Друзей армада дороже ума палаты (джен)

Протиснувшись наконец в гостиную через эту ужасную бочку, Гермиона одёрнула задравшуюся мантию и двинулась в сторону своей спальни. Она припозднилась в этот раз, потому что отчитывала балбесов Уизли и Поттера, балбесов, желавших не тратить время на честное и тщательное изучение в библиотеке, а списать у неё готовое эссе по чарам. Мало того, что они испортили ей настроение, так ещё их троих выгнала мадам Пинс из-за шума. Замечательно просто!

До отбоя Гермиона успела, оставалось всего пять минут, а в такое время гостиная Хаффлпаффа всегда пустовала. Подопечные профессора Спраут за распорядком дня следили очень тщательно, и особенно по поводу приёмов пищи. Но внезапно в одном из кресел у камина кто-то встрепенулся.

— Мисс Грейнджер, задержитесь, пожалуйста.

Остановившаяся Гермиона закатила глаза и поплелась обратно. Опять эта Брэй! Даже профессор Спраут перестала вызывать Гермиону на душещипательные беседы, а староста девочек всё никак не желала угомониться. Чего добивалась? Уже вся школа привыкла к тому, что Гермиона Грейнджер носила форму одного факультета, но училась с другим, вся, кроме Брэй. Тем не менее, она чинно опустилась в кресло напротив девушки, правда, не дожидаясь приглашения присесть. Это был такой тонкий намёк, что не стоит затягивать, и чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат, и можно будет идти спать. Книги говорили, что девушки, женщины лучше понимают намёки, а Гермиона верила книгам, они никогда её не подводили.

— Я хотела узнать, как у вас дела на факультете, — сказала та, помолчав, — всё ли в порядке, не обижает ли кто. Гриффиндорцы — взрывные и импульсивные натуры, они сначала делают и только потом начинают думать.

— Как я уже говорила, и не раз, профессору Спраут, — Гермиона сделала вид, что разглаживала на мантии складки, которых не было, — меня любят и уважают на Гриффиндоре. У меня много друзей. Всё замечательно. Не нужно спрашивать об этом каждую неделю в надежде, что я разрыдаюсь и вернусь в лоно семьи. Хаффлпафф — не моя семья, никогда ею не был и, я надеюсь, не станет.

В самом деле, первый месяц в Хогвартсе прошёл весьма продуктивно. Гермиона старательно училась, что давалось ей легко: недаром же она ещё летом изучила все учебники вдоль и поперёк и могла сходу процитировать любой абзац. С гриффиндорцами Гермиона быстро нашла общий язык и давно уже считалась на факультете своей, даже привыкла к хаосу и бедламу в общей гостиной, что считались нормой, а заодно и к сквознякам (ну, это до поры, скоро она добьётся общей модернизации школы). И нисколько, ни капли не жалела о своём желании попасть в Гриффиндор.

— То, что вас просят дать списать домашнее задание или объяснить что-то непонятное, не означает дружбу. Скорее, ваши однокурсники просто признают, что вы знаете материал лучше их.

— Допустим, но это не меняет ситуацию. Мне замечательно живётся на Гриффиндоре. Вы знаете, сколько баллов я уже принесла факультету? Меня за одно это уважают.

Да, тут Гермиона могла собой гордиться. Если бы не шебутные рыжие близнецы и не подсуживавший своим слизеринцам профессор Снейп, Гриффиндор давно бы занял лидирующее место в школьном соревновании. Никто другой из студентов не зарабатывал столько баллов, даже хвалёные умники из Рейвенкло. Жаль, что за домашнюю работу профессора баллов не добавляли: Гермиона всегда сдавала качественные, детально проработанные эссе с множеством дополнительной информации и длиной дюймов на пять больше положенного. Они заслуживали большего, чем стандартное «Превосходно». Конечно, преподаватели хвалили Гермиону на уроках, но это же не совсем то. Лучше бы вместо вербальных символов признания было что-то материальное, хотя бы в виде баллов, раз уж на должность старосты в Хогвартсе назначали учеников, начиная только с пятого курса. Ничего, скоро Министерство рассмотрит её предложения, фаворитизм некоторых отдельных преподавателей точно будет исключён, а уж потом Гермиона и до оптимизации системы старост доберётся.

Брэй посмотрела на неё сумрачно и как будто… как будто с жалостью, что ли? Гермиона настолько не привыкла к подобной эмоции по отношению к себе, что не сразу её и узнала.

— Что? Не нужно завидовать. Если вы кусаете локти, что все мои баллы уходят в копилку другого факультета, кто вам мешает воспитать себе такого же отличника? Это не так-то уж сложно.

— Вы могли бы позаниматься с нашими первокурсниками, мисс Грейнджер. Многим из них достаточно тяжело даётся трансфигурация.

Осторожный, даже просительный тон старосты заставил Гермиону довольно улыбнуться. Так и хотелось сказать, что да, трансфигурация — наука не для каждого, и профессор МакГонагалл в вводной лекции предупреждала, что легко не будет. Среди всех предметов, изучавшихся в Хогвартсе, трансфигурация была самой сложной для большинства студентов, но у Гермионы ни разу не возникло затруднений. Однако тут её восторг и гордость слегка угасли. Позаниматься с другими учениками… О, ну почему именно с хаффлпафцами, почему тот же Перси не попросит Гермиону подтянуть первокурсников с Гриффиндора?

