головы повернулись к нему.

— Минерва, — сухо сказал он, даже не взглянув на студентов. — Можно тебя на минуту?

Макгонагалл поджала губы, но кивнула. Они вышли в коридор, и Олеся, сидевшая ближе всех к двери, невольно прислушалась.

— ...это не обсуждается, — донеслось до неё сквозь щель. Голос Снейпа звучал глухо, но напряжённо. — Альбус требует, чтобы мы работали в паре. Ты же знаешь, я предпочёл бы...

— Северус, — перебила Макгонагалл устало. — Мы уже говорили об этом. Это просто патрулирование. Ничего личного.

— Всё всегда личное, когда речь о тебе.

Олеся замерла. Голос Снейпа... в нём было что-то, чего она никогда не слышала раньше. Почти нежность, спрятанная под слоями горечи и сарказма.

Дверь приоткрылась, и они вернулись. Макгонагалл была слегка розовее обычного, Снейп — всё такой же мрачный, но в глазах его мелькнуло что-то... человеческое, что ли.

— Продолжаем, — отчеканила Макгонагалл, и класс послушно уткнулся в спички.

Олеся переглянулась с Пенси. Та понимающе подняла бровь.

— Снейп и Макгонагалл? — одними губами спросила Олеся.

— Старая история, — так же беззвучно ответила Пенси. — Ещё с их учёбы. Никто не знает, что там было, но ходят слухи...

— Пенси! Олеся! — рявкнула Макгонагалл. — Если у вас есть время болтать, значит, вы уже превратили спичку в бриллиант? Покажите!

Спички Олеси и Пенси жалко дымились. Макгонагалл вздохнула так тяжело, что стёкла в окнах дрогнули.

— Остаётесь после урока. Отрабатывать.

Но когда прозвенел звонок и все потянулись к выходу, Олеся заметила, как Макгонагалл мельком глянула на дверь, в которую вышел Снейп, и в этом взгляде было столько боли и нежности, что у Олеси защемило сердце.

«Ничего личного», — вспомнились слова Снейпа.

Врёшь, профессор. Всё очень даже личное.

Утро субботы выдалось морозным и солнечным. Хогвартс гудел предвкушением — день посещения Хогсмида всегда был праздником. Олеся вприпрыжку спускалась в Большой зал, когда на лестнице её перехватил Север.

— Не беги, — он поймал её за руку и развернул к себе. — Успеем.

Она замерла, оказавшись с ним лицом к лицу. С тех пор как они официально стали парой, Север позволял себе гораздо больше нежности, но всё равно каждое его прикосновение отзывалось в ней дрожью.

— Волнуюсь, — призналась она. — Первый раз в Хогсмид. И с тобой.

— Глупая, — он улыбнулся и поцеловал её в лоб. — Это просто деревня. Маленькая, скучная, провинциальная.

— Но ты там будешь.

Север замер. Потом медленно выдохнул и прижался лбом к её лбу.

— Леся... ты меня убьешь когда-нибудь. Честное слово.

— Хорошей смертью? — шепнула она.

— Лучшей, — ответил он и поцеловал её уже по-настоящему.

— О, Мерлин, только не на лестнице! — раздался вопль Фреда откуда-то снизу. — Джордж, закрой мне глаза! Я ещё слишком молод, чтобы видеть такое!

— Не закрою, — отозвался Джордж. — Пусть знает, каково это — смотреть на тебя с Луной!

Луна, стоящая рядом с близнецами, невозмутимо помахала Олесе.

— У вас красивая аура, — сообщила она. — Золотая с синим. Это значит — истинная пара.

Север кашлянул и отстранился, но руку Олеси не отпустил.

— Идём. А то эти двое сейчас начнут свои фейерверки запускать прямо в зале.

* * *

Хогсмид встретил их снегом, смехом и запахом жареных сосисок из «Трёх мётел». Компания — Олеся, Север, Пенси, Блейз, Фред, Джордж и Луна — заняла большой стол в углу паба.

Мадам Розмерта, пухлая жизнерадостная женщина, лично принесла им сливочное пиво.

— Север Снег! — всплеснула она руками. — Давно тебя не видела! Вырос-то как! А это твоя девушка? — она с интересом уставилась на Олесю. — Красивая. Одобряю.

Север покраснел до корней волос, что было настолько удивительно, что Пенси поперхнулась пивом, а Блейз расхохотался.

— Мадам Розмерта, — прошипел Север. — Не надо.

— Ладно-ладно, — она подмигнула Олесе. — Если этот сухарь будет обижать, ты приходи ко мне. Я его в детстве знала, могу рассказать пару историй...

— Я вас убью, — пообещал Север, но в его голосе не было злости.

Когда мадам Розмерта ушла, Фред наклонился к Олесе.

— Срочно нужно узнать, что за истории! Это наш долг перед человечеством!

— Я с тобой, — кивнула Олеся.

— Вы все трупы, — констатировал Север, но на его губах играла улыбка.

* * *

После «Трёх мётел» компания разделилась. Фред с Джорджем умчались в «Зонко» за новыми ингредиентами для своих экспериментов, Луна отправилась искать в антикварной лавке «Сладкое королевство» доказательства существования мозгошмыгов, а Пенси с Блейзом заявили, что хотят просто пройтись.

Олеся с Севером остались вдвоём.

— Куда хочешь пойти? — спросил он.

— К тебе, — вырвалось у неё раньше, чем она подумала.

Север замер. Посмотрел на неё долгим, тёмным взглядом.

— Леся... ты понимаешь, что говоришь?

— Я хочу узнать тебя, — твёрдо сказала она. — Не только того, каким ты стал в Хогвартсе. А того, каким ты был. Где ты жил? Где твой дом?

— Я не могу отвезти тебя в Россию, — усмехнулся он.

— Я не про Россию. Я про твоё место. Здесь.

Он помолчал, потом кивнул и потянул её за руку.

Они вышли из Хогсмида и направились к холмам за деревней. Север уверенно вёл её по заснеженной тропинке, пока они не остановились перед небольшим старым домом на отшибе. Дом выглядел заброшенным: ставни покосились, крыша заросла мхом.

— Что это? — спросила Олеся.

— Дом моей бабушки, — тихо сказал Север. — По материнской линии. Она была... не такая, как все Снеги. Тёплая. Настоящая. Когда родители отправляли меня сюда на каникулы, я был счастлив.

Он толкнул калитку. Снег скрипел под ногами. Внутри дома пахло пылью и старыми травами, но чувствовалось, что здесь когда-то жили — любовно, уютно.

— Она умерла два года назад, — Север провёл пальцем по запылённой полке. — Родители хотели продать дом. Я отказался.

— Почему?

Он обернулся. В серых глазах плескалась боль.

— Потому что здесь я был собой. Не наследником древнего рода. Не "ледяным принцем", как меня называли. Просто мальчишкой, который любил слушать её сказки и пить чай с малиной.

Олеся подошла к нему и обняла со спины, прижимаясь щекой к его спине.

— Ты и сейчас собой, — сказала она в его рубашку. — Просто боишься показать это.

— С тобой не боюсь, — ответил он, накрывая её руки своими.

Они стояли так долго. А потом Север развернулся, подхватил её на руки и понёс в маленькую спальню на втором этаже, где на кровати всё ещё лежало старое лоскутное одеяло.

— Здесь холодно, — прошептала Олеся, когда он опустил её на кровать.

— Я согрею, — ответил он, и его губы накрыли её.

* * *

Позже они лежали в обнимку под ворохом старых одеял, которые Север достал из сундука. За окном смеркалось, в комнате было темно и тихо.

— Я люблю тебя, — вдруг сказал Север. Просто, без подготовки, глядя в потолок.

Олеся приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо.

— Что?

— Я люблю тебя, — повторил он, поворачиваясь к ней. — И это самое страшное, что со мной случалось. Потому что теперь у меня есть что терять.

— Дурак, — она поцеловала его в уголок губ. — Ты ничего не потеряешь. Я никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он притянул её к себе и уткнулся носом в макушку.

— Тогда и я обещаю. Всегда быть с тобой. Что бы ни случилось.

* * *

В Хогвартс они вернулись уже затемно, чуть не опоздав к отбою. В гостиной Когтеврана их ждал сюрприз.

Пенси и Блейз сидели на диване перед камином. Блейз обнимал Пенси за плечи, и она — Пенси, вечно язвительная и колючая! — прижималась к нему с совершенно счастливым лицом.

— О, явились, — беззлобно фыркнула Пенси. — Нагулялись?

— А вы? — парировала Олеся, плюхаясь в кресло напротив.

— Мы? — Блейз усмехнулся. — А мы просто решили, что хватит притворяться.

— Три года, — Пенси закатила глаза. — Три года он ходил вокруг меня кругами, делал вид, что я ему никто, а сам ревновал к каждому столбу.

— Я не ревновал к столбам, — возмутился Блейз.

— К Гермионе Грейнджер ревновал. Которая даже не смотрела в твою сторону.

— Она умная!

— А я нет?

Блейз вздохнул и чмокнул Пенси в макушку.

— Ты самая умная, самая язвительная и самая красивая. Довольна?

— Не очень, но сойдёт, — Пенси улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Олеся невольно улыбнулась в ответ.

Север сел на подлокотник её кресла и взял за руку. Так они и сидели вчетвером у камина, молчаливые и счастливые.

* * *

А в это время в другой части замка...

Северус Снейп и Минерва Макгонагалл молча шли по тёмному коридору третьего этажа. Ночное патрулирование — дело скучное, но обязательное.

— Ты сегодня сам не свой, — вдруг сказала Макгонагалл.

Снейп дёрнулся, но промолчал.

— Я знаю тебя тридцать лет, Северус. Я вижу, когда тебя что-то гложет.

— Ничего меня не гложет, — огрызнулся он. — Всё в порядке.

