Я вас любил, любовь еще, быть может... (гет)

— Лили Эванс, — Распределяющая Шляпа сделала паузу, размышляя, куда же отправить рыжеволосую девочку. — Гриффиндор!

За столом под красно-желтыми знаменами захлопали в ладоши. Быстро спускаясь по ступеням, девочка побежала туда, обернувшись на своего черноволосого друга.

Внутри у Северуса что-то оборвалось. Когда он ехал в Хогвартс со своей близкой подругой, он и подумать не мог, что Лили отправят на другой факультет. Их дружба казалась такой фундаментальной, сходство значительным, что они явно должны были учиться вместе.

“Может быть, я и не слизеринец вовсе?” — выдохнул мальчик, пытаясь унять колотящееся сердце. “Я же полукровка, не совсем уж идеальный вариант для этого факультета”.

Он ледяными пальцами поправил свою мантию и стал ждать.

— Северус Снейп, — мальчик на ватных ногах подошел к стулу. Шляпа замолчала в раздумьях. — Слизерин!

Оборвалось. Внутри Северуса что-то оборвалось. А как же дружба с Лили? Как же их совместные планы? Лили храбрая, честная. Такие качества есть и у Северуса. Но он понимал, что словно не дотягивает до той планки, которая есть у Лили — он все же имел стереотипы и предубеждения. Амбиции? Ну да, были, потому что жизнь научила Северуса изворачиваться, чтобы вырваться из плена Паучьего тупика. Лили же принимала все, что имела, с большой благодарностью.

Словно в тумане, он дошел до своего места и сел.

Именно с этого начался совершенно новый путь двух наших героев — юных Северуса Снейпа и Лили Эванс. Судьба свела их вместе, когда им было около десяти лет, и с этого момента хитросплетение нитей их жизней изящным узелком закрепилось на канве бытия.

Лили была ведьмой для Северуса. Именно так он ее и назвал при первой встрече, чем задел чувства юной особы. Но для мальчика она была не этой старой скорченной старухой с всклокоченными волосами, что часто изображают в книгах. А ведающей чародейкой, волшебницей. И именно открытость тайнам этого мира и увидел в рыженькой девочке малыш-Северус. За что не стоило на него обижаться.

Лили понимала, что это особое внимание от особого мальчика, но ей было важно показать, что она является большим, чем просто ведьма. Она кудесница.

Но Северус это и так знал и чувствовал. Потому что Лили была первой, кто был похож на Северуса, и это давало ему чувство безопасности и ощущение близости душ. И это чувство он пронесёт спустя долгие годы, дорогой читатель.

Но вернемся в Хогвартс. Северус и Лили учились на разных факультетах, которые были полярными в системе координат Хогвартса. Но они виделись на сдвоенных занятиях, в перерывах, на обедах.

Северус, который обладал талантом в области зельеварения, помогал Лили изучать этот предмет и давал дельные советы, чтобы она могла сама, без его помощи варить высококлассные зелья, что не мог не отметить профессор Слизнорт.

Часто можно было заметить ребят в библиотеке, на прогулке возле оранжерей профессора травологии. Они оживленно общались, Лили смеялась, а Северус давал ценные комментарии, мотая шторкой своих черных волос.

Другие ученики удивлялись, почему Лили с факультета Гриффиндор общается со слизеринцем, ведь давнее противостояние львов и змеек было одним из фундаментальных явлений Хогвартса. Но наших героев это не волновало: ведь они же друзья, а что в друге может быть плохого? Невозможно!

О как прекрасна чистота восприятия в юном возрасте! Как нежно мы воспринимаем тех, кто нам дорог. Как смело мечтают молодые, думая, что все будет так, как рисуется им это в самых красочных снах.

Прошло три года. День всех влюбленных. Утро.

В этот февральский день за окном сияло солнце, подсвечивая мягкий пух снега, укрывающего конусы крыш.

Девочки выходили из спальни в приподнятом настроении, мечтая о романтике, о возможности получить признание от объектов вожделения. Сердца бились чаще, а в воздухе витало предвкушение чего-то чудесного.

Лили утром улыбнулась своему отражению в зеркале, и ей вроде бы и хотелось получить признание, но и не хотелось дарить себе ложных надежд.

— Что это такое? — спустившись к завтраку, Лили увидела, как к ней летит маленькая птичка. Когда она оказалась в ладошке, девушка заметила, что это была зачарованная, сложенная как крылатое существо бумажка.

«Амортенция пахнет тобой», — мелким аккуратным почерком было написано очень короткое и милое послание.

У Лили внутри все затрепетало, теплое чувство разлилось по сердцу, и она понимала, от кого это.

«Сев…», — она улыбнулась и прижала записочку к груди.

В этот момент в залу стали заходить студенты Слизерин, и среди них шел, засунув руки в карманы, юный Северус. Это был самый расцвет пубертатного периода: Северус отпустил волосы по плечи. Свою залатанную одежду он обычно прятал под новой мантией, но казалось, что он одевается в стиле гранж, что ему очень шло. Выглядел он словно маггловские метал-исполнители. Снейп закатывал рукава рубашки, оголяя свои тонкие руки.

И вот шел он, повзрослевший, вытянувшийся почти до двух метров.

Лили посмотрела на него иным взглядом. И вот в знакомом лице она увидела иные черты, черты другого Северуса, повзрослевшего, интересного. Совсем другого.

Она сначала испугалась этого чувства, будто перестала быть собой, а превратилась в стороннего наблюдателя. Но вдруг девушка одернула себя и решила написать ответное “письмо” на салфеточке.

«Пойдем гулять? 🖤»

И оно птичкой улетело к столу Северуса. Юноша повернулся к Лили, кивнул и мягко улыбнулся, ожидая дальнейшей встречи.

Кажущийся со стороны невероятно спокойным Северус сидел с ледяными от страха руками и бешено бьющимся сердцем: ответ Лили был положительным.

Он ощутил особое, новое чувство, когда ему исполнилось еще тринадцать лет. Лили открылась тогда ему с неизведанной стороны: она была невероятной, желанной, и он в этот момент осознал, насколько Лили отличается от него. Является представительницей другого мира. Иного, не знакомого Северусу.

А Северусу-исследователю это было жизненно необходимо — узнать то, что скрыто за завесой тайны.

После занятий Лили и Северус встретились у дуба, где они часто любили сидеть у мшистых корней и смотреть на гладь озера. Сегодня все было припорошено снегом, и темные кружева ветвей контрастно выделялись на фоне пейзажа.

— Привет, — сказал Северус и смущенно опустил голову.

— Привет, — хихикнула Лили и немного потопталась на месте. — Ты сегодня совсем другой, — она покрылась румянцем.

Северус потерялся, потому что он перешел какую-то черту в их взаимоотношениях. Был новый этап. Дружба закончилась, а что-то новое начиналось. А как себя вести — он не знал. И он протянул свои ладони к ладошкам девушки. Пальцы рук сплелись.

Внутри обоих мир перевернулся. Лили. Северус. Новое знакомство. Уже не друзья. А кто?

Юноша поднял глаза на нее, откинув черные пряди обрамляющих скулы волос. Глаза бегали по гладким щекам девушки, по рыжим волосам и розоватым губам. В глаза смотреть страшно.

— С днем всех влюбленных тебя, — он потянулся к Лили, чтобы ее обнять. Щека Лили прижалась к щеке Северуса, и он быстрым движением губ коснулся ее.

Девушка обняла своего друга и мягко погладила по спине. Внутри все пело и ликовало, сердце колотилось.

“Северус…” — это знакомое имя совсем иначе отозвалось в ее душе. Такое родное, близкое, теплое.

— С днем всех влюбленных, Сев, — прошептала в ухо юноше она и зарылась лицом в его мягкие волосы, вдыхая аромат дыма, трав и отдушки шампуня.

Так и стояли они не в силах отпустить из объятий, потому что хотелось надышаться друг другом вдоволь, впитать в себя все тепло и заботу, насладиться негой первой любви.

Сердце Северуса колотилось, и ему казалось, что время застыло.

Он отодвинулся от Лили, посмотрел на нее, посмотрел в глаза и уже потянулся к ее губам-вишенкам. Лили ответила на поцелуй.

Сегодня они были невероятно счастливы, открыв свои девственные сердца друг другу.

