Слухи (гет)

В гости стал часто захаживать Шэдоу к ежихе. Та посчитала, что стоит это воспринимать как похвалу: ведь не станет же Совершенная Форма Жизни к кому-то идти просто так! Особенно когда он начал интересоваться и другими рецептами блюд, из-за чего ребята стали часто быть вместе на кухне.

Благодаря столь активному появлению в жизни подруги, она смогла успеть сделать личный фартук Шэдоу — черный, слегка даже сероватый, с мелкими деталями в виде молний в разных местах. Розовой показалось, что стоит в этой работе уделить больше внимания для самовыражения черного.

Как ни странно, но Шэдоу был удивлен. Его поднятые брови подсказывали ежихе, что он явно не ожидал такого от Роуз. После этого подарка Шэдоу стал помогать ежихе по дому. Он не объяснил причину, но розовая посчитала, что так ёж хочет отблагодарить подругу, и та лишь с радостью приняла: ведь работы было много!

Оказывается, на чердаке была полная неразбериха, особенно после недавнего похода ежихи на поиски фартуков. Теперь же Эми необходимо было устроить там генеральную уборку, и Шэдоу с радостью присоединился.

— А разве ты обычно не занят там, заданиями G.U.N? Я слышала, что ты там важная персона от Руж.

— Когда я действительно им понадоблюсь, тогда и отлучусь, — кратко пояснил ёж. — Они иногда злоупотребляют моими силами.

Эми робко улыбнулась, когда поняла, что является важной причиной отгула у черного в этом агентстве. Больше не было невидимых комков в горле и холода в животе, теперь было умиротворение. Видимо, когда она готовила эти кексы с Шэдоу, она, как в терапии, отпускала всю боль и невзгоды.

Хоть темная сторона все еще была и шептала, как стоит насолить, но ее никто не слушал. А зачем? Ежиха поняла, как на самом деле круто иметь в друзьях Совершенную Форму Жизни! Особенно когда они оба любят одного ежика.

Оптимистичный склад ума помогал держать розовую на плаву. Но если с черным она себя не ощущала плохо, то с синим все было иначе.

После тех кексов все друзья начали расспрашивать, где же они. Но откуда они узнали, что она их готовила в принципе? Оказывается, Соник узнал выпечку, с которой уходил Шэдоу с дома розовой. Ежиха, как и некоторые, молча себе утвердили, как на самом деле синий узнал.

— Этот черный ёж со мной не поделился, из-за чего я всю ночь не спал, надеясь у тебя съесть хотя бы маленький кусочек этих кексов! — синий жалобно постанывал, когда на следующее утро все с грустью смотрели на пустые руки розовой. — Прошу, Роуз, не говори только, что все кексы которые ты ему отдала, остались лишь у него?

Ежиха была не то что в шоке, она обалдела от того, какой поток внимания на нее нахлынул из-за столь простых кексов. И ее больше пугал тот факт, как сам лично синий ёж просил у нее эти самые кексы, от которых он когда-то отказывался. «Что за чертовщина?!»

Естественно, ей пришлось на следующий день приносить столь желанные кексы. Но Эми посчитала, что те оставшиеся красные останутся у нее, ведь это личные кексы, сделанные Шэдоу. И раз он не делился с ними, значит, стесняется.

Почему такой вердикт сделала розовая? Ну, раз есть намёки на взаимоотношения этих двух самцов, то, скорее всего, Шэдоу испугался, понравится ли кексы Сонику. Сама Роуз преодолевала этот страх и лишь молча поддерживала таким жестом черного, дабы он знал, что она на его стороне.

А значит ежиха была права, что эти кексы были предназначены Сонику. Это слегка кольнуло сердце, но больше ей стало неприятно, как кардинально изменилось поведение синего. Ради чего этот спектакль?

— Это куда?

Ежиха опомнилась, вспомнив, что она как бы сейчас принялась за уборку своего чердака. Ребята успели все вещи оттуда вытащить и теперь сортировали нужное и то, что давно пора выбрасывать. Черный в руках держал красивую упаковку, в которой хранился чайный сервис. Розовая удивилась, как она могла столь красивую посуду прятать далеко на чердаке.

— Ого, не знала, что у меня есть столь красивый сервиз. Сегодня вечером, значит, буду устраивать чайную церемонию!

