Покажи мне меня (джен)

Мадам Пинс смотрит на него орлиным взглядом. Чего она хочет, эта проныра? Вот не надо было так пугать…

Гарри набирает в грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и…

― Что это за стеллажи? Отвратительно установлены. На них дышать нельзя! Непорядок, мадам Пинс! ― растягивая слова со всеми снейповскими интонациями, которые он знает, произносит он. А потом отворачивается, мол, не царское это дело книги обратно на полочки складывать.

Отворачивается ― чтобы перевести дух.

И чтобы не показать, что в душе он ― растерянный маленький столбик, который может максимум отлеветировать перышко с места на место.

И то не факт, что получится с первого раза.

При всем желании он не может помочь с книгами. Ведь от него ждут магической помощи, а его магия, увы, на уровне первокурсника.

― Прошу прощения, профессор Снейп, ― очень вежливо говорит мадам Пинс, что на нее не похоже. ― Директор приказал усилить защиту от студентов. Я как раз вас позвала, чтобы вы не попали в ловушки…

О, здесь еще и ловушки!

Просто блеск.

― У меня нет времени, ― цедит он, старательно подражая Снейпу, впрочем, и стараться не приходится: голос делает свое дело. ― Я тороплюсь и надеюсь, вы уже сняли эти глупые ловушки. Той защиты, что стоит на входе ― более чем достаточно.

Гарри узнал о защите от Гермионы, которой вечно все надо, и она, конечно же, подумывала о набеге в магический книжный рай, хотя все отрицала, строя из себя слишком правильную студентку. Из-за чего в последнее верилось с трудом.

― Конечно, профессор Снейп. А еще…

Гарри закатывает глаза. Мадам Пинс никогда не отличалась общительностью. Шла бы уже по своим делам! Отключила магическую сигнализацию ― и спасибо. Быстрее бы уже этот трактат найти…

Впрочем, жаловаться на библиотекаршу ― грех. Она все хорошо структурировала, благодаря чему Гарри, не слушая надоедливое бормотание, быстро находит стеллаж с буквой «Т». А вот и нужный трактат. Который так и называется: «Трактат о попаданстве».

Надо же…

Схватив его, он передвигается бочком от станции «С» до остановки «П». Потом каким-то образом попадает сразу в «М» ― никак трактат о попаданстве на него благотворно влияет. Просто он до ужаса не хочет снова сталкиваться с мадам Пинс. Шестое чувство подсказывает: она что-то заподозрила…

Оказавшись возле «К» он незаметно стаскивает с ближайшей полочки «Клятвы и их последствия».

Первое, что попалось под руку.

Просто из вредности.

Потому что ― когда ему еще выпадет такая возможность? С этими-то ловушками…

К слову, ему бы научиться ходить чуточку ровнее. Ведь не из-за ловушек он врезался в стеллаж.

Впрочем, до кабинета зельеварения он добирается без приключений.

Там его поджидает этот невыносимо противный ребенок. Который тут же замыкает за ним дверь с помощью палочки.

А потом смотрит в трактат с таким умным видом, что Гарри с трудом давит улыбку.

Чтобы не смотреть на маленького профессора в очках и не захихикать случайно, он вертит головой, разглядывая пауков в углах под потолком, а правой рукой нащупывает книгу в кармане мантии.

Ничего Снейп не узнает. Ведь Гарри даже забыл задекларировать трактат. Если спросят почему, он скажет ― по рассеянности. Ведь ему впервые разрешили с ноги ворваться в запретную секцию. Вот он и растерялся. Такое с каждым случится, кто…

― Поттер, ― врывается в его слух его собственный голос. И звучит он как-то по-особенному.

― Подойдите-ка сюда, ― зовет его Снейп. И выглядит он мрачнее мрачного.

― В чем дело? ― беспокоится Гарри.

Так как сесть ему не предложили, он нависает над трактатом гигантской летучей мышью, заслоняя падающий на книгу свет.

― Для обмена душами требуется приготовить зелье, ― произносит тот, и Гарри вздрагивает: в собственном голосе он услышал явные снейповские интонации, чего не было раньше.

И как Снейп умудряется везде просочиться? Куда бы ни попал, все равно будет хорошо узнаваемый мрачный профессор. Даже если бы в крысу Рона попал ― та срочно научилась бы саркастически пищать и закатывать глаза-бусинки.

Не сдержавшись, Гарри фыркает, а потом выпрямляется и изо всех сил делает умный вид.

― Значит, зелье, ― потирает он подбородок ― совсем как Снейп, когда думает. ― Только чур готовить буду не я! ― Он выставляет руки вперед, всем видом показывая, что с зельями он на «вы» и менять ничего не хочет.

А то кто знает, в кого он попадет на этот раз. Что если в вон того паука?

Рон тогда его вообще возненавидит.

― Хорошего мало, ― цедит Снейп. ― Если вы умеете читать, то думаю, успели заметить, что зелье требуется готовить два месяца.

― Ч-что?

Гарри отступает и снова чуть не падает, наткнувшись на один из студенческих столов.

― Два месяца, ― почти беззвучно произносит он. ― Это же…

«Целая вечность», ― хочет сказать он, но молчит. Слишком страшно.

― И я должен теперь два месяца сидеть в ваших комнатах и носа оттуда не казать?

Гарри хочется плакать. Хочется уткнуться в чье-то поддерживающее плечо и разрыдаться от бессилия. Но он теперь слишком взрослый для этого.