В младшей школе работа с отстающими была одним из её главных козырей. Гермиона убивала сразу двух зайцев: получала поддержку от учащихся и зарабатывала просто гигантское уважение и признательность со стороны учителей, которым больше не требовалось возиться с двоечниками или лентяями. По предварительным расчётам, в Хогвартсе этот метод тоже должен был сработать, если вспомнить характеристику гриффиндорцев и магов в целом, но почему-то ребята не спешили к Гермионе на поклон. А ведь она могла объяснить материал не только первого, но даже и начала второго курса. В первые две недели в Хогвартсе она подсказывала и помогала желающим, только к концу сентября их поток прекратился, так что Гермионе приходилось самой подсаживаться к тем, кто делал уроки — подсказывать, проверять и исправлять ошибки. Между прочим, вот так Финниган и Томас стали получать по трансфигурации стабильные «Выше ожидаемого» за домашние работы, Лонгботтом — «Удовлетворительно» по зельям и «Выше ожидаемого» по чарам. Правда, поблагодарить её додумался только Лонгботтом. Финниган и Томас в последнее время старались избегать Гермиону так, словно они гуляли по замку после отбоя, а она была профессором Снейпом. Но куда больше проблем ей доставляли Поттер с Уизли. Уизли прицепился к Мальчику-Который-Выжил как пиявка! Гермионе никак не удавалось отодвинуть его и самой занять место при национальном герое, чтобы избавить того от лени и заносчивости из-за звёздного статуса. А то, что Поттеру слава вскружила голову, было очевидно, особенно когда начались школьные соревнования по квиддичу и он выиграл свой первый матч. Если до этого Поттер нет-нет, а спрашивал совета по поводу эссе или нужных книг в библиотеке, то затем все его разговоры с Гермионой скатились до просьб дать списать готовое сочинение.

Она разрывалась между желанием согласиться на просьбу Брэй и желанием так же гордо и независимо отказаться. С одной стороны, это ужасно льстило её самолюбию, да и кто знает, может быть, хаффлпаффцы более благодарные ребята, чем гриффиндорцы. С другой стороны, они же хаффлпаффцы! Как на слизеринцах стояло клеймо тёмных магов и пособников Того-Кого-Нельзя-Называть, так и хаффлпаффцы считались недалёкими тугодумами. Если у Гермионы с ними ничего не получится, тогда всё, ей никогда не достичь статуса лучшей ученицы школы и какого-либо уважения. Все будут помнить, как она взяла шефство над первокурсниками барсуков и не справилась. Но, если всё сложится удачно и Хаффлпафф вырвется в лидеры по успеваемости… Ну, Рейвенкло им не обогнать, но в таком случае стать вторыми тоже очень почётно.

— Я подумаю, — серьёзно заявила она. — У меня немного свободного времени. Нужно проанализировать недельный график, чтобы другие мои дела не пострадали.

— Например, по обновлению Хогвартса? — елейно, но с толикой ехидства поинтересовалась Брэй.

Гермиона с удивлением взглянула на свою собеседницу. Эта-то откуда знает?

— Например, да. Вообще-то гораздо важнее, потому что сделает жизнь каждого студента проще, лучше и современнее. Вы все потом мне спасибо скажете.

— Я не думала, что вы настолько корыстная и охочая до славы, мисс Грейнджер.

— Дело не в славе! Слава тут побочный эффект. Я просто хочу, чтобы жить и учиться в Хогвартсе стало лучше. Не думаю, что всем нравится бегать из одного конца замка в другой, а приходится, потому что расписание составлено максимально неудобно! Некоторые преподаватели, не будем называть кто, откровенно накидывают баллы своим подопечным. Это незаконно! Про туалеты, мебель и организацию питания я вообще молчу.

— Новшества — это, конечно, хорошо, но их должно быть в меру. Многие вещи в Хогвартсе существуют по заветам Основателей или как дань традициям, и ломать их…

— От традиций нужно отходить, если они устарели, а у вас устарело практически всё. У маглов Хогвартс бы ни одной проверки от Министерства образования не прошёл!

— Но мы не в мире маглов, — напомнила Брэй.

— И очень жаль, — припечатала Гермиона. — Вам очень многому стоит поучиться у маглов, и я буду не я, если не открою всем на это глаза.

Наконец ей удалось заставить эту противную старосту замолчать и, хотелось бы верить, ещё и задуматься. Хотя нет, такое вряд ли возможно. Брэй относилась к категории тех ведьм, которые прочно держались за прошлое, традиции и всеми конечностями отбрыкивались от перемен. Что-то в духе «мои предки надевали Распределяющую шляпу, я надевала Распределяющую шляпу, и мои дети тоже будут её надевать». Нет бы подумать, что есть куда более объективные и правильные способы распределения на факультеты! Да, эта церемония — ерунда, мелочь в масштабе всего волшебного сообщества, но на её примере легко было увидеть особей, подобных Брэй (Гермиона принципиально не считала их разумными людьми), у которых начисто отсутствовало желание мыслить шире, думать о будущем, о свободе. Они были просто на это не способны! Ограниченные, недалёкие!

Однако Брэй определённо себя таковой не считала, потому что вновь смотрела на Гермиону с жалостью.

— Вы уверены, что магам это нужно?

— Естественно, нужно! Даже профессор МакГонагалл со мной согласна. Между прочим, она отправила мои предложения в департамент магического образования.

Их собралось, этих предложений, чуть ли не на настоящую посылку. Гермионе пришлось зачаровывать собственный блокнот, чтобы добавить в него дополнительные листы. Она была твёрдо уверена, что в Министерстве магии по достоинству оценят и объём, и качество её рекомендаций. Самые лучшие практики из магловского образования и менеджмента собрала! А какая-то ведьма, не добившаяся ничего в жизни, кроме значка старосты, смела сомневаться, что волшебникам нужны её перемены! Тьфу, зачем Гермиона вообще осталась на этот пустой разговор?

— Мисс Грейнджер, — произнесла Брэй таким тоном, каким сама Гермиона обычно разговаривала с бестолковыми студентами, — мне неприятно это говорить, но над вашими предложениями в Хогвартсе смеются. А вы говорите — Министерство.

Гермиона фыркнула и поднялась с кресла.