— Ты врёшь, — спокойно ответила она. — Как всегда.

Они остановились у высокого окна с видом на озеро. Луна отражалась в чёрной воде.

— Минерва... — начал Снейп и запнулся.

— Что?

— Я... — он смотрел в окно, не оборачиваясь. — Я никогда не говорил тебе...

— Не говори, — перебила она тихо. — Я знаю. Всегда знала.

Снейп резко повернулся. В его чёрных глазах горело что-то, чему он не давал воли два десятилетия.

— Знала — и молчала? — голос его дрогнул.

— А что я должна была сказать? — Макгонагалл смотрела на него с бесконечной грустью. — Ты был влюблён в Лили. Потом её не стало. Ты сгорал от чувства вины. А я... я просто была рядом. Учила тебя, помогала, смотрела, как ты мучаешься. И ничего не могла изменить.

— Минерва...

— Не надо, Северус. Мы оба знаем, что между нами ничего не может быть. Ты мой коллега. Мой друг. Почти сын, которого у меня никогда не было.

— Сын? — Снейп дёрнулся, как от пощёчины.

— А кем ты был для меня все эти годы? — она покачала головой. — Ты пришёл в Хогвартс мальчишкой, раздавленным горем. Я видела, как ты рос, как менялся, как становился тем, кто ты есть. Я гордилась тобой. Я... я люблю тебя. Но не так, как ты хочешь.

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.

— Я никогда не просил тебя быть моей матерью, — глухо сказал Снейп.

— Я знаю. Но я не могу быть другой. Прости.

Она коснулась его руки — легко, едва заметно — и пошла дальше по коридору, оставив его одного в полосе лунного света.

Снейп долго стоял у окна, глядя на озеро. А потом прошептал в пустоту:

— Я люблю тебя. Всегда любил. Только тебя.

Но она уже не слышала.

* * *

Наутро Олеся спустилась в Большой зал и сразу заметила, что что-то не так. Студенты взволнованно перешёптывались. Учительского стола почти не было видно — там собрались все профессора, и Дамблдор выглядел непривычно серьёзным.

— Что случилось? — спросила она у Пенси.

— Пропал ученик, — тихо ответила та. — С Когтеврана. Первокурсник. Вчера вечером пошёл в библиотеку и не вернулся.

Олеся похолодела.

— Как пропал?

— Никто не знает. Снейп нашёл его книгу в коридоре, но самого мальчика нет. Совали искали — бесполезно.

Север сжал её руку под столом.

— Начинается, — прошептал он.

— Что начинается?

— То, о чём молчат учителя. Я слышал разговор Снейпа и Макгонагалл неделю назад. Это не первый пропавший.

Олеся посмотрела на него с ужасом.

— Сколько их?

— Трое за последний месяц. Все — с факультетов, не связанных со Слизерином. И все — магглорождённые или полукровки.

— Но почему нам ничего не говорят?

— Чтобы не сеять панику, — Север нахмурился. — Но это неправильно. Мы имеем право знать.

Дамблдор поднялся, и зал затих.

— Дорогие студенты, — начал он своим обычным мягким голосом. — К сожалению, я вынужден сообщить вам, что в Хогвартсе участились случаи... необъяснимых исчезновений. Прошу вас не покидать замок поодиночке и немедленно сообщать преподавателям о любых подозрительных происшествиях. Мы делаем всё возможное, чтобы найти пропавших.

По залу прокатился испуганный шепот.

— Это неспроста, — прошептал Блейз. — Кто-то охотится на определённых студентов.

— Вопрос — кто? — Пенси побледнела. — И главное — зачем?

Олеся посмотрела на Севера. Его лицо было мрачным, но в глазах горела решимость.

— Мы должны сами узнать, что происходит, — сказал он тихо, чтобы слышали только свои. — Нельзя просто сидеть и ждать.

— Ты предлагаешь нам заняться расследованием? — удивилась Олеся.

— Да. Ты — когтевранка, умная и внимательная. Пенси — слизеринка, умеет добывать информацию. Блейз — мастер заметать следы. А я... я умею защищать.

Олеся посмотрела на друзей. Пенси кивнула, Блейз усмехнулся.

— Ну что ж, — сказала она. — Добро пожаловать в наше детективное агентство.

— Только без дурацких названий, — поморщился Север, но в его глазах мелькнула улыбка.

Неделя после исчезновения первокурсника пролетела в напряжении, как натянутая струна. Хогвартс изменился. В коридорах стало тише, студенты ходили группами, а учителя патрулировали замок даже днём.

Олеся сидела в библиотеке, делая вид, что читает «Историю магии», но на самом деле наблюдала. За мадам Пинс, которая сегодня была подозрительно нервной. За профессором Флитвиком, который шептался с профессором Спраут в углу. За Снейпом, который появился здесь уже в третий раз за утро — и каждый раз уходил с каким-то странным выражением лица.

— Ты так и будешь пялиться на него или всё-таки скажешь, что мы тут ищем? — Пенси плюхнулась напротив, бесцеремонно отодвинув стопку книг.

— Я сама не знаю, — призналась Олеся. — Просто... чувствую, что что-то не так.

— Это ты у нас теперь провидица? Место Трелони освободилось?

— Пенси!

— Ладно-ладно, — та подняла руки. — Блейз уже обыскал все подземелья. Ничего подозрительного. Только старые пыльные коридоры и портреты, которые вечно сплетничают.

— А Фред с Джорджем?

— Опрашивают привидения. Говорят, Пивз что-то видел, но требует за информацию новые бомбочки.

Олеся вздохнула. Расследование буксовало. Они перерыли кучу книг, облазили ползамка, но никаких зацепок не было. Словно мальчик просто растворился в воздухе.

— Олеся! Пенси!

К ним подлетела Луна, запыхавшаяся и непривычно взволнованная.

— Я нашла! — выпалила она, хватая их за руки. — Идёмте скорее!

— Что нашла? — Олеся вскочила.

— Место, где пахнет вчерашним днём!

Пенси закатила глаза, но послушно встала. За последние дни они научились доверять странным заявлениям Луны — её чутьё на "неправильное" оказывалось поразительно точным.

Луна привела их в заброшенный коридор на пятом этаже, заваленный старыми партами и сломанными рыцарскими доспехами.

— Здесь, — она указала на стену. — Чувствуете?

Олеся принюхалась. Ничего особенного — пыль, сырость, старая магия.

— Что именно?

— Вчерашний день, — терпеливо объяснила Луна. — Он пахнет иначе, чем сегодняшний. А здесь... здесь вчерашний день перемешался с сегодняшним. Кто-то ходил сквозь время.

— Сквозь время? — Пенси скептически подняла бровь. — Луна, маховики времени запрещены уже сто лет. Их все уничтожили в Министерстве.

— Не все, — раздался тихий голос из темноты.

Все трое подпрыгнули и обернулись. Из тени за доспехами вышел... Северус Снейп. Выглядел он ещё мрачнее обычного, под глазами залегли тёмные круги.

— Профессор! — выдохнула Олеся.

— Тише, — он прижал палец к губам. — Не кричи на весь коридор. Идёмте за мной. Быстро.

Они переглянулись, но спорить не стали. Снейп провёл их запутанными коридорами, через потайные ходы, о которых Олеся даже не подозревала, и наконец вывел в маленькую комнатку за кабинетом защиты.

Здесь уже были Макгонагалл, Дамблдор и... Север.

— Леся! — Север рванул к ней, схватил за руки. — Ты в порядке?

— Да, а что...

— Луна привела их к коридору на пятом, — перебил Снейп, закрывая дверь. — Они тоже почуяли аномалию.

Дамблдор, сидевший в кресле, устало потёр переносицу.

— Девочки, садитесь. Раз уж вы оказались втянуты в это... нам придётся посвятить вас в некоторые детали.

— В какие детали? — Пенси настороженно села рядом с Блейзом, который уже был здесь.

— В детали того, что происходит в Хогвартсе на самом деле, — вздохнула Макгонагалл. — Профессор Снейп, будьте добры.

Снейп шагнул вперёд, и Олеся впервые увидела в его глазах не сарказм и не холод, а самую настоящую тревогу.

— Тридцать лет назад, когда я учился на седьмом курсе, в Хогвартсе произошла серия исчезновений, — начал он глухо. — Тогда пропало пять студентов. Все — магглорождённые или полукровки. Их так и не нашли.

— Но нам никогда не говорили... — начала Олеся.

— Потому что Министерство замяло дело, — перебил Снейп. — Слишком высокие были ставки. Тогда как раз набирал силу Тот-кого-нельзя-называть, и никто не хотел паники.

— И что? — Север напрягся. — Вы думаете, это снова он?

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — Том мертв. Но его идеи... идеи не умирают. Кто-то решил продолжить его дело. И у этого кого-то есть маховик времени.

— Но маховики же уничтожили! — воскликнула Пенси.

— Все, кроме одного, — тихо сказала Макгонагалл. — Тот, что был в Министерстве, исчез за день до уничтожения. Мы думали, его украли Пожиратели, но после падения Тома след простыл.

— А теперь он объявился здесь, — закончил Снейп. — И кто-то использует его, чтобы похищать студентов. Забирает их из нашего времени и переносит... мы не знаем куда.

В комнате повисла тишина. Олеся смотрела на Севера, и в его глазах читался тот же ужас, что она чувствовала сама.

— Сколько их уже пропало? — спросила она.

— Четверо, — ответил Дамблдор. — Трое до этого мальчика. Мы скрывали, чтобы не сеять панику, но теперь... теперь вы имеете право знать.

— Мы хотим помочь, — твёрдо сказала Олеся.

— Это опасно, — возразил Снейп.

— Нам не впервой, — фыркнула Пенси. — Профессор, мы уже почти неделю сами расследуем. И Луна нашла аномалию. Мы можем быть полезны.