* * *

Их хрупкое чувство любви с каждым днём всё укреплялось: они вместе ходили на прогулки, учились в библиотеке, практиковали зельеварение. Лили была одной из лучших учениц по этой дисциплине на Гриффиндоре.

Как это происходит на заре жизни, они наслаждались моментом, как будто бы зная, что дальше все и будет так, будет неизменно. Один раз и на всю жизнь, как в сказке.

Лили сияла любовью, Северус стал мягче сердцем, сильнее духом, увереннее в себе из-за этого взаимного чувства. Он был и защитником, и помощником, и главной опорой девушки, которая была укрыта от невзгод и тягостей. И чувство любви дарило ей столько сил, что казалось, что она может свернуть горы.

Так и пролетел их четвертый курс: милые ухаживания, записочки, учеба, прогулки по тихим аллеям Хогвартса, нежные поцелуи.

Многие студенты в Хогвартсе не понимали, как влюбленные могли найти что-то общее, а девочки говорили и гадали, что у Лили будет все равно другой муж, ведь Северус ей явно не пара. На это она отшучивалась и не могла поверить, что ее знакомый с детства Северус не будет ее половинкой всю жизнь. Другое ей и не мыслилось.

Летом после экзаменов они, счастливые и свободные, гуляли по вечернему Коукворту, несколько раз выезжали в Лондон, чтобы посетить Косую Аллею, закупить ингредиенты для зелий и попробовать необычные сладости, которые не встретишь в маггловских магазинах.

Однако сахарные облака влюбленности постепенно развеивались: Лили стала понимать, что что-то внутри нее меняется. Чувства казались не такими яркими как в самом начале, хотелось большего. А чего большего — она не знала. Как же быть?

Яд сомнений огорчал ее чувства, когда она вспоминала слова подруг из Хогвартса и пыталась понять, почему им кажется, что Северус — не ее человек.

О милый читатель, сердце юной барышни открывает для себя новые горизонты, стремится в новые дали познания, и никуда от этих сомнений не деться. Сомнения бывают там, где нет опыта, нет понимания, как же все устроено в нашей жизни. Но кто знает? Один только Господь Бог. А человеку свойственно сомневаться.

И Лили сомневалась. А что с ней не так? Почему внутри нее все не так как хотелось бы? С Северусом ей хорошо — это же ее друг, первый друг бесценный. Они любят друг друга, хорошо знают, почему же что-то не так?

И это предощущение глобальных перемен, перелома начало грызть Лили изнутри, отчего она замыкалась в себе и искала новые пути познания себя и своих чувств.

Северус все так же любил сидеть за книгами, учиться и заниматься исследованиями. Он был человеком, который не мог себе позволить расслабиться, ведь он привык, что надо полагаться только на себя. А как сделать свое будущее и будущее их с Лили стабильным? Конечно же, развивать то, в чем он был мастер, показывать успехи, чтобы его заметили. Чтобы были деньги, чтобы была возможность строить будущее.

Амбиции. Высокие требования к себе. Ещё раз амбиции.

И вот наши друзья доросли уже до пятого курса. Вокзал. Однокурсники. Хогвартс-экспресс. Все за лето так изменились.

Вот собралась стайка Когтевранцев, рядом с ними обнимались девочки из Гриффиндора. Лили побежала с ними поздороваться, увидев знакомые и похорошевшие за лето лица. К ним сразу подошли и юноши: вытянувшийся за лето Джеймс Поттер, сменивший оправу очков, и его друг Сириус Блэк, который за лето отпустил свои кудрявые волосы.

— Дамы, — расплылся в улыбке последний. — Прошу проследовать за нами, у нас есть много чего интересного, что мы можем вам показать.

Девочки хихикали и готовы были идти за харизматичной компанией Сириуса и Джеймса, желая узнать, что же они там задумали.

Лили тоже притягивало обаяние этих ярких раскованных ребят, ей так хотелось быть частью этой компании, но она понимала, что Северусу может быть неприятно с ними. И из-за этого она отгораживалась от гриффиндорцев. Снейп же находился не в самых теплых отношениях с юношами, поэтому нахождение Лили и по ту, и по эту сторону баррикад могло привести к конфликтам.

— Пойдем? — Северус взял Лили за руку и потянул за собой в вагон.

— Подожди, я хочу ещё всех наших увидеть, — ответила девушка, немного противясь и с интересом разглядывая толпу. — Можешь пока место занять, я подойду.

— Хорошо, я подожду с тобой, — ответил Северус с мягкой улыбкой. Но глаза выражали сомнение и нежелание видеться с кем-либо ещё.

Внутри у юноши начинала зиять пустота, ведь близкий человек стал от него отгораживаться, чего не было ранее. Раньше Лили с удовольствием бежала с Северусом в Хогвартс-экспресс, чтобы занять лучшие места и приготовиться к долгой и приятной поездке с интересными разговорами. А тут что-то менялось. Но что же?

Северус хотел внимания, понимания, что с ним разделяют момент. Чтобы это было интимное, а главное — взаимное, чувство.

Читатель скажет, что он собственник. Но откуда же это чувство растет? Конечно, от неуверенности. Человек, который привык, что его с детства не выбирают, стремится к тому, что ставший родным любящий человек будет выбирать его каждый день. Безусловно и непрекословно. Важная константа в жизни. И Северус стремился быть таким, чтобы его выбирали, поэтому испытывал душащее и постыдное для него чувство ревности.

Что-то стало разрушаться.

Близких друзей у Северуса не было, к нему слизеринцы относились как к полукровке — с пренебрежением. Что этот неполноценный мог им дать? Дать факультету, который в приоритет ставит чистокровок? Поэтому единственной подругой была Лили, тем более она стала его девушкой. И юный Снейп хотел быть для нее номером один.

— Сев, пойдем посидим с ребятами? — Лили пригласила Северуса в купе к гриффиндорцам.

— Я там буду чужим, не надо, — стал закрываться юноша, понимая, что он будет не в своей тарелке.

— Тебя примут, не переживай, — успокаивала юношу она.

— Лили, я правда там ни к месту. Меня не любят другие люди, и я сам не понимаю, как ты меня любишь.

— Сев…

— Пойдем? — он поправил мантию, взял в руку книгу и указал на купе.

Лили понимала, что Северусу не хочется там быть, и он бы предпочел ехать в одиночестве, чем сидеть с компанией, отличавшейся слабоумием и отвагой, что было типично для красно-желтого факультета. Но они пошли к одногруппникам Лили. Ведь Северус любит ее и готов претерпевать неудобства.

Они ехали уже очень долго (как казалось юноше), и он начал уставать от бесконечного гула и шуток, которые рассказывали Поттер с Блэком.

— Лили, я выйду подышать. Не теряй, — шепнул на ухо Северус.

— Да, хорошо, — ответила она и улыбнулась. — Буду ждать, — ее губы коснулись волос юноши.

Северус тихо вышел из купе и отправился в проход поезда, чтобы полюбоваться видами и немного отдохнуть. Он засмотрелся на поля, которые мелькали за окном. Пейзажи успокаивали, как и это голубое-голубое небо, которое не имело краев.

— А куда это Нюниус делся? — спросил Сириус, заметив пустое место в купе.

— Отдыхать от нас, безусловно, — ответил Поттер.

— Лиличка, как тебе с ним? Почему ты со своей искрой предпочитаешь быть с ним?

— Противоположности притягиваются, — спокойно отметил Ремус. — И отстаньте вы от нее, а то будто сами виды на Лили имеете.

Потерявшая дар речи девушка сидела, зардевшись краской, а затем встала и вышла в проход, чтобы проветриться. Она заметила Северуса, который спокойно созерцал природу, и подошла к нему.

— Сева… — и уткнулась ему в плечо, пряча свои пылающие щеки.

— Лили, — улыбнулся в ответ он.

«Любит» — словно удостоверился юноша и засиял ярче солнца.

Учеба в Хогвартсе началась активно и внезапно. Была большая нагрузка, и Северус углубился в изучение Защиты от темных искусств и Зельеварение, тем самым заработав авторитет в среде слизеринцев. Северус углубленно изучал темную магию, разрабатывал свои заклинания и контрзаклинания. Чутье Снейпа к принципам работы темной магии позволяло ему ощущать себя комфортно в этой опасной и сложной области науки о магии. Его способности заприметил рослый блондин Люциус Малфой, который общался ещё с Мальсибером и Эйвери.

