101 история (джен)

Глава первая. Разделение первое: «Стебель чёрного цветка»**

Оливия перешагнула порог родительского дома. Когда‑то тут пахло чем‑то сладким и знакомым, а теперь — холодом и пылью. В тот день шёл дождь. Осень.

Девушка сняла жёлтый дождевик и поправила край зелёного бампера. Она обошла весь дом — ничего интересного не было. Оставался только чердак: там обычно хранили всякий мусор и старые вещи, которые жалко было выкидывать.

Оливия шагнула на старую деревянную лестницу — та скрипнула под ногой. Она открыла люк чердака, и пыль тут же бросилась ей в лицо; девушка чихнула.

Быстрым взглядом она окинула чердак. Среди старых книг выделялась ярко‑розовая книжка с блёстками. Оливия взяла её. Это оказался её старый дневник — она вела его с пяти до шести лет, всего год. Сначала шли описания беззаботных дней, потом — подготовка к её шестому дню рождения. Но потом…

* * *

Девочка стояла в нарядном розовом платье и теребила край ткани. День рождения уже закончился, вокруг было множество подарков! Она не могла дождаться маму, чтобы открыть их. Её соблазняла жёлтая коробка с надписью «БОРБИ!».

Девочка не выдержала. Она села на мягкую летнюю траву и начала распаковывать коробку. Внутри лежал плюшевый медведь — коричневый, без глаза; вместо него была жёлтая пуговица. Девочка взяла игрушку в руки и посадила на коленки.

Вдруг она заметила, что в пяти метрах от неё стоит кот с красными глазами! Девочка радостно побежала за ним, а он — от неё.

Под деревом во дворе неожиданно образовалась чёрная дыра, и кот прыгнул в неё. Девочка остановилась, огляделась и, не раздумывая, прыгнула следом.

Она летела в чёрном пространстве, испуганно дрожа и прижимая к себе Борби. Вдруг из стен полезли чёрные жидкие руки, схватили её. Девочка слёзно кричала, просила о пощаде и помощи. Но руки затянули её вглубь, в стены… Она чувствовала, как странная жидкость впитывалась в неё…

И вдруг — резкий толчок, вспышка света, и девочка очутилась в цирке. Точнее, в шатре с голубыми стенами, на которых были нарисованы облака. Она сидела на деревянных лавках во втором ряду. Вокруг расположились марионетки, напоминающие людей, — но не люди. У них были стеклянные глаза и улыбки до ушей. Оливия ощутила, что вся мокрая, покрыта чёрной вязкой жидкостью.

Вдруг на сцене появилась ярко‑красная шкатулка. Девочке на ухо кто‑то шептал слова вроде: «Подойди… Спасение… Свобода… Шкатулка — шанс…» Голос был тихим, но настойчивым, будто проникал прямо в голову.

Девочка послушно встала, поправила красное платье — оно каким‑то образом изменилось по цвету, но не по форме, — и подошла к шкатулке. Дрожащей рукой она дёрнула за рычаг.

Из шкатулки вылез чёрный кот с большими красными глазами и указал лапой на стену, где стоял манекен мальчика.

Оливия быстро побежала к тому месту — и очутилась в лесу. Яркие фиолетовые горы возвышались на горизонте, розовая речка извивалась между деревьями, а рядом стояло дерево с аппетитными красными яблоками. Девочка испуганно огляделась вокруг и снова увидела того самого кота. Он шёл к двери, которая висела прямо в воздухе. Кот зашёл внутрь — дверь исчезла, но вместо неё появился золотой ключ. Оливия подняла его, и в тот же миг…

Она очутилась дома, на траве. Небо было серым, капал дождь. Она лежала, осознавая всё произошедшее, и смотрела в небо…

Девушка захлопнула дневник и положила его на место, думая о том, какой фантазёркой она была в детстве. Но кто‑то дышал ей в спину…

(Конец главы)

Девочка стояла на своём дне рождения, то поправляя край красного платья, то заправляя за ухо прядь чёрных волос. Платье чуть шуршало при каждом движении, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружевные занавески, играли бликами на её волосах. Она искала свою лучшую подружку — взглядом скользила по гостям, выискивая среди разноцветных нарядов знакомое лицо.

Как вдруг на всех парах к ней бежала белобрысая девчушка в голубом платье, держа в руках жёлтую коробку. Её светлые волосы развевались на бегу, а глаза сияли от нетерпения.

Это Оливия — лучшая подруга Кейт.

— ПРИВЕТИК!! ^^ — радостно сказала девчушка, поправляя складки на своём платье и чуть не споткнувшись от избытка эмоций.

— Привет, Оли! — обняв подругу, сказала Кейт, ощущая, как та вся дрожит от возбуждения.

— Кстати, открой подарок поскорее, ты так удивишься! — Оливия чуть ли не подпрыгивала на месте, сжимая коробку обеими руками.

Кейт открыла коробку — и там лежал коричневый медведь без глаза; вместо него — жёлтая пуговица. Игрушка выглядела старинной, с чуть потрёпанным мехом, но в ней было что‑то родное и уютное.

— Оли, откуда?! Его же чуть ли не везде запретили! — удивлённо воскликнула Кейт, бережно беря медведя в руки.

— Ну вот такая я! — довольно произнесла девочка, задирая голову и гордо улыбаясь.

— Смотри! — Кейт указала на кота. Он бродил недалеко от них, неторопливо переступая мягкими лапами. Он был красивый — чёрный, с удивительно красивыми, выразительными красными глазами, которые словно светились изнутри.

— Пошли! — схватив за руку подругу, шепнула Оли, и в её глазах загорелся авантюрный огонёк.

Они пошли к коту, а он — к дереву. Там, у самого ствола, зияла чёрная дыра — не просто яма, а что‑то чужеродное, искажающее пространство вокруг себя. Девочки, не раздумывая, прыгнули в неё.

Они долго падали в чёрном пространстве. Кейт чуть ли не ревела, вцепившись в руку Оливии, её сердце бешено колотилось. Оли держалась крепко, стиснув зубы, — её глаза были широко раскрыты, но в них читалась решимость.

Наконец они оказались в комнате с тусклым фиолетовым освещением — будто кто‑то приглушил все цвета мира, оставив только этот загадочный оттенок. Голубые стены покрывала странная субстанция: она медленно текла вниз, словно живая, оставляя за собой блестящие следы. Пол напоминал шахматную доску, но клетки были неровными, будто кто‑то специально их исказил. В центре комнаты возвышалась сцена с большим экраном.

Девочки подошли к сцене. Через полминуты на ней появились две фигуры. Первая — женщина в длинном сером платье с чёрным каре, её лицо было бледным и неподвижным, как маска. Рядом с ней — темноватая девочка, смуглая, с коричневыми волосами и тёмно‑тёмно‑коричневыми глазами, в которых читалась какая‑то древняя печаль. Позади них появилась надпись «Кейт», а затем фигуры пропали — и на экране возник скелет. Позади него высветилась надпись «Оливия».

— О боже! Я же не умру, Кейт? Я хотела ещё в Францию съездить… — испуганно затараторила Оли, её голос дрожал, а пальцы вцепились в рукав подруги.

— Оли, что мы натворили‑то… —-испуганно шептала Кейт, её глаза наполнились слезами, а в груди сжался ледяной ком страха.