Снейп посмотрел на Дамблдора. Тот медленно кивнул.

— Хорошо. Но вы будете делать только то, что скажут профессора. Никакой самодеятельности. И никто не ходит в одиночку. Никогда.

— Договорились, — Север встал и подал руку Олесе. — Мы справимся.

Она сжала его ладонь и почувствовала, как страх отступает. Вместе они справятся. Обязательно справятся.

* * *

Той же ночью Олеся не могла уснуть. Она лежала в гостиной Когтеврана, глядя в потолок, когда портрет тихо скрипнул и в проёме появилась Луна.

— Ты тоже не спишь, — констатировала та, подсаживаясь на кровать.

— Думаю обо всём этом, — призналась Олеся. — О пропавших. О маховике. О том, кто это делает.

— Я знаю, кто, — спокойно сказала Луна.

Олеся резко села.

— Что? Ты знаешь? Почему не сказала профессорам?

— Потому что они не поверят, — Луна пожала плечами. — А ты поверишь.

— Кто?

— Помнишь ту женщину в Хогсмиде? В «Сладком королевстве»?

Олеся напряглась. Пожилая ведьма в смешном чепце, которая смотрела на них с Севером.

— Продавщица?

— Она не продавщица, — Луна покачала головой. — Она старая. Очень старая. Я видела её ауру — она цвета заплесневелого времени. Она была здесь. Тридцать лет назад.

— Откуда ты...

— Мозгошмыги рассказали, — перебила Луна с абсолютно серьёзным лицом. — Они видят то, что не видят люди. Она приходила в Хогвартс. Много раз. И после каждого её визита кто-то пропадал.

Олеся смотрела на неё и понимала — Луна не шутит. Она действительно верит в то, что говорит.

— Нам нужно рассказать Северу, — решила она.

— И Пенси с Блейзом, — кивнула Луна. — И близнецам. И профессорам. Но сначала — нам. Мы должны проверить сами.

— Луна, это опасно!

— Всё опасно, — философски заметила та. — Жить — опасно. Умереть — тоже. Главное — делать это с правильными людьми.

Олеся вздохнула и обняла подушку.

— Ты невероятная, знаешь?

— Знаю, — кивнула Луна. — Фред мне каждый день говорит.

Они рассмеялись, и впервые за долгое время Олесе стало немного легче.

* * *

Наутро они собрались в Выручай-комнате. Фред с Джорджем притащили гору сладостей, Пенси — карту Хогвартса, Блейз — какой-то древний фолиант по магии времени.

— Смотрите, — Луна ткнула пальцем в карту. — Здесь, в Хогсмиде, была та лавка. Но если посмотреть старые планы...

Она развернула пожелтевший пергамент, который принесла неизвестно откуда.

— Здесь на этом месте раньше был другой дом. Он принадлежал семье магов, которые занимались... временем.

— Откуда у тебя это? — изумился Джордж.

— Купила на распродаже старых вещей в прошлом году, — пожала плечами Луна. — Там ещё были забавные носки с исчезающими узорами.

— Носки? — Фред подавился сливочным пивом.

— Не отвлекайтесь, — оборвала Пенси. — Значит, эта женщина могла быть из той семьи?

— Или просто заняла их место, — предположил Блейз. — Если у неё есть маховик, она может перемещаться во времени. Может, она была здесь и тридцать лет назад.

— И сейчас, — добавил Север мрачно. — И похищает студентов.

— Но зачем? — спросила Олеся.

Все замолчали. Это был главный вопрос. Зачем кому-то похищать магглорождённых студентов? Что с ними делают? Куда увозят?

— Есть только один способ узнать, — Север посмотрел на Олесю. — Мы должны поймать её.

— Как?

— Она охотится на магглорождённых, — медленно произнёс он. — Значит, нам нужна приманка.

Олеся похолодела.

— Ты предлагаешь использовать меня?

— Нет! — рявкнул Север. — Ни за что! Я не позволю...

— А я согласна, — перебила Олеся, и все уставились на неё.

— Леся, ты с ума сошла? — Пенси схватила её за руку. — Это опасно!

— Знаю. Но если мы не поймаем её, пропадут ещё. И ещё. И кто-то из нас может быть следующим. Лучше я, подготовленная, с вашей поддержкой, чем какой-нибудь первокурсник, который даже не поймёт, что происходит.

Север смотрел на неё с такой болью, что у Олеси сердце разрывалось.

— Я не могу, — прошептал он. — Не могу рисковать тобой.

— А я не могу сидеть сложа руки, пока она охотится на таких, как я, — твёрдо ответила Олеся. — Мы справимся. Вместе.

Тишина повисла в комнате. Потом Фред хлопнул ладонью по столу.

— Значит, так. Мы разрабатываем план. Самый гениальный план в истории Хогвартса. С фейерверками, дымовухами и кучей веселья.

— И с нами, — добавил Джордж. — Мы не дадим тебя в обиду, Леся.

— И мы, — Блейз кивнул на Пенси. — Слизеринцы всегда выигрывают.

— А я буду следить за аурой, — серьёзно сказала Луна. — И звать мозгошмыгов на помощь.

Север молчал. Он смотрел на Олесю долгим, тяжёлым взглядом, а потом вдруг резко притянул её к себе и поцеловал. Прямо перед всеми. Жёстко, отчаянно, собственнически.

— Если с тобой что-то случится, — прошептал он ей в губы, — я сожгу этот мир дотла. Ты поняла?

— Поняла, — выдохнула она. — Но ничего не случится. Потому что ты будешь рядом.

— Всегда, — ответил он и поцеловал её снова.

— О Мерлин, — простонал Фред, закрывая лицо руками. — Джордж, зачем мы на это подписались?

— Потому что мы герои, братец, — вздохнул Джордж. — Герои и идиоты.

— Это одно и то же, — философски заметила Луна.

И все, даже Пенси, рассмеялись.

Три недели подготовки, три недели нервотрёпки, три недели бессонных ночей — и всё насмарку.

Олеся стояла в кабинете директора и смотрела на карту, разложенную на огромном столе. Карта была необычная — старинный пергамент, испещрённый рунами, которые пульсировали слабым золотистым светом.

— Это след маховика времени, — пояснил Дамблдор, поправляя очки. — Мы наложили специальные чары поиска. Каждое перемещение во времени оставляет отпечаток, который можно отследить.

— И куда он ведёт? — спросил Север, стоящий рядом с Олесей и сжимающий её руку так, будто боялся, что она исчезнет прямо сейчас.

Дамблдор тяжело вздохнул.

— В Россию. В самый центр магического заповедника, закрытого для посещения уже двести лет.

— Что? — выдохнула Пенси. — Как мы туда попадём?

— Никак, — мрачно ответил Снейп. — Этот заповедник охраняется древней магией. Туда нельзя аппарировать, нельзя послать сову, нельзя войти без специального разрешения, которое выдаёт только Верховный Совет русских магов.

— А они не выдают, — добавила Макгонагалл. — Никому и никогда. Это место считается священным у русских волшебников.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Четверо пропавших студентов. Четверо детей, которых, возможно, ещё можно спасти. И стена, которую невозможно пробить.

— Есть один способ, — вдруг тихо сказал Север.

Все головы повернулись к нему. Он стоял бледный, с каменным лицом, но в глазах горела решимость.

— Мой дед по отцовской линии — член Верховного Совета. Если я попрошу его...

— Север, нет! — Олеся схватила его за руку. — Ты же говорил, ваша семья...

— Знаю, — перебил он. — Они меня возненавидят за это. Особенно после того, как я ослушался их приказа и остался с тобой. Но выбора нет. Только он может дать разрешение.

— Северус прав, — неожиданно поддержал Снейп. — Снеги — древнейший род. Если кто и может открыть нам дорогу, то только они.

— Но цена... — начала Макгонагалл.

— Плевать на цену, — отрезал Север. — Я не позволю, чтобы ещё кто-то пострадал. Особенно... — он посмотрел на Олесю. — Особенно если следующей можешь быть ты.

Олеся хотела возразить, но он прижал палец к её губам.

— Я решил. Завтра мы едем в Россию.

* * *

Сборы были стремительными. Дамблдор уладил вопросы с Министерством, Макгонагалл собрала необходимые артефакты, а Снейп молча упаковывал зелья, то и дело бросая странные взгляды на своего декана.

Олеся заметила это. За последние недели она многое узнала о профессорах. О том, как Снейп смотрит на Макгонагалл, когда думает, что никто не видит. О том, как её рука замирает в воздухе, когда она проходит мимо него. О невысказанных словах, повисших между ними на долгие годы.

— Профессор, — тихо сказала она, подходя к Снейпу, когда они остались одни в классе зельеварения. — Вы тоже едете?

— Да, — коротко ответил он, не оборачиваясь. — Дамблдор считает, что мои знания по тёмной магии могут пригодиться.

— А вы считаете иначе?

Он замер. Медленно повернулся, и Олеся впервые увидела его глаза без обычной маски сарказма. Уставшие. Печальные. Почти живые.

— Я считаю, что некоторые ошибки нельзя исправить, — тихо сказал он. — Но можно попытаться не повторять их.

— Вы про пропавших студентов?

— Я про всё, — он помолчал. — Иди, мисс Моон. Собирай вещи. В России холодно.

Олеся кивнула и уже выходила, когда он вдруг добавил:

— И береги его. Северуса-младшего. Он хороший парень, хоть и пытается это скрыть.

— Я знаю, профессор, — улыбнулась Олеся. — Я берегу.

* * *

Утром следующего дня небольшая группа собралась в кабинете директора. Север, Олеся, Пенси, Блейз, Фред, Джордж, Луна и... Снейп с Макгонагалл.

— Профессора тоже едут? — удивился Фред.

