Сестра Арлекина (джен)

Святая Терра. Место, где каждый камень пропитан кровью и догмами. На площади перед Вратами Вечности собрались миллионы. Воздух дрожал от коллективного песнопения, превращаясь в гул, от которого трескались витражи.

В центре помоста, скованный цепями, стоял один из высших лордов-инквизиторов. Человек, посвятивший жизнь Империуму, теперь выглядел как затравленный зверь. А над ним возвышался исполин в сияющем золоте — Адептус Кустодес. Его копье замерло, как символ абсолютной и беспристрастной воли.

Осечка совершенства

Коломбина поднималась по ступеням медленно, смакуя каждый шаг. Когда она поравнялась со стражем, Кустодес не стал ждать. Его разум, отточенный веками размышлений и войн, видел её насквозь. Для него она не была святой. Она была метастазом, ложью, воплощенной в плоти.

Резкий, молниеносный выпад копья. Движение, которое невозможно отбить. Клинок должен был снести голову Коломбины прежде, чем толпа успеет моргнуть.

Дзынь!

Искры брызнули в разные стороны. Копье прошло в миллиметре от её горла, словно наткнувшись на невидимую преграду или соскользнув по маслу. Кустодес замер. Его чувства говорили, что промах невозможен, но реальность насмешливо показала обратное. Это был дар Смеющегося Бога — легкий толчок в локоть мироздания.

Коломбина рухнула на колени, но в её глазах не было ужаса. Она посмотрела на «золотого мальчика», и в глубине её зрачков Кустодес прочел издевательский вызов: «Давай поиграем, философ. Попробуй решить мою задачку, пока сцена не сгорела».

Ловушка святости

— Братья и сестры! — закричала она, и её голос сорвался на благочестивый хрип. — Смотрите! Даже Его личная гвардия проверяет мою веру! Но Он отвел удар! Он милостив, Он пощадил меня вновь, чтобы я могла закончить Его труд! Разве это не чудо Его?!

Толпа взревела так, что задрожала сама земля. Миллионы глоток скандировали её имя.

Кустодес застыл. Он понял — ловушка захлопнулась. Если он нанесет второй удар, он станет предателем в глазах всего Империума. Начнется гражданская война прямо у порога Трона. Его братья будут вынуждены вырезать миллионы верных, чтобы убить одну лгунью.

Коломбина поднялась, поправляя растрепанные волосы. Она подошла вплотную к золотому гиганту и прошептала так, чтобы слышал только он: — Ну что, золотой мальчик? Как тебе задачка? Каково это — решать задачи на сцене, под софитами, а не сидеть в тишине, размышляя о бытии?

Она обернулась к толпе, указывая на инквизитора: — Адептус Кустодес! Вы — Его щит! А я — Его длань! Он открыл мне гниль в сердце этого человека. Исполните Его волю! Очистите ряды от ереси! Убейте предателя!

Палачи по неволе

Для Кустодес это было высшее унижение. Они подчинялись только Императору. Но сейчас, в глазах человечества, отказ означал неподчинение воле самого Повелителя Человечества, гласом которого стала Коломбина.

С тяжелым сердцем, понимая, что становится инструментом в руках безумной актрисы, страж взмахнул копьем. Голова инквизитора покатилась по ступеням вниз, к экстазирующей толпе.

Коломбина расправила плечи, её лицо сияло триумфом. — Отныне мы едины! — провозгласила она. — Мы — Его глаза и Его меч! Я буду указывать на тьму, а Его верные стражи будут её выжигать!

Когда шоу закончилось и она проходила мимо застывшего, словно статуя, Кустодес, Коломбина одарила его самой широкой и фальшивой улыбкой. — Ну, каково тебе, золотой мальчик? Вкусна ли правда на вкус? — бросила она с легкой усмешкой и пошла дальше, оставляя величайшего воина галактики в глубоком, горьком раздумье.