Слухи (гет)

Шэдоу часто заходит в гости к Эми. Та считает, что стоит воспринимать это как похвалу: ведь не станет же Совершенная Форма Жизни к кому-то идти просто так! Особенно когда он начинает интересоваться рецептами и других блюд, из-за чего друзья часто проводят время вместе на кухне.

Из-за того, что Шэдоу так активно участвует в жизни Эми, она делает ему личный фартук — чёрный, слегка даже сероватый, с мелкими деталями в виде молний в разных местах. Ей кажется, что в этой работе стоит уделить больше внимания самовыражению Шэдоу.

Как ни странно, но Шэдоу удивлён. Его поднятые брови подсказывают Роуз, что он явно не ожидал такого от неё. После этого подарка Шэдоу начинает помогать ежихе по дому. Он не объясняет причину, но Эми считает, что так он хочет отблагодарить её, и лишь с радостью принимает эту помощь: ведь работы много!

Оказывается, на чердаке полная неразбериха, особенно после недавнего поиска фартуков. Теперь Эми необходимо устроить там генеральную уборку, и Шэдоу с радостью присоединяется.

— А разве ты обычно не занят заданиями G.U.N.? Я слышала от Руж, что ты там важная персона.

— Когда я действительно понадоблюсь им, тогда и отлучусь, — кратко поясняет ёж. — Они иногда злоупотребляют моими силами.

Эми робко улыбается, понимая, что является причиной отгулов Шэдоу из агентства. Больше нет невидимых комков в горле и холода в животе, лишь умиротворение. Видимо, когда она готовит эти кексы с Шэдоу, она отпускает всю боль и невзгоды.

Тёмная сторона иногда всё ещё шепчет насолить, но Эми её не слушает. А зачем? Она понимает, как на самом деле круто дружить с Совершенной Формой Жизни! Особенно раз уж они оба любят одного и того же ежика.

Оптимизм помогает Эми держаться на плаву. Но если с Шэдоу она не ощущает себя плохо, то с Соником всё иначе.

На следующий день после готовки тех кексов все друзья расспрашивали, где же они. Эми недоумевала, откуда они узнали. Оказывается, Соник узнал кексы Шэдоу. Эми догадывалась, как на самом деле он узнал.

— Этот ёж со мной не поделился, из-за чего я всю ночь не спал, надеясь съесть у тебя хотя бы маленький кусочек кекса! — Соник жалобно постанывал, когда на следующее утро все с грустью смотрели на пустые руки Эми. — Прошу, Роуз, не говори только, что все кексы, которые ты приготовила, достались лишь ему?

Ежиха была не то что в шоке — она была ошеломлена тем, какой поток внимания нахлынул на неё из-за простых кексов. И больше всего пугал тот факт, что сам Соник просил у неё эти самые кексы, от которых он когда-то отказывался.

«Что за чертовщина?!»

Естественно, ей пришлось на следующий день принести столь желанные кексы. Но Эми считает, что те оставшиеся красные останутся у неё, ведь это личные кексы, сделанные Шэдоу. И раз он не поделился с ними, значит, стесняется.

Почему такой вердикт вынесла Эми? Ну, раз есть намёки на взаимоотношения этих двух самцов, то, скорее всего, Шэдоу испугался, понравятся ли кексы Сонику. Сама Роуз уже преодолевала однажды этот страх и сейчас лишь молча поддерживает Шэдоу, дабы он знал, что она на его стороне.

А значит она права, и эти кексы были предназначены Сонику. Это слегка кольнуло сердце, но больше всего её беспокоит, как кардинально изменилось поведение Соника. Ради чего этот спектакль?

— Это куда?

Ежиха опомнилась, вспомнив, что они сейчас принялись за уборку своего чердака. Ребята успели вытащить оттуда все вещи и теперь сортируют нужное и то, что давно пора выбрасывать. Шэдоу держит в руках красивую упаковку, в которой хранится чайный сервиз. Эми удивляется, как она могла столь красивую посуду прятать далеко на чердаке.

— Ого, не знала, что у меня есть столь красивый сервиз. Сегодня вечером, значит, будем устраивать чайную церемонию!