— Смеются? Покажите мне хотя бы одного, кто смеялся. И вы что, хотите сказать, будто профессор МакГонагалл всем разболтала? Я ей одной передавала свои предложения. Вы понимаете, что обвиняете преподавателя?

— Я просто беспокоюсь за вас. Неважно, как именно ваши записи стали известны, но они гуляли по Хогвартсу с сегодняшнего утра и мало кому пришлись по вкусу. Гриффиндорцы только посмеются, но слизеринцы могут и не оставить так всё то, что вы написали. Мне кажется, вы не до конца понимаете, что это означает.

— Я понимаю даже лучше, чем вы можете себе представить. Например, я понимаю, что нам больше не о чем разговаривать, и вы уже наверняка сообразили, что после такого я не собираюсь подтягивать никого из Хаффлпаффа. — Брэй тоже встала с кресла следом за ней и хотела что-то сказать, но Гермиона не дала: — Вам должно быть стыдно. Вы — староста, а клевещете на преподавателя и декана. Я догадываюсь, вам, закостенелым в своём невежестве магам, сложно принять перемены, но при любых обстоятельствах нужно сохранять достоинство! Всё-таки я была права, что отказалась от Хаффлпаффа! Вы не верные и преданные, а отменные лгуны. Эта ваша замечательная Шляпа совсем сошла с ума, раз решила, что я вам подхожу!

— Мисс Грейнджер! — окликнула её Брэй, когда Гермиона была уже на полпути к своей спальне. — Никто не будет вас слушать! Поймите! Вас назовут сумасшедшей — и всё!

Гермиона закрыла дверь спальни и для верности наколдовала недавно разученные чары тишины. Неприятный голос старосты сразу же стих. Вот если бы ещё существовало заклинание, чтобы приглушить собственные чувства! Гермиона просто кипела от злости и возмущения. Это же надо такое придумать — будто профессор МакГонагалл вместо того, чтобы отправить рекомендации в Министерство, рассказала о них в школе и этим выставила Гермиону на посмешище! Отвратительно! Ужасно! И эти волшебники ещё смели говорить что-то плохое о слизеринцах! Её передёрнуло. Определённо, от знаменитой Шляпы необходимо избавляться как можно скорее, она же не справлялась со своими обязанностями! Надо спросить у профессора МакГонагалл, можно ли ещё направить дополнение к её заметкам, ведь Шляпу Гермиона не ставила в список того, на что следует обратить внимание в первую очередь.

Увы, но профессор МакГонагалл уже была занята с самого утра: она что-то стремительно писала и потому слушала невнимательно. Гермиона решила, что после занятий обязательно подойдёт к ней ещё раз, чтобы вдумчиво и тщательно всё обговорить, но на выходе из кабинета на всякий случай (нет, она вовсе не поверила этой завистливой дуре Брэй) спросила:

— Профессор МакГонагалл, а ответа из Министерства по моим рекомендациям ещё не было?

Та, не отвлекаясь от своего занятия, коротко сказала:

— Нет. Наши чиновники не работают быстро.

Отлично. Значит, кроме Хогвартса, реформы нужны ещё и Министерству магии. Что-то такое Гермиона и подозревала.

— Но это же плохо. Студенты должны учиться в современной школе, в надлежащих условиях. Нужно напомнить, написать…

Профессор МакГонагалл вскинула голову.

— Мисс Грейнджер, чего вы от меня хотите? Я направила ваше письмо, а остальное уже не моё дело. Если чиновники сочтут нужными учесть ваши советы, с вами свяжутся. Вот окончите Хогвартс, тогда и наводите порядок в Министерстве. А теперь всё, идите на завтрак, мне нужно работать.

Не удовлетворившись ответом, Гермиона всё-таки ушла. Частично она своей цели достигла — профессор МакГонагалл подтвердила, что её рекомендации всё-таки попали в Министерство, то есть Брэй несла чушь, пытаясь уязвить Гермиону и отвернуть её от любимого факультета. Однако нежелание профессора что-то делать, продвигать дельные и правильные предложения обижало, если не оскорбляло. С другой стороны, чего Гермиона хотела? Профессор — волшебница в возрасте, а пожилые люди не любят перемены. Наверное, только директор Дамблдор — единственное исключение из этого правила, которое Гермиона знала. Когда он как-то встретил Гермиону во время её изысканий по состоянию Хогвартса и узнал, чем она занята, то похвалил и заметил, что магическому сообществу как раз и нужна модернизация по подобию магловского мира. Да ещё и посоветовал держаться поближе к Гарри Поттеру, который тоже жил у маглов до в Хогвартса, соответственно, мог дать дельные советы или поддержать идеи Гермионы: реализовать их с поддержкой Мальчика-Который-Выжил будет всяко легче, чем одной. Вообще-то всё это Гермиона понимала и без него, однако ей было приятно знать, что сам директор Хогвартса осознавал необходимость перемен. Странно, правда, что он, победитель тёмного мага Гриндевальда и глава Визенгамота, сам ничего не делал, но да и пусть. Это же дополнительный плюсик в копилку Гермионе, что она, всего лишь первокурсница, добилась того, о чём даже не задумывался директор Хогвартса. Прекрасный задел на будущее!

Лёгкая обида на профессора МакГонагалл после этого ушла, словно её и не бывало, и воодушевлённая Гермиона направилась теперь уже к профессору Спраут. Нельзя было оставить Брэй безнаказанной.

— Мэм, я требую, чтобы вы наказали мисс Брэй, — заявила Гермиона с порога, только постучавшись и получив разрешение зайти.

Профессор Спраут, судя по её лицу, явно не на такой разговор рассчитывала.

— Мисс Грейнджер, что произошло? Мисс Брэй — староста факультета, она очень ответственная ученица и воспитанная ведьма.

Гермиона деловито пересекла кабинет и, не дожидаясь приглашения, уселась в кресло для посетителей перед своим несостоявшимся деканом.