Вдруг на полу появился рычаг. Оли со всей силы, со злобой и страхом потянула за этот рычаг: он оторвался с резким хрустом. Её белые глаза блеснули удивлением.

В следующий миг они оказались на поле, усыпанном цветами. Девочки сидели в высокой траве, словно в засаде: рядом лежали бинокль и маленькие игрушечные пистолеты. Вдалеке виднелась та самая фигура девочки из сцены: она играла с Борби, с тем самым медведем.

— Что за чёрт, Оли?! Откуда у неё такой же медведь? Я её мать что ли? Я не хочу иметь де… — обиженно говорила Кейт, машинально гладя своё чёрное каре.

— ЗАТКНИСЬ, КЕЙТ! — чуть ли не крича, сказала Оли, не отрываясь от бинокля.

— Ну что?

— Она исчезла… Кейт, знай, ты моя самая лучшая и единственная подружка…

— Ты тоже, Оливия, — улыбнулась Кейт.

В тот же миг девочки оказались в двух комнатах в бесконечном сером пространстве: одна белая, другая чёрная. Оли — в белой, Кейт — в чёрной.

— Нет… Нет… — испуганно повторяла Кейт, оглядываясь по сторонам.

Оли ходила, осматривалась. В комнатах было много окон без стёкол. Между ними, прямо напротив друг друга, лежала поломанная доска, усеянная ржавыми гвоздями.

— Оли, лучше сдохнуть вместе, чем одной! — с отчаянием и страхом в голосе крикнула Кейт. Она шагнула на доску. Острая боль пронзила ступню, когда гвозди впились в кожу. Кровь выступила каплями, стекая по ногам. Девочка шагала дальше, но упёрлась в невидимую стену — и её мгновенно телепортировало обратно в свою комнату.

А Оли уже забилась в угол. Несвойственным ей образом она начала бормотать себе под нос, бессвязно повторяя, что ей суждено умереть, что всё напрасно… Вдруг над головой Оли завис кирпич на тонкой, полудохлой верёвке.

— ОЛИ, ОЛИЧКА! — закричала Кейт.

Оли отпрыгнула в сторону, но было поздно. В её тело, прямо в область селезёнки, вонзился нож — острая боль обожгла внутренности. Девочка захрипела.

— Кейт, назови… кхе, кхе… своего ребёнка… кхе, кхе… в честь меня, это будет лучшая дл… кхе, кхе… для меня честь… КХА! — в тело девочки влетел острый гвоздь, пронзив плечо. Кровь потекла по руке, капая на пол.

— Да, да! Оли, хорошая моя… — плача, говорила Кейт.

Как вдруг тяжёлый кирпич обрушился на голову Оли. Раздался глухой треск, брызги крови и мозгов окропили пол. Тело девочки безжизненно осело, глаза остекленели, изо рта потекла струйка крови. Кейт отпрыгнула и закрыла рот рукой, чтобы не закричать и не закричать от ужаса.

В следующее мгновение Кейт оказалась в красном кабинете — точнее, он был белым, просто освещение было красным. Там сидел мужчина в строгом чёрном костюме и чёрной маске, закрывающей всё лицо. В углу лежала Оли — только неживая, словно кукла.

— Ха‑ха, — звонким и одновременно басистым голосом сказал мужчина.

— ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛ ОЛИ?! ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ТЫ ЗАСУНУЛ НАС СЮДА?! — слёзно кричала Кейт, её голос срывался от боли и ярости.

— Тише. Чтобы выбраться из пространства двух комнат, надо принести одну жертву. Ты принесёшь новую поставку, а белобрысенькая — нечего, — с издевательской усмешкой произнёс он.

— Что есть для тебя… То есть ты судишь людей только по значимости?! Значит, ты…

— Тварь? Хах, не волнуйся, ты потеряешь ещё большую жертву… БЕСПЛАТНЫЙ СИАНС ОКОНЧЕН!

— Что?..

Девочка оказалась на траве под деревом. Она смотрела на него, вокруг не было Оли… Кейт подбежала к маме и спросила: «Где Оли?», а та ответила: «Кто такая Оли?»

(Конец)

Ева сидела на траве, поджав ноги, и играла с медведем. Ей исполнилось шесть. Красное платье чуть помялось, а подол испачкался в земле — никто не помог его отряхнуть. Вокруг шумели другие дети: смеялись, бегали, делились конфетами. Но никто не подходил к ней. Даже те, кого она пригласила на свой день рождения, предпочли играть и общаться с другими. Они шептали за спиной: «странная», «дура», — а Ева делала вид, что не слышит.

Она крепче прижала к себе коричневого медведя. У него не было глаза — вместо него жёлтая пуговица, пришитая неровно, будто в спешке.

— О нет, Борби, нам придётся пойти на трассу! — прошептала Ева, изображая голос медведя.

— «О нет, Ева! Я не хочу сосать!» — ответила она за игрушку, слегка меняя голос.

— Я тоже, Борби… Тоже… — тихо повторила девочка, опустив взгляд.

Где‑то рядом, в тени дерева, стояла женщина — смуглая, с глубокими шрамами на лице. Она судорожно держала бутылку вина, её глаза, полные усталости, серьёзно смотрели на Еву. Но тут её отвлекла очередная подружка — они засмеялись, заговорили о чём‑то своём, и женщина забыла про девочку.

— Я хочу стать… ой, а как это называется? — бормотала Ева, глядя в небо. — «Певицей»? Нет… «Звёздой»… Там есть это слово…

Не спрашивайте, откуда она это знает. Наслушалась отца и старшей сестры, когда её парень бросил. Тогда в доме кричали, хлопали дверями, а Ева сидела в углу и запоминала слова, которые звучали так красиво и недостижимо.

Девочка игралась, думала, рассуждала вслух, покачиваясь из стороны в сторону. Борби лежал у неё на коленях, пуговичный глаз поблёскивал на солнце.

И вдруг она увидела кота.

Он стоял в тени дерева: чёрный, гладкий, с удивительно яркими красными глазами. Он смотрел прямо на неё, и в этом взгляде было что‑то… знакомое. Будто она уже видела его раньше, но не могла вспомнить где.

— Киса! — вскрикнула она мысленно, и сердце забилось чаще.

Кот медленно повернулся и сделал шаг к старому дубу. Под корнями зияла чёрная дыра. Не просто яма, а что‑то неправильное, искажающее воздух вокруг себя. Кот прыгнул в неё. Легко, без колебаний.

Ева замерла на мгновение. Внутри всё сжалось от страха, но в то же время её тянуло туда — к этому загадочному существу, к чему‑то новому, что могло быть лучше, чем стоять в стороне от всех.

— Борби, мы должны пойти за ним, — прошептала она, прижимая медведя к груди. — Вдруг он знает дорогу к звёздам?

Она встала, отряхнула платье и сделала первый шаг к дереву. Трава под ногами казалась мягче, чем обычно, а тени — длиннее. Дыра манила, словно звала по имени.

Ещё шаг.

Ещё один.

И Ева прыгнула следом.

Перед ней возникла фигура — бледная, белая, спокойная. Вокруг тянулись длинные белые провода, похожие на щупальца.

— Ну что ж, привет, Ева Шаршай, — спокойно говорила фигура.

