Сестра Арлекина (джен)

Воздух пахнул озоном, паленой плотью и священными маслами. Коломбина всегда любила этот запах. Для неё и её сестры Лилы война была не только долгом, но и бесконечным праздником веры. Они смеялись, перезаряжая болтеры, и шутили, вычищая кровь ксеносов из-под доспехов.

— Золотой Трон хранит тех, кто улыбается в лицо смерти, — часто говорила Лила, подмигивая сестре. — Ибо мы — его искры в этой тьме, — отвечала Коломбина.

Они верили. Искренне, чисто, до самой глубины своих душ. Но вера — это щит, который разбивается один раз.

Трагедия на Кровавой Гряде

Битва шла уже шестой час. Хаос наступал волнами, и в этом водовороте стального безумия Лила упала. Коломбина видела это как в замедленной съемке: вспышка плазмы, пробившая нагрудник, и тихий хрип.

Она подбежала к сестре, упала на колени в грязь, игнорируя свист пуль над головой. — Лила? Нет, Лила, вставай. Он же хранит нас... Ты сама говорила...

Лила не ответила. Глаза, еще недавно искрившиеся смехом, превратились в тусклое стекло. Коломбина ждала чуда. Ждала, что свет Императора опустится на это поле, что её молитва воскресит единственного близкого человека. Но небо оставалось серым, а земля — холодной.

«Где ты?» — кричала она в мыслях. — «Разве мы не служили тебе? Разве я зря верила?»

В этот момент в её душе что-то с тихим щелчком сломалось. Слезы обожгли щеки, но когда она подняла голову, взгляд её был уже другим. Сомнение, острое как мономолекулярный клинок, вошло в её сердце.

Великая Ложь

Коломбина поднялась. Вокруг неё сгрудились выжившие сестры из её отделения. Канонисса смотрела на неё с сочувствием, ожидая молитвы упокоения.

— Сестры мои! — голос Коломбины вдруг зазвучал чисто и звонко, перекрывая грохот взрывов. — Эти слезы — не горе! Это слезы экстаза!

Она раскинула руки, словно обнимая весь этот хаос. — Я услышала Его! Император воззвал ко мне через жертву Лилы! Он требует полной отдачи! Он зовет нас в самое пекло, чтобы испытать нашу сталь. Не бойтесь смерти, ибо Он уже ждет вас у своего трона! В бой! За Императора!

Сестры, вдохновленные этой безумной яростью, с криками ринулись в суицидальную атаку. Коломбина шла позади, наблюдая, как их тела разрывает на части. Она осталась единственной выжившей в той бойне.

Проверка на прочность

Спустя несколько месяцев, на другой планете, сцена повторилась. Коломбина, уже заслужившая репутацию «блаженной», снова гнала сестер на убой.

— Но сестра... — Канонисса в нерешительности смотрела на укрепления еретиков. — Разве мы не погибнем в этой лобовой атаке? Это же верная смерть.

Коломбина медленно повернулась к ней. В её глазах не было ничего, кроме холодного, расчетливого безумия. — Мы — Его длань, сестра. Вы сомневаетесь в Его воле? Вы, та, кто должна вести, — вы сомневаетесь? Если вы еще раз проявите малодушие, я сожгу вас на месте как еретичку. Мы Его карающая ярость, и нам не нужны оправдания.

И снова — реки крови. Снова горы трупов сестер, павших с именем лживого бога на устах.

Горькое прозрение

Вечером того дня Коломбина сидела в пустой казарме, очищая свой клинок.

«Если бы Он был богом, Он бы остановил меня,» — думала она, и на её губах играла странная, пугающая усмешка. — «Он бы спас своих "дочерей", не позволил бы мне так нагло насмехаться над Его именем. Но Он молчит. Значит, Император — это ложь. Сказка для детей, чтобы им было не так страшно умирать в темноте.»