— Мисс Брэй, может быть, и староста, но позволяет себе абсолютно недопустимые вещи. Она пыталась надавить на меня, чтобы я вернулась на Хаффлпафф, очень нечестно и некрасиво пыталась надавить. К тому же она публично обвинила профессора МакГонагалл в том, чего та не совершала. Не знаю, как у вас, но у маглов за клевету наказывают очень и очень строго.

— Публично обвинила профессора МакГонагалл? — повторила профессор, вся подобравшись.

— Ну, не совсем публично, но я была свидетелем и, если потребуется, смогу подтвердить.

— Как именно это случилось, мисс Грейнджер?

— За месяц я выявила многочисленные нарушения в Хогвартсе как по учебному процессу, так и по нашему проживанию и обеспечению. Собрала их в единый документ, разработала рекомендации по их устранению и модернизации. Это не первый мой опыт, — добавила она, заметив недоверие профессора Спраут, — меня наградили дипломом «Юный оптимизатор» за нововведения, которые я предложила в своей младшей школе, а ещё я выиграла конкурс нашего боро по направлению…

— Достаточно, мисс, я поняла.

— Хорошо. Так вот, мэм, я разработала рекомендации, много рекомендаций, и передала их профессору МакГонагалл, чтобы та направила их в Министерство магии. Я могла бы сделать это и сама, но из уважения к преподавателям Хогвартса не стала лезть через голову. Профессор МакГонагалл всё переслала, она мне сама сказала. А Брэй, мисс Брэй, вчера подкараулила меня в гостиной перед отбоем и утверждала, что якобы о моих записях известно всему Хогвартсу и из-за них надо мной смеются. — Гермиона сделала паузу, набрала воздуха в грудь и продолжила: — Во-первых, мэм, это нарушение правил — задерживать меня в гостиной после отбоя, а наш с мисс Брэй разговор явно затянулся не на пять минут. Во-вторых, то, что меня высмеивают, наглая ложь. Я не против того, что мои записи стали достоянием общественности, наоборот, это очень даже хорошо, так у меня появится куда больше сторонников. Однако я уверена, профессор МакГонагалл сначала спросила бы меня, согласна ли я на это. А мисс Брэй вывернула всё так, будто профессор поступила так нарочно, и пыталась опорочить Гриффиндор в моих глазах. Она и до этого пыталась уговорить меня вернуться на Хаффлпафф. Может, она ещё чего-то хотела этим добиться, я не знаю.

— Я ручаюсь за мисс Брэй, ничего дурного она точно не замышляла, — негромко проговорила профессор Спраут, — каюсь, я попросила её присматривать за вами, возможно, Элиссон несколько перестаралась. Но я могу её понять. Вы достаточно… категоричны, мисс Грейнджер, и не совсем понимаете мир, в который вы попали. Он отличается от магловского гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. То, что приемлемо там, у вас, для нас может быть подлинным безумием.

— Вы её оправдываете?

— Я просто хочу сказать, что случилось недоразумение. Я лично ничего не знаю ни о ваших записях, Минерва ни о чём таком не упоминала. Не знаю, что обсуждали студенты вчера, по крайней мере, на уроках или переменах я ничего такого не слышала. Мои ребята сказали бы мне обязательно, мы очень дружны. Возможно, мисс Брэй перепутала и приняла что-то другое на ваш счёт. Я с ней поговорю, мы разберёмся.

Гермиона прикусила губу. Получалось всё очень скверно. Конечно, она понимала, что декан факультета не станет с бухты-барахты, без расследования наказывать свою старосту, иначе это означало бы, что грош цена ей как руководителю. Однако как же обидно. Шанс избавиться от душещипательных бесед что с Брэй, что с самой профессор Спраут уплывал прямо на глазах.

— Хорошо, — нехотя согласилась она, — я согласна подождать, но, если мисс Брэй ещё мне скажет что-нибудь в таком духе, я пожалуюсь профессору МакГонагалл или директору. Он согласовал мою учёбу на Гриффиндоре, и так перетягивать меня обратно просто неспортивно, мэм.

Ответом ей стал тяжёлый, душераздирающий вздох. По всей видимости, профессор Спраут то ли не считала директора Дамблдора правым, то ли не смирилась до сих пор с его решением, а то и всё вместе. Гермиону мало заботил правдивый ответ, если честно.

— Мисс Грейнджер, я уже даже не знаю, как предлагать вам это, учитывая вашу… инициативность, но всё-таки скажу. Не будьте столь резки и непримиримы. Это слишком для первокурсницы. Вы добьётесь только того, что вас перестанут воспринимать всерьёз, особенно если вы будете разрушать многовековые традиции или принятые обычаи.

Теперь уже вздохнула Гермиона. Да, вот почему профессор не будет наказывать свою старосту. Они обе говорили разными словами, но об одном по сути.

— Спасибо за совет, профессор, но я не могу его принять. Невозможно быть первым, если ничего не менять, а просто топтаться на месте.

— Знаете, мне странно слышать такие не по возрасту серьёзные речи от двенадцатилетнего ребёнка. Иногда даже страшно становится. Всё хочу спросить вас, мисс Грейнджер, а как родители относятся к такому энтузиазму и недетским увлечениям?

— Как? Поддерживают, разумеется, — Гермиона дёрнула плечом, — они давно поняли, что я не такая, как все, ещё до того, как узнали о магии и волшебниках. Они желают мне самого лучшего, чтобы я добилась всего того, чего хочу.

Только уточнять, чего именно она хотела достичь в жизни, Гермиона предусмотрительно не стала. Как и говорить правду, что родители говорили ей то же самое: что не нужно быть такой резкой, упёртой и пробивной, а вести себя мягче и не зацикливаться так на лидерстве и самореализации. Да что они понимали! Они даже отказывались читать книги, которыми руководствовалась Гермиона. Что после этого можно сказать?