— А вы кто? — наивно спросила девочка, делая шаг назад.

-Подруга твоей бабушки, Оливия.

-Ой! А бабушка говорила, что вы давно умерли! Вас какой‑то дяденька зарезал!

-Хах, ну что же, молодец подруженька, не сказала тебе истину так рано. Что же, перейду к сути: мне нужна твоя помощь. Ты должна просто ответить на вопрос — да или нет.

— А что делать надо будет?

— Встать на моё место. Не волнуйся, это не больно! Ну, не как у меня было…

— А как у вас было?

— На головку кирпичик упал.

— Ой! А эта работа сложная?..

— Нет, дорогая, так ответь: да или нет?

— А как мама? Она волноваться будет!

— Да или нет?! — раздражённо говорила женщина.

— А папенька?..

— ДА ИЛИ НЕТ?! — медленно переходя на крик.

— А сестрёнка Алисия?..

— ДА ИЛИ НЕТ?! — крича, сказала женщина.

— О Д… да…

— Наконец! — фигура стала белой и исчезла.

Девочку схватили цепи:красные, раскалённые. Они впивались в кожу, как сотни иголок, резали руки и ноги. Боль пронзила всё тело,острая, жгучая, невыносимая. Ева ревела, плакала, её голос срывался на хрип. Но потом боль ослабла, и голову охватил холодный металлический аппарат. Мысли путались, исчезали. Внутри осталась только злоба — тёмная, холодная, всепоглощающая.

Тем временем праздник закончился. Оливия повернулась — дочки нигде не было. Женщина уронила кружку, её руки задрожали. Она побежала искать дочь. Оббежала двор, заглянула в каждый угол, позвала по имени. Нигде её не было.

Оливия упала на траву, сжимая в руках плюшевого медведя Борби. Слезы катились по её щекам, а голос дрожал, когда она прошептала:

— Ева… где ты?..

🎉!SAD ENDING!🎉*

(Конец)

**Глава четвёртая. Разделение первое* * *

«Кондиционер»**

В квартире воняло сигаретами, старой ватой и пылью — запах стоял такой густой и затхлый, что, казалось, оседал на языке неприятной плёнкой. Воздух был спертым, тяжёлым, будто сам застыл в этом пространстве много лет назад. Кондиционер не работал уже который месяц — его решётка покрылась слоем грязи, а из щели доносился едва уловимый запах плесени.

Вокруг было много антикварных вещей: потемневшие серебряные подсвечники, фарфоровые статуэтки с отбитыми носами, старинные книги с пожелтевшими страницами, шкатулки с треснувшими зеркалами. Среди этого мрачного великолепия нелепо смотрелись вещи с Hello Kitty: розовая кружка с бантиком, плюшевый рюкзак, наклейки на холодильнике.

На одной стене висела большая пробковая доска, утыканная кнопками. К ней были прикреплены десятки фотографий — и на каждой был изображён плюшевый медведь Борби. Иногда он был один, иногда — в компании других игрушек, иногда — на фоне незнакомых пейзажей. Парень давно искал игрушку с ним — не просто так, а потому что эта игрушка имела очень интересную историю. По слухам, каждый Борби был связан с какой‑то трагедией, а сама коллекция «Borbyashki» будто впитывала в себя боль своих владельцев.

Парень ходил по комнате, нервно потирая руки. Он уже третий час проверял объявления, обзванивал коллекционеров, искал хоть какие‑то зацепки. И вдруг — резкий стук в дверь.

Он замер, прислушался. Стук повторился — громкий, настойчивый, будто кто‑то знал, что он ждёт. Парень подошёл к двери, повернул замок и распахнул её.

На пороге, прямо перед ним, лежала коробка. На ней красовалась надпись:

**«HALLOWEEN COLLECTION: BORBY AND HIS FRIENDS BORBYASHKI!»**

Странная коллекция, однако.

Парень поднял коробку, занёс внутрь и осторожно поставил на стол. Пальцы дрожали от предвкушения. Он разорвал упаковочную ленту, откинул крышку…

Внутри лежал Борби. Но не плюшевый, а скелетный: проволочный каркас, обтянутый серой тканью, пустые глазницы, жёлтые зубы в оскале. Вместо одного глаза — та самая жёлтая пуговица, знакомая по другим историям.

— Ну что за уродец! — пробормотал парень, брезгливо беря игрушку за лапу. Она была холодной, почти ледяной, и слегка шевелилась, будто пыталась вырваться.

Он убрал скелет Борби в небольшой склад под кроватью — туда, где хранил разные некрасивые коллекционные вещи: треснутые фарфоровые куклы, сломанные музыкальные шкатулки, маски с искажёнными лицами. Всё это он собирал не ради красоты, а ради силы — он верил, что каждая сломанная вещь хранит в себе частицу чужой боли, а значит, даёт власть.

Парень встал около склада, достал вишнёвую сигарету, закурил. Дым пошёл в лёгкие, но не принёс облегчения. Он смотрел на коробку под кроватью, и ему казалось, что оттуда доносится тихий шёпот — будто Борби шепчет что‑то на непонятном языке.

Он сделал ещё одну затяжку, выдохнул дым в сторону окна… и вдруг почувствовал резкий жар.

Пламя вспыхнуло мгновенно — сначала в углу, у стены с фотографиями, потом перекинулось на шторы. Огонь жадно лизал обои, пожирал безделушки, с шипением вгрызался в деревянный стол.

Одежда парня вспыхнула в одно мгновение — рукав загорелся первым, ткань прилипала к коже, обжигая до волдырей. Боль пронзила руку, распространяясь вверх, к плечу. Он закричал, замахал руками, пытаясь сбить пламя, но огонь уже охватил грудь и спину.

Кожа лопалась, пузырилась, чернела. Запах горелой плоти смешался с запахом сигарет и пыли. Он бросился к двери, но на полу валялись разные куклы, недоделанные работы, ножницы, клеи — он споткнулся, упал на колени.

И тут его ногу схватила холодная лапа — твёрдая, костлявая, с длинными пальцами. Она резко дёрнула его вверх, поставила на ноги и дала пощёчину — звонкую, хлесткую, от которой зазвенело в ушах и потекла кровь из разбитой губы.

Парень застыл, тело стало чужим, непослушным, словно он и правда превратился в куклу. Перед ним стоял Борби — скелет с жёлтыми зубами и пуговичным глазом.

— Выколи себе глаза ножницами, — прошипел Борби голосом, похожим на скрежет металла.

Парень, словно во сне, поднял с пола острые ножницы. Руки дрожали, но действовали сами по себе. Он поднёс их к лицу, вонзил остриё в глазницу. Боль была ослепляющей, но он не мог остановиться. Глаза выскочили из орбит, повисли на нервах, как перезрелые плоды, а кровь хлынула рекой, заливая лицо, капая на обгоревшую рубашку.

— Теперь кабанчиком в огонь! — рассмеялся Борби.

Тело парня, лишённое воли, развернулось и побежало прямо в центр комнаты, где бушевало пламя. Он прыгнул в самый очаг, и огонь поглотил его целиком.

Крики стихли. Пламя пожирало всё: антикварные вещи плавились, теряя форму, фотографии на стене вспыхнули, как сухие листья, Hello Kitty‑безделушки оплавились в розовые лужицы.