— Мы отвечаем за вашу безопасность, — отрезала Макгонагалл. — И не намерены отпускать семерых студентов в самое опасное место Европы без присмотра.

— Восьмерых, — поправил Дамблдор, и из тени вышел... ещё один человек.

Высокий, седой, с пронзительными голубыми глазами и тёмной мантией, расшитой серебряными звёздами.

— Мой дед, — глухо сказал Север. — Ледогор Снег.

Старик окинул компанию холодным взглядом, задержался на Олесе — и его брови поползли вверх.

— Это та самая девчонка? — спросил он у Севера по-русски.

— Да, — ответил Север на том же языке. — И она едет с нами.

— Она магглорождённая, — Ледогор поморщился. — В заповеднике это опасно. Магия там ведёт себя непредсказуемо, а на чужаков реагирует агрессивно.

— Тогда я сам буду её защищать, — твёрдо сказал Север.

Дед и внук смотрели друг на друга долгие секунды. Потом Ледогор вдруг усмехнулся — жёстко, но с тенью уважения.

— Вырос, — сказал он. — Раньше ты бы промолчал. Ладно. Пусть едет. Но если что-то случится — я предупреждал.

Олеся ничего не понимала из этого разговора, но чувствовала — только что за неё сражались. И Север победил.

* * *

Порталы — штука неприятная. Олесю вывернуло наизнанку, и если бы Север не держал её за руку, она бы точно упала. Когда мир перестал кружиться, она открыла глаза и ахнула.

Они стояли посреди бескрайнего снежного поля. Вокруг — ни души, только лес вдалеке да огромное замерзшее озеро, сверкающее на солнце, как гигантское зеркало.

— Добро пожаловать в Сибирь, — мрачно сказал Ледогор. — Заповедник «Мёртвые озёра» находится в двух днях пути отсюда. Магия здесь блокирует аппарацию, так что пойдём пешком.

— Пешком? Два дня? По снегу? — простонал Джордж.

— Можешь остаться, — равнодушно пожал плечами старик. — Медведи тут голодные. Давно не ели рыжих.

Фред и Джордж переглянулись и дружно шагнули ближе к группе.

— Идём пешком, — решительно сказала Макгонагалл. — Ледогор Игоревич, ведите.

* * *

Дорога была тяжёлой. Снег по колено, мороз такой, что щипало лицо, и полное отсутствие каких-либо признаков цивилизации. К вечеру первого дня все вымотались до предела.

— Ещё полдня, — объявил Ледогор, когда они остановились на ночлег в маленькой избушке посреди леса. — Завтра к полудню будем на месте.

Олеся сидела у печки, грев ладони. Рядом пристроился Север, молча обнимая её за плечи. Пенси с Блейзом возились с котлом, пытаясь сварить хоть что-то съестное. Фред и Джордж дразнили Луну, которая утверждала, что видит в окне снежных мозгошмыгов.

Снейп стоял у окна, вглядываясь в темноту. Макгонагалл подошла к нему.

— Северус, тебе нужно отдохнуть. Завтра тяжёлый день.

— Я не устал, — коротко ответил он.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Она вздохнула и положила руку ему на плечо. Он дёрнулся, но не отстранился.

— Мы справимся, — тихо сказала она. — Как всегда.

Он ничего не ответил, но на мгновение прикрыл глаза и чуть заметно качнулся в её сторону.

Олеся наблюдала за ними и чувствовала, как щемит сердце. Сколько можно мучить друг друга? Сколько можно молчать?

— Не лезь, — шепнул Север ей на ухо. — Это их война.

— Глупая война, — так же шепотом ответила она.

— Все войны глупые. Особенно те, что ведутся внутри.

* * *

На рассвете второго дня они вышли к «Мёртвым озёрам».

Место было жутким. Чёрная вода подо льдом, деревья с обугленными стволами, полная тишина — ни птиц, ни ветра. Только снег и этот неестественный, давящий холод.

— Здесь, — Ледогор указал на холм в центре озёр. — Там вход в святилище. Если ваша ведьма здесь, она внутри.

— Как войти? — спросил Блейз.

— Никак, — старик покачал головой. — Только если она сама откроет. Или если у вас есть ключ.

— Какой ключ?

— Кровь мага, рождённого в этих местах.

Все головы повернулись к Северу. Он побелел, но выпрямился.

— Я понял.

— Север, нет! — Олеся вцепилась в его руку. — Ты не знаешь, что там!

— Знаю, — он посмотрел на неё с бесконечной нежностью. — Там пропавшие дети. И, возможно, ответы. Я должен.

— Я с тобой.

— Леся...

— Я сказала — с тобой. Или мы идём вместе, или я иду одна. Выбирай.

Он смотрел на неё долго, потом вдруг улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую берег только для неё.

— Упрямая.

— Знаю.

— Идём вместе.

— Ура, — фыркнула Пенси. — Теперь мы все идём вместе. Потому что никто из нас не идиот, чтобы отпускать вас двоих в логово сумасшедшей ведьмы.

— Она права, — поддержал Фред. — Командой мы сильнее.

— Да и потом, — добавил Джордж, — кто будет страховать ваши героические задницы?

Даже Луна кивнула:

— Мозгошмыги говорят, нам нужно быть всем вместе. А они редко ошибаются.

Север обвёл взглядом своих друзей — странных, шумных, сумасшедших, но таких родных. И кивнул.

— Хорошо. Вместе так вместе.

Он достал нож, полоснул по ладони и прижал кровоточащую руку к замёрзшей поверхности холма.

Земля дрогнула. Лёд на озёрах треснул, и из-под холма потянуло жутким холодом — не зимним, а могильным.

Вход открылся.

— Господи, — прошептала Олеся. — Что там?

— Узнаем, — Север взял её за руку. — Все готовы?

— Всегда готовы, — хором ответили близнецы, и группа шагнула в темноту.

Они шли по туннелю уже больше часа. Стены здесь были не каменными, а ледяными — прозрачными, с вмороженными в них странными предметами. Старые книги, разбитые зелья, детские игрушки. Всё это мерцало в свете палочек жутковатым голубоватым сиянием.

— Жутковатое местечко, — поёжился Фред, прижимая к себе Луну. — Прямо как в тех страшилках, что нам мама рассказывала в детстве.

— Твоя мама рассказывала страшилки? — удивился Джордж. — Она же считает, что даже «Сказки Барда Бидля» слишком жестоки для детей.

— Это папа рассказывал. Тайком.

— А, ну тогда понятно.

— Тише вы, — шикнула Пенси. — Слышите?

Все замерли. Где-то впереди, в глубине ледяного лабиринта, раздавался странный звук. То ли плач, то ли пение. Высокий, тягучий, нечеловеческий.

— Туда, — прошептал Снейп, обнажая палочку. — Держитесь вместе. Ни шагу в сторону.

Они двинулись на звук. Коридор расширялся, стены начинали светиться изнутри — холодным, мертвенным светом. И вдруг они вышли в огромный зал.

Это было похоже на замерзшее озеро, только под землёй. Огромное пространство, потолок терялся где-то во тьме, а в центре, на ледяном троне, сидела ОНА.

Та самая старуха из «Сладкого королевства». Только теперь она выглядела иначе — выше, моложе, с длинными седыми волосами, разметавшимися по плечам, и глазами, в которых горело безумие.

— Долго же вы шли, — прошелестела она, и голос её эхом разнёсся по залу. — Я уже начала думать, что вы не придёте.

— Где дети? — шагнул вперёд Снейп.

— Дети? — старуха рассмеялась — жутким, каркающим смехом. — Ах да, ваши драгоценные студенты. Они здесь. Все четверо. Живы, здоровы, спят в моём хранилище. Пока спят.

— Что вам нужно? — спросила Макгонагалл, вставая рядом со Снейпом.

— Мне? — ведьма поднялась с трона и медленно пошла к ним. С каждым шагом она менялась — морщины исчезали, спина распрямлялась, глаза становились ярче. — Мне нужно вернуть то, что украли у меня тридцать лет назад. Мою силу. Мою жизнь. Моё дитя.

Она остановилась в нескольких шагах от группы, и теперь перед ними стояла красивая женщина лет сорока, с длинными чёрными волосами и пронзительными зелёными глазами.

— Узнаёшь, Северус? — спросила она, глядя прямо на Снейпа.

Тот побелел как полотно.

— Эйлин, — выдохнул он. — Этого не может быть. Ты умерла.

— Умерла? — женщина расхохоталась. — Меня похоронили заживо, Северус! За то, что я посмела полюбить маггла! За то, что родила от него сына! Твоего отца!

В зале повисла мёртвая тишина.

— Твоя мать, — прошептала Макгонагалл, хватая Снейпа за руку. — Северус, это твоя мать?

— Бывшая мать, — поправила Эйлин. — Они отняли меня у него, когда ему было пять лет. Сказали, что я опасна, что я сошла с ума. Заперли здесь, в этом ледяном аду. На тридцать лет.

— Но как ты выжила? — спросил Север-младший, невольно прижимая к себе Олесю.

— Маховик времени, мальчик мой. Я украла его, когда поняла, что меня хотят убить. И сбежала сюда. Здесь время течёт иначе. Один день здесь — год снаружи. Я старела медленно, училась, копила силы. А потом поняла, что нужна кровь. Кровь молодых магов, чтобы вернуться в мир.

— Ты убивала их? — голос Снейпа дрожал.

— Нет, что ты! — Эйлин покачала головой. — Я просто забирала немного силы. Они живы, спят. Когда я накоплю достаточно, я отпущу их. И вернусь. Вернусь к тебе, сын мой.

— Ты не вернёшься, — холодно сказал Снейп, и в голосе его зазвенела сталь. — Ты чудовище. Ты похищала детей.

— Я выживала! — взвизгнула Эйлин. — Ты не понимаешь, что такое тридцать лет одиночества! Тридцать лет без солнца, без людей, без надежды!