Профессор Спраут отпустила её с сожалением, и Гермиона отправилась в Большой зал на завтрак, пребывая в глубокой задумчивости: пыталась решить, стоило ли самой написать письмо в Министерство, чтобы её рекомендации рассмотрели поскорее. Оснований не доверять декану Гриффиндора у Гермионы не было, но как же хотелось, чтобы маги уже наконец начали действовать и менять свою жизнь к лучшему. Ну, и вознаградили её, не без этого. Однако тут имелся один скользкий момент — её возраст. Если та же профессор Спраут не сразу приняла Гермиону всерьёз, что уж говорить о незнакомых чиновниках от образования. Как жаль всё-таки, что Гермиона не родилась изначально в волшебной семье! Профессор МакГонагалл уверяла её, когда приглашала в Хогвартс, что это совершенно не повлияет на образование и хорошую карьере, но нет, иногда всё же мешало.

— Смотрите, кто идёт! Госпожа директор Хогвартса! — противным голосом объявил Малфой, когда Гермиона только-только подходила к Большому залу. Он со своей компанией из двух неизменных телохранителей и ещё небольшой группой слизеринцев занял стратегическую позицию у дверей. — Или уже Министр магии?

Решив не обращать на идиота внимания, Гермиона прошла бы мимо, но одна из сопровождавших Малфоя девочек, темноволосая и похожая личиком на мопса, вся передёрнулась и громко, брезгливо произнесла:

— Дожили! Маглокровка всех жизни учит. Четверо Основателей не знали, как правильно волшебникам жить, а какая-то пришлая выскочка — знает!

— Ага. Лестницы остановить, квиддич из подсчёта очков убрать, добавить магловский спорт и их же литературу. Меню поменять, систему наказаний поменять, преподавателей поменять — всё поменять! Что в итоге от Хогвартса останется, кроме Грейнджер?

— Можете говорить, что хотите, меня это не волнует. Потом спасибо скажете, когда жить станет лучше, но я ещё подумаю, прощать вас или нет.

— Ты подумаешь, Грейнджер? — Малфой вытаращил глаза. — Хотя да, подумай, подумай хорошенько, как ты дальше жить будешь в магловском-то мире. Потому что как только твой опус дойдёт до профессора Снейпа, а он дойдёт, я тебе гарантирую, ты вылетишь из Хогвартса со свистом. Главы про предвзятое отношение, фаворитизм и полное отсутствие педагогического опыта ему очень понравятся.

Тут уже Гермиона, не выдержав, развернулась.

— Малфой, ты мне угрожаешь?

— Пф, стану я, Драко Малфой, тратить своё время на угрозы какой-то захудалой грязнокровке? Ты сама себя закопала, Грейнджер. Надо же, такая умная, а этого не понимаешь. Может, ты и вовсе не настолько гениальная, как хочешь казаться? Отправила же тебя Шляпа в этот тупой Хаффлпафф!

Двое мальчишек с одинаково необременёнными интеллектом лицами, стоявшие за его спиной, глумливо заржали.

— Дайте мне наконец пройти, — потребовала Гермиона, — и не мешайте, если вам нечего сказать, кроме глупостей.

Продолжавший посмеиваться Малфой и не подумал отодвигаться, поэтому она прошла сама, толкнув его плечом.

— А от этой вашей Шляпы давно уже пора избавиться! — бросила она в сердцах. Чёртов Малфой умудрился ударить по самому больному. — Держитесь за старое как… как.. как я не знаю кто!

— Отлично сказано, Грейнджер! Так и передам отцу! — крикнул ей в спину белобрысый мерзавец, и хохот его приспешников преследовали Гермиону до самого её места за столом Гриффиндора.

Она уронила сумку на скамью между Поттером и Уизли и не своим голосом велела им подвинуться.

— Ты чего, Грейнджер? Тебя моя Короста, что ли, покусала?

— Уизли, отстань! Я вовсе не горю желанием общаться с тобой.

Тот состроил глупую рожу и принялся за еду, как всегда, не особо беспокоясь, как это выглядело со стороны. Гермиона из-под ресниц смотрела, как он ничтоже сумняшеся перекидывал вилку из одной руки в другую, словно не зная о существовании ножа, и раздражалась ещё больше. Почему, спрашивается, в Хогвартсе есть уроки магловедения, но не преподаётся этикет? Почему нормальные ученики должны во время еды наблюдать вот такое, напрочь отбивающее аппетит зрелище?

— Ты из-за Малфоя? — поинтересовался Поттер. — Не думай, его завтраком не корми, дай только испортить кому-нибудь жизнь.

Покосившись на так не вовремя влезшего очкастого придурка, Гермиона сдержалась, но с большим трудом. Ну, как Поттер не понимал, что дело вовсе не в желании Малфоя позубоскалить? Липучка Брэй оказалась права, рекомендации по Хогвартсу как-то попали к студентам и, что хуже, к слизеринцам! На хорошее отношение от них Гермионе и прежде рассчитывать не приходилось, а теперь и подавно ей не дадут прохода насмешками. Сегодня только начало. Малфой, бесчестный хам, определённо выполнит свою угрозу и всё расскажет Снейпу, а того всё написанное о нём Гермионой вряд ли остановит. Профессору Снейпу уже нечего терять, его Министерство наверняка снимет с должности, но он мог отыграться на ней напоследок. В какой-то мере комментарии относительно профессора Снейпа действительно походили на жалобы и ябедничество, однако тут никак нельзя было обойтись без конкретики, имени и реальных примеров. К тому же у профессора чересчур узнаваемые характер и поведение, его всё равно узнали бы.

Но как, как к слизеринцам попали заметки Гермионы? Не могла же профессор МакГонагалл сама отдать им, она не терпела слизеринцев и их декана. Неужели кто-то пробрался в спальню Гермионы и украл копии? Кто?! Это что, долгоиграющий план Брэй, чтобы Гермиона поверила, будто любимый декан подложила ей такую свинью?