Шэдоу кивает и кладёт на кухонный стол найденную упаковку — потом Эми сама определится, куда её убрать. Затем берётся перебирать множество фотоальбомов, где красуются разные кадры из жизни друзей. Эми с трудом сдерживается, чтобы не усесться и остаток дня не вспоминать прошлое (возможно, со слезами) и откладывает их на полку с книгами, чтобы лежали недалеко.

Она спокойно ходит по своему дому в обычном спортивном костюме и с собранными иголками. Настроение прекрасное, особенно когда находится действительно много барахла, которое является неврученными подарками для Соника: нарисованные открытки, явно из детства и вязаные шарфы, уже потускневшие. Уже потом она решила дарить возлюбленному еду, ведь для скоростного ежа это более необходимо.

Складывая старые подарки в коробку с надписью «мусор», Эми вздыхает, осознавая, сколько пустоты и разочарования она не замечала в своей жизни. Как она могла влюбиться так сильно и не замечать столь грустных черт? Ежиха благодарит себя, что смогла сдержать признание чувств где-то год назад. Она уже тогда решила остановиться, посмотреть, что будет дальше. Вот тебе и ответ…

— Тебе плохо?

Низкий голос гостя чётко слышен у ушка. Шэдоу очень близко, почти касается своим носиком её щеки. У Эми пробегают мурашки под мехом, а руки в перчатках резко потеют. Зелёные глаза устремляются на белый пушок на груди чёрного, который касается её плеча. Эми резко отходит от друга и нервно посмеивается, ощущая, как пот катится с её виска.

— Н-ну, нет. Ты чего так близко? — Спокойный Шэдоу только сильнее пугает ежиху. — У меня что-то на лице?

— Ты меня игнорировала, когда я тебя звал. — Он стоит на месте, держа дистанцию. — Да. Казалось, у тебя что-то болит, а сейчас ты красная. Возможно, у тебя температура.

Шэдоу не подходит к ней, но и не отрывает взгляд, чтобы не упустить другие беспокоящие его детали. Когда Эми замолкает, невольно он ощущает некую тревогу, задумываясь, что у неё снова неправильные глаза.

Он прав: глаза стеклянные. Но ещё больше пугает, когда она не отзывается на своё имя. До этого Шэдоу не наблюдал, чтобы после уборки у кого-то ухудшался слух.

Пока Эми в некоем трансе, Шэдоу подходит ближе. Он чует ту самую клубнику, как тогда, когда они готовили кексы. А ещё нотки ванили — этим утром она принесла всем свои розовые кексы.

Шэдоу сам не понимает, что делает, когда своим носом дотрагивается до щеки Эми. Совсем легонько, но та резко реагирует. Испугалась…

— Нет у меня температуры! — протестует звонкий голос. — И мы, кхм, по сути, закончили. Осталось только вынести мусор. — Скованные движения, бегающий взгляд. — А хочешь получше осмотреть мои цветы, пока я вынесу коробки?

— Лучше я. Так эффективней будет.

— Не надо! — Она быстро машет руками. — Ты в первую очередь мой гость, я должна знать меру, насколько сильно тебя нагружать!

Шэдоу начинает злить то, как настойчиво Эми держит дистанцию, но он сдерживается. Ему не хочется, чтобы та отходила от него ещё дальше… Чтобы она могла лучше его слышать, да.

Прислушавшись к предложению хозяйки, ёж выходит через заднюю дверь дома, из которой как раз открывается взгляду сад. Вид волшебный: солнечные лучи одаряют теплом только что заботливо политые цветы. Свежая роса сверкает бликами и медленно катится с лепестков.

Самое невероятное здесь — это аромат. Шэдоу застывает, когда к его носу прикасаются нотки ромашек, лилий, лаванды и роз. Последние — самые сладкие среди всех своих сородичей.

— ..розы пахнут сладко….

Шэдоу вспоминает тот тёплый момент, когда они были вместе с Марией. Раньше его настроение тут же портилось, когда он находил что-то, напоминающее о подруге. Когда он впервые оказался у дома Роуз, то сразу же нашёл глазами эти несчастные розы, что так любила Мария.