— А они понимают? — Снейп указал на студентов. — Четверо детей, которых ты лишила семей, сна, покоя? Они понимают?

Эйлин замерла. Посмотрела на него долгим, странным взглядом.

— Ты стал сильным, — сказала она вдруг тихо. — Сильным и справедливым. Я горжусь тобой, Северус.

— Не смей, — прошипел он.

— Я отпущу их, — кивнула Эйлин. — Но сначала... сначала я хочу увидеть, как ты живёшь. Я хочу знать, что у тебя есть.

Её взгляд скользнул по группе и остановился на Макгонагалл.

— Она, — вдруг улыбнулась Эйлин. — Она та, кого ты любишь. Я вижу. Я всегда видела.

Снейп дёрнулся, но Макгонагалл сжала его руку, не отпуская.

— Оставь её, — глухо сказал он.

— Я не трону, — Эйлин покачала головой. — Я просто хочу... я просто хочу увидеть, что мой сын не один. Что у него есть кто-то. Что моя жертва была не напрасна.

Она шагнула назад и взмахнула рукой. Лёд в центре зала расступился, и оттуда поднялись четыре ледяных саркофага. В каждом спал ребёнок — те самые пропавшие студенты.

— Забирайте, — тихо сказала Эйлин. — Забирайте и уходите. И никогда не возвращайтесь.

— Ты... ты просто отпускаешь нас? — недоверчиво спросил Блейз.

— А что мне сделать? Убить вас? — горько усмехнулась Эйлин. — Я устала. Тридцать лет одиночества сделали своё дело. Я хочу покоя.

Она повернулась к Снейпу.

— Прощай, сын. Будь счастлив. Ты заслужил.

И прежде чем кто-то успел что-то сказать, она шагнула назад и растаяла в воздухе, словно её и не было.

Ледяной трон треснул и рассыпался.

— Мерлин, — выдохнул Фред. — Что это было?

— Прощание, — тихо ответила Макгонагалл, обнимая Снейпа за плечи. — Просто прощание.

Снейп стоял неподвижно, глядя на то место, где только что была его мать. В глазах его плескалась такая боль, что Олеся отвернулась — слишком тяжело было это видеть.

— Нам нужно уходить, — твёрдо сказала она. — Дети проснутся, им нужна помощь.

— Она права, — кивнул Север. — Профессор, нам пора.

Снейп медленно кивнул и, не говоря ни слова, направился к саркофагам.

* * *

Обратная дорога заняла меньше времени — Ледогор создал портал, как только они вышли из-под холма. Через час они уже были в Хогвартсе, а спасённые дети — в больничном крыле.

Всю ночь Олеся не могла уснуть. Слишком много мыслей, слишком много чувств. Воспоминания о ледяном зале, о безумных глазах Эйлин, о лице Снейпа, когда он смотрел на мать.

Около трёх ночи она не выдержала, накинула халат и выскользнула в коридор. Ноги сами принесли её к пустому классу №7 — их с Севером месту.

Он был там. Стоял у окна и смотрел на звёзды.

— Не спится? — тихо спросила она.

— А тебе? — он обернулся, и в его глазах была такая усталость, что у Олеси сердце сжалось.

— Думаю о сегодняшнем дне, — она подошла ближе. — О профессоре Снейпе. О его матери. О том, как страшно быть одной тридцать лет.

— Она не была одна, — Север покачал головой. — У неё была ненависть. Иногда это сильнее любой компании.

— Ты так думаешь?

— Знаю, — он усмехнулся. — Я сам жил с ней до встречи с тобой.

Олеся подошла вплотную и обвила руками его шею.

— А сейчас?

— Сейчас, — он прижался лбом к её лбу. — Сейчас у меня есть ты. И это всё меняет.

Она поцеловала его. Легко, нежно, но в этом поцелуе было столько всего — и страх за него, и гордость, и любовь, от которой захватывало дух.

— Я чуть не потеряла тебя сегодня, — прошептала она. — Когда ты резал руку, чтобы открыть вход, я думала, сойду с ума.

— Я здесь, — он гладил её по спине, прижимая к себе. — Я никуда не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Их губы снова встретились, и на этот раз поцелуй был жарче, глубже, отчаяннее. Руки Севера скользнули под её халат, пальцы коснулись разгорячённой кожи, и Олеся выгнулась ему навстречу.

— Леся, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Ты уверена?

Вместо ответа она стянула с него мантию и потянула к груде старых подушек, которые они когда-то притащили сюда для "тренировок".

— Слишком долго ждали, — прошептала она, падая в подушки и увлекая его за собой. — Слишком много страха. Я хочу чувствовать тебя. Живого, настоящего.

— Леся...

— Север, — она посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Всю. Сейчас.

Он замер на мгновение, вглядываясь в её лицо, а потом накрыл её губы поцелуем — жадным, требовательным, собственническим.

И мир перестал существовать.

Были только его руки, его губы, его шёпот, разбивающий тишину. Было тепло, разливающееся по телу, были стоны, сорванные с губ, была близость, от которой плавился воздух.

Когда всё закончилось, они лежали в обнимку на подушках, тяжело дыша, и Олеся чувствовала, как бьётся его сердце в унисон с её.

— Я люблю тебя, Север Снег, — прошептала она в его плечо.

— А я люблю тебя, Олеся Моон, — ответил он, целуя её в макушку. — И никому не дам в обиду.

— Даже своей семье?

— Даже себе самому, — он усмехнулся. — Особенно себе самому.

За окном медленно светало. Где-то в замке просыпались спасённые дети, где-то Снейп зализывал раны в одиночестве, где-то Макгонагалл не спала, думая о нём.

А здесь, в маленьком пустом классе, двое молодых людей лежали в обнимку и чувствовали, что всё будет хорошо. Потому что они есть друг у друга.

Потому что любовь сильнее льда.

Сильнее страха.

Сильнее всего.

Олеся проснулась оттого, что кто-то настойчиво тыкал её в плечо. Она попыталась отмахнуться, но рука наткнулась на твёрдую грудь, и только тогда она открыла глаза.

Над ней склонилась Пенси. С абсолютно бесстрастным лицом, но с таким блеском в глазах, что Олеся сразу поняла — всё, конец.

— Вставай, спящая красавица, — прошипела Пенси. — Через час завтрак, а ты выглядишь так, будто тебя дракон переваривал.

— Что? — Олеся села и только тут осознала, где находится. Пустой класс №7. Груда подушек. Разбросанная одежда. И Север, который лежит рядом и смотрит на неё с совершенно обалдевшим выражением лица.

— О, Мерлин, — выдохнула Олеся, хватаясь за голову.

— Поздно пить тыквенный сок, — хмыкнула Пенси. — Блейз караулит у двери. Я принесла вам чистое — догадалась захватить, когда увидела, что твоя кровать пуста. Одевайтесь и дуйте в гостиную. И, ради всего святого, придумайте, что скажете Макгонагалл, если она спросит, где вы были.

— Мы... мы просто... — начала Олеся.

— Заткнись, — ласково сказала Пенси. — Я не хочу знать детали. Я хочу, чтобы вы оба были в Большом зале через час. Приличный вид. Никаких следов. Всё понятно?

— Да, мэм, — хрипло ответил Север, и Пенси фыркнула.

— Вот это я понимаю — воспитание. Жду вас.

Она выскользнула за дверь, и они остались одни.

— Это был не сон? — тихо спросила Олеся, глядя на Севера.

— Если и сон, то очень реалистичный, — он улыбнулся той своей редкой, тёплой улыбкой и потянул её за руку обратно в подушки. — Иди сюда.

— Север! Нам же вставать надо!

— Успеем, — он поцеловал её, и Олеся поняла, что никуда она не денется. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

* * *

В Большой зал они влетели за пять минут до окончания завтрака. Пенси уже заняла им места, напихала в тарелки тостов и яичницы и смотрела на них так, будто они её личные проекты, которые надо сдать в срок.

— Ешьте быстро, — скомандовала она. — Сегодня у нас совместная трансфигурация с Хаффлпаффом, и если вы опоздаете, Макгонагалл снимет баллы.

— С каких пор ты заботишься о баллах Когтеврана? — удивился Блейз, подсаживаясь с чашкой кофе.

— Я забочусь о том, чтобы Моон не выставили на посмешище, — поправила Пенси. — Если она придёт с помятым видом и будет хлопать глазами на Снега вместо того, чтобы превращать спичку в иголку, все сразу поймут.

— Все и так поймут, — философски заметила Луна, приземляясь рядом с Фредом. — У них ауры переплелись окончательно. Теперь они как одно целое.

Фред поперхнулся соком.

— Луна, милая, ты не могла бы не говорить таких вещей за завтраком?

— Почему? — искренне удивилась она. — Это же красиво.

Джордж заржал в голос. Пенси закатила глаза. А Север и Олеся синхронно покраснели и уткнулись в тарелки.

* * *

Трансфигурация прошла на удивление спокойно. Макгонагалл была задумчивой и рассеянной — впервые на памяти студентов. Она дважды ошиблась в имени, перепутала Пенси с каким-то Перси и даже не заметила, как Фред с Джорджем превратили свои спички в миниатюрные фейерверки.

После звонка Олеся задержалась, чтобы собрать вещи, и случайно услышала разговор.

— Северус, — тихо сказала Макгонагалл, обращаясь к Снейпу, который зачем-то зашёл в класс. — Ты как?

— Нормально, — коротко ответил он.

— Не ври мне.

— Минерва, я в порядке. Правда.

— Ты не спал всю ночь. Я видела свет в твоём кабинете.

— А ты? — он повернулся к ней, и в его голосе впервые не было ни сарказма, ни злости. Только усталость и что-то очень похожее на нежность. — Ты спала?

— Нет, — призналась она. — Думала о тебе.