— А правда, что ты про Снейпа написала, что его нужно снять с должности? — продолжил Поттер, плохо скрывая свою радость. Они с профессором взаимно недолюбливали друг друга, что было очевидно всем и каждому. — Что он не соответствует и всё такое.

— Не-а, не снимут, — кое-как дожевав, влез Уизли. — Он большой друг папаши Малфоя, мой отец говорит, они вместе Того-Кого-Нельзя-Называть поддерживали. Малфой ещё и из Министерства, наверное, все записи заберёт, чтобы, не дай Мерлин, не приняли. Он ненавидит всё магловское, этот Малфой.

— Вы-то откуда знаете? — чуть ли не прошипела Гермиона, и Поттер с Уизли, переглянувшись, в унисон выдали:

— Так все знают.

— У нас в гостиной обсуждали вчера вечером, когда я с тренировки вернулся, — добавил Поттер, — а откуда всё пошло, я не в курсе. Но и твои, и вороны тоже читали эти твои записи.

В сердцах Гермиона отшвырнула от себя приборы, забыв о так обожаемом ею столовом этикете. Не только слизеринцы, но и весь Хогвартс в курсе её плана по преображению школы. В любой другой ситуации она бы порадовалась: ребята её поддержат, так что претензии профессора Снейпа или кого-то другого из преподавателей будут нестрашны, — но сейчас Гермиона испытывала лишь беспокойство. Она внезапно поняла, что многие в Большом зале пялились на неё. И ладно бы просто пялились! Они ведь ещё и смеялись! Именно это и разозлило её, это, а не издевки Малфоя и страх перед возможным наказанием. Гермиона же для них старалась, для учеников. Чуть ли не вдоль и поперёк исследовала замок (иногда даже с риском для жизни!), тратила своё время вместо сна на разработку целого комплекса предложений, как сделать Хогвартс и вообще жизнь студентов лучше. Лучше! А они… смеялись.

Пережить завтрак Гермионе удалось с большим трудом. Она не привыкла быть посмешищем, а сейчас именно что посмешищем и выглядела в глазах большинства студентов. Недалёкие… слепые и безмозглые, привыкшие плыть по течению! Надежда была, что, когда начнутся уроки, эта вакханалия с подхихикиваниями и тыканьем пальцами закончится, но, увы, нет. Стоило Гермионе появиться где-нибудь — в коридоре, в классе, — как оживлённые обсуждение мигом стихало, а на неё пялились как на диковинного зверя. Когда же она проходила мимо, то за спиной слышала взрывы смеха и издевательски перековерканные фразы из её записей. Гермиона знала про заклинание копирования, сама им пользовалась, но и подумать не могла, что поголовно глупое население Хогвартса размножит с его помощью её записи и будет их цитировать! Что показательно, в лицо ей никто ничего плохого не сказал, кроме слизеринцев. Не выдержав, Гермиона припёрла самого беззащитного из ребят, Лонгботтома, к стенке и потребовала сказать, неужели она и по его мнению написала полную чушь — именно это слово чаще всего звучало в преследовавших её смешках и разговорах. И без того розовощёкий Лонгботтом покраснел до цвета своего галстука, покрылся потом и задрожал.

— Т-ты эт-то зр-зря, к-кон-нечно, — прозаикался он, избегая смотреть Гермионе в глаза. — Мы ж-жив-вём так не п-потому, что не зна-знаем, к-как лучше. В-всё об-об-обосновано…

— Да чем, чем обосновано? — сорвалась она. — Основателями этими вашими замечательными? Они сколько веков назад жили?! А мы когда живём? Прогресс же не стоит на месте!

Выглядевший совершенно несчастным Лонгботтом вывернулся и сбежал, а расстроенная Гермиона забыла в отместку наградить его каким-нибудь обидным заклинанием вроде Фурункулюса. Даже гриффиндорец отказался её поддержать! Гермиона столько добра сделала гриффиндорцам и конкретно Лонгботтому, что они просто не имели никакого морального права выступать против неё. Да как они посмели вообще? Гермиона попыталась воззвать к преподавателям, чтобы прекратить насмешки, но те не отреагировали, словно не поняли, чего Гермиона хотела. Не были в курсе того, о чём судачил весь замок? Считали, что студенты со своими проблемами должны справляться самостоятельно? Или таким образом мстили за то, что Гермиона ткнула их носом в собственную некомпетентность?

— Хорошо, что у нас сегодня зелий нет, — философски заметил Поттер, наблюдавший за её безрезультатными попытками добиться каких-либо действий от профессора МакГонагалл. — Снейп бы уж точно молчать не стал.

— Профессор Снейп, — автоматически поправила его Гермиона, а про себя подумала, что Поттер до отвращения прав. Декан Слизерина, несмотря на возраст и статус, точно уподобился бы своим студентам. Они все не гнушались бить лежачих.

День прошёл как в филиале дурдома или каком-то жутком сюрреалистическом сне. Гермиона и подумать не могла, что люди могут таким образом воспринять искреннюю, обоснованную попытку улучшить им жизнь. Вместо благодарностей… ох, какое там, вместо поддержки её подняли на смех, а некоторые особо невоспитанные ребята и вовсе крутили пальцем у виска.

— Во даёт маглокровка! — неслось ей вслед невидимым шлейфом. — Насмешила так насмешила!

— Слышали-слышали? Грейнджер написала в Министерство, чтобы все лестницы в Хогвартсе остановили и заменили их какими-то фифтами. Или лифтами? Ой, девочки, а вы не знаете, что это такое? Это ведь не опасно?

— Я — чистокровный маг в десятом поколении! И я не собираюсь каждый день учить про маглов! И науки их я тоже учить не собираюсь! Где эта Грейнджер? Пусть ответит, какого Мордреда она это всё придумала!