— Снейп, не хочешь присоединиться к нам? У тебя талант, а мы многому тебя научим и поможем тебе достичь новых высот. Помощь Лили тебя до нужных вершин не доведет, — приобняв за плечи, обратился к нему Малфой.

— Люц, не твое дело, — отрезал Северус. — Лили моя подруга детства, мне с ней очень хорошо.

— А ей с тобой?

— Спроси ее сам.

— Ладно, не обижайся, ты классный. И вовсе не Нюниус. Мы за это Блэку и дружкам трусы на глаза натянем с удовольствием, — сказал Малфой. — Если что, приходи, потренируемся, поможем тебе. Ты же амбициозный парень, не трать талант попусту, — протяжно, словно мурлыкающий кот, сказал он.

— Спасибо, Люциус, — пожал ему руку Северус.

Они кивнули и разошлись по своим делам.

Постепенно Северус вливался в компанию слизеринцев, узнавал о разных волшебных существах, об анимагии, волшебных законах и развивался в самых разных областях магической науки.

С Лили они регулярно гуляли, посещали Хогсмид, пили сливочное пиво в уютной таверне, сидели вместе в библиотеке и делали домашние задания. Снейп объяснял сложные темы в области зельеварения, показывал новые возможности, добавлял или убирал ингредиенты, чтобы зелье было более эффективным. Из-за этого Лили получила одобрение со стороны Горация Слизнорта, и девушку стали приглашать на встречи Клуба Слизней.

В свободное от встреч с любимой девушкой время Северус регулярно учился и все глубже погружался в мир темной магии. Молодому зельевару хотелось отточить свои навыки, чтобы быть успешным. Однако он не знал, чем занимается в это время Лили.

А что делала Лили? Лили в это время училась, гуляла с подругами, посещала матчи по квиддичу (которые Снейп называл пустой тратой времени) и восхищалась командой Гриффиндора. Она стала активной фанаткой и увлеклась историей квиддича. Часто после матчей они со сборной факультета собирались в гостиной, и Поттер рассказывал истории с тренировок, веселил всех и показывал трюки, которые научился делать на поле.

Лили смеялась с Джеймсом и видела в нем такую милую простоту, которой ей не хватало в закрытом характере Северуса.

А Северус при встречах с девушкой невольно заподозрил кое-что неладное, ощутив нетипичный холод.

* * *

— Лили, ты замечала, что Ремус регулярно остается в медицинском крыле? Каждый месяц. И его дружки тоже сидят вялые на уроках, будто бы находились вместе с ним.

— И вправду, — Лили вспомнила всю компанию и отметила, что пару вечеров в месяц Поттер не является центром гостиной и не веселит народ. — Джеймс пропускает тренировки и жалуется на недосып…

— Я тут подумал, что раз такое происходит, надо отметить частотность. И я заметил, что это связано с фазами луны. Я хочу проверить одну теорию…

— Какую же? Может мне тебе помочь?

— Ну только по секрету. Не расскажи это в гостиной никому.

— Никому, обещаю.

— Мне кажется, Люпин — оборотень.

Лили от испуга прикрыла рот руками.

— Я хочу это проверить, — твердо решил Снейп.

* * *

Тишина в подземельях Хогвартса стояла совсем нетипичная, липкая. Северус двигался в этой тишине как тень, его черная мантия не шелестела. В руке он сжимал потрепанный пергамент — собственноручно составленную карту с нужными пометами: «Исчез на 3 дня. Вернулся бледный, с новыми шрамами. Поттер и Блэк слишком оживлены».

Люпин. У Снейпа не было доказательств, только уверенность, выточенная годами наблюдений: что-то не то скрывалось за маской спокойного рассудительного юноши. И его верные Поттер и Блэк яростно охраняли его. Но почему?

Именно Блэк сегодня, будто невзначай склонившись к его уху, заманчиво сказал: «Хочешь знать, куда он прячется каждый месяц, Нюниус? Ищи вход у Плакучей ивы. Там и получишь свои ответы. Если, конечно, хватит смелости спуститься».

Это была ловушка. Снейп чувствовал это, но исследователь внутри него не мог оставить дело просто так. Внутри него, гневном и пытливом, горело желание поймать их, наконец-то сорвать маску с мародеров, как они себя называли, чтобы в Хогвартсе узнали, кто здесь нарушает порядок.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие окна подземелий, был неестественно яркий. Плакучая ива стояла в отдалении, огромная и зловещая, ее ветви медленно раскачивались в безветрии, словно что-то высматривая. Сердце Снейпа учащенно забилось предвкушения разоблачения. Он вспомнил слова Блэка: «Нажми на сук у самого корня».

Ветви ивы взметнулись с свирепым шелестом, когда он подошел ближе. Одна из них со свистом рассекла воздух у его виска. Он пригнулся и увидел темный провал у земли. Лаз. Пахнущий сыростью, землей и… шерстью? Или это ему показалось?

Он зажег кончик палочки:

— Люмос.

Бледный свет выхватил из мрака узкий тоннель, уходящий глубоко вниз. Но где-то вдалеке, в самой глубине, ему почудился звук. Снейп стиснул зубы и шагнул внутрь. Он шел, сгорбившись, прижимаясь к холодным земляным стенам. Снейп думал о том, что Поттер и Блэк, возможно, ждут его в конце с дурацкими ухмылками, поэтому палочка была в боевой готовности, чтобы отразить любое заклинание. Но мысль о том, что они прячут нечто настоящее, нечто запретное гнала вперед.

Туннель становился шире. Северус приближался к цели. И тогда он услышал это отчетливо: глухой, протяжный вой, от которого кровь стыла в жилах. Это был не человеческий звук. Он остановился, затаив дыхание. В конце туннеля виднелся слабый просвет, и в этом свете мелькнула тень — огромная, искривленная, с неестественно длинными конечностями.

Вся теория, все подозрения вдруг сложились в одну ужасающую, кристально ясную картину.

Исчезновения. Шрамы. Полнолуние. Чрезмерная опека друзей. Блэк, посылающий его сюда именно сегодня…

Оборотень. Как он и думал. Теория была верна, что и требовалось доказать. Но Северус, прочитавший многое об оборотнях понимал, что просто так ему не скрыться. Его явно учуяли. Снейп стоял в узком тоннеле, ведущем прямо в логово оборотня в ночь полнолуния. Блэк не просто подшутил. Блэк послал его на смерть.

И в этот момент сзади, из мрака туннеля, на него налетело какое-то тело. Чья-то рука вцепилась в его мантию, швырнула его назад так, что он ударился головой о земляную стену.

— Ты кретин, Снейп?! — прошипел голос, срывающийся от ужаса. Это был Джеймс Поттер. Его лицо было не насмешливым, а искаженным подлинной паникой. — Ты хочешь умереть?!

— А ты здесь что забыл?

Из глубины туннеля донесся яростный рык и звук когтей. Тень в проеме метнулась, почуяв новую добычу.

Поттер не стал ничего объяснять. Он схватил Снейпа за шиворот и, с силой, нетипичной для человека, потащил прочь. Снейп в ярости пытался вырваться, но Поттер был сильнее.

Они вывалились из-под ивы, и ветви снова взревели, пытаясь их ударить. Поттер, тяжело дыша, откатился в сторону. На его мантии была грязь, а очки съехали на кончик носа.

Снейп поднялся, отряхиваясь, пылая ненавистью. Не было победного разоблачения, было только унижение. Его, Северуса Снейпа, спас Джеймс Поттер. Спас от ловушки, подстроенной его же лучшим другом.

— Блэк, — выдавил он хрипло, поднимая палочку, но уже не на Поттера, а в сторону замка. — Он… он знал!

— Да, знал! — крикнул Поттер, вскакивая на ноги. Его лицо все еще было бледным. — Он сумасшедший! И ты идиот, что пошел!

В это время время навстречу шел Дамблдор.

— Профессор, — начал было Северус, но Дамблдор поднял руку. Его голос, обычно теплый, был холоден.

— В мой кабинет. Сейчас же. Оба, — он посмотрел на Снейпа, и в его взгляде читалось нечто большее, чем гнев. — Мы должны поговорить. Очень серьезно поговорить, мистер Снейп.