И вместо восхищения или злости он растерялся. Шэдоу знал, как выглядят розы, и много раз их видел, когда оказывался на Земле. Но он пытался на них не смотреть, чтобы не вспоминать. Ведь когда он их видел, то становился заложником тех иллюзий: смех Марии, её улыбка, умирающий вид…

Но сейчас вместо подруги он вспоминает кексы. Те самые, красные кексы, которые пахли так же сладко, как цветы. И вспоминает, как вместе с Эми они ожидали готовность кексов на кухне. Как розовая забавно пыталась распробовать его кофейные зёрна. На мордочке появляется лёгкая ухмылка.

Подойдя к розам ближе, Шэдоу проводит лёгким касанием по лепесткам. Те с радостью принимают ласку Совершенной Формы Жизни и медленно раскрывают свою красоту. Шэдоу не отводит свой взгляд, но дёргает ушками, когда слышит, что сзади кто-то подошёл.

— Тебе нравится, — тот же шёпот, в котором будто хранится тайна этого факта. Шэдоу всё никак не может прогнать довольную ухмылку.

— Мне нравится, — как заколдованный, повторяет он так же тихо, отдавшись моменту.

И снова тишина. Но теперь не та удушающая неловкость, что была на кухне, а умиротворение, наслаждение, лёгкость. Сладкий аромат теперь запечатывается в памяти Шэдоу навсегда, и он оборачивается посмотреть на саму Эми, чтобы так же навсегда запомнить её.

Розовые иглы собраны, и это непривычно видеть после каре. Они чуть растрёпаны, но это не портит её вида. Длинные ресницы прикрывают необычные зелёные глаза. Как бы долго Шэдоу ни искал слово, которое лучше всего описывало бы эти радужки, всё бесполезно. Он перебирает в голове варианты: зелёные, изумрудные, травяные… Но ни одно не передаёт того, как они светятся, когда она смотрит на цветы. Или на него. От безысходности он злится на самого себя.

Время течёт медленно. Лишь приятная дрожь от лёгкого ветерка. Или же от взгляда Совершенной Формы Жизни, которого Эми никак не ожидала. Они встречаются глазами, и она видит в этих алых глазах нечто совсем иное. Он рассматривает её не как обычно, а будто что-то хочет сказать.

Эми рада, что эти глаза смотрят на неё по-доброму.

«Как же Сонику повезло», — мелькает мысль у неё.

— Что?

Шэдоу снова принимает серьёзное выражение лица. Брови хмурятся, а глаза щурятся:

— В чём Сонику повезло?

И тут осознание пронзает её. Снова пробегают мурашки по спине, а живот холодеет. «Не может быть, я что, вслух сказала?!»

— Прости, но я случайно услышала от друзей… о вас. — Эми чувствует, как Шэдоу вопросительно на неё смотрит.

— То, что мы недолюбливаем…

— То, что вы… Это же ему кексы ты хотел приготовить, да? — Шэдоу округляет глаза. — И не смог его угостить, так как постеснялся, да? Я понимаю, каково тебе. Сама через это проходила.

Эми нервно посмеивается. Её живот всё больше холодеет, а внутренний голос кричит, как глупо она прокололась. Ведь она только-только нашла общий язык с Шэдоу!

— В каком смысле «постеснялся»? — Брови Шэдоу всё сильнее изгибаются, а веки глаз прикрываются, чтобы вспомнить их недавнюю встречу. — Я не Сонику делал кексы.

— А кому?

А действительно, кому? Марии, которой нет в живых? Скорее всего, себе. Чтобы в день памяти подруге открыть для себя что-то новое. Самостоятельно.

— Для тактического анализа.

— Шэдоу, если ты не хочешь об этом говорить, то не стану заставлять. — Эми тяжело вздыхает. — Если что, я ни на что не претендую. Наверное, ты не заметил, но я уже целый год не пристаю к Сонику!

Веки Шэдоу открываются, и теперь на Эми смотрят его алые глаза, более рассерженные. Совершенная Форма Жизни недовольна данной ситуацией, особенно таким… фактом.

— Эми Роуз, прошу, не говори мне, что ты этому… веришь.

Внутри бушует буря. На кого он зол? На Эми? Она не виновата, хотя было больно услышать от неё «не претендую». На товарищей? Что ж, их развлечения не всегда удовлетворяли ежа. На Соника? Он на него всегда зол, там уже нет разницы.

