Я вас любил, любовь еще, быть может... (гет)

Учеба в Хогвартсе началась активно и внезапно. Была большая нагрузка, и Северус углубился в изучение Защиты от темных искусств и Зельеварение, тем самым заработав авторитет в среде слизеринцев. Северус углубленно изучал темную магию, разрабатывал свои заклинания и контрзаклинания. Чутье Снейпа к принципам работы темной магии позволяло ему ощущать себя комфортно в этой опасной и сложной области науки о магии. Его способности заприметил рослый блондин Люциус Малфой, который общался ещё с Мальсибером и Эйвери.

— Снейп, не хочешь присоединиться к нам? У тебя талант, а мы многому тебя научим и поможем тебе достичь новых высот. Помощь Лили тебя до нужных вершин не доведет, — приобняв за плечи, обратился к нему Малфой.

— Люц, не твое дело, — отрезал Северус. — Лили моя подруга детства, мне с ней очень хорошо.

— А ей с тобой?

— Спроси ее сам.

— Ладно, не обижайся, ты классный. И вовсе не Нюниус. Мы за это Блэку и дружкам трусы на глаза натянем с удовольствием, — сказал Малфой. — Если что, приходи, потренируемся, поможем тебе. Ты же амбициозный парень, не трать талант попусту, — протяжно, словно мурлыкающий кот, сказал он.

— Спасибо, Люциус, — пожал ему руку Северус.

Они кивнули и разошлись по своим делам.

Постепенно Северус вливался в компанию слизеринцев, узнавал о разных волшебных существах, об анимагии, волшебных законах и развивался в самых разных областях магической науки.

С Лили они регулярно гуляли, посещали Хогсмид, пили сливочное пиво в уютной таверне, сидели вместе в библиотеке и делали домашние задания. Снейп объяснял сложные темы в области зельеварения, показывал новые возможности, добавлял или убирал ингредиенты, чтобы зелье было более эффективным. Из-за этого Лили получила одобрение со стороны Горация Слизнорта, и девушку стали приглашать на встречи Клуба Слизней.

В свободное от встреч с любимой девушкой время Северус регулярно учился и все глубже погружался в мир темной магии. Молодому зельевару хотелось отточить свои навыки, чтобы быть успешным. Однако он не знал, чем занимается в это время Лили.

А что делала Лили? Лили в это время училась, гуляла с подругами, посещала матчи по квиддичу (которые Снейп называл пустой тратой времени) и восхищалась командой Гриффиндора. Она стала активной фанаткой и увлеклась историей квиддича. Часто после матчей они со сборной факультета собирались в гостиной, и Поттер рассказывал истории с тренировок, веселил всех и показывал трюки, которые научился делать на поле.

Лили смеялась с Джеймсом и видела в нем такую милую простоту, которой ей не хватало в закрытом характере Северуса.

А Северус при встречах с девушкой невольно заподозрил кое-что неладное, ощутив нетипичный холод.

* * *

— Лили, ты замечала, что Ремус регулярно остается в медицинском крыле? Каждый месяц. И его дружки тоже сидят вялые на уроках, будто бы находились вместе с ним.

— И вправду, — Лили вспомнила всю компанию и отметила, что пару вечеров в месяц Поттер не является центром гостиной и не веселит народ. — Джеймс пропускает тренировки и жалуется на недосып…

— Я тут подумал, что раз такое происходит, надо отметить частотность. И я заметил, что это связано с фазами луны. Я хочу проверить одну теорию…

— Какую же? Может мне тебе помочь?

— Ну только по секрету. Не расскажи это в гостиной никому.

— Никому, обещаю.

— Мне кажется, Люпин — оборотень.

Лили от испуга прикрыла рот руками.

— Я хочу это проверить, — твердо решил Снейп.