Она посмотрела на свое отражение в полированной стали. — Что ж... Если весь этот мир — театр, а вера — лишь сценарий, то я буду играть в вашу игру. И я исполню свою роль так, что даже боги содрогнутся от аплодисментов.

Штаб-квартира на передовой превратилась в храм. Воздух был тяжелым от дыма священных благовоний, который смешивался с запахом немытых тел солдат, жаждущих услышать «Слово Избранной». Коломбина стояла на возвышении, её голос разносился по залу, подобно ударам колокола.

— Он любит вас! — провозглашала она, и её глаза сияли ложным светом. — В каждом шраме, в каждой капле крови — Его благословение. Смерть в бою — это не конец, это короткий миг перед вечным блаженством у Его Трона!

Толпа ревела в экстазе. Солдаты, видевшие гибель своих полков, теперь верили, что их товарищи пируют в небесных чертогах. И в этот момент двери распахнулись.

Визит Правосудия

Инквизитор Торквемада из Ордо Еретикус вошел в сопровождении своих аколитов. Металл его доспехов тускло блестел, а на лице застыла маска подозрения.

— Сестра Коломбина, — его голос был сухим и холодным. — За вами тянется шлейф из трупов. Целые отделения гибнут, а вы выходите невредимой. Мне нужно допросить вас... наедине.

Коломбина не дрогнула. Она обернулась к нему, на её лице застыла ярость истинной фанатички. — Мне нечего скрывать, Инквизитор! Если у вас есть вопросы к избраннице Его воли — задавайте их здесь, перед лицом Его верных воинов! Или вы боитесь правды?

Инквизитор прищурился. Он начал перечислять факты: странные совпадения, тактические ошибки, ведущие к бойне, её подозрительную живучесть. — Не связь ли это с Губительными Силами, сестра? Как вы объясните то, что варп щадит вас, пока остальные сгорают?

Искусство Лжи

Коломбина сделала шаг вперед, и её гнев стал почти осязаемым. — Вы смеете? — прошипела она, и её голос услышал каждый солдат в зале. — Вы смеете сомневаться в Его чудесах? Я выжила не потому, что хотела жить. Я осталась, чтобы нести Его волю! Инквизитор, вы говорите слова сомнения. В своей гордыне вы возомнили, что можете судить Его замыслы. Это и есть путь к Хаосу!

Она указала пальцем на ошеломленного Торквемаду. — Смотрите, братья и сестры! Вот он — волк в овечьей шкуре! Власть затуманила его разум, и теперь он ищет ересь там, где сияет Его свет. Он хочет лишить вас надежды!

Толпа зашумела. Инквизитор пытался говорить, приводил логические доводы, цитировал уложения веры, но каждое его слово подливало масла в огонь. Для людей, доведенных до грани отчаяния, его холодная логика была оскорблением.

Очищение Огнем

Прежде чем Инквизитор успел потянуться к инсигнии, толпа сомкнулась вокруг него. Сотни рук, грубых и мозолистых, схватили его. С него срывали одежды и знаки отличия, втаптывая их в грязь.

Коломбина смотрела на это сверху вниз. Уголок её губ едва заметно дрогнул в усмешке. «Думал, что сможешь разоблачить меня, еретик? Попробуй, сыграй со мной в эту игру», — промелькнуло в её голове.

Она лично поднесла факел к столбу, к которому привязали Инквизитора. Огонь взметнулся вверх, и когда крики умирающего наполнили зал, Коломбина... заплакала. Она рыдала так искренне, что никто не усомнился в её скорби.

— Он направил мою руку! — кричала она сквозь слезы. — Моя длань очистила Его ряды от этой черни! Да не усомнимся мы в Его воле!

Голос из Бездны

Когда толпа разошлась, оставив лишь догорающие угли и запах паленого мяса, Коломбина осталась в тишине. И тогда, в пустоте её ожесточившегося сердца, возник звук.

Это не был гром. Это был вкрадчивый, шелковистый шепот, который, казалось, щекотал сами извилины мозга. «Приди ко мне, моя дорогая... Твоя игра великолепна. Я помогу тебе... Я помогу отомстить за смерть сестры и за всю ту ложь, которой тебя кормили».