И пока Снейп брел к замку, чувствуя на спине взгляд ненавистного спасителя, он понял одну вещь. Он выиграл сегодня. Он узнал самую страшную тайну. Но в этой победе не было сладости. Была лишь вечная горечь, яд которой будет жечь его душу долгие годы. И он поклялся себе, что никогда, никогда не простит этого ни одному из них. Особенно — Джеймсу Поттеру, которому Северус теперь обязан жизнью.

* * *

— Ну что там, Сев? — наутро Лили встретила своего возлюбленного, зная, что он ночью, рискуя своей репутацией, занимался своим расследованием по делу Люпина-оборотня. Лили, конечно, порывалась пойти с ним, но Северус отговорил от этого занятия, чтобы в случае провала в глазах Дамблдора девушка не была поймана из-за непонятной авантюры.

— Я ошибся, Лили. Это просто совпадение, — подавленно ответил Снейп, намеренно скрывая правду о Люпине по просьбе Альбуса Дамблдора.

В ту ночь он был на волосок от смерти, его интерес привел в опасное логово оборотня, но он не имел права ни с кем этим делиться. Даже с самым близким человеком. Потому что надо было пожертвовать личной правдой ради общего дела. Защитить другого. А себя можно оставить наедине с леденящими душу ужасами и болью.

А в этот момент в груди Лили надорвалась какая-то струна. Что-то лопнуло.

— А ты же Ремусу не говорил ничего неприятного? Он в курсе твоих подозрений? — настороженно посмотрела на него девушка.

— Нет, я только с тобой делился. Извини, что подумал плохо о твоих друзьях. Ты же о Ремусе с теплом всегда отзывалась, что он хороший человек, жаль, что с тяжелой болезнью, о чем и рассказал Дамблдор.

— Но ты же не из-за болезни заподозрил? Ты из-за нее хуже относишься к Люпину?

— Конечно, нет! Что за глупости.

— Хорошо, — потупила взгляд Лили.

Но у Лили все же зародились странные сомнения насчет ее молодого человека. Он подозревает ее друзей. Влезает в неприятности из-за этого, подставляет себя, не боится испортить репутацию. А все ради чего? Ради того, чтобы выставить себя в лучшес свете? Она знает, что Северуса вызвали на разговор с директором. Зачем ему все это? Зачем ему надо очернять репутацию Люпина, Поттера, Блэка? Почему он так их не любит и не принимает?

Северус обнимал Лили, но чувствовал, что она витает в облаках. Она вроде и с ним, но и не рядом.

— У тебя все в порядке? Я тебя обидел? — Снейп посмотрел в ее зеленые глаза.

— Нет, все хорошо. Я переживаю, что ты был у директора. Надеюсь, все будет в порядке, — достаточно сухо ответила девушка.

— Да, мы поговорили с Дамблдором. Он со мной провел достаточно мудрую беседу…

— А вы говорили о темной магии?

— А при чем здесь она, Лилс? — Северус пристально посмотрел на нее, не понимая, к чему ведет эта нить разговора.

— Потому что ты сейчас регулярно ей занимаешься и знаешь больше любого семикурсника. Тебя самого не пугают эти знания? Это же опасно, — волнуясь, сказала Лили.

— Почему они меня должны пугать? Я хочу стать экспертом в этой области, а врага надо знать в лицо, — ответил Северус.

— Поэтому ты вступил в кружок самых мерзких людей из Слизерина, практикуешь черную магию и создаешь свои заклинания?

— Да, Лили. Потому что я хочу реализовать свой потенциал. Я не хочу, чтобы мои способности не раскрылись. Я хочу заниматься тем, что мне нравится. Что мне надо! Я хочу будущего для нас! Чтобы были возможности, деньги. Были способности. Хочу добиться многого, — повышая голос говорил Северус. Его черные глаза горели пламенем. Его задели за живое. — Я рос в Паучьем тупике, у меня не было ничего, чтобы стать успешным. Я сам себе был с детства опорой. И я поэтому стремлюсь к новым вершинам, потому что теперь у меня ещё одна опора — ты. Я не хочу тебя подвести. Я хочу быть для тебя успешным. Хочу нашего будущего… чтобы ты не нуждалась ни в чем, как в этом нуждался я… — было видно, что Северусу больно говорить об этом.

— Сев, я не думала об этом в таком ключе… — на глазах у Лили стояли слезы. Она протянула руку к его щеке и погладила. — Я… прости, я ошиблась…

— Магию надо уважать. Это искусство, которое разлито здесь. Хорошего не могло бы быть без плохого, белого без черного. Чтобы все было в гармонии, надо знать обе стороны. Я не совершу ничего такого, что раскололо бы мою душу, Лили. Потому что в моей душе ты. Всегда, — он взял ее ладонь в свои руки и поцеловал.

Юный Снейп не видел ничего страшного и зазорного в том, что он общался с будущими Пожирателями Смерти, что эти идеи его увлекали. Он видел интересную и сложную работу, на которую он был способен. Азарт. Интерес. Амбиции. Истинные качества слизеринца. Только он не собирался идти по головам, а добиться того, чего желал, самостоятельно.

— Северус… — зрачки Лили дрожали, и во влажных глазах читалось то, что снова все внутри перевернулось. Это был не тот Северус, которого она знала. Он был ещё лучше. И явно лучше, чем она думала и посмела оклеветать его в своей душе.

— Ну иди сюда, — Северус прижал ее к груди и гладил по волосам, вдыхая сладкий аромат ее духов.

О дорогой читатель! Как жаль, что не всегда можно даже перед родным человеком вывернуть душу наизнанку. У Северуса до конца жизни останется та боль, которую он и не выговорил никому. Что он был прав относительно оборотня. Что он мог умереть. В глазах Поттера он останется должником. В глазах Лили — высокомерным и недоверчивым.

Ведь страшно и сложно жить с чужой тайной, чтобы не подвести другого. Северус был эгоистом? Вряд ли. Он ценил свои чувства и правду? Да. Но ради нее он не перейдет дорогу другому человеку. А почему же Снейпа тянуло к темной магии? Может, его влекла та неведомая тьма, схожая с той, что была на душе у Северуса? Разве мы, глядя в бездну, не смотрим на самих себя?

Да, слова Северуса на Лили повлияли. Но она осознавала, что ее пугает эта сторона магии. Что взаимодействие с ней, с кружком чистокровных слизеринцев вольет скверну в душу ее любимого. И сила любви здесь ему не поможет.

Ошибалась ли Лили? Кто знает. Она всегда оправдывала Северуса, но чувствовала пропасть между их ценностями. Если строить будущее, то надо же смотреть в одну сторону. А что было здесь? Две противоположности. А противоположности что делают?

Ответ у каждого свой.

* * *

На занятиях по защите от темных искусств Джеймс Поттер сиял как никогда. Он хотел стать мракоборцем и поэтому активно учился техникам защиты. Его вихор вечно стоял, и Джеймс привычным жестом поправлял его вместе со своими кудрями, оголяя красивый статный лоб.

Лили на этих занятиях часто ставили в пару к Джеймсу, и ученики тренировались вместе, потому что преподаватель видел в их тандеме особый образовательный потенциал.

Но Лили здесь почувствовала что-то необъяснимое. Она посмотрела на Поттера, очертила взглядом оправу очков и аккуратно заглянула в его карие глаза.

Джеймс был совсем другим: он реагировал на все то, что было вокруг, он был приветлив, смешлив, всегда заставлял Лили смеяться и видеть свет вокруг нее. Свет такой силы, что ты невольно забывал о плохом и печальном. Лили расслаблялась с ним даже на сложных занятиях, поэтому у нее всегда было много сил на тренировке. Никакой критики, язвительности, только смех и желание стараться, чтобы стать лучше. Только не потому, что иначе нельзя жить, а потому, что это такая интересная и многогранная жизнь, а вот и одна из предоставленных возможностей.

Выходя после таких уроков, девушка видела Северуса и понимала, что сейчас будет разговор о чем-то тяжелом. Какая-то язвительность возьмет да и проявится. И легкость занятий по ЗОТИ испарялась.

— Ну что, как защита от темных искусств? — с улыбкой на лице спросил Северус.

— Хорошо тренировались. Я умею творить сильные защитные чары, Джеймс даже не смог их пробить, — ответила Лили, смеясь. Все на курсе знали, что Поттер — лучший в группе Гриффиндор по этой дисциплине.

Внутри у Северуса что-то кольнуло, и он старался не отвечать язвительно на искренние речи Лили.