Шэдоу кивнул и положил на стол кухни найденную упаковку, чтобы потом ежиха сама определилась, куда убрать. Затем было перебрано множество фотоальбомов, где красовались другие кадры из жизни друзей. Эми с трудом сдержалась, чтобы не усесться и остаток дня вспоминать прошлое, возможно, со слезами, и отложила их на полку с книгами, чтобы лежали недалеко.

Ежиха спокойно ходила по своему дому в обычном спортивном костюме и с собранными иголками. Настроение было прекрасное, особенно когда действительно нашлось много барахла, которое являлось неврученными подарками для Соника: нарисованные открытки, явно из детских еще времен; вязаные шарфы, которые уже потускнели со временем. Чаще всего ежиха потом решала дарить возлюбленному еду, ведь для скоростного ежа это было необходимо.

Складывая старые подарки в коробку с надписью “мусор”, Эми вздохнула, осознавая, сколько пустоты и разочарования она не замечала в своей жизни. Как она влюбилась так сильно и не замечала столь грустных черт? Ежиха поблагодарила себя, что смогла сдержать свое признание чувств где-то год назад. Она уже тогда решила остановиться, посмотреть что будет дальше. Вот тебе и ответ…

— Тебе плохо?

Низкий голос гостя был четко слышен у ушка. Черный был очень близко, почти своим носиком касался ее щеки. Пробежали мурашки под мехом, а руки резко запотели в перчатках. Зеленые глаза устремились на белый пушок из груди черного, который касался ее плеча. Ежиха резко отошла от друга и нервно посмеялась, ощущая, как пот катился с виска розовой.

— Н-ну, нет. Ты чего так близко? — спокойный Шэдоу только сильнее пугало ежиху. — У меня что-то на лице?

— Ты меня игнорировала, когда тебя звал, — черный стоял на месте, держа дистанцию. — Да. Казалось, у тебя что-то болит, а сейчас красная. Возможно, у тебя температура.

Шэдоу не подходит к ежихе, но не отрывал взгляд, чтобы не упустить другие детали, которые его беспокоили. Когда розовая замолкает, невольно черный ощущает некую тревогу, задумываясь, что у той снова стеклянные глаза.

Он был прав: глаза были стеклянными. Но еще больше пугало, когда эта розовая ежиха не отзывалась на свое имя. До этого ёж не наблюдал, чтоб после уборки у кого-то ухудшался слух.

Когда ежиха была в трансе и Шэдоу подходил ближе, он учуял ту самую клубнику, как тогда, когда они готовили кексы. А еще были нотки ванили, потому что этим утром она принесла всем свои розовые кексы.

Шэдоу сам не понимал, что делал, когда своим носом дотронулся до щеки ежихи. Хоть это было легонько, но та резко отреагировала. Испугалась…

— Нет у меня температуры! — звонкий голос запротестовал. — Кхм, мы, по сути, закончили. Осталось только вынести мусор. — скованные движения, бегающий взгляд. — А хочешь получше осмотреть мои цветы, пока я вынесу коробки?

— Лучше я. Так эффективней будет.

— Не надо! — ежиха быстро замахала руками. — Ты в первую очередь мой гость, уж я-то должна знать меру, насколько сильно тебя нагружать!

Черного начало злить, как настойчиво ежиха держала дистанцию, но он сдержался. Ему не хотелось, чтобы та только дальше от него отходила…Чтобы она могла лучше его слышать, да.

Прислушавшись предложения от хозяйки дома, еж вошел через заднюю дверь дома, которая как раз открывала вход к саду. Вид был волшебным: солнечные лучи одаривали теплом только что политые цветы, которые заботливо полила Эми. Свежая роса отражала бликами столь теплый прием и медленно скатывался с лепестков.

Самое невероятное здесь — это аромат. Ежик застыл, когда к его носу прикоснулись нотки ромашек, лилий, лаванды и роз. Последние были самыми сладкими среди всех своих сородичей.

— ..розы пахнут сладко….

Шэдоу вспомнил то теплое воспоминание вместе с Марией. Раньше его настроение тут же портилось, когда он находил что-то, напоминающее о своей подруге. Когда он впервые оказался у дома Роуз, то черный нашел глазами эти несчастные розы, что так любила девочка.