* * *

Тишина в подземельях Хогвартса стояла совсем нетипичная, липкая. Северус двигался в этой тишине как тень, его черная мантия не шелестела. В руке он сжимал потрепанный пергамент — собственноручно составленную карту с нужными пометами: «Исчез на 3 дня. Вернулся бледный, с новыми шрамами. Поттер и Блэк слишком оживлены».

Люпин. У Снейпа не было доказательств, только уверенность, выточенная годами наблюдений: что-то не то скрывалось за маской спокойного рассудительного юноши. И его верные Поттер и Блэк яростно охраняли его. Но почему?

Именно Блэк сегодня, будто невзначай склонившись к его уху, заманчиво сказал: «Хочешь знать, куда он прячется каждый месяц, Нюниус? Ищи вход у Плакучей ивы. Там и получишь свои ответы. Если, конечно, хватит смелости спуститься».

Это была ловушка. Снейп чувствовал это, но исследователь внутри него не мог оставить дело просто так. Внутри него, гневном и пытливом, горело желание поймать их, наконец-то сорвать маску с мародеров, как они себя называли, чтобы в Хогвартсе узнали, кто здесь нарушает порядок.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие окна подземелий, был неестественно яркий. Плакучая ива стояла в отдалении, огромная и зловещая, ее ветви медленно раскачивались в безветрии, словно что-то высматривая. Сердце Снейпа учащенно забилось предвкушения разоблачения. Он вспомнил слова Блэка: «Нажми на сук у самого корня».

Ветви ивы взметнулись с свирепым шелестом, когда он подошел ближе. Одна из них со свистом рассекла воздух у его виска. Он пригнулся и увидел темный провал у земли. Лаз. Пахнущий сыростью, землей и… шерстью? Или это ему показалось?

Он зажег кончик палочки:

— Люмос.

Бледный свет выхватил из мрака узкий тоннель, уходящий глубоко вниз. Но где-то вдалеке, в самой глубине, ему почудился звук. Снейп стиснул зубы и шагнул внутрь. Он шел, сгорбившись, прижимаясь к холодным земляным стенам. Снейп думал о том, что Поттер и Блэк, возможно, ждут его в конце с дурацкими ухмылками, поэтому палочка была в боевой готовности, чтобы отразить любое заклинание. Но мысль о том, что они прячут нечто настоящее, нечто запретное гнала вперед.

Туннель становился шире. Северус приближался к цели. И тогда он услышал это отчетливо: глухой, протяжный вой, от которого кровь стыла в жилах. Это был не человеческий звук. Он остановился, затаив дыхание. В конце туннеля виднелся слабый просвет, и в этом свете мелькнула тень — огромная, искривленная, с неестественно длинными конечностями.

Вся теория, все подозрения вдруг сложились в одну ужасающую, кристально ясную картину.

Исчезновения. Шрамы. Полнолуние. Чрезмерная опека друзей. Блэк, посылающий его сюда именно сегодня…

Оборотень. Как он и думал. Теория была верна, что и требовалось доказать. Но Северус, прочитавший многое об оборотнях понимал, что просто так ему не скрыться. Его явно учуяли. Снейп стоял в узком тоннеле, ведущем прямо в логово оборотня в ночь полнолуния. Блэк не просто подшутил. Блэк послал его на смерть.

И в этот момент сзади, из мрака туннеля, на него налетело какое-то тело. Чья-то рука вцепилась в его мантию, швырнула его назад так, что он ударился головой о земляную стену.

— Ты кретин, Снейп?! — прошипел голос, срывающийся от ужаса. Это был Джеймс Поттер. Его лицо было не насмешливым, а искаженным подлинной паникой. — Ты хочешь умереть?!

— А ты здесь что забыл?

Из глубины туннеля донесся яростный рык и звук когтей. Тень в проеме метнулась, почуяв новую добычу.

Поттер не стал ничего объяснять. Он схватил Снейпа за шиворот и, с силой, нетипичной для человека, потащил прочь. Снейп в ярости пытался вырваться, но Поттер был сильнее.