От ранее «музея» остался лишь пепел, а от парня — почерневшие кости, скорчившиеся в центре комнаты. Борби стоял среди руин, его пуговичный глаз поблёскивал в свете догорающих углей.

Где‑то далеко завыли сирены. Но здесь уже некому было их услышать.

**(Конец)**

--

Если хотите, я могу продолжить историю, проработать какой‑то момент подробнее или помочь с написанием следующей главы! 😊

Конец разделения

Спасибо, что прочитал это разделение! Конечно, в запасе у меня было больше историй… Ну, одна ещё — последняя. Но она раскрывает все карты, до единой! ^^

Она — про предысторию кота. И да, она не просто отвечает на вопрос «кто он?», но и объясняет его мотивацию. Когда ты узнаешь правду, вся жуть предыдущих глав обретёт совсем другой смысл — не такой пугающий, а скорее печальный и даже трогательный. Её вы не узнаете, хех! ^^

Читай дальше и узнай, что будет дальше — ты сейчас на четвёртой истории и переходишь на пятую! ^^

**Глава первая. Раздел второй* * *

«Стены из цепей»**

Молодая девчушка лет шестнадцати шагала под ритм дневной жизни. Её блондинистые волосы развевались на тёплом летнем ветру, ловя солнечные лучи. Солнце играло на земле, создавая странные узоры из света и тени — в них было что‑то завораживающе красивое. Вокруг стояли неизменно толстые дубы, тоненькие берёзы, высокие клёны…

У неё была улыбка до ушей — искренняя, светлая, почти детская.

День начинался обычно: девушка пошла за ягодами и аккуратно складывала их в свою бледную, холодную ладонь. Потом направилась к речке, окунулась в идеально прозрачной воде — так, что было прекрасно видно её ноги и всё, что там внизу происходило. А потом…

Потом она пошла на полянку, которая была забита белыми кроликами — маленькими пушистыми комочками, прыгающими в траве. Но к ней подбежал один — черненький, с голубыми глазами, меньше всех.

— Как тебя зовут? — с ухмылкой произнесла она, осматривая животное.

— …

— Ну и ладно! Пусть тебя будут звать Мистер Роберт Старший! — она улыбнулась, подхватила кролика на руки и закружилась с ним.

Как вдруг — резкая боль в затылке, вспышка темноты, и мир погас…

* * *

Девушка очнулась в кровати. Нет, не в своей.

Она была в комнате, сделанной полностью из цепей. Цепи переплетались на стенах, свисали с потолка, образовывали пол. Сама комната находилась в сером пространстве — без границ, без звуков, только монотонный гул, будто где‑то далеко работает огромная машина.

В комнате было четыре предмета:

1. Старая кровать с ржавыми ножками и красным бельём, пропитанным чем‑то липким.

2. Тумбочка из старого потрёпанного дерева, стоявшая около кровати, с одним выдвижным ящиком, покрытым трещинами.

3. Чёрная камера, вмонтированная в стену, с красным мигающим огоньком.

4. Красная лежанка с золотистой маленькой вывеской, на которой было что‑то написано — но шрифт мелкий, неясный, а ракурс неудобный, так что разобрать невозможно.

Девушка попыталась встать, но её попытки перекрыла цепь, сжимающая шею. Она дёрнулась — цепь натянулась, оставив на коже красный след.

На её теле было много синяков, царапин, ссадин — будто её тащили сюда через тернии. Страх одолел полностью: пальцы дрожали, в горле встал ком, дыхание участилось.

Вдруг прозвучал роботизированный голос — с неправильными ударениями, но с уверенной, механической речью:

— Объект 05. Юни. Состояние: раненое, не смертельное. Эмоция на данный момент: испуг. Возраст объекта: 16 лет. Добро пожаловать в N.W.L.T!

— Какого… — с недопониманием, смешанным со страхом, сказала девушка, оглядываясь по сторонам.

— Объект 05 должен быть удовлетворён. Ваши потребности?

— ВЫПУСТИ МЕНЯ, ГАНДОН! — даже не зная, откуда она знала такие слова, крикнула девушка, дёргаясь в цепях.

— Запрос отклонён. Объект 05 нарушает правила системы N.W.L.T. По протоколу 103 должен быть подвергнут ликвидации, но данный объект является ранним испытуемым и не может быть ликвидирован. Протокол общения номер 5: дать друга.

Из ниоткуда на лежанке появился Мистер Роберт Старший. Он фыркал и ел морковку, будто ничего не произошло.

— Роббер?.. — тихо сказала девушка, чуть ли не плача от счастья.

В ответ кролик повернулся, прыгнул на девушку и стал её лизать. Юни невольно рассмеялась, несмотря на страх и боль.

— Протокол 01 выполнен: временное счастье. Перейти к выполнению протокола 02.

Девушка отодвинула кролика и начала его гладить. Мистер Роберт смотрел вдаль, будто вспоминал что‑то — может, своих друзей, а может… что‑то ещё.

* * *

Жизнь шла своей чередой:

1. Утро — завтрак: чёрствый хлеб с какой‑то мутной жижей, отдающей металлом.

2. День — веселье с кроликом: они играли, Юни рассказывала ему истории, вспоминала лес, поляну, солнце.

3. Вечер — ужин: вялый огурец, а потом — спать.

Очень скучно и вяло. Но зачем её тогда потянуло на ту полянку, где именно в этот день останавливались самые милые кролики‑путешественники?

Но сегодня…

Утро начиналось обычно — тот же чёрствый хлеб, та же мутная жижа. Юни ковыряла крошки, пытаясь не думать, что она здесь уже месяц.

— Роббер, ну как же тут скучно, не так ли? В лесу у тебя друзья, семья… А у меня целый лес во владениях был! А теперь что? Мы с тобой в мелкой комнатке, где не пройти, не повернуться. Я прикована к кровати, ты один… Мы с тобой друг у друга одни! Ты мой единственный лучший друг, вообще первый лучший друг, живой друг — не камень Инга Гу, не палка Валка… Живой, настоящий друг! Пока мы с тобой вместе — нам всё нипочём! — мечтательно и наивно произнесла девушка, опершись головой на руку.

— Протокол 02 применить: моральное давление, — прошептал роботизированный голос.

— Что? — Юни вопросительно произнесла и посмотрела в камеру, не переставая гладить ушки Роберта.

— Протокол 02 применить к объекту 05 Юни.

— Какого…

Девушка оказалась в ванной. Впервые она заметила, что была не голой (да, всё это время она ходила голой), а в большой белой футболке, слишком большой для неё.

Она осмотрелась:

1. Ванная, из крана которой капала чёрная, вязкая вода, оставляя на дне ванны тёмные разводы.

2. Раковина, на которой стояли две сомнительные баночки — одна с надписью «Очищение», другая — «Обновление».

3. Вешалка, где лежало одно белое полотенце, влажное и холодное на ощупь.

Юни быстро сняла футболку и залезла в ванну. За всё это время она не мылась, и теперь холодная вода обожгла кожу.

Процесс мытья я описывать не буду.

Одетая, она стояла в ванной. В комнате появилась дверь. Девушка тихонько подошла к ней и дрожащими руками открыла…

Она снова оказалась прикована к кровати. Но пропал Мистер Роберт!

— Где Роббер?! — испуганно, судорожно осматривая всё, выкрикнула девушка.

