Свет, который ты мне подарил (гет)

Утро, 8:45, аудитория 307.

Юнона пришла пораньше, как обычно. В руках — новый блокнот, предыдущий закончился ещё вчера, запасные перья, чернильница и маленькое облачное печенье, которое она взяла в столовой специально для Феликса. Он как-то обмолвился, что обожает эту выпечку — она напоминает ему о доме.

Дверь в аудиторию была приоткрыта.

— Феликс? — позвала Юнона, толкая дверь. — Я принесла печенье, то самое, с клубничной начинкой...

Она вошла и замерла.

Аудитория была пуста. Совсем пуста. Даже непривычно — обычно Феликс появлялся раньше всех, сидел на преподавательском столе, болтал ногами или парил под потолком, разглядывая люстру. Сегодня — никого. Только ровные ряды парт, чистая доска и утренний свет, льющийся из высоких окон.

Юнона поставила печенье на стол и огляделась.

— Странно, — пробормотала она. — Может, задерживается?

Она села на своё обычное место в углу и приготовилась ждать. Положила блокнот, разложила перья, проверила чернила. Посмотрела на дверь.

Никого.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Юнона начала нервничать. Феликс никогда не опаздывал. Ни разу за всё время их совместной работы. Даже когда у него был жуткий насморк (ангелы, оказывается, тоже простужаются), он появлялся ровно в 8:55 и улыбался так, будто ничего не случилось.

А тут — без пяти девять, а его нет.

— Может, я перепутала аудиторию? — вслух подумала Юнона и заглянула в расписание на двери. Нет, всё верно. Аудитория 307, практикум по небесной дипломатии, преподаватель Феликс.

В коридоре послышались шаги и голоса. Юнона высунулась из аудитории и увидела приближающихся студентов.

Мира шла впереди, как всегда, — тёмно-зелёное платье, иссиня-чёрные волосы, надменное выражение лица. За ней — стихийники (сегодня искрили двое из трёх) и некроманты (оба, как обычно, мрачные и молчаливые).

— О, а где наше сияющее недоразумение? — поинтересовалась Мира, заходя в аудиторию и плюхаясь за парту. — Опять витает в облаках? Так это буквально?

— Не знаю, — честно ответила Юнона, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Его нет. Я пришла — уже пусто.

— Может, проспал? — лениво предположил один из стихийников, тот, что с молниями. — Ангелы вообще спят?

— Спят, — буркнул некромант, тот, что с книгой. — У них даже сны есть. Только снятся им облака и арфы, наверное.

— А ты откуда знаешь? — фыркнула Мира.

— Я много чего знаю, — огрызнулся некромант.

Юнона их уже не слушала. Она смотрела на дверь и считала минуты.

Девять часов. Десять минут десятого. Четверть десятого.

Студенты начали роптать.

— Ну и где он? — возмутилась Мира. — У меня потом ещё факультатив по зельям, я не могу тут сидеть вечность!

— Может, отменят занятие? — с надеждой спросил парень стихийник. На не были круглые очки.

— Не отменят, — мрачно ответил серьезный некромант. — Перенесут на субботу. У меня на субботу планы.

— Какие у тебя могут быть планы, ты же некромант? — хмыкнул второй стихийник.

— Кладбище посетить.

В аудитории повисла тишина. Потом Мира закатила глаза, а стихийники переглянулись.

Юнона встала.

— Я схожу посмотрю, — сказала она, сжимая в руках блокнот так, что побелели костяшки. — Посидите здесь. Если что — я быстро.

— Эй, а если он просто в столовой застрял? — крикнула Мира вдогонку. — У них там сегодня небесную манную кашу дают, говорят, очень вкусно!

Юнона уже бежала по коридору.

Она влетела в приёмную, даже не постучав. Там было пусто — секретаря у Феликса не водилось, он сам справлялся со всеми бумагами, точнее, не справлялся, а устраивал из них «творческий беспорядок», как он это называл.

Дверь в его личный кабинет была закрыта.

Юнона постучала. Тишина.

— Феликс? — позвала она, прижимаясь ухом к двери. — Вы там?

Ни звука.

Она толкнула дверь. Та оказалась не заперта.

В кабинете царил привычный хаос — летающие свитки (да, у него они действительно летали, потому что Феликс забывал их придавить), открытые книги, парящие в воздухе перья, чашка с остывшим терновым чаем на столе. И никого.

Но Юнона заметила кое-что странное.

На полу, прямо посередине кабинета, лежало перо. Не обычное перо для письма. Настоящее белое, с перламутровым отливом.

Юнона замерла, глядя на него. Крылья за её спиной вздрогнули

— Феликс? — прошептала она, и в голосе проступила настоящая паника. Она присела на корточки и взяла перо в руку.

В этот момент за её спиной раздался голос:

— Ищете кого-то, милочка?

Юнона подпрыгнула на месте и резко обернулась.

В дверях стояла Глория с неизменной связкой ключей в руках. Выражение лица было серьёзным — слишком серьёзным для обычно жизнерадостной кураторши.

