Проклятие фанатки (джен)

Демон проснулся почти в полдень и увидел, что Старчайлд ушел, вероятно, продолжил поиски. Он поднялся и спрыгнул с кровати. На столе стояла баночка с тунцом, Стар определено оставил рыбу для «кота». И этот «кот» принюхался, рыба была еще свежая, и он смог ее съесть. Доев, он донес банку до мусорки и выбросил.

После он прыгнул на окно и посмотрел туда. Было на удивление спокойно, и он пошел спрыгнул с окна. Был первый этаж, и он, проверив, сможет ли забраться обратно, вышел погулять. Он прятался в кустах, чтобы его не прогнали. Все это время Демон не мог выбросить из головы то, как Стар оплакивал его пропажу, а сам Демон не мог сказать: «Не плачь, пожалуйста! Я здесь!»

Он пытался вернуться, но персонал закрыл окна, а кричать было бессмысленно, поэтому он продолжил бродить по территории отеля. Так день уже клонился к вечеру, на улице темнело. Даже в кромешной темноте Демон заметил одинокий цветок. Небольшой, с фиолетовыми лепестками, такими насыщенными, что они казались почти чернильными в сумеречном свете. Он рос прямо у трещины в камне, будто пробиваясь из ниоткуда.

Демон подошел ближе, сел рядом и потрогал лепесток лапой. Он долго изучал цветок и решил его сорвать, чтобы найти Стара и отдать находку ему. Но он увидел знакомую фигуру, что заставило его выронить находку… Элизабет, та ведьма, превратившая его в это… Она волоком уносила Стара, который был то ли без сознания, то ли усыплен, связан, и уложила его в багажник. Где в этот момент был остальные, он уже не думал, они наверняка искали его, и им было не до всей этой ситуации, да и узнать не могли, слишком тихо украли Пола.

Кот уже не думал, он бежал за машиной, не понимая, что бежит нереально быстро, им двигало желание спасти Стара. Он оттолкнулся и прыгнул на бампер, но не мог открыть дверь. Металл под зубами оказался холодным и горьким на вкус. Демон вцепился в край резинового уплотнителя, потом — в тонкую щель возле замка. Машина мчалась, вибрация сбивала, когти срывались с лака, но он держался. Не думал. Просто делал.

Он вспомнил руки Стара — как они дрожали ночью. Его голос. Слёзы. «Я здесь», — снова и снова билось в голове.

Зубы нашли слабое место. Пластик хрустнул. Замок щёлкнул глухо, не до конца, но достаточно. Крышка багажника приоткрылась на палец — внутрь ворвался воздух. Демон рванул сильнее, вкладываясь всем телом, и щель стала шире. Он просунул морду, впился снова — и на этот раз замок поддался окончательно. Крышка дёрнулась. Внутри было темно. Запах — знакомый, родной, смешанный с верёвкой и холодным металлом. Стар был там. Живой. Демон сорвался внутрь, приземлился на грудь Стара, заскользил лапами, задыхаясь от радости и ужаса одновременно. Он лизнул щёку, нос, ухо — быстро, судорожно, как будто мог разбудить этим. Стар дёрнулся, застонал и открыл глаза.

— М-м… — вырвалось сквозь кляп.

Демон лишь потерся о шею Стара, будто говоря: «Все хорошо, я тебя сейчас вытащу!» Вдруг машина качнулась в сторону «Черт, она заметила! — прорычал он, почувствовав это. — Она его так к праотцам отправит!» Багажник распахнуло инерцией. Стар, наполовину освобождённый, но ещё спутанный верёвками, соскользнул к краю — и исчез за бортом вместе с сорванной крышкой и куском обшивки. Демон уже не думал, он спрыгнул с моста. За другом. Он доплыл до него и стал грызть веревки. Намокшие волокна были тугими, вязкими. Он рвал их, захлёбываясь, теряя воздух, чувствуя, как тяжелеет тело.

Когда последнее волокно было разорвано, Пол рефлекторно рванул наверх, а кот попытался всплыть, но не успел, тело стало медленно опускаться, но на сердце было спокойно, Стар был жив, был свободен.

Стар только вдохнул, как тут же кинулся за своим героем. Он схватил его. Он вытащил его на поверхность и, задыхаясь, добрался до берега. Кот не дышал. Стар прижал ладонь к мокрой грудной клетке, вторую — к горлу. Знак — быстрый, сбивчивый, но сильный. Магическая звезда вспыхнула прямо на шерсти — мягким аметистовым светом.

— Давай… малыш… давай… Ты будешь жить, мой герой…

Когда свет рассеялся, кот открыл глаза, извергая воду. Тогда Пол облегченно выдохнул и тихо надрывно засмеялся, видя кота живым. Пол поднял кота на руки, медленно поглаживая его, чтобы успокоить. В этот момент за спиной раздался голос.

— Трогательно, — сладко сказала Элизабет. — Правда жаль, что он всё равно тебе не нужен. Он ведь просто… животное.

— Что ты имеешь в виду?!

Кот зарычал в руках. Элизабет усмехнулась — мягко, почти ласково, как будто говорила о пустяке.

— Ты правда не понял? — она медленно спустилась по склону к воде, даже не боясь поскользнуться. В её ладонях уже собиралось свечение. — Я убрала проблему. Оба раза, — добавила она. — Ты просто не понял.

Стар поднялся, не выпуская кота из одной руки. Во второй зажёгся знак — резкий, как вычерченная молния.