— Объект 02 в этом пространстве был ликвидирован из‑за серьёзных нарушений в правилах.

— Он кролик!

— Он нарушил правила. Он был ликвидирован.

Юни горько заплакала. Весь оставшийся день до ужина она провалялась в слезах, вспоминая своего друга: как он фыркал, прыгал, ел морковку…

На ужин ей дали не вялый огурец, а суп.

— Из чего он? — тихо спросила девушка, держа тарелку дрожащими руками.

— Из крольчатины.

Юни отставила тарелку и сжалась в комок, закрыв лицо руками.

— Протокол 02 завершён. Протокол 03 активирован, — шёпотом произнёс голос.

* * *

Юни лежала на кровати и смотрела на серое «небо» — точнее, на серое ничто — и вспоминала, как смотрела на разные формы облаков и придумывала им истории и имена.

Цепь на шее ослабла и потом вовсе упала. Девушка не понимала зачем…

Она оказалась в кабинете, заваленном разным дорогим хламом: стопки купюр, бриллианты, золото, старинные часы… Но среди всего этого, посередине комнаты, стояла красная кнопка.

Не раздумывая, Юни нажала на неё.

Под ней провалился пол.

Она летела по чёрному пространству, жадно хватая ртом воздух, пытаясь ухватиться за что‑то…

Юни поднялась, тяжело дыша и жадно глотая воздух. Она была на поляне — одна. Без той огромной футболки, без Роберта.

Но вдруг прозвучал голос, тот самый роботизированный:

— Протокол 03 завершён. Отправить на анализ информацию.

**(Конец главы)**

--

Если хотите, я могу продолжить историю, проработать какой‑то момент подробнее или помочь с написанием следующей главы! 😊

Маленькая девочка сидела на полянке около своего дома и играла со своими куклами. Её светлые волосы развивались на ветру — сегодня было 2 сентября. Снега ещё не было, но ветер уже стал холодным, хотя и не настолько сильным, чтобы сдувать с места. Девочка сидела в розовом платье с кружевными оборками и аккуратно укладывала кукол в импровизированный домик из веток и листьев.

Тем временем её родители спорили в доме. На фоне бубнил телевизор, создавая фоновый шум, который не мог заглушить их голоса:

— Ты… ты… ты жалкий * * *

! Если бы ты не заделал мне ребёнка, мы бы с тобой разошлись и больше никогда, слышишь?! Никогда не встречались бы больше!

— А ты, * * *

, если бы ты согласилась на аборт, то ничего этого не было бы!

— Я бы тогда осталась бесплодна!

Как вдруг из телевизора прозвучала реклама — бодрый, неестественно весёлый голос перекрыл крики:

> «Хотите получить бесплатные деньги? У вас есть ненавистный ребёнок? Тогда сдавайте его в нашу организацию N.W.L.T.! Мы обеспечим ему „лучшую жизнь“ — безопасное место, где он будет под присмотром, пока вы занимаетесь своей новой жизнью! Бесплатные деньги, отсутствие хлопот — и ребёнок в надёжных руках! Звоните прямо сейчас! Номер * * *

…»

— А это отличная идея… * * *

, давай так сделаем? — произнёс отец с какой‑то странной, почти радостной решимостью.

— Думаю… Это отличная идея! Я наконец смогу потратить свою жизнь на что‑то стоящее, а не на эту обузу! — согласилась мать, вытирая слёзы.

Мать вышла во двор. Её фиолетовое платье развевалось на ветру, а лицо было напряжённым, почти злым.

— * * *

, иди сюда БЫСТРО! — крикнула она.

Девочка подошла к матери и с виноватым видом посмотрела на неё, прижимая к груди куклу, похожую на неё саму — с такими же светлыми волосами и голубыми глазами.

— Собирай все вещи, — приказала мать.

— Мы едем за мороженым на пляж?! — глаза девочки загорелись от радости, а голос зазвенел от восторга.

— Да, да, за мороженым и пирожным, — безэмоционально ответила мать.

— УРА!!! — девочка захлопала в ладоши и бросилась в дом.

Она быстро собрала все свои вещи в маленький розовый чемоданчик: любимую куклу, плюшевого мишку, книжку с картинками, цветные карандаши и альбом. Отец уже звонил в организацию:

— Да, да. Ей нет 11 лет. Ага, ждать? До скольки? Давайте скорее! Через минут 10? Прекрасно! Да, да, девочка, 5 лет, имя * * *

.

Вскоре к их дому подъехал серый грузовик. Мать подошла к машине. Из неё вышел мужчина в чёрном костюме и в маске кролика — белой, с длинными ушами и вышитыми чёрными глазами. Его лицо скрывалось за этой жуткой маской.

— Здравствуйте, мисс * * *

. Пусть девочка заходит в задний отсек, — произнёс он ровным, механическим голосом.

— Мама, а это куда? — спросила девочка, сжимая в руках игрушку зайца.

— На пляж, милая, на пляж… — мать отвела взгляд.

— Хорошо, пока, мама! — девочка улыбнулась и запрыгнула в грузовик.

Внутри было темно. Там уже сидели другие дети её возраста — их лица и внешность невозможно было разглядеть из‑за темноты. Девочка села рядом с кем‑то, прижала к себе зайца и улыбнулась:

— А мы правда поедем на пляж?

Никто не ответил.

Спустя час или два машина остановилась. Дети, не ожидавшие этого, упали друг другу на колени. Дверь открылась, и яркий свет ударил в глаза. Перед ними появилось высокое белое здание — массивное, с множеством окон. Вокруг росли старые, искривлённые растения, будто давно забытые и никому не нужные.

Детей завели внутрь. Их поставили в ряд, словно на расстрел — хотя это, по сути, им и было. Осматривая их, прошёл тот самый мужчина в маске кролика. Девочка насчитала восемь детей.

Вдруг наступила темнота. Через несколько секунд свет снова загорелся — и четверо ребят исчезли. Остались только:

1. Блондинистый мальчик с голубыми глазами в грязной одежде. Он стоял, опустив голову, и нервно теребил рукав.

2. Девочка с длинными рыжими волосами в зелёном платье. Её глаза были широко раскрыты от страха, но она старалась не показывать этого.

3. Мальчик с тёмными волосами и смуглой кожей в голубой футболке и джинсах. Он сжимал кулаки и смотрел прямо перед собой, будто готовясь к чему‑то.

4. И наша девочка. Она всё ещё прижимала к груди зайца, а улыбка медленно сползала с её лица.

Их тихонько взяли за руки. Рыжая девочка заплакала, а к её голове приставили пистолет — она сразу успокоилась. Её посадили перед женщиной в белом халате. В руках у той были только блокнот и ручка.

— Как тебя зовут? — спросила женщина, не поднимая глаз от бумаги.

— * * *

, — прошептала девочка.

— А лет сколько?

— 5.

— А что любишь?

— Мороженое, пляж, белое, игрушки, подарки…

— Ага… исправим, — женщина что‑то записала. — Ну так, иди жди остальных снаружи.

— Хорошо? — неуверенно ответила девочка.

Её вывели и посадили на белый диван. К ней приставили охранника в маске. Она сидела, обхватив колени, и пыталась не плакать.

