Аквамарин и Пламя (гет)

Тронный зал Ноктиса напоминал разинутую пасть древнего чудовища. Высокие своды терялись в густом полумраке, а по стенам, высеченным из цельного базальта, струилось багровое свечение магических жил. Амелия шла по центральному проходу, и звук её шагов — четкий, размеренный, военный — казался святотатством в этой тяжелой, пропитанной запахом серы тишине.

По обе стороны замерли лорды демонов. Они были похожи на застывшие изваяния: рогатые, чешуйчатые, облаченные в меха и черную сталь. Сотни глаз провожали человеческую девчонку, посмевшую явиться к их владыке не в цепях рабыни, а в офицерском камзоле. Шёпот, похожий на шелест змей, катился за её спиной, но Амелия не оборачивалась.

Её взгляд был прикован к трону.

Люциан сидел там, подперев щеку кулаком. В этом огромном зале, среди монстров и тьмы, он выглядел пугающе… человечным. Черные волосы рассыпались по плечам, контрастируя с красным сиянием глаз. Он не надел корону. Ему она была не нужна — сама его аура, тяжелая и плотная, как свинец, придавливала к полу любого, кто находился в радиусе десяти шагов.

Конвой остановился у подножия лестницы. Амелия замерла в трех шагах от нижней ступени. Она не склонила головы. Она не преклонила колено. Она просто стояла, глядя на Повелителя Демонов так, словно они встретились на поле боя, а не в его цитадели.

Один из стражей, не выдержав такой наглости, замахнулся древком копья, собираясь ударить её под колени.

— Оставь, — голос Люциана, негромкий, но вибрирующий от скрытой силы, заставил стража мгновенно окаменеть.

Повелитель медленно поднялся. Его движения были ленивыми, кошачьими. Он спустился на несколько ступеней, сокращая дистанцию, пока их глаза не оказались почти на одном уровне.

— Амелия фон Аквамарин, — произнес он, и в его интонации скользнула странная нотка — не то ирония, не то искреннее любопытство. — Твои люди называют меня чудовищем. Мои люди называют тебя ценным трофеем. А ты… ты упорно отказываешься быть хоть кем-то из этого списка.

Амелия продолжала молчать. Её лицо было высечено из того же камня, что и стены замка. Янтарные глаза смотрели сквозь него, словно за его спиной была лишь пустота.

— Молчание — это щит, — Люциан усмехнулся, заложив руки за спину. — Но щиты имеют свойство ломаться под весом правды. Знаешь, почему твоя крепость пала так быстро? Не потому, что мои легионы были слишком сильны. А потому, что подкрепление из столицы так и не вышло.

Он сделал знак рукой. К подножию трона подошел демон в длинных одеждах секретаря и протянул Люциану свиток с золотой печатью Империи. Люциан развернул его с нарочитой медлительностью.

— Официальный указ Его Величества императора Августа. Слушай внимательно, герцогская дочь. «Ввиду трагической гибели Амелии фон Аквамарин в битве за Северные Рубежи, считать её имя вписанным в Книгу Героев. В связи с отсутствием наследницы, управление флотом Аквамаринов временно передается под опеку Наследного принца Эдриана».

Люциан сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Тебя похоронили, Амелия. Еще до того, как ты очнулась в моей темнице. Принц уже делит твои корабли и земли твоего отца. Для твоего народа ты — красивая легенда о деве-мученице. Для твоего жениха ты — удачно освободившееся место в реестре имущества.

В зале повисла удушливая тишина. Лорды демонов злорадно переглядывались. Что может быть слаще, чем видеть, как рушится мир «светлого» человека?

Внутри Амелии что-то коротко и болезненно ёкнуло. Образ Эдриана — самовлюбленного, лощеного принца — всплыл в памяти, вызывая приступ тошноты. Она знала, что он её не любит. Она знала, что Империя — это машина, которая перемалывает людей ради «высшего блага». Но услышать, что её списали как старую палубу, было… ожидаемо горько.

Люциан подошел еще ближе. Теперь он стоял так близко, что она могла почувствовать запах холодной стали и хвои, исходящий от его одежды.

— У тебя больше нет дома, Амелия. Там — ты мертва. Здесь — ты можешь жить. Мне не нужна рабыня. Мне нужен кто-то, кто знает тактику Имперской гвардии изнутри. Твои знания в обмен на свободу передвижения по Ноктису и личную защиту. Стань моей тенью, моим консультантом. Предай тех, кто уже предал тебя. Это ведь так логично, не правда ли?

Он протянул руку, словно предлагая сделку. Его пальцы были длинными, аристократичными, без когтей, но Амелия знала, что в этих ладонях сокрыта мощь, способная крушить скалы.

Толпа затаила дыхание. Баал в углу зала хищно оскалился, ожидая её падения.

Амелия медленно перевела взгляд с его руки на его лицо. Она видела в его глазах не только расчет, но и странное ожидание — словно он сам хотел, чтобы она согласилась, чтобы она доказала ему, что люди так же продажны, как и все остальные.

Она сделала вдох. Первый раз за всё время её пребывания в замке она разомкнула губы. Её голос прозвучал не как стон сломленной девы, а как удар стали о сталь — холодный, чистый и беспощадный.

— Логика — это удел тех, у кого нет хребта, Повелитель.

Люциан замер. Его рука медленно опустилась.

— Империя может объявить меня мертвой. Эдриан может воровать мои корабли. Это их грехи, не мои. — Амелия сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Она почти касалась грудью его камзола. — Но я давала присягу не принцу. Я давала присягу людям, которые живут за стеной. И если ты думаешь, что я продам их жизни за право гулять по твоему проклятому замку в удобных штанах… значит, ты еще меньше понимаешь в людях, чем я думала.

Она посмотрела на свиток в его руках и презрительно усмехнулась.

— Сожги эту бумажку. Она не стоит даже того, чтобы ею топить камин. Для тебя я — пленник. И я останусь им до тех пор, пока ты не убьешь меня или пока я не вырвусь отсюда. Но я никогда не стану твоим инструментом.

По залу пронесся коллективный вздох возмущения. Баал сделал шаг вперед, его рука легла на рукоять меча.

— Она оскорбляет тебя, мой Владыка! Позволь мне…

— Молчать! — рявкнул Люциан, не оборачиваясь.

Он продолжал смотреть на Амелию. Его красные глаза горели, но это был не гнев. Это был азарт. Впервые за долгое время кто-то смотрел на него без страха и без жажды выгоды. На его губах медленно расплылась настоящая, пугающая улыбка.

— Гордость Аквамаринов, — тихо произнес он, так, чтобы слышала только она. — Ты даже не представляешь, как скучно мне было до твоего появления. Хорошо. Ты хочешь быть пленницей? Будь ею. Но помни: в моем замке нет дверей, которые я не мог бы открыть. И нет сердец, которые я не мог бы прочитать.

Он резко развернулся к залу, взмахнув полами плаща.

— Увести её! В Восточную башню. Никаких кандалов, кроме Печатей на руках. Она — моя личная гостья. Тот, кто коснется её без моего приказа, познает вкус Бездны.

Амелию грубо развернули стражи, но она не сопротивлялась. Она уходила из зала так же, как вошла — не оборачиваясь. Она знала, что только что объявила личную войну существу, которое сильнее её в тысячу раз.

Но по крайней мере, теперь она точно знала: Люциан её не убьет. Он хочет победить её. И эта его ошибка станет её главным шансом.