Шэдоу медленно вдыхает и выдыхает. Ему приходится всеми силами сдерживаться, чтобы не рявкнуть и не отпугнуть Эми. Он не хочет отталкивать её от себя. Ведь он только начал видеть в ней «надежду».

— Эми, — Шэдоу снова смотрит на Эми, у которой вновь появляется этот до боли знакомый стеклянный взгляд. Сердце больно колет, а внутри начинает исчезать воздух, но он продолжает. — Эти кексы были предназначены для тактического анализа. Для той, которой уже нет в живых.

Шэдоу не жалеет, что начал говорить о Марии. Даже косвенно. До этого он всегда молчал, даже не смотрел в сторону Руж, которая была самой близкой его коллегой в компании. А когда та узнала всё его досье, он и вовсе отвернулся.

Сейчас же перед ним ни в чём не повинная Эми Роуз, которая помогла ему в готовке кексов. Но какой чёрт надоумил его сказать такое ей? Шэдоу снова роняет свой взор на розы.

— Прости, я пока не готов говорить о ней. — Чёрные ушки прижимаются к иглам, руки сжимаются в кулаки. — Но я не тот, за кого ты меня посчитала.

— Н-нет. — Шэдоу слышит, как голос ежихи дрожит, а из носика слышится шмыганье. — Э-это ты меня п-прости…

Эми так и не выпускает слёз. Она держит их в стеклянных глазах, а губы предательски вздрагивают и сжимаются. Ей до жути стыдно узнать истинный мотив готовки кексов.

Как она могла представлять себя жертвой в этом выдуманном романе, когда на самом деле истинной жертвой был Шэдоу? Все вокруг и так считают его подозрительным, а этот синий вообще испортил тому всю репутацию! Эми чувствует желание сильно стукнуть молотком Пико-Пико по Сонику.

Она не знает, куда деть глаза. Всё вокруг размыто, и видно лишь, как чёрный силуэт подходит ближе и дотрагивается до её мокрых рук. Так, по крайней мере, чувствует Эми.

— Я тебе доверился, когда мы готовили кексы. — Голос Шэдоу спокоен. — Доверься и мне: эта… неразбериха — полный блеф.

— Д-да… — Эми дрожит и скоро разрыдается.

— Ты ни в чём не виновата. — Шэдоу нежно обоими руками обхватывает ладонь Эми. — Не вини себя за то, за что ты не в ответе.

— Н-но…

— Эми Роуз. — Шэдоу хмурится снова, уже не от злости. — Я не перестану с тобой общаться лишь из-за недопонимания.

Больше её ничего не сдерживает. От последних слов друга она горько плачет: ушки прижаты к иглам, а второй рукой она прикрывает лицо, чтобы спрятать свою скривившуюся мордочку. Шэдоу молча стоит рядом, держась руками за вторую ладонь ежихи. Он уже добавил в свои планы не только обязательно пополнить словарный запас, но и найти литературные произведения о поддержке.

Впереди его ждёт тяжёлая работа: ему надо обязательно стать хорошим другом для этой «надежды». Шэдоу нравится ассоциировать Эми с ней — ежихе это идёт.

Эми приходится успокаиваться не так долго. Собрав последние сопли, она с опухшими глазами смотрит на Шэдоу. Тот бесстрастно смотрит на неё, выжидая чего-то.

— Т-ты меня смущаешь, когда так смотришь. — Роуз замечает, что её рука была захвачена Совершенной Формой Жизни, но молчит. — Неужто я так страшно выгляжу?

— Нет.

— Блин… — Эми вынимает свою руку из столь тёплой и нежной хватки. Ей приятно, как бережно он её держал, но она чувствует себя очень неловко. — Так неудобно. Я не понимаю, откуда эти слухи родились. Видно, что вы почти не смотрите друг на друга, разве что негативно, но не видно той самой… химии.

Последнее слово ежиха с трудом проговаривает, ощущая себя до боли глупой. Вместо того чтобы рисовать себе фантазии, надо было, как в старые добрые времена, спросить прямо!

— От кого ты чаще всего слышала подобное?