— Молодец. Оборону всегда нужно уметь держать. И обороняться всегда сложнее, чем кидать чары, потому что могут быть и невербальные заклинания… Одним словом, умница! — улыбнулся юноша, проглотив горькое чувство ревности, спрятав его куда подальше в закоулки души. Он хотел стать лучше, искоренив свою мрачную сторону личности, чтобы не отталкивать такую сияющую девушку. Он как цветок, который рос в темнице, хотел стремиться к свету. И пускай листочки обожгутся…

— Спасибо! У меня хороший учитель, — Лили поцеловала Северуса в щеку. — А как у тебя успехи?

— Да я вот разработал заклинание, сейчас я делаю контрзаклинание. Потом поделюсь этим с тобой, — ответил он.

— Оно опасное?

— Не, даже немного забавное, — Снейп поправил рукав своей рубашки. — Увидишь.

Лили смотрела на Северуса — высокого, немного закрытого, отчасти даже стеснительного. Такой знакомый с детства мальчик уже вырос в серьезного юношу. «Ещё немного — и будет просто идеал… Может ему начать больше шутить? Нельзя же все время быть серьезным и думать только о будущем и как его построить. Есть же момент настоящий, надо наслаждаться им. Вот был бы он немного как Джеймс…»

Лицо девушки зарделось краской, когда она «споткнулась» о мысль о Поттере.

Она продолжила смотреть на знакомые черты Северуса: его длинные черные волосы, за которыми бы следовало лучше ухаживать, рубашка, мантия. Тонкие худые руки, острые плечи. Длинный нос с горбинкой, орлиный нос… Какой-то он весь острый, угловатый, колючий. Северус в этот миг казался ей холодным, закрытым, каким-то другим, будто она смотрела на родного человека и не узнавала. Ее мнение о нем смешалось с чертами внешности и начинало менять их. Метаморфозы, о которых Снейп не догадывался и о которых Лили не хотела думать.

— Пойдем заниматься зельеварением?

— Давай.

Ребята сдали экзамен СОВ и уже с облегчением вышли на улицу к озеру. На берегу уже скучали Блэк, Поттер и Люпин. Северус, сдавший экзамен немного раньше, в хорошем расположении духа уже отдыхал недалеко от них, читая книгу. Солнце сияло как никогда ярко и играло бликами на изумрудной траве.

— Что-то как-то скучно, — зевнул Сириус. — Эй, Нюниус! — заметил он Снейпа в тени дерева.

Снейп сидел, не обращая внимания на них и глупости, которые выкидывали так называемые мародеры.

— Не хочет с нами общаться… — ответил Поттер, снимая кожанку со своих плеч.

— А давайте проверим его способности в защите от темных искусств, посмотрим, какой он у нас отличник.

— Эй, Снейп, защищайся, — Джеймс потянулся за своей палочкой.

Северус моментально достал палочку, когда поднимался с земли. Свою книгу он бросил на остальные вещи.

— Петрификус…

Снейп отбил заклинание, не сказав ни слова.

— Остолбеней!

Снова отбил.

— Экспеллиармус!

Палочка Северуса выпала из рук и откинулась назад. Сириус засмеялся. Ремус поднял глаза на перепалку и смущённо снова уткнулся в книгу.

— Поттер, что тебе нужно? — подняв озлобленные глаза на него, сказал Северус и потянулся к палочке. Пряди волос закрыли обзор.

— Проверить твои навыки. Что же в тебе такого, чтобы понравиться девушке? — рядом нарисовался Джеймс, загораживая путь.

— Не твое собачье дело, Поттер. Иди ты нахуй, — в сердцах сказал Северус. Недосып предыдущих ночей, усталость, нервы от экзамена — все это сказывалось на состоянии юноши. Привычная сдержанность оставляла его.

— И этим поганым ртом ты целуешь свою маму? Экскуро!

Изо рта Северуса пошла пена. Он захлебывался этими пузырями, дыхание сбилось. Дышать было тяжело.

«Какое унижение, блядь. Поттер…»

— Так ему!

— Левикорпус! — Поттер поднял Снейпа в воздух.

У Северуса заколотилось сердце, ярость заволокла его глаза.

«Это мое заклинание. Я его сам придумал, и оно было записано только в учебнике. Я никому не говорил… учебник брала только Лили. Лили…» В этот момент многострадальное сердце юноши сжало спазмом. Боль душевной раны была невыносимой и начала изливаться скверной, заполоняя сердце и душу Снейпа темнотой.

Он висел вверх ногами, волосы уродливыми космами стекали вдоль лица, касаясь сухих листьев на земле. Кровь прилила к голове, остатки пены с кашлем вытекли изо рта юноши. Мантия, галстук — все висело. И по закону подлости задрались брюки, из-под которых были видны застиранные полинявшие подштанники.

— А Нюниус и в начале лета свои ноги в тепле держит, — разразились гоготом юноши.

Юноша был настолько уязвим в этот момент с обнажившимися ногами в застиранных подштанниках. Он стыдился себя, и стыд настолько его съел, что он ощущал физически это липкое чувство презрения. И это чувство надорвало его.

— Оставьте его в покое! Джеймс! — на берег яростным шагом шла Лили. Ее рыжие волосы горели огнем. Она достала свою палочку и готова была применить Экспеллиармус.

Душа Северуса ушла в пятки.

Лили. Какой позор. Пусть вся школа это видит, но только не она. Пусть только не она спасает. Он бы смог сам. У него бы получилось.

— Отпустите его! Я требую!

— А то что?

Лили подошла к Поттеру и с яростью посмотрела ему в глаза и размеренно сказала:

— Либеракорпус.

Северус очутился на земле. Дезориентированный, морально уничтоженный и униженный.

— Мне не нужна помощь грязнокровки! — не своим голосом сказал Северус в сердцах. Он был сломлен. Ему было настолько больно от того, что Лили рассказала о том, что никто не должен был знать, именно Джеймсу. Что заклинание использовали против него же.

Скверна заполнила душу Северуса. Тьма боли, обиды, отчаяния, гордости уничтожила те семена любви, посеянные Лили. Пожиратели Смерти заговорили устами Снейпа. Пути назад не было.

— Северус? — глаза Лили застыли в гримасе боли. Грязнокровка — это приговор. Приговор Снейпу. Он сам подписал контракт с тьмой, разорвав узы любви, связывающие их.

Мерлин, он никогда в жизни так сильно не хотел забрать слова обратно. Мгновение. Одно лишь мгновение. Помутнение сознания, по-детски противная обида, разочарование, минутная слабость — все это стало гильотиной, под которую Северус себя и подставил.

Оно висело в воздухе между ними — это омерзительное, гнусное слово. Северус видел, как гнев в ее зеленых глазах начал сменяться чем-то другим. Чем-то гораздо, гораздо хуже. Ледяным спокойствием.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Хорошо, Северус. Я… я больше не буду с тобой разговаривать. Нас больше ничего не связывает, — поставила точку девушка.

В горле у него пересохло. Болезненный спазм сжал все мышцы. Мир сузился до точки. Он только что назвал ее грязнокровкой. Словом, которое ненавистно ей больше всего на свете. Словом, которое он слышал каждый день в подземельях Слизерина и которое презирал, потому что оно могло коснуться ее. Его Лили, его свет жизни.

Но сейчас, когда оборотень едва не убил его, когда его унизили на глазах у всей школы, когда он был оскорблен, осквернен, а лицо горело от позора, он сорвался. Он хотел сделать больно Джеймсу, но удар попал в человека рядом. Лили, которая стояла на его, Северуса, стороне. Которая защищала. Которая смотрела на него с жалостью.

Жалость была невыносима для Северуса. И эта змея гордыни и ужалила смертельным ядом Лили и лишила жизненных сил самого Северуса. Это слово вырвалось наружу как проклятие, которое нельзя отменить. Оно не отражало того, что он чувствовал на самом деле. Лили была единственной, кто верил в него, кто любил его. Кто мог совладать с его не самым лучшим характером.

И только что он собственными руками разбил эту веру. Убил их любовь.

— Лили! — захрипел он, когда она развернулась. Северус ногтями впился в землю, сжимая кулаки. На коленях, униженный, грязный… Поттер все еще скалился, ощущая триумф. Северус не видел никого, кроме ее удаляющейся спины. — Лили, прости! Я не… Я не знаю, что со мной. Ради всего святого, прости! Я люблю тебя!

