Реквием на янтарном берегу (джен)

Моё обучение с Владиславом Романовичем началось не в классе, а в самом сердце города. Медиацентр «Территория Стиля» оказался лишь фасадом для гораздо более древней и могущественной организации, которая веками хранила магические секреты Кёнигсберга. Под его современными офисами скрывались катакомбы, уходящие глубоко под землю, где воздух был пропитан запахом древних заклинаний и невысказанных тайн.

Владислав Романович не был обычным учителем. Он не давал мне учебников и не заставлял зубрить заклинания. Он учил меня слушать. Слушать шепот камней старого Королевского замка, который был разрушен, но чьи призрачные стены все еще стояли, видимые только мне. Слушать стоны Балтийского моря, которое хранит на дне затонувшие корабли и души моряков. Слушать ветер, который нес через века истории рыцарей Тевтонского ордена и прусских колдунов.

Мы проводили часы в руинах Королевского замка. Для обычных людей это были просто остатки фундамента, но для меня, под руководством Владислава, они оживали. Я видела, как по призрачным залам ходят короли, как в тронном зале звучит музыка, как в подземельях пылают алхимические печи. Я училась вызывать эти образы, превращать их из теней в осязаемые фантомы. Мой «холодный огонь» теперь не просто замораживал, он оживлял.

Владислав Романович наблюдал за мной с нескрываемым интересом. Его черные глаза, глубокие и проницательные, следили за каждым моим движением. Он не был ласков, не был нежен, но в его присутствии я чувствовала себя по-настоящему живой. Он понимал меня. Он видел во мне не просто одаренную девочку, а Элеонору Хадосеевич, дочь Кощея.

Наша связь росла с каждым днем. Это была не та наивная влюбленность, что описывают в детских книжках. Это была глубокая, корневая привязанность двух душ, которые нашли друг друга спустя тысячелетия. Мы были двумя осколками одного целого, двумя нотами в одной, бесконечной сонате. Он не помнил меня, но его тело, его душа, его магия — всё тянулось ко мне, как к источнику.

Однажды, когда мы сидели на берегу Преголи, глядя на закат, окрашивающий воды в кроваво-красные тона, я спросила:

— Почему вы здесь, Владислав Романович? Почему вы не в Англии?

Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула тень той боли, что я видела в Северусе Снейпе.

— Я... не помню. Я проснулся здесь, несколько лет назад, с ощущением, что потерял что-то очень важное. И с тех пор я ищу. Ищу ответы. Ищу... тебя.

Моё сердце, которое я считала ледяным, сжалось. Он не помнил, но чувствовал. Это было даже сильнее, чем воспоминания.