И вместо восхищения или той же злости он растерялся. Шэдоу знал, как выглядят розы, и много раз их видел, когда оказывался на Земле. Но он пытался на них не смотреть, чтобы не вспоминать. Ведь когда он их видел, то становился заложником тех иллюзий: слышен смех Марии, ее улыбка, умирающий вид…

Но сейчас вместо подруги он вспоминал кексы. Те самые, красные кексы, которые пахли так же сладко, как цветы. И вспомнил, как вместе с Эми выжидали готовности кексов на кухне. Как розовая забавно пыталась распробовать кофейные зерна черного. В мордочке отразилась легкая ухмылка.

Подойдя к розам ближе, черный провел легким касаниям по лепесткам. Те с радостью приняли ласку Совершенной Форме Жизни и медленно раскрывали свою красоту. Шэдоу не отводил свой взгляд, но ушками дернул, когда услышал, как сзади кто-то подошел.

— Тебе нравится, — тот же шепот, в котором будто хранилась тайна этого факта. Черный все никак не убирал свою довольную ухмылку.

— Мне нравится, — как заколдованный, повторил также тихо, отдавшись моменту.

И снова тишина. Но теперь не та удушающая неловкость, что была на кухне. Умиротворение, наслаждение, лёгкость. Сладкий аромат теперь запечатался в памяти Шэдоу надолго, и он захотел посмотреть на саму Эми, чтобы также навсегда запомнить её.

Розовые иглы были собранными, от чего было непривычно видеть после карэ. Они были чуть растрепанные, но не портили ее вида. Длинные ресницы прикрывали необычные зеленые глаза. Как бы Шэдоу долго не искал в словарях слово, которое лучше всего описывало эти радужки, но не находил.Он перебирал в голове варианты: зелёные, изумрудные, травяные… Но ни одно не передавало того, как они светились, когда она смотрела на цветы. Или на него. От безысходности он злился на самого себя.

Время текло медленно. Лишь приятная дрожь от легкого ветерка. Или же от взгляда Совершенной Форме Жизни, от которого розовая не ожидала. Они встретились глазами, и она увидела в этих алых глазах нечто иное. Он рассматривал ее не как обычно, а будто что-то хотел сказать.

Эми была рада, как по доброму смотрели эти глаза на нее.

«Как же Сонику повезло. — промелькнула мысль у нее.»

— Что?

Шэдоу снова принял серьезное выражение лица. Брови нахмурились, а глаза прищурились:

— В чем Сонику повезло?

И тут осознание пробило ее. Снова прошлись мурашки по спине, а живот похолодел. «Быть не может, я вслух сказала?!»

— Прости, но я случайно услышала от друзей…о вас, — ежиха чувствовала, как Шэдоу вопросительно на нее смотрит.

— То, что мы недолюбливаем…

— То что вы…Это же ему кексы ты хотел приготовить, да? — черный округлил глаза. — И не смог его угостить, так как постеснялся, да? Я понимаю, каково тебе. Сама через это проходила.

Розовая нервно посмеялась. Ее живот все больше холодел, а внутри кричал внутренний голос, то как глупо она прокололась. Ведь она только-только нашла общий язык с Шэдоу!

— В каком смысле «постеснялся»? — брови черного все сильнее изгибались, а веки глаз прикрылись, чтобы вспомнить их недавнюю встречу. — Я не Сонику делал кексы.

— А кому?

А действительно, кому? Марии, которой нет в живых? Скорее всего, себе. Чтобы в день памяти подруге открыть для себя что-то новое. Самостоятельно.

— Для тактического анализа.

— Шэдоу, если ты не хочешь об этом говорить, то не стану заставлять, — Эми тяжело вздохнула. — Если что, я ни на что не претендую. Наверное, ты не заметил, но я уже как год не пристаю к Сонику!

Веки Чёрного ежа открылись, и теперь на Эми смотрели алые глаза, более рассержены. Совершенная Форма Жизни была недовольна данной ситуацией, особенно таким…фактом.

— Эми Роуз, прошу, не говори мне, что ты этому…веришь.