Повисла тишина. Олеся замерла, боясь дышать.

— Минерва, — голос Снейпа дрогнул. — Я не могу больше. Двадцать лет я хожу вокруг тебя кругами. Двадцать лет я ненавижу себя за то, что не могу сказать. Я люблю тебя. Всегда любил. Только тебя.

— Я знаю, — прошептала Макгонагалл.

— Знаешь — и молчишь?

— А что мне говорить? — она шагнула к нему. — Что я тоже люблю тебя? Что двадцать лет смотрю, как ты мучаешься, и не могу ничего изменить? Что я боялась — боялась, что если скажу, ты сбежишь, или я разрушу всё, что мы построили?

Снейп смотрел на неё так, будто она была единственным светом в кромешной тьме.

— Мы идиоты, — выдохнул он.

— Клинические, — согласилась она.

И поцеловала его.

Прямо посреди класса, при свете дня, Минерва Макгонагалл, декан Гриффиндора и заместитель директора, целовала Северуса Снейпа, мастера зелий и самого мрачного профессора Хогвартса.

Олеся выскользнула за дверь, чувствуя, что подсмотрела что-то очень личное. И очень прекрасное.

* * *

Вечером они снова собрались в Выручай-комнате. Теперь это стало традицией — собираться всем вместе, обсуждать новости, смеяться и просто быть рядом.

Фред притащил огромный торт, Джордж — гору сладостей, Пенси — чай, а Блейз — своё неизменное чувство юмора.

— Слушайте, — начал Фред, когда все расселись. — У меня есть вопрос ко всем.

— Валяй, — кивнул Джордж.

— Мы с Луной... — он запнулся и вдруг покраснел. Так, что даже уши стали пунцовыми. — В общем, мы решили...

— Фредди, ты можешь нормально сказать? — подбодрила Пенси.

— Мы решили пожениться! — выпалил Фред. — Когда закончим школу. Я сделал ей предложение сегодня утром.

Повисла тишина. А потом Выручай-комнату взорвал такой вопль, что, наверное, слышно было даже в подземельях Слизерина.

— О Мерлин! — заорал Джордж, бросаясь обнимать брата. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — Фред сиял так, что можно было ослепнуть.

Луна, сидевшая рядом, улыбалась своей обычной мечтательной улыбкой, но глаза её светились таким счастьем, что Олеся вдруг поняла — эта странная, необычная девушка будет самой лучшей женой на свете.

— Поздравляю! — Олеся подскочила и обняла Луну. — Я так рада за вас!

— Спасибо, — Луна чмокнула её в щёку. — Ты будешь подружкой невесты. И Пенси тоже. И мозгошмыги, конечно.

— Конечно, — серьёзно кивнула Пенси, и все рассмеялись.

Север подошёл к Фреду и протянул руку.

— Поздравляю, Уизли. Ты счастливчик.

— Знаю, — Фред пожал его руку. — А ты? Думал о будущем?

— Думал, — Север посмотрел на Олесю, которая болтала с Луной. — Но пока рано.

— Никогда не рано, — Фред хлопнул его по плечу. — Поверь мне. Если нашёл ту самую — держись за неё зубами.

— Я держусь, — улыбнулся Север. — Зубами, когтями и всеми зельями, которые знаю.

— Это правильно, — одобрил Джордж. — А если что — мы всегда рядом. Уизли против всех.

— Даже против Снегов? — усмехнулся Блейз.

— Особенно против Снегов, — серьёзно ответил Фред. — Леся теперь наша. Так что пусть только попробуют.

Север хотел что-то ответить, но вдруг в комнате раздался хлопок, и перед ними появился Дамблдор.

— Профессор? — удивилась Пенси. — Вы как здесь...

— Портал, — улыбнулся Дамблдор. — Простите, что вторгаюсь, но у меня есть новости. И хорошие, и... странные.

— Какие? — насторожилась Олеся.

— Ваш дед, Северус, — обратился Дамблдор к Северу, — Ледогор Снег, только что связался со мной. Он просит передать, что ваша семья... в общем, они передумали.

— В каком смысле передумали? — не понял Север.

— В прямом. Они хотят познакомиться с Олесей. Официально. Как с твоей невестой.

У Олеси подкосились ноги. Она схватилась за руку Севера, чтобы не упасть.

— Что?

— Русские маги — народ своеобразный, — пожал плечами Дамблдор. — Они ценят силу. А вы, моя дорогая, проявили недюжинную храбрость в заповеднике. Ледогор впечатлён. Он сказал, что "девка с характером" — это именно то, что нужно его внуку, чтобы не превратиться в ледяную статую.

Север смотрел на Олесю круглыми глазами.

— Ты... ты поедешь?

— К твоей семье? — она сглотнула. — К тем, кто хотел нас разлучить?

— Они передумали, — напомнил Дамблдор. — И поверьте, в России это дорогого стоит. Снеги никогда не меняют решений. Если они пригласили — значит, приняли.

Олеся посмотрела на Север. На его испуганные, надеющиеся глаза. На то, как он сжимает её руку, будто боится отпустить.

— Поеду, — сказала она твёрдо. — Куда угодно, лишь бы с тобой.

И Север поцеловал её прямо при всех, не стесняясь ни Дамблдора, ни близнецов, ни Пенси с её вечным сарказмом.

— О Мерлин, — простонал Джордж. — Опять.

— Завидуй молча, — отрезала Пенси, но сама прижалась к Блейзу и улыбнулась.

* * *

Поздно ночью, когда все разошлись, Север и Олеся стояли на астрономической башне и смотрели на звёзды.

— Страшно? — спросил он.

— Немного, — призналась она. — Твоя семья...

— Моя семья теперь — это ты, — перебил он. — Остальное — просто люди. С которыми я, возможно, когда-нибудь помирюсь. Но ты — моя семья. Моя жизнь. Моё сердце.

— Север...

— Я серьёзно, Леся. До встречи с тобой я был льдом. Холодным, мёртвым, никому не нужным. Ты растопила меня. Ты дала мне тепло. Ты дала мне друзей. Ты дала мне жизнь.

— А ты дал мне мир, — она коснулась его щеки. — Ты дал мне магию, любовь, приключения. Ты дал мне себя.

Он поцеловал её — нежно, благоговейно, как самое дорогое сокровище.

— Я люблю тебя, Олеся Моон.

— А я люблю тебя, Север Снег.

Где-то внизу Фред и Джордж запускали фейерверки в честь помолвки Фреда. Пенси и Блейз целовались в тени коридора. Снейп и Макгонагалл пили чай в её кабинете и впервые за двадцать лет молчали не от напряжения, а от счастья.

А здесь, на башне, под миллионами звёзд, стояли двое. Когтевранка и слизеринец. Магглорождённая и чистокровный. Девочка, которая не знала о магии, и мальчик, который не знал о любви.

Они нашли друг друга.

И это было только начало.

**Часть первая: Свадьба, которую запомнили все**

Хогвартс никогда не видел такого торжества.

Огромный шатёр на территории замка, украшенный тысячами светящихся шаров и летающих цветов. Столы, ломящиеся от угощений, которые магия делала бесконечными. И гости — полный замок магов, съехавшихся со всей Британии и даже из-за границы.

— Я не могу поверить, что мы на свадьбе Фреда Уизли, — прошептала Олеся, поправляя подол своего серебристо-голубого платья подружки невесты. — Того самого Фреда, который чуть не взорвал кухню на пятом курсе.

— Того самого, — усмехнулась Пенси рядом с ней. Она была в таком же платье, но умудрялась выглядеть в нём как модель с обложки. — И который до сих пор не взорвал ничего только потому, что Джордж вовремя отнимает у него фейерверки.

— Я слышал! — донеслось откуда-то сверху, и с потолка шатра свесился вниз головой Джордж. — И вообще, я сегодня главный распорядитель, так что имейте уважение!

— С каких это пор? — подняла бровь Пенси.

— С тех пор как жених — мой брат-близнец. А значит, я отвечаю за то, чтобы этот цирк не превратился в балаган.

— Слишком поздно, — раздался голос Блейза, который материализовался рядом с Пенси и чмокнул её в висок. — Этот цирк начался ровно в тот момент, когда Фред решил, что женитьба — отличная идея.

— Зато какая красивая! — возразил Джордж, спрыгивая на пол. — Вы видели Луну? Она похожа на эльфийскую принцессу.

— Ты просто завидуешь, что у тебя нет такой же, — парировала Пенси.

— У меня есть вы все, — философски заметил Джордж. — Этого достаточно для счастливой жизни.

— Иди ты, — фыркнул Блейз, но беззлобно.

В этот момент шатёр наполнился звуками арфы, и все головы повернулись ко входу.

Луна шла по проходу.

Она была прекрасна — в платье цвета лунного света, расшитом серебряными звёздами, которые мерцали в такт её шагам. В волосы были вплетены живые светлячки, создававшие вокруг неё сияющий ореол. На шее — то самое ожерелье из пробок от сливочного пива, которое она носила ещё в школе, но теперь оно выглядело как самый модный аксессуар.

Фред ждал её у алтаря. Когда он увидел невесту, у него отвисла челюсть, а на глазах выступили слёзы.

— О Мерлин, — выдохнул он. — Джордж, ты видишь?

— Вижу, братец, — тихо ответил Джордж, стоящий рядом с ним как свидетель. — Ты самый счастливый идиот на свете.

— Знаю, — Фред улыбнулся сквозь слёзы. — Знаю.

Луна подошла к нему и взяла за руки.

— Ты плачешь, — констатировала она с мягким удивлением. — У тебя аура стала розовой. Это от счастья?

— Это от тебя, — ответил Фред, целуя её пальцы. — Только от тебя.

Церемонию проводила мадам Розмерта — по просьбе Луны, которая считала, что у той "самая добрая аура среди всех магов Хогсмида". Кольца им вручали домовики из кухни, которых Луна пригласила лично, потому что "они тоже часть нашей семьи".