Вскоре вывели и других детей. Их отвели в белую комнату, где на полках сидели разные звери:

* Рыжая девочка получила чёрного толстого кота — умного, с пронзительными зелёными глазами.

* Блондинистый мальчик — орла с обломанным крылом.

* Брюнет — собаку с печальными глазами и рваным ухом.

* Наша девочка — зайца с чёрной шерстью и голубыми глазами, который странно шевелил ушами, будто прислушивался к чему‑то.

Затем детей снова отвели в другую комнату — белую, стерильную, с кушетками и капельницами. Их положили на кушетки, подключили к капельницам, и вниз по трубкам потекла странная радужная жидкость. Девочка почувствовала, как её веки тяжелеют, мысли путаются, а мир вокруг начинает расплываться.

— А?… — прошептала она, прежде чем провалиться в темноту.

Вокруг царила тишина. Только тиканье часов да тихое гудение аппаратов нарушали её.

(Конец главы)

Парень сидел за компьютером. Перед ним на экране мерцала новая система ИИ для проверки испытуемых в компании N.W.L.T. Строки данных бежали по дисплею: агрессия, суициды, депрессия… Откуда это у них? Аномалии, всплески голаматина в крови… Надо всё учитывать.

Он хмуро вчитывался в графики. У всех детей наблюдались странные скачки нейронной активности — особенно после «сеансов взаимодействия с животными». Мозговые волны синхронизировались в ритме, которого не должно было быть у пятилетних.

Прозвучал звонок — резкий, металлический звук, оповещающий о перерыве на обед.

— Пора на обед?.. — пробормотал парень, потирая уставшие глаза.

Он встал и вышел в коридор. Тот был выкрашен в насыщенный красный цвет — стены не просто шевелились, а буквально пульсировали, будто под тонкой краской скрывалась живая ткань. В какой‑то момент на поверхности проступили глаза — десятки маленьких, слепых, с дрожащими веками. Они открывались и закрывались в такт шагам.

Это было обычно.

Зайдя в кухню, парень достал из шкафчика дошик, залил кипятком, быстро съел, почти не чувствуя вкуса. Запил кружкой пива — оно отдавало металлом и чем‑то ещё, химическим. Бросил посуду в раковину и направился обратно в офис.

Когда он вернулся, всё изменилось.

Комната была залита кровью. Красные брызги покрывали стены, пол, клавиатуру. Монитор мигал, отображая ошибку: «Сбой синхронизации. Доступ ограничен».

В углу, скрючившись, лежал один из коллег — тот, что утром шутил про «ангельскую программу». Его лицо было искажено ужасом, голова неестественно вывернута. Из раны на черепе виднелся мозг, а из распоротого живота торчал огромный кусок кишки, словно кто‑то вырвал его одним движением.

Парень замер, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Но он быстро взял себя в руки. Подошёл к столу, стараясь не смотреть на тело, и сел. Пальцы застучали по клавиатуре — он быстро допечатал код, сохранил последние данные на внешний носитель и закрыл компьютер.

Затем встал, вытер руки о рубашку и с холодной, почти пугающей уверенностью направился к двери.

— Пора это остановить, — прошептал он.

Подойдя к комнате «Управление», он столкнулся с высоким одноглазым качком с белыми волосами. Тот стоял, скрестив руки, и сверлил парня взглядом единственного глаза.

— Быро: код, имя и номер персонала, — прорычал охранник.

— 1247, Алекс, 4578, — чётко ответил парень.

— Ага, иди.

Алекс зашёл внутрь и сразу подошёл к главному терминалу. Вытащил флешку и вставил в разъём. На экране появились списки испытуемых:

Испытуемый № 06 — Ar

Испытуемый № 08 — Alley

Испытуемый № 09 — Sahir

Испытуемый № 05 — Yuni…

Он остановился на 05.

> Здоровье: 95/100

> Эмоции: страх

> Команды: УБИТЬ А ПУСТИТЬ ЯД В…

— Так… Вот тут! — парень нажал «Включить автоуправление», затем выдернул флешку. — Ну, я пошёл домой!

Он развернулся и пошагал прочь — мимо красных коридоров, мимо слепых глаз на стенах, мимо охранников, которые будто не замечали его.

На улице светило солнце. Где‑то вдалеке смеялись дети. Алекс вдохнул свежий воздух и улыбнулся.

Обычный вторник.

(Конец главы и раздела)

«Номер один — Юмико Ки. Возраст — 21 год…»

Слова быстро печатались на компьютере. Всю личную информацию девушки, которая была в интернете, он знал досконально. Первая… Это было начало всего.

* * *

— Ну что ж, котятки, на этом всё! Спокойной ночки! — девушка улыбнулась и помахала рукой в камеру. Розовые пряди весело взметнулись, и она выключила трансляцию.

Она встала с розового кресла и погасила гирлянду, висевшую над коллекцией аниме‑фигурок из разных фандомов. На кровати лежал большой плюшевый чёрный кот — иллюзия безопасности.

Юмико подошла к окну и раздвинула розовые шторы. Мёртвая тишина — это она и любила в частных домах! Тишина, никаких алкашей под окнами, никаких гонщиков‑мотоциклистов. Но тут не было одного — анонимности… Каждый мог узнать адрес и приехать. И он тут же найдёт и квартиру, и подъезд.

Она села на кровать и достала телефон. В анонимном чате появилось новое сообщение.

*«После стрима скучновато, посмотрю, вдруг что‑то интересненькое!»* — подумала девушка.

> **Анонимный пользователь:** Здравствуйте, я ваш давний фаворит. Прошу пару вопросов?

> **Юмико:** Приветик! Да, конечно!

> **Анонимный пользователь:** Чего вы боитесь больше всего?

> **Юмико:** Странненький вопрос! Ну, думаю, оружие, любое… Это меня пугает до мурашек в любых хоррорах! Быр!

> **Анонимный пользователь:** Благодарю за потраченное время, до свидания.

— Какой странный тип, — сказала девушка и убрала за ухо прядь коричневых волос. — Ладно, спать пойду, а то поздно уже!

Она легла в постель. Лунные лучи падали на пряди. Глаза были сонными, уставшими. Она подтянула колени к груди и сжалась. Ей снился тёмный, ужасный кошмар: кто‑то вырезал ей кишки, а потом… съедал их. Брр!

* * *

Яркое, лучезарное утро следующего дня. Сегодня её пригласил на свидание очень милый парень! Юмико надела белое платье, розовые тёплые пушистые чулки, громоздкие белые ботинки, бело‑розовые митенки и нежно‑нежно‑розовый ободок.

Как вдруг раздался громкий стук в парадную дверь. Девушка подумала, что это он приехал её встречать, и радостно побежала открывать!

На пороге было пусто. Только коробка в форме сердечка. Юмико подняла её, открыла — и в лицо ударил резкий, тошнотворный запах. Внутри лежали окровавленные останки, по которым ползали личинки.

Девушка уронила коробку. Личинки побежали во все стороны. Дышать было сложно, руки дрожали.

Руки сами потянулись к телефону — вызвать полицию? Но она опустила руку. *«Нет, нельзя. Скандал, допросы, журналисты у дверей. Он узнает, где я живу. Он уже знает…»* — пронеслось в голове.

Сердце билось судорожно. Она приняла тяжёлое решение — просто выкинула коробку вместе с личинками.