— Что за новое расписание предложила Грейнджер, про которое все говорят? Как нет свободного времени? Как уроки с утра до вечера? А отдыхать когда? Я так не хочу! Я против!

— Что такое «спортивный костюм»? Чем ей мантии помешали? Я не собираюсь носить непонятно что! Я девушка из приличной семьи! Пусть эта маглокровка носит, что хочет, я посмотрю, кто её потом замуж возьмёт!

Слыша это, Гермиона поражалась всё больше и больше. Она думала, только хаффлпаффцы тупые и приземлённые, а оказалось, что практически весь Хогвартс такой. Никто не оценил её труд, никто! Ну, ничего, она подождёт, пока чиновники из Министерства примут предложенные изменения. Вот тогда Гермиона тоже посмеётся, а все остальные пристыженно приползут просить прощения.

Хогвартс бурлил, не оставляя её в покое ни на минуту, и под таким давлением как-то само собой вышло, что поиски виновника, того, кто превратил Гермиону во всеобщего врага, откладывались и откладывались. Да и не было у Гермионы никаких версий, кроме Брэй или кого-то ещё из хаффлпаффцев. Староста девочек являлась главной подозреваемой. Она могла зайти в любую спальню факультета, видела, что Гермиона занималась своими изысканиями, ей, в конце концов, выгодно было, чтобы Гермиона превратилась из героини в пугало! Подозрения подтверждались ещё и тем, что за весь день Гермиона так и не увидела Брэй. В коридорах или Большом зале застать её не удалось, хаффлпаффцы не знали, куда делась их староста, а профессор Спраут, к которой Гермиона обратилась с требованием наказать Брэй, посмотрела на неё с искренним недоумением.

— Мне казалось, мы всё уже обсудили утром, мисс Грейнджер.

— Нет, мэм, вы не понимаете! Она украла мои записи, перевернула их с ног на голову, из-за неё надо мной вся школа смеётся!

Профессор Спраут долго смотрела на Гермиону, но так ничего и не поняла, потому что сказала:

— Мисс Грейнджер, подойдите к моему кабинету к шести часам. Я позову мисс Брэй, и мы все вместе поговорим. Мне очень не нравится, что вы уже второй раз за день голословно обвиняете мою студентку.

— Голословно? Вы что, не видите, что в меня все тыкают пальцем и смеются?

— То есть, по-вашему, мисс Брэй украла какие-то важные записи… кстати, какие?

— Это были рекомендации по улучшению учебного процесса и проживания в Хогвартсе, — надулась Гермиона, заранее предчувствуя, что и без того не слишком любезная с ней профессор Спраут станет ещё недружелюбнее. Так и вышло. Профессор прищурилась и продолжила недовольно и недоверчиво:

— Значит, мисс Брэй украла ваши рекомендации, распространила их по Хогвартсу и подговорила других учеников обсмеять вас?

— Да, профессор, я уверена, что всё именно так и было.

— Мисс Грейнджер, я уважаю вас как старательную и ответственную ученицу, однако ваше поведение за рамками уроков оставляет желать лучшего. То, что вы мне сейчас рассказали, просто невозможно.

— Но почему? — воскликнула Гермиона, вспыхнув от обиды и злости.

— Потому что я знаю мисс Брэй и не могу представить, чтобы она опустилась до воровства.

С этими словами профессор повернулась, чтобы уйти, и Гермиона, рассердившись ещё больше, упёрла руки в бока.

— Вы так говорите, потому что Брэй с вашего факультета, а я гриффиндорка.

— На вас тоже галстук Хаффлпаффа, мисс Грейнджер, если уж на то пошло. Хотя принадлежность к факультету для меня не играет никакой роли. Я не терплю лжецов и хамов, кем бы они ни являлись. В шесть часов, мисс, я жду вас в своём кабинете, чтобы поговорить об этом случае и вашем поведении, а пока — пять баллов с Гриффиндора за отсутствие благородства и клевету.

— Я не лгу! — от возмущения у Гермионы голос зазвенел и чуть не сорвался. На глазах, мешая смотреть на резко опротивевшую Спраут, навернулись слёзы от несправедливости и беспомощности.

— Ещё минус балл за пререкания с преподавателем. В шесть, мисс Грейнджер, я жду вас в шесть. Раз Минерве нет дела до поведения учеников, это не означает, что мне тоже всё равно. А вы как-никак студентка и моего факультета. Пожалуйста, не опаздывайте. И, мисс Грейнджер, чтобы у нас больше не было никаких недопониманий: в гостиных и спальнях студентов на каждом факультете установлены специальные чары, сигнализирующие о воровстве. Если бы мисс Брэй попыталась бы украсть что-то у вас, я бы сразу узнала, но чары не сработали.

Гермиона ей не поверила. Если чары против воровства и стояли на спальнях, то оповещали они декана, то есть профессора Спраут, лично заинтересованную в том, чтобы прикрыть Брэй. Разумеется, она будет утверждать, что ничего не было! Развернувшись, Гермиона торопливо ушла, даже, скорее, убежала, направившись в гриффиндорскую гостиную, благо уроки уже закончились. Ни на какую встречу после такого она и не собиралась приходить, ещё чего! Разговаривать с профессором Спраут и невоспитанной, ужасной Брэй Гермиона теперь будет только в присутствии директора Дамблдора, чтобы никто больше не посмел её ни в чём обвинить. Как, оказывается, у магов просто! Раз — и вывернули ситуацию наизнанку, жертву превратили в обидчика, а обидчика принялись жалеть. Это же просто ужас какой-то! Так нельзя! Ну и Хогвартс! Ну и маги! Они не просто отстали от прогресса, закостенели в прошлом и не желали меняться к лучшему, они ещё готовы были заклеймить, заклевать каждого, кто пытался привнести что-то новое! Прогнили от мала до велика. И как прикажете в таких условиях пробиваться наверх, оптимизировать, улучшать, как вести за собой тех, кто, в общем-то, не хотел никаких перемен?