Внутри бушевала буря. В какую сторону? На розовую? Она не виновата, хотя стало больно, услышав от нее «не претендую». На товарищей? Что ж, их досуг развлечения не всегда удовлетворял ежа. На Соника? Он на него всегда зол, там уже нет конца.

Шэдоу медленно вдохнул и выдохнул. Ему пришлось всеми силами сдержаться, чтобы не рявкнуть или отпугнуть ежиху. Он не хотел ее оттолкнуть от себя. Ведь только начал видеть в ней «надежду».

— Эми, — черный снова взглянул на розовую, у которой снова появился этот до боли знакомый стеклянный взгляд. Сердце больно кольнуло, а внутри начал пропадать воздух, но он продолжил. — Эти кексы были предназначены для тактического анализа. Для той, которой уже нет в живых.

Шэдоу не жалел, что начал невольно говорить о Марии. Даже косвенно. До этого он всегда молчал, не смотрел в сторону Руж, которая была самой близкой его коллегой в этой компании. А когда та узнала всю его досье, он и вовсе отвернулся.

Сейчас же перед ним была ни в чем не повинная Эми Роуз, которая помогла ему в готовке кексов. Но какой черт надоумил сказать такое розовой? Шэдоу снова уронил свой взор на розы.

— Прости, но я пока не готов говорить о ней, — черные ушки прижались к иглам, руки сжались в кулаки. — Но я не тот, за кого меня посчитала.

— Н-нет, — Шэдоу услышал, как голос ежихи дрогнул, а из носика послышалась шмыганье. — Э-это ты меня п-прости…

Розовая так и не выпустила слез. Она их держала в этих стеклянных глазах, а губы предательски вздрагивали и сжимались. Эми было до жути стыдно, узнав истинный мотив готовки кексов.

Как она могла представлять себя жертвой в этом выдуманном романе, когда на самом деле истинной жертвой был Шэдоу? Все вокруг и так считали его подозрительным, а этот синий вообще испортил тому репутацию! Ежиха почувствовала желание сильно стукнуть молотком Пико-Пико по Сонику.

Эми не знала, куда деть глаза. Все стало размыто, и лишь черный силуэт подошел ближе и дотронулся до ее мокрых рук. Так, по крайне мере, думала Эми.

— Я тебе доверился, когда мы готовили кексы, — Шэдоу был спокоен. По крайней мере, так было слышно по голосу. — Доверься и мне: эта…неразбериха — полный блеф.

— Д-да… — ежиха дрожала. Ее скоро взорвет слезами.

— Ты ни в чем не виновата, — черный нежно двумя руками обхватил ладонь Эми. — Не вини себя за то, во что ты не в ответе.

— Н-но…

— Эми Роуз, — Шэдоу нахмурился снова, но уже не от злости. — Я не перестану с тобой общаться лишь из-за недопонимания.

Больше розовую ничего не сдержало. От последних слов друга она горько заплакала: ушки прижаты к иглам, а второй рукой прикрывала пол лица, чтобы спрятать свою скривившуюся мордочку. Шэдоу молча стоял рядом, держась руками за вторую ладонь ежихи. Еж уже пометил себе в планы обязательно изучит не только словарный запас, но и литературные произведения о поддержке.

Впереди его ждала тяжелая работа: где ему надо было обязательно стать хорошим другом для этой “надежде”. Шэдоу нравилось ассоциировать розовую с ней — ей это шло.

Ежихе пришлось не так долго успокаиваться. Собрав последние сопли, она уже с опухшими глазами посмотрела на черного. Тот бесстрастно смотрел на нее, выжидая чего-то.

— Т-ты меня смущаешь, когда так смотришь, — Роуз заметила, что ее рука была захвачена Совершенное Формой Жизнью. — Неужто я так страшно выгляжу?

— Нет.

— Блин… — розовая забрала свою руку из столь теплой и нежной хватке. Ей было приятно, как он бережно ее держал, но она сильно чувствовала себя неловко. — Так неловко. Но я не понимаю, откуда эти слухи родились. Даже тогда, видя, что вы даже не смотрите друг на друга, разве что негативно, не видно той самой…химии.

Последнее слово ежиха с трудом проговорила, ощущая себя до боли глупа. Вместо того, чтобы рисовать себе фантазии, надо было как в старые добрые времена, спросить прямо!

— От кого ты чаще всего слышала подобное?