Сев на кровать, тяжело дыша, Юмико посмотрела на свои руки. Они бешено дрожали.

* * *

Прошло полгода. Юмико почти позабыла обо всех этих инцидентах. Но они дали о себе знать — в третий раз. А может, и последний… Кто знает?

Вечер. Девушка только что закончила стрим и сидела под окном в своей комнате, слушая музыку.

Входная дверь тихо отворилась. Шаги направились к комнате. Юмико услышала их слишком поздно. Она была одна — ни кошки, ни собаки, никого…

Судорожно пытаясь открыть окно, она поняла, что оно заклинило. В комнату кто‑то вошёл. В горле встал ком, ноги подкосились.

Это был не человек. Отдалённо напоминало человека: чёрная фигура, вместо глаз — белые провалы, из которых сочилась вязкая слизь. Руки длинные, острые, с когтями, похожими на обломки стекла. Ноги твёрдые, неестественно изогнутые, будто сломаны в трёх местах. От него пахло гнилыми яблоками и металлом. Воздух вокруг будто сгустился, стал тяжёлым, давящим.

Оно подлетело к девушке и прижало её к стене, приставив нож к горлу.

— У… У меня есть деньги! Куда переводить? Сколько? Я всё отдам, только не убивайте меня! — слезливо крикнула Юмико.

— Всё? Хм. Ты отдашь всё, но не бесполезные бумажки, — прошипело существо хриплым голосом, в котором смешивались звуки скрежета металла и шёпота множества голосов.

Оно пырнуло девушку в грудь, затем из ниоткуда достало чёрную канатную нить, будто сотканную из жидкой тьмы, и вонзило её в живот. Сев над ещё живой жертвой, оно разорвало ей живот и начало пожирать внутренности, оставляя нетронутым лишь желудок.

Когда существо съело всё, оно включило стрим. Поставив на стул труп девушки, оно заговорило, нарочито писклявым голосом:

— Доброго вечера, котятки! Вы хотите увидеть настоящее чудо? Смотрите!

Под его управлением тело Юмико протянуло руку в разорванный живот и вытащило желудок.

Зрители в чате застыли в шоке. Существо выключило стрим, взвалило тело на плечо и вышло из дома, оставив аудиторию в полном недоумении.

Экран погас. В чате повисло одно сообщение:

«Кто это был?..»

(Конец главы)

Девушка пригнулась к микрофону и тихим приятным шёпотом произнесла:

— Всем привет, с вами Ara_kiro, и сегодня у нас будет… — повисла неловкая пауза, и девушка, шурша длинными чёрными ноготками над микрофоном, произнесла: — Хеллоуинский выпуск…

Видео прошло прекрасно: она использовала пластиковую игрушку призрака, деревянную игрушку в виде тыквы с лицом, печенье в виде ведьмы, красивую бутылочку красного сока — всё это длилось около часа.

— На этом всё, котятки, пока и до новых видео! ))) — её голос звучал кристально чисто, уютно и комфортно, так, что хотелось раствориться в её голосе…

Айри (как её звали в реальности) закончила видео и вышла из чёрной студии, увешанной звёздами и гирляндами. Она села на свою кровать под тёплым освещением, устало опустилась в чёрный геймерский стул и начала монтировать видео.

Не прошло и двух минут, когда она взглянула на окно — и дёрнулась, судорожно попятившись к двери: там были два больших белых огонька, прямо‑прямо перед её окном! Руки дрожали как бешеные, и за секунду эти огоньки пропали, оставив на стекле чёрные пятна… Она побежала к входной двери, заперла её на все замки, заперла дверь в задний двор, бросилась в комнату, закрыла шторы, заперла дверь и, как в детстве, укрылась с головой одеялом…

* * *

Прошла неделя с тех событий. Девушка подзабыла это, но изредка вспоминала ту жуть. Сегодня был вечерний шоппинг. Айри надела чёрную кофту, красную миди‑юбку, чёрные каблуки и белый шоппер. Она вышла из дома, села в красную машину и поехала в ТЦ, который находился в 20 км от её дома.

Как вдруг, за 5 км от города, её машина наткнулась на острый кусок стекла, двигатель заглох, а бак опустел до нуля, хотя она заправляла машину вчера. Её реакция выразилась смайликом 🫪.

Мимо проехал чёрный лимузин. Двери открылись, и оттуда раздался низкий мужской голос:

— Привет, детка, запрыгивай в тачку! ))) Я вижу твою проблемку, я решу её.

Девушка замялась, но всё равно зашла — выбора не было, либо торчать здесь до ночи.

— Спасибо?.. — тихо сказала девушка.

— Тебе куда, крошка?

— Хотелось бы в ТЦ, но теперь домой, — вздохнув, сказала она.

— Окей. Как тебя зовут? Меня — Винсент.

— Меня Айри, ты не от?.. — девушка замолкла, понимая, что лучше ей заткнуться. Она никак не понимала, кто он — он не показывал своего лица…

Он проигнорировал её ошибку и за пять минут довёз до дома, высадил её.

— Пока, Айри, до следующей встречи! )))

— До свидания?..

Девушка зашла в дом, позвонила знакомому, чтобы он отвёз её машину к дому и починил её. Она зашла в дом и легла спать. Ей было хоть чуток полегче, хотя что‑то смущало — она не могла понять что…

* * *

Итак, прошёл год. Утро было прекрасным: на улице золотистые и медные листья падали на землю, создавая неотразимое зрелище. Пахло корицей и латте — идеально! Айра жила лучшей жизнью, ни о чём не думая и не вспоминая.

Шёл обычный день. Она записала видео, смонтировала и выложила. Был вечер. Айра включила страшилку на фон — где режут мыло, — заварила себе чай, села на кровать, включилась в историю и увлечённо смотрела. В видео шла речь про больницу.

**Сюжет страшилки:**

> — В этой больнице пациентам на запястье надевали специальные браслеты, — начал рассказчик мрачным голосом. — Белый — жив. Красный — уже нет. Система простая, но эффективная. Особенно для персонала, который привык не тратить время на тех, кто уже перешёл черту.

Камера показала длинный коридор с облупившимися стенами и тусклыми лампами. По нему шёл доктор Мартин — уставший, с портфелем в руке. Он провёл сложную операцию, но пациентка не выжила. Теперь он направлялся к лифту, чтобы подняться на седьмой этаж и оформить документы.

Доктор зашёл в лифт. Внутри уже стояла женщина в длинном платье с рукавами до запястий. Её лицо было скрыто тенью, а фигура казалась неестественно высокой. Мартин нажал кнопку седьмого этажа.

На пятом этаже двери открылись. В коридоре стояла девушка — бледная, с растрёпанными волосами и красным браслетом на руке. Она сделала шаг вперёд, будто хотела войти. Доктор инстинктивно протянул руку и нажал на кнопку закрытия дверей — лифт закрылся прямо перед ней. Он нажал на самый верхний этаж.

Женщина в длинном платье медленно повернула голову к нему.

— Почему вы закрыли дверь перед той девушкой? — её голос звучал глухо, будто издалека.

— У неё красный браслет, — объяснил доктор. — Она уже не жилец. Лифт не для мёртвых.

Женщина медленно подняла руку и слегка отвернула рукав своего платья. Под ним — тот же красный браслет, ярко выделяющийся на бледной коже.

