После Вальпургиевой (гет)

…Она представляла, как изводит его, бередит его раны; как он долго, мужественно терпит, а после сдаётся, скалит зубы и стонет… и только тогда она целует его — жадно, настойчиво, до крови кусая истерзанные мужские губы.

И как он берёт её за горло, как трахает её, точно продажную девку — Канна почти уверена, что хочет именно этого.

В реальности... он бы не притронулся к ней и пальцем. Может, и осудил бы её извращенную игру: «Разве это — любовь?»

Она сама не понимала. Теперь лишь редкие сны о детстве напоминали ей про любовь, которую она знала когда-то... И от которой осталась лишь зияющая дыра в груди.