Идеальный порядок вещей (гет)

Прошло три дня после визита Леви. Селин ходила по квартире и не узнавала её.

Пол блестел. Странно, но когда он блестит, на него хотелось смотреть и смотреть. Вымытые окна пропускали столько света, что Селин впервые заметила, что у неё, оказывается, зеленый диван. Хотя она думала, что он серый.

Плита на кухне сияла, как хирургический инструмент. Холодильник перестал издавать странные звуки (оказалось, он был просто заставлен коробками). Даже плесень в чашке исчезла, будто её никогда и не было.

Это пугало. Но больше всего пугало другое: Селин поймала себя на том, что ей это нравится.

Она подошла к мольберту и замерла. Краски лежали ровными рядами. Кисти стояли по размеру. Палитра была вымыта до скрипа. И на этой идеально чистой палитре лежала записка.

Аккуратным, почти каллиграфическим почерком:

«Пыль — враг художника. Протирайте холсты раз в три дня. Тряпки только с микрофиброй. Остальное — преступление.

Л. Аккерман

P.S. Кофе в чашке остывает за 15 минут. Пейте быстрее».

Селин фыркнула и сунула записку в карман. Просто три дня назад рука не поднялась выкинуть её.

Через пару дней её любимая кисть для тонких линий безнадежно засохла.

— Твою ж мать, — простонала Селин, глядя на окаменевший ворс. — Как? Почему? Я же мыла... кажется.

В магазин для художников ехать было лень, а ближайший хозяйственный супермаркет находился через дорогу. Селин натянула первое попавшееся платье и поплелась за кистью.

Она нашла стенд с товарами для творчества за пять минут. Кисти, холсты, краски. Всё здесь было знакомо. Но когда она уже собралась на кассу, взгляд упал на соседний отдел, который гласил:

"Чистота — залог здоровья".

Швабры. Тряпки. Вёдра. Бутылки с разноцветными жидкостями. Губки. Щётки. Всё это было разложено с пугающей системой — по цветам, по назначению, по степени абразивности. Даже по размеру.

Селин застыла. Она понятия не имела, для чего нужна розовая тряпка, если есть синяя. И почему на одних швабрах написано «универсальная», а на других — «профессиональная». Чем они отличаются? Размером палки?

— Заблудились?

Голос раздался прямо над ухом. Это было так неожиданно, что Селин подпрыгнула и едва не смахнула со стеллажа пирамиду из губок.

Рядом стоял Леви. Она окинула его взглядом с головы до ног. На нем была чёрная футболка, тёмные, идеально выглаженные джинсы и невозмутимое лицо.

«Кто вообще гладит джинсы?!» — задалась вопросом Селин.

В его руках была корзина, доверху заполненная бутылками с чистящими средствами. У Леви был вид человека, пришедшего за своими обычными покупками.

— Вы? — выдохнула Селин.

— Я, — спокойно ответил Леви. — Живу здесь. Ну, не здесь, а в этом районе.

Он окинул взглядом её растерянную фигуру перед стендом со швабрами.

— Ищете что-то конкретное или просто любуетесь геометрией полок?

— Мне... — Селин запнулась. — Мне кисть нужна. Я за кистью.

— Кисти в том отделе, — Леви махнул рукой назад, даже не обернувшись. — А вы стоите здесь. Значит, вам что-то нужно здесь.

Селин почувствовала, как краснеет.

— Я просто... смотрю.

— На швабры.

— Да.

— Просто смотрите на швабры.

— Да!

Леви моргнул. В его глазах мелькнуло что-то опасное. Кажется, это был юмор.

— Ну и как вам ассортимент? — спросил он тоном искусствоведа на вернисаже. — Вот эта, например. — Он указал на швабру с синей насадкой. — Обычный потребитель возьмёт её, потому что синий — цвет спокойствия. Но профессионал знает: у неё слабое крепление, через месяц отвалится. А вот эта, серая, — он перевёл палец на соседнюю, — с телескопической ручкой и поворотным механизмом. Она дороже, но окупается через три уборки.

Селин смотрела на него так, будто у швабры выросла ещё одна ручка.

— Вы сейчас серьёзно?

— Я всегда серьёзно.

— Вы читаете лекцию по швабрам.

— Я делюсь опытом. Хотите тест-драйв?

— Чего?

— Ну, подержать немного в руке. — Он снял с полки серую швабру и протянул ей. — Почувствуйте баланс. У неё идеальный центр тяжести.

Селин машинально взяла швабру. Та и правда лежала в руке удивительно удобно.

— Ого, — сказала она.

— Видите? — Леви одобрительно кивнул. — У вас хороший хват.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

Он забрал у неё швабру и аккуратно повесил обратно. Потом достал из корзины бутылку с ядовито-зелёной жидкостью.

— А это, — он повертел бутылку перед её носом, — средство для стёкол. Ваши окна, кстати, в ужасном состоянии были. Вы их вообще мыли когда-нибудь?

— Я... на них же не видно...

— Не видно, потому что они грязные. Если их вымыть, станет видно. Логика.

Селин сложила руки на груди.

— Слушайте, Леви. Я понимаю, что для вас чистота — это смысл жизни. Но некоторые из нас живут в творческом беспорядке, и это нормально.

— Творческий беспорядок — это когда краски разбросаны, но кисти вымыты. — Леви говорил спокойно, будто объяснял таблицу умножения. — У вас было наоборот. Краски по полочкам, кисти грязные. Это не творческий беспорядок. Это хаос.