Они вывалились из-под ивы, и ветви снова взревели, пытаясь их ударить. Поттер, тяжело дыша, откатился в сторону. На его мантии была грязь, а очки съехали на кончик носа.

Снейп поднялся, отряхиваясь, пылая ненавистью. Не было победного разоблачения, было только унижение. Его, Северуса Снейпа, спас Джеймс Поттер. Спас от ловушки, подстроенной его же лучшим другом.

— Блэк, — выдавил он хрипло, поднимая палочку, но уже не на Поттера, а в сторону замка. — Он… он знал!

— Да, знал! — крикнул Поттер, вскакивая на ноги. Его лицо все еще было бледным. — Он сумасшедший! И ты идиот, что пошел!

В это время время навстречу шел Дамблдор.

— Профессор, — начал было Северус, но Дамблдор поднял руку. Его голос, обычно теплый, был холоден.

— В мой кабинет. Сейчас же. Оба, — он посмотрел на Снейпа, и в его взгляде читалось нечто большее, чем гнев. — Мы должны поговорить. Очень серьезно поговорить, мистер Снейп.

И пока Снейп брел к замку, чувствуя на спине взгляд ненавистного спасителя, он понял одну вещь. Он выиграл сегодня. Он узнал самую страшную тайну. Но в этой победе не было сладости. Была лишь вечная горечь, яд которой будет жечь его душу долгие годы. И он поклялся себе, что никогда, никогда не простит этого ни одному из них. Особенно — Джеймсу Поттеру, которому Северус теперь обязан жизнью.

* * *

— Ну что там, Сев? — наутро Лили встретила своего возлюбленного, зная, что он ночью, рискуя своей репутацией, занимался своим расследованием по делу Люпина-оборотня. Лили, конечно, порывалась пойти с ним, но Северус отговорил от этого занятия, чтобы в случае провала в глазах Дамблдора девушка не была поймана из-за непонятной авантюры.

— Я ошибся, Лили. Это просто совпадение, — подавленно ответил Снейп, намеренно скрывая правду о Люпине по просьбе Альбуса Дамблдора.

В ту ночь он был на волосок от смерти, его интерес привел в опасное логово оборотня, но он не имел права ни с кем этим делиться. Даже с самым близким человеком. Потому что надо было пожертвовать личной правдой ради общего дела. Защитить другого. А себя можно оставить наедине с леденящими душу ужасами и болью.

А в этот момент в груди Лили надорвалась какая-то струна. Что-то лопнуло.

— А ты же Ремусу не говорил ничего неприятного? Он в курсе твоих подозрений? — настороженно посмотрела на него девушка.

— Нет, я только с тобой делился. Извини, что подумал плохо о твоих друзьях. Ты же о Ремусе с теплом всегда отзывалась, что он хороший человек, жаль, что с тяжелой болезнью, о чем и рассказал Дамблдор.

— Но ты же не из-за болезни заподозрил? Ты из-за нее хуже относишься к Люпину?

— Конечно, нет! Что за глупости.

— Хорошо, — потупила взгляд Лили.

Но у Лили все же зародились странные сомнения насчет ее молодого человека. Он подозревает ее друзей. Влезает в неприятности из-за этого, подставляет себя, не боится испортить репутацию. А все ради чего? Ради того, чтобы выставить себя в лучшес свете? Она знает, что Северуса вызвали на разговор с директором. Зачем ему все это? Зачем ему надо очернять репутацию Люпина, Поттера, Блэка? Почему он так их не любит и не принимает?

Северус обнимал Лили, но чувствовал, что она витает в облаках. Она вроде и с ним, но и не рядом.

— У тебя все в порядке? Я тебя обидел? — Снейп посмотрел в ее зеленые глаза.

— Нет, все хорошо. Я переживаю, что ты был у директора. Надеюсь, все будет в порядке, — достаточно сухо ответила девушка.