Коломбина замерла. Она не испугалась. Напротив, она почувствовала странное чувство интереса к этому голосу. — О, правда? — прошептала она в пустоту, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Конечно, я приду к тебе. Только скажи... что мне нужно сделать? И кто ты такой, чтобы обещать мне месть?

Голос лишь тихо рассмеялся в ответ, и в этом смехе слышался шелест тысяч страниц и звон разбитого стекла.

Планета-столица утопала в фальшивой роскоши. В золотых залах дворца губернатора пахло не благовониями, а приторными духами, скрывающими вонь разложения. Здесь, за закрытыми дверями, элита сектора готовилась отдать миллионы душ «Голодной Мамочке» в обмен на вечное наслаждение.

Коломбина не пошла через парадный вход. Она знала, что истинные трагедии всегда начинаются с закулисья.

За кулисами порока

Она вошла через технический шлюз, бесшумно ступая по коврам из человеческой кожи. В центральном зале возвышался алтарь, пульсирующий неестественным розовым светом. Губернатор, облаченный в шелка, которые едва скрывали его мутации, обернулся на шаги.

— Ты... — прошептал он, чувствуя исходящую от неё силу. — Ты пришла от Неё? Мать шептала, что пришлет свою избранницу для завершения обряда.

Коломбина остановилась, глядя на это безумие. На её губах заиграла почти игривая, хищная усмешка. — Играетесь, дорогие мои? — спросила она, обводя зал взглядом, полным холодного презрения.

— О, ты и правда от Слаанеш! — выдохнул Губернатор, протягивая к ней дрожащие руки. — Твой голос... в нем столько скрытой боли и страсти. Ты готова к обряду?

Коломбина подошла ближе, её доспех отражал свет нечестивых огней. — Ох, дорогой мой... — она наклонила голову набок. — Ты правда думаешь, что Голодная Мамочка может меня соблазнить этими побрякушками?

Улыбка сползла с лица Губернатора. — Что? Но... тогда зачем ты здесь? Если ты не её жрица, то кто ты?

— О, я пришла просто передать привет, — Коломбина сделала изящный пируэт. — Если Голодная Мамочка думает, что я брошусь в её объятия только потому, что Бог-Папочка на Золотом Троне оказался лжецом... она сильно ошибается. Я умею играть в эту игру гораздо лучше неё.

Начало представления

Внезапно Коломбина закрыла лицо руками. Плечи её задрожали. Из горла вырвался всхлип, переходящий в рыдание.

— Что ты делаешь?! — в ужасе вскрикнул Губернатор, чувствуя, как реальность вокруг неё начинает вибрировать.

Коломбина отняла руки от лица. Она рыдала навзрыд, крупные слезы катились по щекам, но при этом её рот был растянут в самой широкой и жуткой улыбке, которую Губернатор видел в жизни.

— Начинаю Шоу, — ответила она сквозь слезы. — И передавай привет Мамочке, дорогой.

Она резко развернулась и с грохотом выбила ногой массивную дверь, ведущую в главный коридор, где в ожидании замерли её верные сестры-фанатички и полки солдат.

— Братья и сестры! — закричала она, и её голос, надтреснутый от «горя», пронзил сердца присутствующих. — Я снова слышала Его зов! Он привел меня в это логово скверны! Смотрите, как они оскверняют Его имя! Очистим же это место! Смерть еретикам!

Разъяренная толпа, ведомая своей «святой», ворвалась в зал. Коломбина лично направила струю прометия в Губернатора, наблюдая, как его крики сливаются с общим хаосом. В ту ночь планета была спасена, а молва о «Длани Императора» разлетелась по сектору со скоростью света. Коломбина стала живой иконой.