— Не знаю. Я со всеми общаюсь, особо не замечала. Ох, надо будет обязательно всё это объяснить ребятам! — Роуз вспоминает, насколько плачевна ситуация у Шэдоу. — Когда Соник говорил, что ты не поделился кексами, все, и даже я, посчитали, что вы так шифруетесь.

Скепсис Шэдоу отражается на его недовольной физиономии. Он снова хмурится, будто обижаясь на всю эту ситуацию.

— Не вижу смысла их переубеждать. Сами себе всё придумали.

— А Соник?

— Я буду держать с ним дистанцию. Только гораздо большую, чем прежде.

Эми робко улыбается, осознав, что на самом деле всё вышло не так страшно. Она, конечно, обсудит это всё позже, когда у них станет крепче дружба, но это все же лучше, чем ничего.

Осмотрев оставшиеся цветы и выслушав подробную лекцию от Эми, Шэдоу вместе с ней возвращается в дом. Небо вечереет, облака розовеют, а солнце медленно спускается всё ниже. Эми чувствует, что её веки тяжелы, и, забыв о присутствии Шэдоу, достаёт ложки из морозильника. По своей старой традиции, прикладывает к глазам.

— Зачем ты это делаешь?

— Чтобы отеки убрать, — улыбается Эми, умиляясь, что Шэдоу интересуется её обычаями. — Хочешь в следующий раз и для тебя подготовлю ложки? Это очень освежает и прибавляет бодрость.

— Тогда зачем ты сейчас их приложила?

— Глаза заболели от слёз. — Почувствовав, что эффект холода подействовал, Эми складывает ложки обратно в морозильник. — И я точно не хочу уснуть перед таким важным гостем!

Шэдоу снова чувствует, как легко улыбаться перед ней. И как ловко Эми заманила его устроить чайную церемонию с тем самым сервизом, который они нашли во время уборки чердака.

После откровенного разговора ежиха вновь расцветает. Шэдоу внимательно слушает рассказы Эми: о том, как она нервничала, переживая столь тяжёлый год в молчании и как было больно от всех этих слухов.

— А ведь если бы такое случилось на год раньше, я бы, наверное, так спокойно не восприняла ситуацию. — Эми всматривается в свою почти допитую чашку. — И я рада, что всё обошлось так. Такое ощущение, что мы стали больше болтать. По обоюдному желанию.

— И я рад, — констатирует факт ёж. — Мне с каждым годом всё легче осваиваться, и твоя помощь в готовке и разговоры также дают плоды.

— Да ну? Ну посмотрим, что будет ещё через год! — Роуз смеётся. — Может, как-нибудь устроим ещё и тренировку совместную? И Наклз тоже пусть присоединится, прикинь, как весело будет?

— Чего весёлого в махании кулаками?

— Благодаря совместной тренировке можно узнать через третьих лиц твой рост.

— Мой рост сто…

— Не в буквальном смысле, Шэдоу!

Эми снова хохочет. Собирая слёзы счастья, она не замечает, как Шэдоу молча подливает из красивого чайника того сервиза чай в чашку подруги. Чашка снова заполняется горячим чаем, как Шэдоу заполняет одиночество ежихи.

Как ни странно, но он вместе с ней пьёт чай, хотя Эми прекрасно помнит его предпочтения. Тот отнекивается, когда она предлагает ему вместо чая принести кофейные зёрна.

— В другой раз, — сдержанно комментирует он. — Мне сейчас интересна именно чайная церемония, о которой ты упоминала.

И как только этот ёж умудряется быть таким внимательным? Хотя Эми не против: он хоть и морщится от вкуса, но разделяет с ней этот досуг.

— А хочешь, мы в следующий раз приготовим шашлык? Друзей угостим, солнцем насладимся и новым рецептом обзаведёшься. — Эми уже слышит, как внутренний голос сам задаёт вопросы: зачем она это делает? Знает только Хаос.

— Я…

Резкий стук входной двери прерывает столь дивный вечер. Не дождавшись разрешения от хозяйки, с порога уже свистят:

— Дорогая, а я с новостями! — Белая мышка элегантно проходит по коридору. Азарт, горящий в голубых глазах, вдруг меняется на страх. — Шэдоу?