Рон Уизли и Дары Шерсти (гет)

После инцидента в коридоре Драко Малфой понял две вещи.

Первая: он пропал. Окончательно и бесповоротно. Грейнджер снилась ему по ночам, но не в романтическом смысле, а в образе профессора, который стоит у доски и чертит схемы разделения души, а он, Драко, сидит за первой партой и ловит каждое слово, забывая дышать.

Вторая: старые методы не работают. Оскорблениями её не проймешь, подарками (типа новых перьев) не купишь, а фамильным высокомерием только разозлишь. Нужно было что-то новое.

И тут Драко вспомнил сэра Шурфа.

— Тот, кто суетится, создает проблемы, — пробормотал он, глядя в потолк слизеринской спальни. — Тот, кто не суетится, не создает ничего, кроме благоприятной тишины.

— Ты чего там бормочешь? — лениво спросил Крэбб, жующий ножку кресла.

— Думаю, — огрызнулся Драко. — Отстань.

Он решил действовать по методу Лонли-Локли. Никакого напора. Никакой суеты. Просто быть рядом. Просто наблюдать. Просто... создавать благоприятную тишину.

На следующий день Гермиона пришла в библиотеку, как обычно, ровно в четыре часа. Она заняла свой любимый столик у окна, разложила книги по крестражам, раскрыла тетрадь и приготовилась к вечеру интеллектуального труда.

Через пять минут напротив неё бесшумно материализовался Драко Малфой.

Гермиона подняла голову и уставилась на него с выражением лица, говорящим: «Только попробуй что-нибудь сказать».

Драко ничего не сказал. Он просто сел, достал из сумки пергамент, перо и... книгу. Гермиона скосила глаза. Книга называлась «Философские аспекты магии крови».

— Ты что здесь делаешь? — не выдержала она через пять минут гробового молчания.

— Читаю, — спокойно ответил Драко, не поднимая глаз. — Библиотека общая. Или ты её застолбила магловским способом — положила сумку на стул?

Гермиона открыла рот для уничтожающей реплики, но поняла, что крыть нечем. Она фыркнула и уткнулась в книгу.

Час спустя она поймала себя на том, что краем глаза следит за ним. Драко читал сосредоточенно, делал пометки на пергаменте, изредка хмурился. Он ни разу не посмотрел в её сторону. Это было... странно. Малфой никогда не вел себя так. Обычно он рвался в бой при первом удобном случае.

На следующий день история повторилась. Драко снова сел напротив, молча достал книгу и читал до самого ужина.

На третий день Гермиона не выдержала.

— Что тебе нужно, Малфой? — прошипела она. — Если ты следишь за мной по заданию Снейпа, то сразу скажи, и я пойду к директору.

Драко поднял глаза. В них было... спокойствие. Прямо как у сэра Шурфа. Это было жутковато.

— Мне ничего не нужно, Грейнджер, — сказал он ровным голосом. — Мне интересна тема магических артефактов. Ты тоже ей интересуешься. Это естественно, что мы оказались в одном месте. Или ты против того, чтобы рядом с тобой находился кто-то с аналогичными интеллектуальными запросами?

Гермиона подавилась воздухом.

— Аналогичными? — переспросила она. — Ты? С интеллектуальными запросами?

— Обижаешь, — Драко даже бровью не повел. — Древние рода, знаешь ли, не только на высокомерии держатся. Между прочим, моя тетя Беллатриса неплохо разбирается в теории крестражей. Но ей это нужно для практики, а мне — для понимания.

— Твоя тетя — психопатка, — брякнула Гермиона.

— Не спорю, — кивнул Драко. — Но психопатка с блестящим умом. Кстати, о блестящем уме.

Он полез в сумку и достал тонкую книгу в кожаном переплете с потускневшим гербом Малфоев на обложке.

— Это из домашней библиотеки. «Окклюмпенция и расщепление души: корреляционные связи». Автор — мой прапрадед, Абраксас Малфой-старший. Он исследовал, как ментальные блоки влияют на способность создавать крестражи. Довольно редкое издание. Тираж сожгли в семнадцатом веке, потому что прапрадед случайно раздвоил себя и полгода не мог понять, где оригинал, а где копия.

Гермиона смотрела на книгу, как голодный дракон на стадо овец. Её руки сами потянулись к переплету.

— Дай посмотреть, — выдохнула она.

— Бери, — Драко небрежно подвинул книгу к ней. — Только аккуратно. Страницы старые. И не капай на неё слюной.

Гермиона схватила книгу и уткнулась в неё носом. Первые же страницы заставили её глаза загореться тем самым опасным огнем, который означал: «Я не оторвусь, пока не прочту всё».

Драко сидел напротив и смотрел на неё. Он смотрел, как она шевелит губами, читая сложные пассажи, как хмурится, встречая незнакомые термины, как закусывает губу, пытаясь понять особо сложный абзац. В этот момент она была прекрасна. Не красива в стандартном понимании Блейза Забини, который таял от длинноногих блондинок. А именно прекрасна — той красотой ума, которая делает лицо живым и настоящим.