Смех за кулисами реальности

В это же время, в глубинах Варпа, Великий Враг, Та-Что-Жаждет, сидела на своем ослепительном троне. Слаанеш видела яркий маяк души Коломбины — душу, полную цинизма, боли и великолепного артистизма. Идеальный десерт.

Богиня протянула свою алую руку с тонкими когтями, чтобы схватить эту душу, присвоить её себе...

Но когда когти сомкнулись, вместо изысканной души в руке оказалась лишь хрупкая, раскрашенная маска одного из слуг Цегораха. Маска мгновенно рассыпалась в прах, оставив после себя лишь едкий запах театрального грима.

А из пустоты, из самой паутины, донесся далекий, заливистый смех. Смех клоуна, который только что показал зрителю фокус, оставив его в дураках.

Цегорах заметил свою новую актрису еще в тот момент, когда она пролила первую слезу над телом сестры. Когда ее дебют только начинался.

Святая Терра. Место, где каждый камень пропитан кровью и догмами. На площади перед Вратами Вечности собрались миллионы. Воздух дрожал от коллективного песнопения, превращаясь в гул, от которого трескались витражи.

В центре помоста, скованный цепями, стоял один из высших лордов-инквизиторов. Человек, посвятивший жизнь Империуму, теперь выглядел как затравленный зверь. А над ним возвышался исполин в сияющем золоте — Адептус Кустодес. Его копье замерло, как символ абсолютной и беспристрастной воли.

Осечка совершенства

Коломбина поднималась по ступеням медленно, смакуя каждый шаг. Когда она поравнялась со стражем, Кустодес не стал ждать. Его разум, отточенный веками размышлений и войн, видел её насквозь. Для него она не была святой. Она была метастазом, ложью, воплощенной в плоти.

Резкий, молниеносный выпад копья. Движение, которое невозможно отбить. Клинок должен был снести голову Коломбины прежде, чем толпа успеет моргнуть.

Дзынь!

Искры брызнули в разные стороны. Копье прошло в миллиметре от её горла, словно наткнувшись на невидимую преграду или соскользнув по маслу. Кустодес замер. Его чувства говорили, что промах невозможен, но реальность насмешливо показала обратное. Это был дар Смеющегося Бога — легкий толчок в локоть мироздания.

Коломбина рухнула на колени, но в её глазах не было ужаса. Она посмотрела на «золотого мальчика», и в глубине её зрачков Кустодес прочел издевательский вызов: «Давай поиграем, философ. Попробуй решить мою задачку, пока сцена не сгорела».

Ловушка святости

— Братья и сестры! — закричала она, и её голос сорвался на благочестивый хрип. — Смотрите! Даже Его личная гвардия проверяет мою веру! Но Он отвел удар! Он милостив, Он пощадил меня вновь, чтобы я могла закончить Его труд! Разве это не чудо Его?!

Толпа взревела так, что задрожала сама земля. Миллионы глоток скандировали её имя.

Кустодес застыл. Он понял — ловушка захлопнулась. Если он нанесет второй удар, он станет предателем в глазах всего Империума. Начнется гражданская война прямо у порога Трона. Его братья будут вынуждены вырезать миллионы верных, чтобы убить одну лгунью.

Коломбина поднялась, поправляя растрепанные волосы. Она подошла вплотную к золотому гиганту и прошептала так, чтобы слышал только он: — Ну что, золотой мальчик? Как тебе задачка? Каково это — решать задачи на сцене, под софитами, а не сидеть в тишине, размышляя о бытии?

Она обернулась к толпе, указывая на инквизитора: — Адептус Кустодес! Вы — Его щит! А я — Его длань! Он открыл мне гниль в сердце этого человека. Исполните Его волю! Очистите ряды от ереси! Убейте предателя!

Палачи по неволе

Для Кустодес это было высшее унижение. Они подчинялись только Императору. Но сейчас, в глазах человечества, отказ означал неподчинение воле самого Повелителя Человечества, гласом которого стала Коломбина.

С тяжелым сердцем, понимая, что становится инструментом в руках безумной актрисы, страж взмахнул копьем. Голова инквизитора покатилась по ступеням вниз, к экстазирующей толпе.