— Не знаю. Я со всеми общаюсь, не замечала сильно. Ох, надо будет обязательно все это объяснить ребятам! — Роуз опомнилась, насколько плачевна ситуация у Шэдоу. — Даже когда Соник говорил, что ты не поделился кексами, все, и даже я, посчитали, что вы так шифруетесь.

Скепсис Шэдоу был отражен недовольной физиономией. Он снова нахмурился, будто обижаясь на всю эту ситуацию.

— Не вижу смысла их переубеждать. Сами себе все придумали.

— А Соник?

— Я буду держать с ним дистанцию. Гораздо большее, чем прежде.

Розовая робко улыбнулась, осознав, как на самом деле все вышло не так страшно. Она, конечно, хотела позже обсудить это все, когда у них станет крепче дружба, но это лучше, чем ничего.

Осмотрев оставшиеся цветы и подробной лекции от ежихи, ребята вернулись в дом. Небо вечерело, облака розовели, а солнце медленно спускалось все ниже. Эми чувствовала, как ее веки были тяжелыми, и, не замечая присутствия черного, достала ложки из морозильника и, как по старой традиции, приложила к глазам.

— Зачем ты это делаешь?

— Чтобы отеки убрать, — розовая улыбнулась, умиляясь как Шэдоу интересовался ее обычаями. — Хочешь в следующий раз и для тебя подготовлю ложки? Это очень освежает и прибавляет бодрость.

— Тогда зачем ты сейчас их приложила к вечеру?

— Глаза заболели от слез, — почувствовав, как эффект холода сработал, сложила ложки обратно в морозильник. — И я точно не хочу уснуть перед своим важным гостем!

Шэдоу снова почувствовал, как легко ухмыльнулся перед этой розовой. И как ловко она его заманила устроить чайную церемонию с тем самым сервизом, который нашли во время уборки чердака.

После столь откровенного разговора, ежиха расцвела. Черный внимательно слушал и участвовал в рассуждениях Эми: о том, как она нервничала, переживала столь тяжелый год в молчании и как было больно от всех этих слухов.

— А ведь если бы такое случилось на год раньше, наверное, я бы так спокойно не приняла бы ситуацию, — ежиха всматривалась в свою почти допитую чашку. — И я рада, что все так обошлось на самом деле. Такое ощущение, что мы стали больше болтать. По обоюдному желанию.

— И я рад, — констатировал факт еж. — Мне с каждым годом все легче осваиваться, и твоя помощь в готовке и рассуждениях также дает плоды.

— Да ну? Ну посмотрим что будет еще через год! — Роуз рассмеялась. — Может, как-нибудь устроим еще и тренировку совместную? И Наклз тоже пусть присоединиться, прикинь, как весело будет?

— Что веселого в махании кулаков?

— Благодаря совместной тренировке можно узнать за счет третьих лиц твой рост.

— Мой рост сто…

— Не в буквальном смысле, Шэдоу!

Эми снова расхохоталась. Собирая слезы счастья, она не заметила, как черный молча подливал из красивого чайника того сервиза чай в чашку подруги. Теперь снова у ежихи полна чашка. Как и одиночество, которое заполнил этот черный еж.

Как ни странно, но друг вместе с ней пил чай, хотя та прекрасно помнила предпочтения черного. Тот отнекивался, когда она предложила ему вместо чая отдать те самые кофейные зерна.

— В другой раз, — сдержанно прокомментировал Черный. — Мне сейчас интересно именно чайная церемония, о которой ты упоминала.

И как только этот ёж умудрялся быть таким внимательным? Хотя Эми была не против: он хоть и морщился от вкуса, но разделял с ней этот досуг.

— А хочешь, мы приготовим на этот раз шашлык? Друзей угостим, солнцем насладимся и новым рецептом обзаведешься, — ежиха уже слышала, как внутренний голос сам задавал вопросы: зачем она это делает? Хаос только знает.

— Я…

Резкий стук входной двери прервал в столь дивный вечер. Не дождавшись разрешения от хозяйки, с порога уже посвистывали:

— Дорогая, а я с новостями! — белая мышка элегантно прошлась по коридору. Голубые глазки, в чьих глазах горел азарт, вдруг заменились на страх. — Шэдоу?