Она остановилась на мгновение, но даже не обернулась.

“Грязнокровка” — это слово стало маркером для Лили, что душа Северуса прогнила. Что для него Лили Эванс не является ценным человеком, что ради нее, магглорожденной, он не готов изменить свои взгляды. Она — не особенная. Она — больше не ценность. И, скорее всего, таковой не была, раз понятие грязной крови укоренилось в сознании юноши.

И раз Северус делал только ее, маглорожденную, отличной от других «грязнокровок» только потому, что это Лили Эванс, то вопросы оставались. Это означало, что убеждения в важности чистой крови у Северуса оставались железно в сознании. А быть рядом с таким человеком и дальше — это закрывать глаза на правду, на жестокость жизни и таких античеловеческих воззрений.

Лили бы не смогла находиться с ним при таких условиях. Она бы наступала на горло собственной песне.

Это и был разрыв. Болезненный для обоих.

— Не называй меня так.

Слезы катились по ее щекам. Она любила Северуса, но боль была сильнее. Рана, нанесенная им, ещё не скоро заживет. Если он назвал ее грязнокровкой, то он ничем не лучше других слизеринцев. Среда определяет человека. Среда убивает человека и топит в пучине скверны. Северус поставил на себе крест, и он сгниет с другими Пожирателями смерти, которых Лили так сильно осуждала.

Противоположности не притягиваются. Нет. Они отталкиваются.

Северус смотрел, как ее рыжие волосы мелькают в толпе расходящихся учеников. Больше всего ему хотелось провалиться сквозь землю или убить Поттера, или умереть самому. Но ничего этого не случилось. Осталось только это слово, разрушившее две жизни.

Он не хотел. Но он это сделал. Как раненый зверь, он бросился на близкого и любимого человека. Защитный механизм психики не защитил униженного, а уничтожил все. Отрезал, оборвал на корню. Это был не просто разрыв с Лили Эванс, это был разрыв с самим собой. И боль, копившаяся давно, вырвалась через это ругательство и заразила болью другого. Невольно Северус хотел, чтобы они вместе могли переболеть, почувствовать друг друга в накаленной уязвимости.

Но теперь Снейпу предстояло жить с этим всегда.

Северус замкнулся в себе. Единственной опорой для себя был он сам. Человек, потерянный навсегда. Он предал Лили и предал самого себя. Свое прошлое, настоящее и будущее.

Принц-полукровка без принцессы. Полукровка, унизивший маглорожденную любимую девушку, подругу детства, самого светлого человека из окружения. Но его поглотила тьма подземелий Слизерина. Поглотили идеи Пожирателей смерти.

Северус изучал тёмную магию, стал мастером зелий, даже не окончив седьмой курс. Его талант признавали все: от младшекурсников до преподавателей. Гриффиндор боялся Северуса, понимая, какие знания были у этого необычайно талантливого юноши. Они не смели больше кидаться в его сторону, унижать, боясь последствий.

Фигура высокого юноши в черной-черной мантии, в полностью черной одежде, которую ему разрешили носить учителя, потому что большую часть времени юноша занимался с зельями.

Унижение убило Северуса и переродило его в новом качестве. Качестве юного Пожирателя Смерти, окутанного коконом тьмы и завесой тайны.

Что же было с нашим дорогим мальчиком в оставшиеся два года, спросите вы? Снейп был тенью. Его видели только на занятиях, в кругу будущих пожирателей смерти, в библиотеке за очередным фолиантом. Однако он, бывало, гулял по аллеям Хогвартса и мрачной тенью мелькал, видя перед собой самую красивую пару Хогвартса — Лили Эванс и Джеймса Поттера.

Староста факультета Гриффиндор Лили посвятила себя общественным делам, активно посещала матчи по квиддичу, поддерживала команду и занималась адаптацией студентов в Хогвартсе. Джеймс Поттер же сиял ярче золотого снитча, будучи не только капитаном команды по квиддичу, но и молодым человеком самой блистательной девушки курса.

После разрыва Эванс и Снейпа после летних каникул, прожитых нашими героями в мучениях, ведь каждая улочка Коукворта хранила следы их встреч, берегла воспоминания об интимно-личном, жизнь девушки изменилась. Лили казалось, что эти тени будут преследовать ее всю жизнь.

Северус же не вылезал из Паучьего тупика. Все лето он сидел в своей комнате, много работал, варил зелья со своей матерью, чтобы накопить денег и для мамы, и для себя.

В один летний день, когда особенно сильно на Северуса накатили воспоминания, он закрылся в ванной. Слезы впервые покатились по его щекам горячими дорожками. Он стоял перед зеркалом, опираясь о раковину и с остервенением смотрел на свое отражение. Что же он увидел? Отвратительного человека.

Его нос заострился, отросшие волосы лоснились из-за того, что сил принять ванну у него не было, все больше нервы съедали его изнутри. Он видел свои худые руки, решетку ребер и критиковал себя за все то, каким он был. Северус взял отцовскую бритву и стал безжалостно отрезать пряди своих черных волос немногим ниже ушей. Черные змеи прядей падали на края раковины, заполняя тьмой все пространство.

Когда боль отпустила, и напряжение немного прошло, юноша сел на пол и закурил.

— Пора что-то менять в этой никчемной жизни, урод.

* * *

В конце лета на вокзале Северус и Лили не промолвили ни слова друг другу. Боль разливалась в их сердцах так же сильно, как и в первые дни.

Лили увидела в его взгляде особый огонь. Огонь борьбы, словно в заброшенном здании выжгли все дотла, но что же! И в доме, который выгорел, иногда живут бездомные бродяги. Короткие для того, старого, Северуса волосы, тонкий нос, худые руки. Юноша вытянулся, оделся в лучшее и был готов пытаться жить дальше.

Северус же увидел в Лили ту самую красоту, которая в ней всегда сияла мягко и тихо, а сейчас запылала и разлилась пожаром. Он ей восхищался. Ее кроткой улыбкой, зелеными глазами, изящными руками.

И пусть она была больше не его, он готов был стать ее рыцарем, охранять ее покой, жертвуя своей жизнью. Если не быть с ней, то служить ей.

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам бог любимой быть другим.

И такой мрачной тенью, прячущейся где-то вдали, он охранял покой своей Прекрасной Дамы. Незаметно помогал с зельями, оставлял редкие ингредиенты. Так он искупал свою личную вину перед ней. Хотел замолить грехи.

Конечно, он видел, как начались ее отношения с Джеймсом, видел и слышал, как все восхищались ими. И наш юный герой, Северус, словно змея, скрылся в подземелиях души своей и своей работы, чтобы не дать ревности и боли об утраченном загубить его окончательно.

Лили сияла с Джеймсом: постоянные прогулки, шутки, веселье, походы на тренировки, поцелуи, сюрпризы. Лили никогда не было скучно с ним. Он всегда был понятным, с ним было спокойно. На зимние каникулы Джеймс предложил Лили поехать вместе с ним в Годрикову Впадину, чтобы познакомиться с родителями и вместе провести Рождество. Потом они отправились в Коукворт, и уже там они веселились с родителями-магглами, и Джеймс с восхищением знакомился с новой для него культурой.

Поскольку они оба были из полных любящих семей, они знали, что им надо. Как им быть. Что им ждать друг от друга. Была полная уверенность, каким будет их будущее.

Бывало, Лили наедине с собой думала о Северусе, вспоминала его нежность. Тихую, спокойную, размеренную. Его желание быть увиденным, замеченным. Вспоминала его планы на будущее, вдохновлялась его талантом, но уже издалека. Однако Лили понимала, что она слишком простая для него, а с ним ей было сложно. Сложно с его болью, травмами, одиночеством. Тьмой, которая иногда вырывалась из глубин его сердца и омрачала их жизнь.

Джеймс был другой. Яркий, местами шумный, независимый и очень открытый, что и цепляло девушку. Открытость, понятность, уверенность.

От Джеймса веяло тем, что он любимый ребенок в семье, поэтому он точно знает, как можно подарить любовь. И Джеймс ее дарил.

* * *

Северус примкнул к Пожирателям смерти. Черная метка была на его предплечье знаком того, что его избрали. Знаком того, что его талант признали и дали гарантию, что в будущем все у Северуса сложится. Он доверился тем людям, кто не знал о слабостях Снейпа, о его прошлом. Он начал жизнь с нуля, отстаивая свои права в магическом мире.