Коломбина расправила плечи, её лицо сияло триумфом. — Отныне мы едины! — провозгласила она. — Мы — Его глаза и Его меч! Я буду указывать на тьму, а Его верные стражи будут её выжигать!

Когда шоу закончилось и она проходила мимо застывшего, словно статуя, Кустодес, Коломбина одарила его самой широкой и фальшивой улыбкой. — Ну, каково тебе, золотой мальчик? Вкусна ли правда на вкус? — бросила она с легкой усмешкой и пошла дальше, оставляя величайшего воина галактики в глубоком, горьком раздумье.

Имя Коломбины гремело по всей Галактике. О ней слагали гимны, её лик чеканили на медальонах. Она встала в один ряд с легендарными Матерью Орбой и Мортой Розой. Но для самой Коломбины это был лишь затянувшийся антракт. Она устала от запаха фальшивого ладана и глупости тех, кто шел за ней на смерть.

— Пора заканчивать этот цирк, — прошептала она, глядя на звезды. — Пора уходить красиво.

Последний крестовый поход

Она объявила Великий Поход. Она обещала солдатам, что «Папуля» (как она насмешливо называла Императора в мыслях) открыл врата в свои чертоги. Она расставила ловушки, пустив слухи в варпе и среди орочьих кланов, созывая всех «зрителей» на это кровавое торжество.

Миллионы кораблей сошлись у обреченной планеты. Коломбина стояла на командном мостике, едва сдерживая истерический хохот, когда видела фанатичный блеск в глазах своих генералов.

— Вперед, дети мои! — кричала она в эфир, театрально воздевая руки. — В объятия Его света!

Когда армии столкнулись, планета превратилась в мясорубку. Орки, хаоситы, гвардейцы и сестры битвы перемешались в безумном танце. В кульминационный момент Коломбина нажала на детонатор. Она подготовила «фейерверк», который должен был разорвать планетарную кору.

Вспышка. Рев плазмы. Планета содрогнулась от взрыва невиданной красоты. Коломбина стояла в самом эпицентре, готовая сгореть в свете собственных «софитов»...

Встреча с Ценителем

Дым рассеялся. Коломбина открыла глаза и увидела пепел. Вокруг не было никого живого. Она снова выжила. Снова это невозможное везение.

«Кустодес не промахиваются, планеты не оставляют выживших... Значит, это не Папочка. И не Мамочка из Хаоса,» — думала она, вытирая сажу с лица.

И тут среди огня и тишины появился Солитер. Фигура в пестром, переливающемся костюме, чьи движения отрицали законы физики. Он не нападал. Он поднял руки и начал медленно, ритмично хлопать.

Хлоп... Хлоп... Хлоп...

Коломбина замерла. В её груди что-то дрогнуло — не страх, а глубокое, искреннее признание. Впервые за долгие годы она увидела того, кто понял каждое её движение, каждую фальшивую слезу.

— Ну, наконец-то, — прошептала она. — Хоть кто-то оценил мою игру по достоинству.

Она не стала хвататься за оружие. Напротив, она подобрала подол своего обгоревшего доспеха и сделала безупречный, глубокий реверанс. Самый красивый жест в её жизни.

За кулисы реальности

Солитер замер, склонив маску набок, а затем плавным движением руки разрезал пространство. Перед Коломбиной открылся зияющий разлом Паутины — тайный путь, ведущий прочь из этого гнилого мира.

Он пригласил её жестом. И Коломбина вошла без тени сомнения. Она знала: её зовут за кулисы. Там, в Черной Библиотеке, среди смеха и вечных драм, её ждала награда.

Там, где она потеряла одну сестру и одну веру, она обрела нечто большее. Среди Арлекинов Цегораха она стала первой и лучшей актрисой из рода людей.

Сестра Битвы умерла. Родилась Сестра Арлекин. И Галактика еще не раз услышит её смех.