— Такой? — тихо спросила она, и её губы растянулись в улыбке, слишком широкой для человеческого лица.

Экран резко потемнел. Раздался короткий, леденящий смех.

— На этом всё. Подписывайтесь, ставьте лайки, и… будьте осторожны с лифтами.

* * *

Айра недовольно всплеснула руками и обиженно пробормотала:

— Ну офигенно! Это последнее её видео! Что теперь мне смотреть?!

Она спустилась вниз, достала из комода розовые печеньки в виде каблуков и вернулась в комнату. Но как только она переступила порог, её что‑то резко потянуло назад и начало душить! Она инстинктивно схватилась за горло, задыхаясь, и подняла взгляд вверх…

Над ней нависла чёрная фигура, лишь отдалённо напоминающая человека. Это явно был не человек и даже не тень. У существа были:

Длинные острые руки, похожие на ветви старого дерева,деформированные ноги, изогнутые под неестественными углами,белые, как дыры, глаза без зрачков, ужасающая улыбка — широкая, неестественно широкая, с тысячами мелких чёрных клыков.

Лицо Айры синело, в глазах темнело. Она упала без сознания… или без жизни.

Существо склонилось над ней, затем легко подняло тело и медленно понесло в студию. Когда оно доставило её туда, то усадило перед камерой и запустило стрим. Айра никогда раньше не вела стримы — подписчики были в шоке, но продолжали смотреть.

Оно показало её в полный рост. Из раны на шее текла кровь, образуя на полу тёмную лужу. Камера зафиксировала всё до мельчайших деталей.

Затем существо выключило стрим, закинуло тело Айры на плечо и понесло неизвестно куда. В чате, застывшем на экране, осталось только одно сообщение:

«2 вып., 3 готовится»

**13 лет**

Фияни, тринадцатилетняя и до сих пор наивная, отчаянно рисовала своего первого полноценного персонажа — чтобы обозначить себя перед началом анимаций. До этого она рисовала либо палку в костюме, либо очень простой портрет себя.

У неё были два коротких чёрных хвостика, голубые глаза и россыпь веснушек на носу. Одета в чёрную кофту, брюки и белые кроссовки — простой, но уютный образ.

Она склонилась над листом, сосредоточенно прикусив губу. Карандаш скользил по бумаге, вырисовывая локоны длинных волос. Фияни чуть отстранилась, прищурилась, добавила пару штрихов — и вот перед ней появилась маленькая длинноволосая девочка в красном платье с красным шариком в руке.

Фияни весело вытерла руки о кофту, повесила рисунок над кроватью, чуть походила вокруг, любуясь результатом, и торжественно произнесла:

— Юкоки!

Но что‑то было не так. Юкоки на рисунке была грустной — в отличие от своей создательницы. Опущенные уголки губ, потухший взгляд, будто она знала что‑то, чего не знала Фияни.

— Это такая задумка, не бойтесь, — пробормотала Фияни, хотя сама почувствовала лёгкий укол тревоги. — Просто… немного меланхоличная героиня. Так даже интереснее!

Девочка легла спать. Она лежала лицом к стене, укутавшись в одеяло, когда вдруг — за её бок кто‑то прикоснулся. Пальцы были острые, скользящие и будто жидкие — они провели вдоль позвоночника, оставив после себя ощущение липкого холода.

Фияни замерла, затаила дыхание, притворилась спящей. Прикосновение на мгновение замерло, будто проверяя, спит ли она на самом деле, а затем медленно отползло — не отошло, а именно отползло, как что‑то живое и скользкое.

В темноте над кроватью чуть заметно мерцал рисунок. Юкоки с шаром теперь казалась ещё более печальной — будто сочувствовала ей. Или предупреждала.

Фияни долго не могла уснуть, ворочалась, прислушивалась к каждому шороху, а в голове крутилась мысль: «Что это было?»

* * *

15 лет**

Фияни исполнилось 15. С детства она мечтала стать известной аниматоршей, но за два года выпустила лишь несколько скучных аниматиков с Юкоки — та по‑прежнему оставалась грустной.

И вот девушка сидела перед чистым листом бумаги, нервно теребя карандаш. За окном шумел дождь, капли стучали в стекло, будто отсчитывая секунды.

— И так, Юкоки, мне 15, и я повзрослела — и ты должна стать старше! — упрямо, но до сих пор наивно сказала она. — Ты, Юкоки, будешь…

Фияни принялась за работу. Платье теперь не до колен, а выше — до бёдер. В руках вместо ярко‑красного шарика — более тёмный, бордового оттенка. Волосы короче, до лопаток, чёрные, с лёгкой волной. Она старалась передать новую уверенность, новый этап. Но лицо… лицо по‑прежнему грустное.

— Юкоки! Ты должна улыбаться хоть в мой юбилей! — обиженно сказала Фияни, снова и снова стирая и перерисовывая рот.

Раз за разом — и снова тот же печальный изгиб губ. Двадцать раз она стёрла и перерисовала, пока не выдохлась и не откинулась на стуле:

— Ну ладно! Будешь такой, что поделаешь!

Девушка повесила новый рисунок рядом со старым. Старый казался теперь слишком детским, наивным. Фияни подошла ближе, коснулась изображения Юкоки и вдруг почувствовала на пальцах склизкую чёрную жидкость.

Она отпрыгнула, сердце застучало быстрее. В тот же миг что‑то острое и скользкое коснулось её плеча.

— Ты заперта в клетке, Фи, — прошептал скрипящий голос, будто старая колыбель, которую давно не смазывали.

Прикосновение исчезло. Фияни стояла, дрожа, потом упала на кровать и заплакала. Слёзы катились по щекам, а в голове звучало: «Клетка… Клетка?..»

За окном дождь усилился, капли били в стекло всё яростнее, будто пытались что‑то сказать.

* * *

16 лет**

Фияни гордо крутилась перед зеркалом — теперь ей 16! Она выпрямилась, расправила плечи, улыбнулась своему отражению. В глазах появился новый блеск — решимость.

— Всё, с этого года я буду каждый год рисовать Юкоки, — решительно сказала она себе. — Так я увижу свой прогресс, стану лучше, добьюсь успеха!

Она села за стол, разложила карандаши, взяла чистый лист. Вдохновившись новой решимостью, Фияни начала рисовать. Линия за линией, штрих за штрихом — но что‑то шло не так.

Вместо изящной девушки с задумчивым взглядом на бумаге появлялась Юкоки в тяжёлых ржавых цепях. Её глаза были широко раскрыты, в них читался страх, а губы исказила гримаса ужаса. Цепи обвивали руки, шею, стягивали тело — будто душили саму идею радости.

Сколько Фияни ни стирала и ни перерисовывала — всё выходило одинаково: цепи, страх, отчаяние.

— Да что же это такое?! — прошептала она, отбросив карандаш. Руки дрожали.

Фияни убрала карандаши и села на кровать. Рисунки Юкоки на стене будто давили на неё, нагнетая атмосферу. Старая Юкоки с первого рисунка смотрела с той же грустной улыбкой, новая — с печатью печали.

В комнате стало как‑то слишком тихо. Слишком темно, хотя за окном ещё не стемнело. Фияни почувствовала: сегодня произойдёт что‑то страшное.

Глава ещё пишется,простите!😭🫪