Но один день перевернул жизнь молодого человека. Лорд Волан-де-Морт боялся смерти и делал узнать свою судьбу. Предсказание удалось узнать у профессора Трелони, и Снейп сразу донес об этом лорду. Однако он совершил непоправимое, за что поплатится.

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…» — так звучало пророчество. 30 июля родился Невилл Долгопупс. 31 у Лили и Джеймса родился малыш Гарри.

Родители были участниками Ордена Феникса, и уже несколько раз бросали вызов Лорду. И Лорд принял решение — убить Гарри Поттера, полукровку, такого же ребенка как и сам Лорд.

* * *

— Дамблдор, прошу! Я совершил огромную ошибку… — отчаяние затмило лицо молодого человека.

Дамблдор ответил на просьбу Снейпа о встрече, потому что хотел помочь хотя бы одному талантливому ученику спасти свою душу. Раз не получилось с Томом, то хотя бы Северуса можно попытаться спасти.

— Северус, вы понимаете, что совершенный тобой ранее выбор уже все перечеркнул? Что твоя жизнь не будет другой?

— Я понимаю. Помогите защитить Лили. Они охотятся за ней, за ее сыном.

— А Джеймса тебе не жалко? Ее сына?

— Я… помогите Лили, — простонал Снейп.

Северус старался смириться с выбором Лили, что она была супругой Джеймса. Что у них родился ребенок. Но Северусу было больно. Все это было напоминанием его неудачи, его роковой ошибки, совершенной по глупости.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Но что можете дать мне вы, Северус?

— Все, что угодно.

— Я вас понял.

Северус Снейп стоял в отчаянии перед сильнейшим волшебником нового времени. Его мантия трепетала от ледяного ветра, который поднялся в тот вечер, волосы полосовали лицо черными линиями.

— Северус… нужна будет твоя помощь. Стань моей правой рукой. И я дам защиту Поттерам.

Это предложение было самым неожиданным для Снейпа. Ему решили довериться?

— Если я примкну, то Темный Лорд убьет и меня, и Вас.

— Человек, способный принять два лика, будет могущественней всех ныне живущих, — многозначительно ответил Альбус. — Вы будете работать на меня, поставлять Лорду частично истинную информацию о том, что происходит в Хогвартсе, чтобы он думал, что вы его приверженец и далее, — Дамблдор смотрел на Северуса. — Вы талантливый легилимент. Этот навык, дар должен служить во благо. Служить для защиты Лили в том числе.

* * *

Он черной фигурой стоял возле дверей дома. 31 октября. Ночь. Сердце билось с бешеной скоростью.

Лили.

Лили.

Лили.

В беспамятстве Снейп прошел по коридору. Мертвые глаза Джеймса, без искры той радости, которой он одаривал каждого, кто был рядом с ним. Свет оставил его глаза.

Внутри все сжалось.

Снейп взбежал по ступеням и заглянул за дверь. Детская. Темнота. Перед кроваткой с малышом лежала невероятной красоты рыжеволосая девушка.

Снейп схватился за дверной косяк, стараясь себя сдержать. Это Лили. Это была его Лили. Его свет, который померк сегодня ночью окончательно. Тот смысл, ради которого продолжал свое существование Северус.

— Я не защитил тебя. Я… убил тебя своими же руками! О Мерлин! Лили, я так тебя люблю, — Северус упал на колени перед остывающим телом Лили Поттер. Он взял ее руку в свою, прижал бездыханное тело, чтобы в последний раз почувствовать тепло, вдохнуть аромат ее волос.

Слезы катились по щекам мужчины. Гримаса боли застыла на его лице, и сердце осталось опустошенным, заледеневшим окончательно.

— Прости меня, Лили. Прости меня. Прости… — шептал Снейп, прощаясь с любимой. Он был оглушенным, не слышал, что происходит снаружи. Все краски померкли, а смысл существования пропал.

И он услышал плач. Плач ребенка. Это был маленький Гарри, который напомнил, что Северус находится в мире живых людей.

Гарри стоял у перил кроватки и смотрел на чёрную фигуру, обнимающую любимую родную маму. Глаза блестели от слез, а на лбу мальчика кровил след в форме молнии.

Скорчившаяся фигура Снейпа повернулась в его сторону. Черные глаза заблестели. Из-под черной шторки волос бледным пятном смотрело на малыша нечто, фигура, померкшая навсегда.

— Я уверен, что именно твоя любовь спасла его. Ты умела любить как никогда, я не был достоин твоей любви. Так дай мне искупить мою вину и заполучить хотя бы кроху любви твоего сына, — Северус поцеловал остывающий лоб Лили. — Дай мне знак… — взмолился он.

Снейп был в таком сильном состоянии отчаяния, что оцепенение не покидало его. Боль, пустота, страх. Все, что регулярно сдерживалось им, стало выливаться наружу.

Но знак он получил.

Свет, который отразился от глаз маленького мальчика, показался необычным. И этот лучик осветил такие же зелёные глаза как у Лили. Северусу показалось, что на него глазами живого смотрела почившая любимая женщина.

Снейп аккуратно положил Лили на кровать, стоявшую в этой комнате, и подошёл к малышу.

— Ну здравствуй, Гарри, — внутри у Северуса что-то сжалось. Он смотрел на эти маленькие беззащитные ручки, на круглые, рассматривающие лицо Снейпа глазки. И он словно увидел маленькую копию Лили, потому что глаза у них были один в один.

Северус взял на руки ребенка, аккуратно, словно хрупкую игрушку. Маленький Гарри перестал всхлипывать, когда почуял тепло от рук взрослого человека. Ручка потянулась к его лицу, словно знакомясь с новой фигурой в жизни юного создания. Гарри коснулся носа Северуса, щеки, дёрнул за прядку волос. В каком-то полузабытьи Северусу показалось, что это теплая рука Лили коснулась его. Но это ему так хотелось ощутить ещё раз заботу любимой.

— Гарри, — сердце Пожирателя Смерти таяло рядом с малышом, — нужно прощаться. Нужно прощаться…

Северус посадил малыша рядом с телом матери, чтобы тот в последний раз ощутил ее присутствие рядом. Снейп в это время спустился за телом Джеймса и отнес его к Лили, соединив их руки.

— Вы как в сказке… умерли в один день, — мужчина встал над ними с ребенком на руках. — Мы обязательно встретимся в мире подлунном. А пока я нужен здесь…

Бусинки слез покатились по щеке Северуса. Малыш Гарри прижимался к груди Снейпа и явно хотел спать, уставший и изможденный.

Отправив послание Дамблдору и мракоборцам, Северус трансгрессировал к Запретному лесу и отправился в свою комнату в Хогвартсе.

Покаяние Северуса было мучительным. Он взял на себя всю вину за содеянное. Он винил себя за то, что был ведом Пожирателями, что примкнул к, казалось бы, тем, кто даст возможность реализоваться. А это все было от лукавого. К чему привел такой путь? К утрате самого дорогого, что было у него. Потере Лили.

И кровь была на руках самого Снейпа. Убийца. Предатель. Проклятый. Такой приговор был отпечатан на его руке клеймом.

Выбор тьмы, этой тяжелой материи сыграл с ним злую шутку, отведя от света. Надо покаяться. Надо уверовать. Очистить свою душу.

— На Страшном суде перед Богом все мы едины. Я не смогу изменить прошлое, но я смогу изменить настоящее так, чтобы в жизни моей был смысл. Был свет и была любовь.

Годами Северус истязал себя, зная, что всему случившемуся причиной был он. Его ошибка в выборе пути. Однако у него был Гарри. Малыш, похожий на своего отца: все тот вихор, тот же цвет волос… Но глаза были мамины. Светло-зеленые. Тяга к справедливости, эмоциональность и… нежность.

Северус видел, как мальчик тянулся к нему. Видел следы древней магии — материнской любви и защиты, которую никто бы не смог отобрать никакими способами. И эти следы и давали сил для искупления грехов Северуса Снейпа.

И Северус продолжал жить, чтобы Гарри, плоть от плоти, кровь от крови Лили Эванс, жил в любви и заботе.

* * *

— Северус, спасибо, что ты заботишься о нашем малыше, — тихий неземной голос прозвучал в комнате. Нежный, мягкий. Голос Лили.