— Глория! — выдохнула Юнона. — Вы не видели Феликса? Его нет на практикуме, студенты ждут, а я... я тут нашла...

Она запнулась, не зная, можно ли говорить о том, что нашла на полу.

Глория подошла ближе, посмотрела на пол, на мечущуюся Юнону и тяжело вздохнула.

— Ох, Феликс, Феликс, — пробормотала она. — Ну сколько можно себя мучить?

— Что? — Юнона смотрела на неё расширенными глазами. — Что случилось?

Глория перевела взгляд на неё, и в этом взгляде читалось что-то странное — смесь жалости, понимания и лёгкой досады.

— Милая, — мягко сказала она. — Когда ему становится совсем невмоготу, он... уходит.

— Уходит? Куда?

Юнона сжала перо за спиной, и посмотрела на открытое окно. Девушка только сейчас заметила — окно было распахнуто настежь, и лёгкий ветер колыхал занавески.

— Куда — не знаю. — вздохнула Глория и принялась собирать разбросанные бумаги. — Иногда на крышу, иногда в старую башню, иногда просто куда глаза глядят. Возвращается, когда приходит в себя. Но обычно не опаздывает на занятия. Никогда не опаздывал. Видно, сегодня совсем плохо.

Юнона почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Я должна его найти, — сказала она решительно и направилась к окну.

— Куда? — опешила Глория. — Ты даже не знаешь, где искать!

— У меня есть крылья, — обернулась Юнона.

— Ты уверена? А студенты?

— Подождут, — отрезала Юнона, впервые в жизни говоря так твёрдо. — Феликс важнее.

Девушка забралась на подоконник, расправила свои белые крылья и прыгнула в пустоту.

Ветер подхватил её, и через мгновение она уже парила над академией, оглядывая окрестности.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Где же ты, Феликс? — прошептала она. — Куда ты уходишь, когда тебе больно?

Она вспомнила их разговор. Звёзды. Его слова о том, как они выглядят с небес и с земли.

— Небеса, — выдохнула Юнона. — Он тоскует по небесам. Значит, он там, где до них ближе всего.

Она посмотрела вверх.

Над академией возвышалась старая обсерватория — самое высокое здание во всём комплексе. Туда давно никто не ходил, потому что магические приборы устарели, а новые поставили в другом месте.

Юнона рванула вверх, работая крыльями так отчаянно, как никогда в жизни.

Ветки били по лицу, ветер пытался сбить с курса, но она летела.

Потому что там, наверху, возможно, сидел самый добрый ангел во всей вселенной и смотрел на небо, с которого упал.

И ему было очень-очень больно.

Западная башня действительно казалась заброшенной. Стены здесь были старыми, каменными, с выщербинами от времени. С дрожащими от волнения ногами и колотящимся сердцем, девушка поднималась по винтовой лестнице.

Дверь, ведущая на верхний этаж обсерватории, была приоткрыта. Юнона толкнула её и замерла на пороге.

Это было самое красивое место, которое она когда-либо видела в академии.

Обсерватория представляла собой круглый зал под стеклянным куполом. Огромные окна в потолке открывали небо во всей его красе — сейчас, оно пылало оранжевым, розовым и золотым, переливаясь, как драгоценный камень.

В центре зала стоял старинный телескоп — огромный, медный, с потускневшими линзами. Вокруг него были разбросаны старые книги, карты звёздного неба, какие-то астрономические приборы, покрытые пылью.

А у самого окна, спиной к ней, стоял Феликс.

Он был в одной рубашке, рукава закатаны до локтей. Нимб его горел ровным, спокойным светом.

— Феликс, — позвала Юнона тихо, стараясь разглядеть выражение его лица.

Мужчина вздрогнул и обернулся.

На его лице расцвела улыбка — та, от которой её сердце всегда пропускало удар.

— Юнона. Ты меня нашла.

Феликс провёл рукой по волосам — кудри сегодня были особенно непослушными, торчали во все стороны.

— Прости. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким.

— Профессор у нас уже начались занятия и я… — девушка осеклась, казалось парню совершенно не было сейчас дела до занятий.

Юнона подошла ближе.

Феликс повернулся к ней. В его глазах плескалась такая уязвимость, такая боль, что у неё сжалось сердце.

— Подойди ближе, — ангел протянул девушке руку в знак приглашения подойти ближе к окну.

— Тут так тихо, — вдыхая полной грудью произнесла Юнона.

— Я люблю это место за его спокойствие и тишину, прихожу сюда чтобы отдохнуть. Думаю, раньше здесь преподавали астрономию. А потом забросили. Жалко.

Они стояли так долго, глядя, как облака медленно плывут по синему небосводу. Воздух был прохладный, будто осенний, но деревья в саду академии стояли с зелеными макушками, благодаря магическим заклинаниям профессора Розетты.

Небо уже потеряло свой золотистый оттенок и утренняя тишина стала превращаться в суету дня. Юнона перевела взгляд с неба на молодого профессора и встретила его сияющие глаза. Похоже, она одна любовалась природой последние несколько минут.

— Пойдем на пару, — легко улыбнулся Феликс. — Я думаю нас уже заждались.