— Да, мы поговорили с Дамблдором. Он со мной провел достаточно мудрую беседу…

— А вы говорили о темной магии?

— А при чем здесь она, Лилс? — Северус пристально посмотрел на нее, не понимая, к чему ведет эта нить разговора.

— Потому что ты сейчас регулярно ей занимаешься и знаешь больше любого семикурсника. Тебя самого не пугают эти знания? Это же опасно, — волнуясь, сказала Лили.

— Почему они меня должны пугать? Я хочу стать экспертом в этой области, а врага надо знать в лицо, — ответил Северус.

— Поэтому ты вступил в кружок самых мерзких людей из Слизерина, практикуешь черную магию и создаешь свои заклинания?

— Да, Лили. Потому что я хочу реализовать свой потенциал. Я не хочу, чтобы мои способности не раскрылись. Я хочу заниматься тем, что мне нравится. Что мне надо! Я хочу будущего для нас! Чтобы были возможности, деньги. Были способности. Хочу добиться многого, — повышая голос говорил Северус. Его черные глаза горели пламенем. Его задели за живое. — Я рос в Паучьем тупике, у меня не было ничего, чтобы стать успешным. Я сам себе был с детства опорой. И я поэтому стремлюсь к новым вершинам, потому что теперь у меня ещё одна опора — ты. Я не хочу тебя подвести. Я хочу быть для тебя успешным. Хочу нашего будущего… чтобы ты не нуждалась ни в чем, как в этом нуждался я… — было видно, что Северусу больно говорить об этом.

— Сев, я не думала об этом в таком ключе… — на глазах у Лили стояли слезы. Она протянула руку к его щеке и погладила. — Я… прости, я ошиблась…

— Магию надо уважать. Это искусство, которое разлито здесь. Хорошего не могло бы быть без плохого, белого без черного. Чтобы все было в гармонии, надо знать обе стороны. Я не совершу ничего такого, что раскололо бы мою душу, Лили. Потому что в моей душе ты. Всегда, — он взял ее ладонь в свои руки и поцеловал.

Юный Снейп не видел ничего страшного и зазорного в том, что он общался с будущими Пожирателями Смерти, что эти идеи его увлекали. Он видел интересную и сложную работу, на которую он был способен. Азарт. Интерес. Амбиции. Истинные качества слизеринца. Только он не собирался идти по головам, а добиться того, чего желал, самостоятельно.

— Северус… — зрачки Лили дрожали, и во влажных глазах читалось то, что снова все внутри перевернулось. Это был не тот Северус, которого она знала. Он был ещё лучше. И явно лучше, чем она думала и посмела оклеветать его в своей душе.

— Ну иди сюда, — Северус прижал ее к груди и гладил по волосам, вдыхая сладкий аромат ее духов.

О дорогой читатель! Как жаль, что не всегда можно даже перед родным человеком вывернуть душу наизнанку. У Северуса до конца жизни останется та боль, которую он и не выговорил никому. Что он был прав относительно оборотня. Что он мог умереть. В глазах Поттера он останется должником. В глазах Лили — высокомерным и недоверчивым.

Ведь страшно и сложно жить с чужой тайной, чтобы не подвести другого. Северус был эгоистом? Вряд ли. Он ценил свои чувства и правду? Да. Но ради нее он не перейдет дорогу другому человеку. А почему же Снейпа тянуло к темной магии? Может, его влекла та неведомая тьма, схожая с той, что была на душе у Северуса? Разве мы, глядя в бездну, не смотрим на самих себя?

Да, слова Северуса на Лили повлияли. Но она осознавала, что ее пугает эта сторона магии. Что взаимодействие с ней, с кружком чистокровных слизеринцев вольет скверну в душу ее любимого. И сила любви здесь ему не поможет.

Ошибалась ли Лили? Кто знает. Она всегда оправдывала Северуса, но чувствовала пропасть между их ценностями. Если строить будущее, то надо же смотреть в одну сторону. А что было здесь? Две противоположности. А противоположности что делают?