— Спасибо, Малфой, — вдруг сказала Гермиона, отрываясь от книги. — Это действительно ценная информация. Если твой прапрадед прав, то между окклюмпенцией и стабильностью крестража есть прямая связь. Это объясняет, почему Волдеморт... то есть, Тот-Кого-Нельзя-Называть... стал таким нестабильным после создания нескольких. Он не мог удержать ментальные блоки!

— Я рад, что тебе пригодилось, — осторожно сказал Драко. Внутри у него всё пело от того, что она сказала «спасибо» и не добавила «гадкий хорек».

— Знаешь, — Гермиона посмотрела на него уже без обычной враждебности. — Ты, оказывается, не такой уж идиот, каким кажешься.

— Комплимент от Грейнджер, — усмехнулся Драко. — Запишу в дневник.

— Не наглей.

— Я само смирение.

На том и порешили. С этого дня у них установилось негласное перемирие. Драко приходил в библиотеку каждый день, садился напротив и читал свои книги, время от времени подсовывая Гермионе очередной раритет из фамильных запасников. Гермиона сначала подозревала подвох, потом привыкла, а потом начала даже обсуждать с ним прочитанное. Спорить, конечно, но без обычной ярости.

— Слушай, а вот здесь твой прапрадед пишет, что для стабильности крестража нужна жертва, связанная кровными узами, — говорила она, тыкая пальцем в страницу. — Но мы знаем, что Волдеморт использовал чужие смерти. Выходит, его крестражи изначально были дефектны?

— Не обязательно, — Драко склонялся над книгой, и их головы почти соприкасались. — Смотри, здесь есть сноска. «В случае добровольной жертвы кровные узы не обязательны, если жертва осознает свою смерть и принимает её». А Волдеморт убивал исподтишка. Жертвы не осознавали. Значит, дефект.

— Гениально! — Гермиона хлопала ладонью по столу. — Малфой, ты гений!

— Я знаю, — скромно отвечал Драко, хотя внутри у него плясали дементоры от счастья.

* * *

Прошло две недели. Гермиона привыкла к его присутствию настолько, что перестала замечать, с кем именно она проводит вечера. Для неё Драко превратился в полезный источник редких книг и оппонента для интеллектуальных дискуссий. Она даже начала называть его «коллега» и один раз, забывшись, попросила передать соль за завтраком.

Драко был на седьмом небе и в аду одновременно. Потому что Гермиона видела в нём только коллегу.

— Ты чего такой кислый? — спросил его как-то Забини, заставший Драко в душевой с выражением лица побитой собаки. — Грейнджер тебя послала?

— Если бы послала, — простонал Драко. — Она меня не замечает! Я для неё — ходячая библиотека! Она с большей страстью смотрит на фолиант пятнадцатого века, чем на меня!

— Так перестань быть библиотекой, — пожал плечами Блейз. — Флиртуй.

— С ней? Она не понимает флирта! Она на любое отклонение от темы крестражей смотрит как на попытку отвлечь её от великой миссии!

— Ну, тогда отвлекай по-крупному.

Драко задумался.

Следующий вечер выдался напряженным. Гермиона корпела над особо сложным пассажем о ментальных ловушках, которые возникают при неудачном разделении души. Драко сидел напротив и делал вид, что читает «Историю чистокровных родов», но на самом деле буравил взглядом её макушку.

В какой-то момент Гермиона глубоко вздохнула, откинулась на стуле и устало потерла глаза. Её волосы, вечно взлохмаченные и непокорные, рассыпались по плечам. Один локон упал на стол, рядом с книгой.

Драко смотрел на этот локон. Локон был каштановым, чуть завивающимся на конце и, кажется, пах чем-то вкусным. Точно, шампунь. Гермиона мыла голову шампунем. У неё вообще были волосы. И сейчас они лежали так близко.

Мозг Драко отключился. Инстинкты взяли верх.

Он медленно наклонился вперед, протянул руку, взял локон двумя пальцами, поднес к носу и глубоко вдохнул.

— Ромашка, — выдохнул он. — И немного меда.

Гермиона замерла. Медленно, очень медленно она повернула голову и уставилась на Драко, который всё ещё держал её волосы у своего носа.

— Ты... — начала она.

Драко очнулся. Ужас ледяной волной прокатился по позвоночнику. Что он делает? Зачем? Почему?

Но врожденная способность Малфоев врать на лету сработала мгновенно.

— Это древний ритуал аристократов Нюхзерина, — заявил он максимально уверенным тоном, даже не выпуская локона.

— Чего? — Гермиона вытаращила глаза.

— Нюхзерин, — повторил Драко. — Древний род. Вымерший, к сожалению. Они считали, что по запаху волос можно определить магический потенциал собеседника. Ритуал называется «Арома-де-Нюх». Я просто... проверял твой уровень силы.

— По запаху волос? — голос Гермионы поднялся до ультразвука.

— Совершенно верно, — Драко кивнул с видом профессора, читающего лекцию. — Волосы, знаешь ли, накапливают магическую ауру. Особенно у ведьм. Чем сильнее ведьма, тем... э-э... вкуснее пахнут волосы. Ты пахнешь ромашкой и медом. Это очень высокий показатель. Поздравляю.