Всё ещё прокручивая в голове варианты своих следующих действий, Гермиона переступила порог гриффиндорской гостиной, и её оглушили восторженные вопли, аплодисменты, свист и улюлюканье.

— А вот и наша героиня! — перекрывая гомон толпы, прокричал один из близнецов Уизли. Щеголяя широченной улыбкой до ушей, он подскочил к Гермионе и, приобняв её за плечи, поволок в самую гущу непонятного веселья.

Второй близнец с точно такой же улыбкой вытащил на середину гостиной огромное, с бордовой обивкой кресло, похожее на трон. Гермиону усадили в него, подсунули скамеечку под ноги, и оба брата ещё и наколдовали огромные красные опахала, которые сами по себе начали обмахивать её. Другие студенты — что находившиеся в других креслах и на диванах, что проходившие мимо — тоже усмехались, но не так зло, как днём.

— Что всё это значит?!

— О, так мы почитаем блюстительницу правды и укротительницу Снейпа! — пафосно провозгласил левый близнец, после чего приложил руку к сердцу и отвесил ей шутливый, но глубокий поклон.

— Серьёзно, сеньорита, — отзеркалил его действие второй брат, — нам, гриффиндорцам, далеко до смелости и храбрости одного маленького барсука. Так утереть нос самому Снейпу!

— Дался вам этот Снейп, — Гермиона попыталась было встать, но на неё, похоже, наложили заклинание приклеивания, потому что отлепиться от кресла не получилось вовсе.

В самом деле, почему из семидесяти страниц и ста шестидесяти пунктов ей припоминали постоянно одного декана Слизерина?

— Не скажи! С того момента, как сюда пришёл этот сальноволосый ублюдок, все боялись вслух говорить, что он ведёт себя как последняя сволочь. А маленькая, скромная, но очень правдивая первокурсница — не побоялась! Так что…

— Наше…

— Вам…

— Глубочайшее почтение! — гаркнули в полный голос два идиота, и где-то наверху взорвались хлопушки, осыпав Гермиону разноцветными бумажками и конфетти.

— Вы что здесь устроили? Фините! Эванеско! Мисс Грейнджер, вы в порядке? А вы, придурки, изыдите!

Появившийся старший брат близнецов вовсю размахивал палочкой, накладывая отменяющее и очищающее заклинания; через пару секунд Гермиона наконец соскочила с кресла. Осыпавшийся на пол мусор исчез вместе с опахалами, и студенты, до того живо и с любопытством наблюдавшие за представлением, повздыхав разочарованно, вернулись к своим прерванным делам. Слава Богу, потому что, несмотря на прозвучавшие хвалебные слова, Гермиона ощущала себя так, словно над ней продолжали издеваться.

— Скучный ты тип, Персик, — простонал один из близнецов, пока второй, кривляясь, передразнивал брата-старосту. — Что, скажешь, Грейнджер не исполнила твою мечту? Да тут каждый хотел бы, чтобы Снейпа уволили, и только ей пришло в голову об этом написать.

— Да, братец Фордж, это была лучшая из наших идей — полазить по столу МакКошки в поисках интересных штучек. Кто же знал, что там обнаружится такое сокровище.

Перси Уизли чуть не подпрыгнул на месте.

— Вы что, обыскивали стол декана? — проорал он. — Вы совсем уже? Из Хогвартса вылететь захотели?

Гермионе, измученной событиями сегодняшнего дня, потребовалось чуть больше времени, чтобы понять. Осознание настигло её на половине пути к дивану, на котором развалились младший Уизли и Поттер, лениво листавшие какие-то квиддичные журналы.

— Я матери напишу! — продолжал яриться Перси. Близнецы стояли перед ним навытяжку, но, судя по их прохиндейским рожам, не испытывали никакого сожаления или раскаяния из-за своего поступка.

— Ой, не забудь, Персик, ты же это только и умеешь — маме писать.

— Вот именно. Подумаешь, ну, ничего же такого не случилось. Мы тихо, аккуратненько, и МакКошка ничего не заметила, раз до сих пор не четвертовала.

— Так это вы взяли мои записи со стола у профессора МакГонагалл? — громко спросила Гермиона.

Повернувшиеся близнецы уставились на неё. Вроде бы они продолжали улыбаться, только глаза у обоих и вообще общее выражение лиц были нахально-пугающими. Что-то наподобие «Ну и что ты нам сделаешь, малявка?».

— А что?

— И взяли, и другим показали. Это же такая хохма! Тебе нужно книжки юмористические писать, Грейнджер, озолотишься!

— Но почему они были там? Профессор сказала, что отправила их в Министерство…

Договорить Гермиона не сумела. От осознания предательства у неё сдавило грудь, а в ушах зашумело. Она видела, что Перси, не дождавшись от неё реакции, вновь принялся отчитывать братьев, а те вяло отмахивались, но сама не могла больше издать ни звука. Так это не Брэй, это Уизли украли её записи из кабинета профессора МакГонагалл? Те самые записи, которые, по словам профессора, давно уже в Министерстве! Вот почему чиновники не торопились что-либо менять или уточнять у Гермионы детали — они просто ничего не получили! Профессор обманула её! Но почему, за что? Она же тоже ратовала за прогресс, за изменения, так агитировала Гермиону за Гриффиндор, так хотела заполучить её в свои ученицы! И вдруг предала… А её студенты не лучше. Мало того, что не поддержали Гермиону, запомнили только одну идею, так ещё и смеялись наравне с остальными, говорили, что она предложила чушь. Только за то, что она посоветовала уволить профессора Снейпа, хвалили.

Окинув взглядом гриффиндорцев, которым до неё и её чувств не было никакого дела, Гермиона решительно пошла прочь из этого логова предателей.