Ответ у каждого свой.

* * *

На занятиях по защите от темных искусств Джеймс Поттер сиял как никогда. Он хотел стать мракоборцем и поэтому активно учился техникам защиты. Его вихор вечно стоял, и Джеймс привычным жестом поправлял его вместе со своими кудрями, оголяя красивый статный лоб.

Лили на этих занятиях часто ставили в пару к Джеймсу, и ученики тренировались вместе, потому что преподаватель видел в их тандеме особый образовательный потенциал.

Но Лили здесь почувствовала что-то необъяснимое. Она посмотрела на Поттера, очертила взглядом оправу очков и аккуратно заглянула в его карие глаза.

Джеймс был совсем другим: он реагировал на все то, что было вокруг, он был приветлив, смешлив, всегда заставлял Лили смеяться и видеть свет вокруг нее. Свет такой силы, что ты невольно забывал о плохом и печальном. Лили расслаблялась с ним даже на сложных занятиях, поэтому у нее всегда было много сил на тренировке. Никакой критики, язвительности, только смех и желание стараться, чтобы стать лучше. Только не потому, что иначе нельзя жить, а потому, что это такая интересная и многогранная жизнь, а вот и одна из предоставленных возможностей.

Выходя после таких уроков, девушка видела Северуса и понимала, что сейчас будет разговор о чем-то тяжелом. Какая-то язвительность возьмет да и проявится. И легкость занятий по ЗОТИ испарялась.

— Ну что, как защита от темных искусств? — с улыбкой на лице спросил Северус.

— Хорошо тренировались. Я умею творить сильные защитные чары, Джеймс даже не смог их пробить, — ответила Лили, смеясь. Все на курсе знали, что Поттер — лучший в группе Гриффиндор по этой дисциплине.

Внутри у Северуса что-то кольнуло, и он старался не отвечать язвительно на искренние речи Лили.

— Молодец. Оборону всегда нужно уметь держать. И обороняться всегда сложнее, чем кидать чары, потому что могут быть и невербальные заклинания… Одним словом, умница! — улыбнулся юноша, проглотив горькое чувство ревности, спрятав его куда подальше в закоулки души. Он хотел стать лучше, искоренив свою мрачную сторону личности, чтобы не отталкивать такую сияющую девушку. Он как цветок, который рос в темнице, хотел стремиться к свету. И пускай листочки обожгутся…

— Спасибо! У меня хороший учитель, — Лили поцеловала Северуса в щеку. — А как у тебя успехи?

— Да я вот разработал заклинание, сейчас я делаю контрзаклинание. Потом поделюсь этим с тобой, — ответил он.

— Оно опасное?

— Не, даже немного забавное, — Снейп поправил рукав своей рубашки. — Увидишь.

Лили смотрела на Северуса — высокого, немного закрытого, отчасти даже стеснительного. Такой знакомый с детства мальчик уже вырос в серьезного юношу. «Ещё немного — и будет просто идеал… Может ему начать больше шутить? Нельзя же все время быть серьезным и думать только о будущем и как его построить. Есть же момент настоящий, надо наслаждаться им. Вот был бы он немного как Джеймс…»

Лицо девушки зарделось краской, когда она «споткнулась» о мысль о Поттере.

Она продолжила смотреть на знакомые черты Северуса: его длинные черные волосы, за которыми бы следовало лучше ухаживать, рубашка, мантия. Тонкие худые руки, острые плечи. Длинный нос с горбинкой, орлиный нос… Какой-то он весь острый, угловатый, колючий. Северус в этот миг казался ей холодным, закрытым, каким-то другим, будто она смотрела на родного человека и не узнавала. Ее мнение о нем смешалось с чертами внешности и начинало менять их. Метаморфозы, о которых Снейп не догадывался и о которых Лили не хотела думать.

— Пойдем заниматься зельеварением?

— Давай.