Когда прозвучало "объявляю вас мужем и женой", Хогвартс взорвался.

Фейерверки Джорджа взмыли в небо, рисуя там огромные сердца и фигурки близнецов. Оркестр заиграл весёлую мелодию. Гости закричали "Горько!" — эту традицию привезла с собой Олеся, и она прижилась на удивление быстро.

— Целуйтесь! — орал Джордж. — А то я сейчас сам начну!

Фред не заставил себя упрашивать. Он подхватил Луну на руки и поцеловал так, что у всех женщин в зале перехватило дыхание, а мужчины понимающе заулыбались.

— Вот это страсть, — прокомментировал Блейз. — Пенси, мы так можем?

— Можем, — она стрельнула в него глазами. — Но сначала дотанцуй со мной первый танец.

— Идёт.

Они уплыли в круг танцующих, и Олеся с улыбкой проводила их взглядом.

— Грустишь? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Север стоял в элегантной чёрной мантии, с бокалом в руке, и смотрел на неё так, как смотрел всегда — будто она была единственным светом в его жизни.

— Нет, — она покачала головой. — Просто думаю, как же мы выросли.

— Десять лет, — он подошёл ближе. — Десять лет с тех пор, как я приехал за тобой в тот маггловский дом.

— Ты был таким заносчивым, — улыбнулась она.

— А ты — такой упрямой.

— Идеальная пара, — раздался голос Луны, которая вдруг оказалась рядом, сияющая и счастливая. — Вы даже не представляете, как красиво переплетаются ваши ауры. Как корни тысячелетнего дерева.

— Поздравляю, миссис Уизли, — Север галантно поцеловал ей руку.

— Миссис Уизли, — Луна попробовала это на вкус. — Звучит странно. Но приятно. Как мёд с лунным камнем.

— Только ты можешь так говорить, — засмеялась Олеся и обняла подругу. — Я так рада за тебя.

— Спасибо. Твоя очередь, — Луна подмигнула (она научилась этому у Фреда) и упорхнула к мужу.

Север посмотрел на Олесю долгим, внимательным взглядом.

— Твоя очередь, — повторил он слова Луны.

— Что?

— Выходи за меня, — сказал он просто. Без подготовки, без цветов, без кольца.

— Что? — повторила Олеся, чувствуя, как сердце ухает в пятки.

— Я люблю тебя десять лет. Я буду любить тебя всю жизнь. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, засыпать с тобой каждую ночь, растить с тобой детей и состариться с тобой. Выходи за меня, Олеся Моон.

— Север... у тебя даже кольца нет.

— Есть, — он полез в карман и достал маленькую бархатную коробочку. — Я ношу его с собой полгода. Ждал подходящего момента.

Она открыла коробочку. Внутри лежало удивительное кольцо — серебряное, с голубым камнем, который переливался всеми оттенками неба.

— Это лунный камень, — тихо сказал он. — Как твоё имя. Как ты — светящаяся в темноте.

Олеся смотрела на кольцо, на него, на танцующих друзей, на счастливую Луну в объятиях Фреда — и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Да, — прошептала она. — Да, да, да!

Он надел кольцо ей на палец и поцеловал — долго, сладко, под одобрительные крики всех гостей.

— Ещё одна свадьба! — заорал Джордж. — Я разорюсь на подарках!

— Заткнись и танцуй! — крикнула Пенси, и все расхохотались.

--

**Часть вторая: Русская зима**

Свадьбу Севера и Олеси играли дважды.

Первый раз — в Хогвартсе, по британским традициям. Дамблдор лично проводил церемонию, Макгонагалл прослезилась (и потом делала вид, что это аллергия на цветы), а Снейп подарил им набор редчайших зелий, которые варил полгода.

— Пригодятся, — буркнул он, вручая коробку. — В семейной жизни всякое бывает.

— Профессор, это бесценно! — ахнула Олеся.

— Я знаю, — кивнул Снейп и отошёл к Макгонагалл, которая ждала его с бокалом шампанского.

Второй раз — в России. По настоянию Ледогора, который заявил, что "внук должен жениться по-нашему, по-человечески".

Олеся боялась этой поездки. Очень боялась. Семья Севера всё ещё внушала ей трепет — слишком холодные, слишком правильные, слишком... другие.

Но реальность превзошла все ожидания.

Имение Снегов оказалось огромным старинным домом посреди замёрзшего озера. Красивым, суровым и сказочным одновременно. Когда Олеся ступила на лёд, ведущий ко входу, она почувствовала, как магия этого места обволакивает её, принимает, согревает.

— Не бойся, — шепнул Север, сжимая её руку. — Я рядом.

Внутри их ждали.

Ледогор — величественный, седой, с пронзительными глазами. Его жена — бабушка Севера по отцовской линии — худощавая женщина с холодным лицом и тёплыми глазами. И ещё куча родственников: тёти, дяди, кузены, кузины — все как на подбор красивые, статные, но с той самой "снежной" отстранённостью.

— Ну, показывай свою невесту, — прогудел Ледогор.

Север шагнул вперёд, увлекая Олесю за собой.

— Это Олеся. Моя жена.

Повисла тишина. Олеся чувствовала на себе десятки взглядов — изучающих, оценивающих.

— Магглорождённая, — констатировала какая-то тётушка.

— Да, — твёрдо ответил Север.

— С Когтеврана, — добавил другой родственник.

— Да.

— И ты уверен, что она достойна?

— Она спасла четверых студентов, — вмешался Ледогор. — Вошла в Мёртвые озёра, не побоявшись древней магии. Она сильнее, чем кажется.

— И она заставила вашего внука улыбаться, — неожиданно сказала бабушка Севера. — Я видела фотографии. Раньше он был похож на ледяную статую. Теперь — на живого человека.

По рядам пронёсся шёпот. Олеся сжала руку Севера.

— Я люблю его, — сказала она громко и чётко. — Я буду любить его всегда. И мне всё равно, чистокровная я или нет, с Когтеврана или со Слизерина. Я его жена. И это не изменится никогда.

Тишина. А потом бабушка улыбнулась — впервые за весь вечер.

— Хорошая девочка, — сказала она. — С характером. Принимаем.

И всё изменилось.

Через час Олеся уже сидела за огромным столом, ела пироги с капустой (точно такие же, как пекла бабушка Севера в том старом доме) и слушала бесконечные тосты в свою честь. Родственники, которые сначала казались ледяными, оказались просто сдержанными — и когда лёд растаял, они стали самыми тёплыми людьми на свете.

— Ты им понравилась, — шепнул Север, когда они наконец остались одни в отведённой им комнате.

— Ты думаешь?

— Уверен. Бабушка никогда никому не улыбается. А тебе улыбнулась.

— Она замечательная, — Олеся плюхнулась на огромную кровать. — Они все замечательные. Почему ты говорил, что они холодные?

— Потому что я не приводил к ним никого, кого любил, — он лёг рядом. — Боялся, что не примут.

— Приняли.

— Да, — он повернулся к ней, гладя по щеке. — Потому что ты — ты. Ты умеешь растапливать лёд.

— Только твой, — улыбнулась она. — Остальные пусть мёрзнут.

— Моя маленькая собственница, — он поцеловал её. — Я люблю тебя.

— Я знаю.

За окном падал снег, скрипели половицы в старом доме, где-то внизу ещё гуляли родственники. А они лежали в обнимку и чувствовали, что наконец-то дома. Вместе.

--

**Часть третья: Маленькие Снеги**

— Север, я, кажется, рожаю.

Олеся стояла посреди кухни их лондонской квартиры, держась за живот и глядя на мужа круглыми глазами.

Север побледнел так, что стал похож на привидение.

— Сейчас? Прямо сейчас?

— А ты предлагаешь отложить?

— Нет! — он заметался по кухне. — Что нужно? Больница? Зелья? Позвать маму? Позвать твою маму? Позвать всех?

— Север, успокойся. У нас ещё есть время. Схватки только начались.

— Время? — он посмотрел на неё безумными глазами. — Какое время? Я к такому не готов!

— Ты девять месяцев готовился!

— Я думал, у нас ещё есть пара недель!

Олеся вздохнула и, несмотря на боль, улыбнулась. Её ледяной принц, её невозмутимый слизеринец метался по кухне, как заяц, и это было так мило, что она готова была простить ему всё.

— Звони Пенси, — скомандовала она. — У неё есть машина. И скажи Блейзу, чтобы захватил зелья от боли, которые дал Снейп.

— Да! — Север схватился за палочку. — Сейчас! Уже!

Через двадцать минут они уже мчались в больницу Святого Мунго, а ещё через шесть часов Олеся держала на руках крошечный свёрток.

— Девочка, — прошептала она, глядя в серьёзные серые глаза, уставившиеся на неё из-под смешной шапочки. — Наша девочка.

Север стоял рядом, бледный и счастливый, и боялся дотронуться.

— Можно?

— Глупый, это же твоя дочь.

Он взял свёрток на руки так осторожно, будто это было самое хрупкое сокровище в мире. И, наверное, так оно и было.

— Какая маленькая, — выдохнул он. — Какая тёплая.

— Назови её, — попросила Олеся. — Ты обещал придумать имя.

Север посмотрел на дочь, на жену, на морозный узор за окном.

— Снежана, — сказал он. — Снежана Северовна Снег. В честь зимы, которая нас свела.

— Красиво, — Олеся улыбнулась. — Снежана. Наша маленькая Снежинка.

— Она будет когтевранкой, — уверенно заявил Север.

— С чего ты взял? Ей же пять минут от роду!

— Посмотри в глаза. Умные. Очень умные. Чистая когтевранка.

— А если она будет как ты — слизеринкой?

— Тоже хорошо, — он поцеловал дочь в лоб. — Главное, чтобы была счастлива.