Гермиона смотрела на него так, будто у него выросла вторая голова.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — Драко внутренне молился всем тёмным богам, чтобы она купилась. — Это общеизвестный факт среди старых семей. Просто маглы и полукровки об этом не знают.

Гермиона нахмурилась. Она явно пыталась вспомнить, встречалось ли ей что-то подобное в книгах по этикету чистокровных. С одной стороны, звучало как полный бред. С другой стороны, у чистокровных действительно куча дурацких ритуалов.

— И давно ты практикуешь этот... Нюхзеринский ритуал? — подозрительно спросила она.

— С детства, — соврал Драко, не моргнув глазом. — Отец заставлял нюхать волосы всем гостям, чтобы мы знали, с кем имеем дело. Так и выжили.

— А почему раньше не нюхал?

— Не было доступа к твоим волосам. Ты всегда сидела далеко.

Логика была дырявая, но Гермиона, уставшая после четырех часов чтения, не заметила дыр.

— Ладно, — сказала она, выдёргивая локон из его пальцев. — Но в следующий раз предупреждай. Это... негигиенично.

— Договорились, — кивнул Драко, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Он убрал руки под стол и сжал их в кулаки, чтобы не тряслись. Гермиона вернулась к книге, но краем глаза всё же покосилась на него. Что-то здесь было не так. Но что именно — интеллект отказывался анализировать из-за усталости.

— Малфой, — вдруг сказала она, не поднимая головы.

— М-м?

— Спасибо за книгу. И за... ритуал. Наверное.

— Обращайся.

Драко сидел до самого ужина, боясь пошевелиться. Только когда Гермиона собрала вещи и ушла, он позволил себе выдохнуть и уткнуться лицом в ладони.

В голове билась одна мысль: «Я нюхал её волосы. Я нюхал её волосы и сказал, что это ритуал Нюхзерина. Какой ещё Нюхзерин, идиот?! Теперь придется придумывать легенду про вымерший род, если она спросит у кого-нибудь!»

В этот момент в библиотеку заглянул сэр Шурф. Он проходил мимо, но остановился и посмотрел на Драко.

— Мистер Малфой, — сказал он ровно. — Вы выглядите так, будто только что создали себе проблему там, где можно было просто понаблюдать.

— Сэр, — Драко поднял голову. — А вы знаете что-нибудь о роде Нюхзерин?

Сэр Шурф замер на секунду. В его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удивление.

— Нюхзерин — это не род, мистер Малфой. Это топоним. Означает «место, где нюхают». В древних текстах так называли рынки благовоний. Зачем вам?

— Просто так, — убито сказал Драко. — Исторический интерес.

— Понятно, — сэр Шурф кивнул и пошел дальше, оставив Драко наедине с осознанием того, что легенда только что рухнула окончательно.

Но, к его удивлению, на следующий день Гермиона не задала ни одного вопроса. Она лишь мельком взглянула на него и спросила:

— Будешь нюхать сегодня или как?

Драко подавился воздухом.

— Если ты не против, — выдавил он.

— Нюхай, — разрешила Гермиона и уткнулась в книгу. — Только не отвлекай.

Драко осторожно, с благоговением взял локон, который она небрежно откинула на стол, и вдохнул. Ромашка. Мед. И, кажется, легкий запах старой бумаги.

— Всё та же ромашка, — констатировал он.

— Я одним шампунем моюсь, — буркнула Гермиона. — Нечасто меняю.

— И правильно, — кивнул Драко. — Стабильность — признак высокого потенциала.

Гермиона фыркнула, но не отстранилась.

И Драко понял, что пропал окончательно. Потому что теперь у него есть официальное разрешение нюхать её волосы. И она считает это научным экспериментом.

Но хуже всего было другое: в глубине души ему было плевать, как она это называет. Главное, что она рядом и пахнет ромашкой.

* * *

На Астрономической башне Гарри Поттер в позе лотоса пытался не думать о том, как сильно у него затекла спина.

— Расслабься, — шептала Парвати. — Ты не камень.

— Я стараюсь, — кряхтел Гарри. — Но у меня такое чувство, что меня кто-то зовёт. В шраме стреляет.

— Это карма зовёт, — уверенно сказала Парвати. — Или газы. Ты что ел на ужин?

— Фасоль.

— Вот видишь. Медитация помогает отличить космический зов от фасоли. Дыши глубже.

Гарри вздохнул и попытался не думать о фасоли. Получалось плохо, но звёзды были красивые.

А в гостиной Гриффиндора Рон Уизли примерял очередной свитер, присланный миссис Уизли. Свитер был ярко-рыжий, с огромной буквой «R» на груди.

— Дары Шерсти, — бормотал Рон, разглядывая себя в зеркало. — Ну, допустим, дар у меня есть. Теперь бы понять, где этот змей и как его этой шерстью того... придушить.

Он почесал затылок и пошёл искать пирожки. Пророчество могло подождать. Пирожки — нет.