Да и когда был ребенком, не было у него такого плеча. Что уж врать.

― Конечно, нет, ― резко и как-то рвано выдыхает Снейп. ― Нам придется…

― Что?

― Прекратите истерику, Поттер, ― бросает на него яростный взгляд тот, хотя Гарри еще даже не начинал. ― Мне это нравится поменьше вашего.

― Но что именно? ― Гарри готовится услышать самое худшее. ― Как мы будем жить… с вот этим?

― Пока зелье будет готовиться, нам придется играть роли друг друга, ― сухо и не глядя на него, произносит Снейп.

― Но… как?

Гарри только разводит руками.

Сегодня, не успев выйти наружу, он едва не опозорился перед библиотекаршей. А что говорить о толпе студентов, которые раскусят его как дважды два!

― А Дамблдор…

― Профессор Дамблдор, ― машинально поправляет его Снейп. ― Нет. Я уже говорил, мы его не вмешиваем.

― Но…

― Он, конечно, сильный волшебник, но не зельевар. ― Он смотрит на Гарри так, чтобы уж точно расхотелось напоминать об этой идее. ― Он не сможет помочь, потому что нужно готовить зелье… и да, я не хочу, чтобы он об этом узнал. Как и вы не хотите позориться перед друзьями. Я правильно вас понимаю?

Снова этот елейный тон.

Да только Гарри не совсем его понимает. Дамблдор бы не смеялся над ними, а мог бы дать дельный совет. Может, существует другой, более быстрый способ вернуться в родные пенаты, вместо того, чтобы мучиться два месяца…

― Нет! ― вдруг восклицает он. ― Нет, я не смогу вами быть!

― Это еще почему? ― хмурится тот.

― А зелья? ― Гарри делает несчастные глаза. ― Как, скажите на милость, я буду вести занятия? Это же…

― …катастрофа, ― продолжает за него Снейп.

― Ну вот, ― вздыхает Гарри.

― А что вы предлагаете? ― щурит глаза тот.

― Может… оборотное зелье? ― немного воскресает Гарри. ― Да… я слышал о таком. Можно его приготовить, а потом стать точь-в-точь как…

― Оно готовится месяц, ― спускает его с небес на землю Снейп.

― Ну что за незадача! ― чуть не плачет Гарри.

Он хватает трактат со стола и лихорадочно бегает по нему глазами в надежде, что Снейп ошибся.

― Зелье «Свое-на-место», ― читает он вслух. ― Помогает вернуться в свое тело в случае неудачного эксперимента с магией.

Да, куда уж более неудачного.

― «Собрать ингредиенты ― лунный цветок, слезы единорога, пыльцу из крыльев бабочки-ночницы… и так далее, ― Гарри пролистывает процесс готовки, ― …в течение двух месяцев».

― Вы думали, я вру? ― приподнимает бровь Снейп с самым скептическим выражением лица, на какое только способен одиннадцатилетка.

― «Опасность попаданства…», ― продолжает читать он и замирает. В смысле… опасность?

― «Опасность попаданства в чужое тело заключается в том, что со временем это тело начнет влиять на душу и менять ее. Это может стать необратимым, если вовремя не освободиться от чужого тела и не вернуться к себе».

Это может стать необратимым… Ужас. Похуже, чем жвачка Дадли в волосах. Неужели нет выхода?

Гарри лихорадочно читает дальше, но уже молча.

Оказывается, подобные случаи происходили крайне редко, чтобы можно было по ним о чем-то судить. И что в основном после попаданства… все оставалось как есть.

Гарри не верит глазам.

Эти люди… ну, попаданцы в тело, приспосабливались к новой жизни с другим лицом, именем и судьбой. И чем быстрее они смирялись с ситуацией и вели себя естественно ― тем полноценнее была их жизнь. А вот люди, продолжавшие бороться или обозленные на весь белый свет, впадали в апатию и плохо заканчивали.

Если верить трактату о попаданстве, то если побыть в теле какое-то короткое время, ничего страшного не произойдет. Но чем дольше, тем ощутимее этот процесс невозврата.

― Вы дальше читали? ― почти беззвучно произносит Гарри. Рука с трактатом падает вниз, будто эта тонкая книжечка превратилась в десятикилограммовый фолиант.

― Я читал все, ― с нажимом произносит Снейп, намекая, что скорость чтения у него осталась на уровне спринтера, несмотря на ограниченные маленькие мозги.

Гарри это почти не задевает.

― Это может оказаться… необратимым, ― шепчет он, думая, как было бы ужасно навсегда застрять в теле Снейпа.

Он ведь никогда ― никогда в жизни не отмоет репутацию злобного хмыря.

И друзей у него не будет. Кто захочет сблизиться… с таким?

Еще волосы эти, с гелем. Всем не объяснишь, что это такое. А выглядит… уф-ф.

― Вот видите, Поттер, ― назидательным тоном произносит Снейп. ― В ваших же интересах слушаться меня и выполнять все, что я говорю. Чтобы через два месяца мы забыли этот кошмар.

― А что делать с занятиями? ― возвращается Гарри к насущному. Ведь если он теперь ― Снейп, так и обязанности Снейпа на нем. Тут уж без дураков.

Удивительно, что сам малолетний профессор выглядит вполне спокойно, будто у него есть план.

― У меня есть одна идея, Поттер, ― подтверждает он его догадки. ― Значит, так…