— Ты выбрала очень плохой вечер для признаний.

Её заклинание он разбил на подлёте — не силой, а точностью. Ответная волна сбила её с ног, впечатала в перила, выбив воздух. Магические путы вспыхнули и сомкнулись на её запястьях, глуша поток.

Стар стоял, дыша тяжело, но прямо — как будто вся его усталость, боль, страх сгорели в одном мгновении, оставив только ясность.

— Иди домой! — прошипел он. — Оставь нас в покое!!!

Он опустил взгляд на кота. Тот лизнул ему палец — медленно, нежно, как будто говорил: «Я здесь. Я не ушёл».

— Да и нам пора! Не хватало еще, чтобы искали теперь и нас… Демона-то мы так и не нашли…

Они шли долго, они потихоньку обсохли после происшествия. И так добрались до отеля, где остановились на время, пока не найдут басиста. Пол присел на скамейку рядом, поглаживая зверя.

— Ты спас мне жизнь! — прошептал он. — Спасибо, мой герой! Я не могу поверить, что ты умудрился догнать меня, так еще и рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня!

Кот соскочил с рук и исчез в кустах, и вскоре вернулся с тем цветком в зубах, но не увидел своего друга на месте, но успокоился, увидев, что тот вошел в здание и прыгнул на окно. Стар, войдя, сразу открыл окно и впустил кота. Тот сразу вколол цветок в чужие волосы.

— Эй, это было необязательно, — тихо улыбнулся он, и в голосе впервые за долгое время появилось тепло. — Но все равно спасибо.

Он наклонился позволив зверь подойти ближе по полу и очень бережно поцеловал кота между ушами. Тело в его руках дрогнуло. Сначала — как судорога. Потом — как волна. Шерсть пошла дымчатой рябью, линии поплыли, вытягиваясь. Вес изменился. Лапы стали руками. Черты — человеческими. Стар не отдёрнулся. Только крепче перехватил, чтобы не уронить.

Через несколько секунд в его объятиях уже был человек — мокрый, без сознания, тяжёлый. Ресницы дрогнули, и глаза открылись.

— Ты? Ты все это время был у меня под носом, а я и не знал…

Демон моргнул, тяжело, будто поднимаясь со дна. Мир собирался по кускам: свет лампы, запах сырой ткани, тепло чужих рук, в которых его держали так, словно боялись снова потерять.

Голос Стара звучал близко — не сценический, не уверенный, а живой, сбитый дыханием:

— Тихо… не двигайся. Ты вымотан.

Демон попытался сказать хоть что-то — имя, объяснение, шутку, что угодно, лишь бы стереть из его глаз остаточный страх. Но горло отозвалось только сипом. Он нахмурился — упрямо, по-своему — и всё же прошептал:

— Прости… Эта ведьма… Она превратила меня в это…

Стар коротко выдохнул — почти смешок, почти всхлип — и уткнулся лбом ему в висок.

— Я заметил. Герой с клыками и характером.

Его пальцы дрожали, когда он убирал мокрые пряди с чужого лица. Будто проверял: настоящий. Здесь. Дышит.

— Я тебя хоронил уже, — тихо признался он. — В голове. Несколько раз. Больше так не делай.

Демон слабо усмехнулся уголком губ.

— Ничего обещать не могу… Кто знает, сколько у тебя фанаток-ведьм, готовых избавиться от меня, чтобы убрать с дороги…

Стар прижал его крепче, словно впечатывая в себя каждое слово, каждое движение. Он молчал, но в глазах плескалось столько всего, что Демону стало не по себе. Такая буря эмоций, такая открытость… Он привык прятать, а не показывать. Он снова попытался заговорить, но Стар не дал. Просто прижал палец к губам.

— Молчи. Просто будь.

И Демон был. Молчал. Чувствовал, как дрожат руки Стара, как горячий воздух его дыхания касается его щеки, как бьется его сердце, быстро и неровно. Он пытался запомнить каждую деталь, каждую секунду этого момента. Потому что понимал: такие моменты бесценны.

— Слушай, Стар… Можно, это останется между нами? Остальные над нами из-за этого целый день смеяться над нами будут… Над тобой, что ты не нашел меня у себя под носом, пока они, наверное, все морги обзванивали, а надо мной за то, что попался и позволил буквально есть у тебя из рук…

Стар не ответил сразу. Его взгляд на секунду стал расфокусированным — будто он взвешивал не слова, а последствия. Пальцы всё ещё лежали у тебя на запястье, проверяя пульс — привычка, в которой было больше заботы, чем магии. Он усмехнулся и медленно кивнул.

— Между нами, — тихо сказал он.

Он чуть отстранился, чтобы видеть лицо, но руки не убрал — словно боялся. Он осторожно коснулся лбом твоего лба — жест почти детский, очень честный. За окном — приглушённый шум города, внутри — ровное дыхание и редкое ощущение, что никто никого не должен играть.

— Отдохни, — шепнул он. — Героям тоже разрешается.

Демон… начал плакать. Не громко. Не рыдая. Просто тихо, как капли с крыши в ночи — медленно, неожиданно, без стыда.

Слезы скатывались по вискам, смешиваясь с остатками речной воды, и падали на грудь Стара. Стар не шевелился. Не говорил. Только прижал его ещё ближе — так, чтобы сердца почти соприкасались.

И в этой тишине, где больше не было ведьм, машин, верёвок, магии — только дыхание, тепло и свет лампы, падающий золотистым квадратом на пол — всё стало… правильным.