— А вы, значит, эксперт по творчеству?

— Я эксперт по порядку. А порядок, — он посмотрел ей прямо в глаза, — это когда всё на своих местах. И ваши кисти не на месте. Я бы их вымыл, но не успел.

Селин нахмурилась.

— Вы... вы хотели вымыть мои кисти?

— Вы моете их неправильно. Ворс портится. — Леви пожал плечами. — Но теперь у меня есть ключ.

— Что?

— Я же в прошлый раз вам это говорил. Не услышали, видимо. Хистория, ваш менеджер, оплатила абонемент на месяц. Генеральная уборка, поддерживающие визиты, всё такое. — Он говорил абсолютно будничным тоном. — И дала ключ. На случай, если вы заблокируетесь внутри и решите устроить очередной хаос. Или если кисти будут сохнуть неправильно.

— Вы шутите?

— Тц. — Леви коротко цыкнул. — Я никогда не шучу про уборку.

— Но... у вас же была уборка! Всё чисто! Идеально!

— Именно поэтому. — Леви говорил спокойно, будто объяснял ребёнку, почему надо чистить зубы. — Если не контролировать, вы снова утонете в пыли и плесени.

— Я не тону в плесени!

— Ваша чашка тонула. Я видел.

Селин закрыла рот.

— Запомните, поддерживающая уборка, — повторил Леви. — Буду приходить и проверять. Чтобы вы не успели нарастить новый археологический слой.

— И мыть кисти, если я забуду?

— Только если они будут сохнуть неправильно. Ворс портится.

— Даже ночью?

Леви чуть заметно повёл плечом.

— У меня ключ. И бессонница.

Селин смотрела на него и пыталась понять, издевается он или говорит правду. Но лицо Леви было абсолютно непроницаемым.

— То есть вы можете заявиться ко мне в три часа ночи, чтобы проверить, как сохнут кисти?

— Могу. — Леви помолчал. — Но не обязательно. Если вы будете хорошо следить за ними.

— Леви Аккерман, вы невыносимы.

— Я знаю. — Он чуть заметно усмехнулся. — Идёмте дальше. Я ещё не показал вам губки, которые идеально подойдут для холстов.

Он развернулся и пошёл в глубь отдела. Селин пошла за ним, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, совершенно неуместное в отделе хозтоваров, и как ловко он её обставил.

Они проторчали в магазине целый час. Леви рассказал ей про типы микрофибры, чем различается раздельное волокно, полиэстер, полиамид. Про то, почему обычные губки убивают краску, и как правильно сушить кисти, чтобы они служили годами. Селин слушала и ловила себя на том, что ей правда интересно.

Когда она набрала полную корзину тряпок, щёток и каких-то непонятных приспособлений для мытья труднодоступных мест, Леви одобрительно кивнул.

— Хороший выбор.

— Это всё вы выбрали.

— Я только советовал. Решение принимали вы.

Они подошли к кассам. Селин полезла за картой, но Леви вдруг протянул кассирше свою.

— Я оплачу.

— Что? — Селин уставилась на него. — С какой стати?

— С такой, что вы купили половину того, что я вам посоветовал. Если это окажется фигнёй, я буду чувствовать вину. А я не люблю чувствовать вину.

— То есть вы платите, чтобы не чувствовать вину?

— Да.

Кассирша с интересом переводила взгляд с одного на другого.

— Молодой человек, с вас две триста.

Леви приложил карту.

— Леви, это... — Селин не знала, что сказать. — Спасибо.

— Не за что. — Он забрал чек, аккуратно сложил его пополам и убрал в карман. — Пыль протирать раз в три дня. Не забывайте.

Он развернулся и пошёл к выходу.

— Леви!

Он обернулся.

— А записка... — Селин запнулась. — Записка про кофе. Откуда вы знали, что я пью кофе?

Леви помолчал немного и ответил:

— На столе тогда стояла кружка. Кофе был свежий. Значит, вы пьёте его утром. А остывает он за пятнадцать минут. Вы его не допили. Значит, отвлеклись на работу.

Он говорил это так просто, будто описывал погоду.

— Вы очень наблюдательный, — сказала она.

— Я очень внимательный. Это разные вещи.

— И в чём разница?

Леви чуть склонил голову, будто раздумывая, стоит ли объяснять.

— Наблюдательный замечает детали. Внимательный их запоминает и использует.

Он немного помолчал и добавил:

— Ваш кофе был с корицей. Я запомнил.

Леви вышел из магазина, оставив Селин стоять с корзиной в руках и дурацкой улыбкой на лице.

Кассирша вздохнула:

— Девушка, таких мужчин надо забирать сразу. Пока не расхватали.

— Он просто... — Селин мотнула головой. — Он просто говорил про кофе.

— Ага. И про ключ. И про три часа ночи. Я всё слышала.

Селин покраснела и быстро пошла к выходу.

Дома, разбирая пакеты, она нашла на дне маленькую бутылочку средства для стёкол, которую не покупала.

К ней скотчем был приклеен стикер:

«Подарок. Ваши окна меня бесят.

Л.А.»

Селин рассмеялась. А потом вспомнила про абонемент. И про ключ. И про три часа ночи.

— А ведь он правда может зайти в три часа ночи, — прошептала она. — Боже.

И снова улыбнулась.