— Лили?

— Мы рядом, — пауза. — Я рядом.

— После стольких лет? — нежным испытующим взглядом смотрел на эту призрачную фигуру Северус.

— Всегда, — кивнула она, улыбнувшись в ответ.

Северус упал на колени к ее ногам.

— Прости меня. Прости меня. Прости… — он в исступлении плакал перед ней, прижав ее к себе.

Рука Лили погладила Северуса по голове и откинула черные пряди с лица, заглянув в глаза мужчине.

— Я простила, — она улыбалась. — В моей комнате в рабочем столе есть потайной ящик. Кодовый замок — дата рождения важного для меня человека. Забери оттуда все, что тебе нужно…

Задыхаясь, Северус проснулся. Тепло от прикосновений он ощущал на своем лице, и он желал снова окунуться в этот сон. Самый сладкий сон за последние годы.

— Лили… — он, тяжело дыша, пытался понять, где он. — Лили, я сделаю…

Реальность обрушилась на него ледяным потоком ужаса и боли.

— Папа! — в комнату забежал юнец с черным вихром на голове и в круглых очках. — Ты кричал… — он залез в кровать и обнял худую фигуру Северуса.

— Мне снилась твоя мама, Гарри.

— Оу… Она была красивая же, да?

— Невероятно, Гарри, — с умилением посмотрел на своего приемного сына Северус, заглянул в зеленые глаза. — У тебя ее глаза.

— Правда? Тогда, значит, я очень красивый! — засмеялся малыш Поттер.

Северус улыбнулся и обнял ребенка.

* * *

Снейп трансгрессировал в Годрикову Впадину в дом Поттеров. Он был закрыт все время, потому что с Гарри жить там было опасно. Но все вещи оставались на своих местах, как это было при жизни Лили и Джеймса.

Комната Лили. Стол. Ящик.

— Если это не воля Лили, я явно сошел с ума, — холодно себе под нос сказал Северус и полез искать замок. А вот и он. — Дата рождения… Джеймс…

2703.

Не подходит.

3107. Гарри.

Не то.

0310. Мама. 0206. Папа.

Тоже не то.

— А что если… — Северус подобрал код 0901 — дату его рождения.

Замок открылся.

Сердце Северуса сжалось, и ком в горле не давал дышать.

— Лили… — осознание чего-то нового и пугающего поразило мужчину.

В ящике лежали колдографии Северуса и Лили со школьных времен, их маггловское фото из Коукворта. Под ними — стопка писем без адреса.

— Если мне об этом сказали, то я имею право брать письма?..

Снейп открыл первый конверт дрожащими руками, и там почерком Лили, ее тонким вытянутым почерком, было написано следующее:

“Северус,

Скорее всего, ты никогда не прочтешь это. Наверное, это к лучшему. Я пишу не для того, чтобы снова начать разговор, и не для того, чтобы сделать тебе больно или приятно. Мне хочется поговорить, но я не знаю, как это представляется возможным.

Да, я злилась на тебя очень долго. Злость была удобной, она застилала глаза и помогала не думать о том, как сильно мне тебя не хватает. После того дня у озера я каждый раз, когда вспоминала тебя, чувствовала обиду и горечь. Ты выбрал ту сторону, ты назвал меня тем словом, ты разорвал все, что у нас было.

Но, милый мой и родной Северус. Я всегда скучала по тебе. Я всегда носила в чертоге моего сердца воспоминания о наших отношениях, о той нежности, с которой ты со мной обращался, о тех мудрых беседах…

Мне кажется, я только недавно тебя поняла окончательно. Поняла твои мотивы. Поняла, сколько я значила для тебя. Ты всегда хотел любви, хотел выражать любовь, но, как мне кажется, от меня не получал в той мере, в которой ты мечтал и заслуживал. А я купалась в твоей любви, не отдавая ее в том же объеме.

И знаешь, война меняет людей. Я знала, что ты Пожиратель смерти, но я знала, что ты не участвовал никогда в убийствах, в жестоких расправах. В этом весь ты. Ты хотел, чтобы твою силу признали, не боялись ее, получили от нее все то, что она может дать. Так “светлые” маги боялись темной магии, так я боялась принимать океан твоей любви. И все мы ошибались. Ты всегда заслуживал счастья, но не знал, каким путем его получить. Сев, знай, что я никогда не переставала за тебя бояться. Каждый раз, когда доходили слухи о Пожирателях, я замирала и думала: «Где он? Жив ли он вообще?»

Я узнала, что ты сделал. До меня дошли обрывки разговоров, слухи, которые Дамблдор не подтверждает, но и не опровергает. Я знаю, что ты рискуешь собой. Знаю, что ты играешь в самую страшную игру, в которую только можно играть. И знаю, почему.

Я не могу сказать, что все забыто. Тот уродливый миг на берегу Черного озера забыть нельзя. Но теперь, оглядываясь назад, я вижу не только его. Я вижу мальчика, который показал мне, что я ведьма. Который защищал меня от Петунии. Которому было одиноко и страшно в мире, где никто его не понимал, кроме меня.

Я прощаю тебя, Северус. Не за то, что ты стал Пожирателем смерти, а за то, что ты нес этот груз в одиночку. Я прощаю тебя за ту боль, потому что понимаю: та боль родилась из твоей собственной, которая оказалась сильнее. Мне жаль, что мы не смогли спасти друг друга. Мне жаль, что все случилось так.

Я хочу, чтобы ты знал: я помню. Помню не только плохое. И в память о том мальчике, который ждал меня под деревом, я желаю тебе покоя. Ты не чудовище, не кори себя. Ты просто человек, который когда-то ошибся, а теперь платит за это непомерную цену.

Спасибо, что был в моей жизни.

Пусть у тебя всё будет хорошо.

Искренне,

Лили”

Северус держал это письмо и осознавал, что Лили его простила. Будучи уже не в этом мире, ей удалось сказать самые главные слова для него. Слезы застилали глаза, сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть.

— Лили, ты меня простила… Простила… И я могу простить себя? — он посмотрел в зеркало на противоположной стене.

В ящике были еще бумаги, письма. Следующее Северус стал читать взахлеб.

“Я думаю, что я готова ко второму ребенку. Ему нужен крестный, и я бы хотела, чтобы им был Северус. Мы с Джеймсом пообщались, ему эта идея не особо льстит, но он осознает, что был виноват перед Северусом, и надо зарыть топор войны. Возможно, это спасет его из лап Пожирателей…”

— Крестный? — он поглощал написанные строки взглядом и хотел найти еще послание.

“... Северус был бы отличным папой. Пускай и крестным… Наша с ним любовь, мне кажется, выросла бы в семейные чувства… Ищите любви и копите любовь в сердцах ваших. Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.”

Весь вечер Снейп сидел возле рабочего стола Лили и перечитывал письма, которые предназначались для него. Которые никогда бы не были отправлены. Но все же были получены.

“В другой жизни мы не скажем друг другу слов прощания…”

* * *

Он просидел на могиле Лили несколько часов, пока окончательно не стемнело. Нежные белые гипсофилы лежали на холодном камне, под которым была укрыта любящая душа.

— Лили, я люблю тебя. Спасибо за то, что ты присутствуешь в моей жизни. Спасибо за прощение. А я попробую простить себя сам и дать всю любовь твоему сыну Гарри, который не мой по крови, но мой по душе.

Темный силуэт стоял над могильной плитой. Длинные волосы Северуса развевались на ветру, мантия повторяла движения ветра, драпируя Снейпа словно греческую статую.

А он стоял и повторял строки стихотворения:

Прости меня.

Если тебя нет в живых,

Если ты, милая, любовь моя,

Если ты умерла.

Если листья упадут мне на грудь,

Будет литься дождем

денно и нощно,

Мои ноги захотят идти туда,

где ты спишь,

Но

мне придется продолжить жить…*

________________________

*Forgive me.

If you are not living,

if you, beloved, my love, If you have died,

all the leaves will fall on my breast,

it will rain on my soul all night, all day,

my feet will want to march to where you are sleeping,

but I shall go on living…

Стихотворение Пабло Неруда “Мертвая женщина”. На английском языке его цитировал герой Алана Рикмана в фильме “Искренне, безумно, глубоко”, напоминая о том, что после смерти любимого можно и нужно жить дальше (прим. автора).