101 история (джен)

**Глава четвёртая. Разделение первое* * *

«Кондиционер»**

В квартире воняло сигаретами, старой ватой и пылью — запах стоял такой густой и затхлый, что, казалось, оседал на языке неприятной плёнкой. Воздух был спертым, тяжёлым, будто сам застыл в этом пространстве много лет назад. Кондиционер не работал уже который месяц — его решётка покрылась слоем грязи, а из щели доносился едва уловимый запах плесени.

Вокруг было много антикварных вещей: потемневшие серебряные подсвечники, фарфоровые статуэтки с отбитыми носами, старинные книги с пожелтевшими страницами, шкатулки с треснувшими зеркалами. Среди этого мрачного великолепия нелепо смотрелись вещи с Hello Kitty: розовая кружка с бантиком, плюшевый рюкзак, наклейки на холодильнике.

На одной стене висела большая пробковая доска, утыканная кнопками. К ней были прикреплены десятки фотографий — и на каждой был изображён плюшевый медведь Борби. Иногда он был один, иногда — в компании других игрушек, иногда — на фоне незнакомых пейзажей. Парень давно искал игрушку с ним — не просто так, а потому что эта игрушка имела очень интересную историю. По слухам, каждый Борби был связан с какой‑то трагедией, а сама коллекция «Borbyashki» будто впитывала в себя боль своих владельцев.

Парень ходил по комнате, нервно потирая руки. Он уже третий час проверял объявления, обзванивал коллекционеров, искал хоть какие‑то зацепки. И вдруг — резкий стук в дверь.

Он замер, прислушался. Стук повторился — громкий, настойчивый, будто кто‑то знал, что он ждёт. Парень подошёл к двери, повернул замок и распахнул её.

На пороге, прямо перед ним, лежала коробка. На ней красовалась надпись:

**«HALLOWEEN COLLECTION: BORBY AND HIS FRIENDS BORBYASHKI!»**

Странная коллекция, однако.

Парень поднял коробку, занёс внутрь и осторожно поставил на стол. Пальцы дрожали от предвкушения. Он разорвал упаковочную ленту, откинул крышку…

Внутри лежал Борби. Но не плюшевый, а скелетный: проволочный каркас, обтянутый серой тканью, пустые глазницы, жёлтые зубы в оскале. Вместо одного глаза — та самая жёлтая пуговица, знакомая по другим историям.

— Ну что за уродец! — пробормотал парень, брезгливо беря игрушку за лапу. Она была холодной, почти ледяной, и слегка шевелилась, будто пыталась вырваться.

Он убрал скелет Борби в небольшой склад под кроватью — туда, где хранил разные некрасивые коллекционные вещи: треснутые фарфоровые куклы, сломанные музыкальные шкатулки, маски с искажёнными лицами. Всё это он собирал не ради красоты, а ради силы — он верил, что каждая сломанная вещь хранит в себе частицу чужой боли, а значит, даёт власть.

Парень встал около склада, достал вишнёвую сигарету, закурил. Дым пошёл в лёгкие, но не принёс облегчения. Он смотрел на коробку под кроватью, и ему казалось, что оттуда доносится тихий шёпот — будто Борби шепчет что‑то на непонятном языке.

Он сделал ещё одну затяжку, выдохнул дым в сторону окна… и вдруг почувствовал резкий жар.

Пламя вспыхнуло мгновенно — сначала в углу, у стены с фотографиями, потом перекинулось на шторы. Огонь жадно лизал обои, пожирал безделушки, с шипением вгрызался в деревянный стол.

Одежда парня вспыхнула в одно мгновение — рукав загорелся первым, ткань прилипала к коже, обжигая до волдырей. Боль пронзила руку, распространяясь вверх, к плечу. Он закричал, замахал руками, пытаясь сбить пламя, но огонь уже охватил грудь и спину.

Кожа лопалась, пузырилась, чернела. Запах горелой плоти смешался с запахом сигарет и пыли. Он бросился к двери, но на полу валялись разные куклы, недоделанные работы, ножницы, клеи — он споткнулся, упал на колени.

И тут его ногу схватила холодная лапа — твёрдая, костлявая, с длинными пальцами. Она резко дёрнула его вверх, поставила на ноги и дала пощёчину — звонкую, хлесткую, от которой зазвенело в ушах и потекла кровь из разбитой губы.

Парень застыл, тело стало чужим, непослушным, словно он и правда превратился в куклу. Перед ним стоял Борби — скелет с жёлтыми зубами и пуговичным глазом.

— Выколи себе глаза ножницами, — прошипел Борби голосом, похожим на скрежет металла.

Парень, словно во сне, поднял с пола острые ножницы. Руки дрожали, но действовали сами по себе. Он поднёс их к лицу, вонзил остриё в глазницу. Боль была ослепляющей, но он не мог остановиться. Глаза выскочили из орбит, повисли на нервах, как перезрелые плоды, а кровь хлынула рекой, заливая лицо, капая на обгоревшую рубашку.

— Теперь кабанчиком в огонь! — рассмеялся Борби.

Тело парня, лишённое воли, развернулось и побежало прямо в центр комнаты, где бушевало пламя. Он прыгнул в самый очаг, и огонь поглотил его целиком.

Крики стихли. Пламя пожирало всё: антикварные вещи плавились, теряя форму, фотографии на стене вспыхнули, как сухие листья, Hello Kitty‑безделушки оплавились в розовые лужицы.

От ранее «музея» остался лишь пепел, а от парня — почерневшие кости, скорчившиеся в центре комнаты. Борби стоял среди руин, его пуговичный глаз поблёскивал в свете догорающих углей.

Где‑то далеко завыли сирены. Но здесь уже некому было их услышать.

**(Конец)**

--

Если хотите, я могу продолжить историю, проработать какой‑то момент подробнее или помочь с написанием следующей главы! 😊