--

За следующими пятью годами Олеся следила уже не так пристально — они пролетели как один миг.

Снежана росла удивительным ребёнком. В два года она уже говорила полными предложениями, в три — научилась читать, в четыре — начала проявлять магические способности (к ужасу бабушки-маггловки и к восторгу деда Ледогора).

А потом родился Север-младший.

— Только не говори, что мы назвали его в честь тебя, — простонала Олеся, глядя на мужа.

— А в честь кого? — удивился он. — Деда? Тёзка? Просто Север?

— Это эгоизм чистой воды.

— Это любовь, — он поцеловал её. — И традиция.

— Какая традиция?

— Называть первенца в честь отца. У Снегов так принято.

— У Снегов, — фыркнула Олеся. — А у Моонов принято называть детей нормальными именами.

— Север-младший — нормальное имя, — обиделся он.

— Оно станет нормальным, когда ты перестанешь быть Севером-старшим. А так у нас в доме будет два Севера. Как мы их различать будем?

— По размеру, — хмыкнул он. — Один большой, другой маленький.

— О, Мерлин, — Олеся закрыла лицо руками. — Я вышла замуж за сумасшедшего.

— Зато любимого, — он чмокнул её в нос и пошёл встречать гостей.

Гостей было много. Пенси и Блейз примчались первыми — у них уже было двое своих, так что в вопросах пеленания и кормления они были профи. Фред и Луна прилетели из Норвегии, где искали очередного мифического зверя. Джордж привёл новую девушку — рыжую, веснушчатую и очень похожую на него самого (Олеся подозревала, что это не случайно).

Даже Снейп с Макгонагалл заехали — официально "проведать", но на самом деле просто подержать малыша на руках и понимающе переглянуться.

— У вас теперь полный дом, — заметил Снейп, глядя, как Снежана пытается запрыгнуть на колени к деду Ледогору.

— Полный, — улыбнулась Олеся. — Но хороший.

— Это главное, — кивнула Макгонагалл и легонько коснулась руки Снейпа. Тот чуть заметно улыбнулся — так, как умел только рядом с ней.

Вечером, когда гости разошлись, а дети уснули, Север и Олеся сидели на кухне и пили чай. За окном падал снег — первый в этом году.

— Помнишь, как мы встретились? — спросила Олеся.

— Помню, — он улыбнулся. — Ты стояла у окна в этом ужасном маггловском свитере и смотрела на меня, как на врага народа.

— А ты вёл себя как последний хам.

— Я вёл себя как Снег, — поправил он. — Это у нас семейное.

— Теперь это и моё семейное, — она показала ему обручальное кольцо. — Так что извиняться придётся.

— Не дождёшься, — он притянул её к себе. — Я люблю тебя, Моон.

— А я тебя, Снеговик.

— Перестань меня так называть.

— Никогда.

Он засмеялся — тихо, счастливо, совсем не так, как смеялся десять лет назад. Тогда он вообще не смеялся. Тогда он был льдом.

Теперь он был живым.

И всё благодаря ей.

--

**Часть четвёртая: Снейп и Макгонагалл — тихая гавань**

Их роман никто не заметил.

Слишком тихо, слишком осторожно, слишком... по-взрослому. Никто не видел, как Снейп впервые за двадцать лет взял Макгонагалл за руку. Никто не слышал, как она назвала его по имени без фамилии. Никто не знал, что по ночам они сидят в её кабинете, пьют чай и говорят — впервые говорят, не боясь быть неправильно понятыми.

— Ты жалеешь? — спросила она однажды. — Что мы не сделали этого раньше?

— Жалею, — честно ответил он. — Очень жалею. Двадцать лет — слишком долгий срок.

— Но мы хотя бы сделали это сейчас.

— Да, — он посмотрел на неё — на её седые волосы, на морщинки у глаз, на тёплую улыбку. — И я благодарен судьбе за каждый день, который у нас есть.

— Северус... — она взяла его за руку. — Ты изменился.

— Правда?

— Ты стал мягче. Ты улыбаешься. Ты даже со студентами разговариваешь иначе.

— Это ты, — просто сказал он. — Ты меня меняешь.

Она покачала головой.

— Нет. Это ты сам. Ты всегда был таким. Просто прятал.

— Возможно, — он пожал плечами. — Но теперь мне не нужно прятаться. Теперь я дома.

— Где твой дом?

— Здесь, — он обвёл рукой её кабинет. — Рядом с тобой.

Макгонагалл улыбнулась и придвинулась ближе. За окном шумел Хогвартс, где-то бегали студенты, где-то гремели фейерверки близнецов Уизли (их традиция жила даже после выпуска).

А здесь, в маленьком кабинете декана Гриффиндора, двое немолодых людей сидели в обнимку и чувствовали себя самыми молодыми на свете.

Потому что любовь не знает возраста.

--

**Часть пятая: Пенси и Блейз — вечная война**

— Ты опять не закрыл тюбик с зубной пастой!

— Ты опять читаешь нотации в семь утра!

— Потому что кто-то должен следить за порядком в этом доме!

— За порядком следит эльф, которого мы наняли специально, чтобы ты не орала!

— Эльф боится тебя!

— Эльф боится тебя! Он сам мне сказал!

— Врёшь!

— Честное слово!

Пенси запустила в Блейза подушкой. Он поймал её на лету и запульнул обратно. Через пять минут вся спальня была завалена перьями, а они оба валялись на кровати, задыхаясь от смеха.

— Я тебя ненавижу, — выдохнула Пенси.

— Я тебя обожаю, — ответил Блейз, целуя её в нос.

— Это одно и то же.

— В нашем случае — да.

Они лежали в обнимку среди перьев, и Пенси думала о том, как же ей повезло. Десять лет назад она была язвительной слизеринкой, которая никого не подпускала близко. А теперь у неё был муж, двое детей, свой дом и этот невыносимый, прекрасный человек рядом.

— Блейз?

— М?

— Ты счастлив?

— С тобой — всегда, — ответил он, не задумываясь. — Даже когда ты орёшь на меня из-за зубной пасты.

— Я не ору.

— Орёшь. Но это мило.

— Заткнись.

— Не застав… ой!

Вторая подушка попала ему прямо в лицо, и война продолжилась с новым силам.

Где-то внизу их дети — близнецы, как назло, тоже рыжие (сказалась генетика Уизли, которых в их жизни было слишком много) — слышали родительские крики и привычно закатывали глаза.

— Опять мама с папой ссорятся, — вздохнула девочка.

— Это не ссора, — поправил мальчик. — Это у них любовь такая.

— Странная у них любовь.

— Зато весёлая.

И они побежали играть дальше, потому что в доме, где живут Пенси и Блейз, скучно не бывает никогда.

--

**Часть шестая: Фред, Луна и мозгошмыги**

— Мама, а мозгошмыги правда существуют?

Луна посмотрела на свою пятилетнюю дочь и улыбнулась той самой мечтательной улыбкой, которая не изменилась за десять лет.

— Конечно, милая. Просто их видят не все.

— А папа видит?

— Папа видит только тебя и меня, — Луна погладила дочь по голове. — Но это тоже хорошо.

Фред, варивший завтрак на кухне, услышал этот разговор и улыбнулся. Он по-прежнему не понимал половины того, что говорила его жена, но это было неважно. Главное, что она была.

Их дом в Норвегии стоял на берегу фьорда, и каждое утро они просыпались под крики чаек и шум волн. Фред открыл здесь свою лавку волшебных безделушек, а Луна... Луна просто была собой. Искала сказочных существ, писала книги о своих путешествиях и воспитывала их дочь точно так же, как когда-то воспитывали её — в любви, свободе и вере в чудеса.

— Лили! — крикнул Фред. — Завтрак готов!

— Иду, папа!

Маленькая Лили Уизли — точная копия своей матери, но с огненно-рыжими волосами отца — влетела на кухню и плюхнулась за стол.

— Пап, а у мозгошмыгов есть имена?

— Конечно, — серьёзно ответил Фред, ставя перед ней тарелку с кашей. — Самых главных зовут Сниффл и Грызлик.

— Откуда ты знаешь?

— Мне мама рассказала.

— А почему я их не вижу?

— Потому что ты ещё маленькая. Вырастешь — увидишь.

— Обещаешь?

— Обещаю, — он чмокнул её в макушку и подмигнул Луне.

Та улыбнулась и подошла обнять его.

— Ты лучший отец на свете, — прошептала она.

— Я просто учусь у тебя, — ответил он.

За окном кричали чайки, в камине потрескивал огонь, и мир был прекрасен.

--

**Часть седьмая: Однажды в Хогвартсе**

Они встретились там, где всё начиналось.

Двадцать лет спустя после того, как Север Снег впервые вошёл в ворота Хогвартса. Пятнадцать лет спустя после выпуска. Десять лет спустя после свадьбы Фреда и Луны.

Директор Хогвартса — да, теперь это был он — Север Снег стоял у окна своего кабинета и смотрел на озеро. За его спиной висели портреты бывших директоров — Дамблдор улыбался, Снейп смотрел с привычной мрачностью, Макгонагалл была величественна, как всегда.

— Папа! — в кабинет влетела Снежана — теперь уже семикурсница, староста Когтеврана и главная гордость отца. — Там мама приехала!

— Знаю, — улыбнулся Север. — Я сам её пригласил.

— Зачем?

— Хочу сделать сюрприз.

— Какой?

— Увидишь.

Олеся вошла в замок и замерла. Всё было точно так же, как двадцать лет назад. Запах сырого камня, воска и древней магии. Шум студентов в коридорах. Портреты, перешёптывающиеся на стенах.

— Мама! — Снежана повисла у неё на шее. — Ты зачем приехала?

— Папа сказал, что хочет меня видеть, — пожала плечами Олеся. — Сказал, что-т