Человек с Луны (гет)

Эмия поднял пистолет, держа палец вне спусковой скобы, и на ходу снял оружие с предохранителя. Перед ним прошёл новобранец с поднятым пистолетом, едва не пересёкший собой его условную линию огня.

Поставить на предохранитель, опустить пистолет, идти дальше.

Новобранец миновал Эмию, и он снова поднял пистолет, снимая его с предохранителя. Всё это было до крайности однообразным и скучным, но Эмия не мог отрицать ни смысла, ни эффективности такой муштры. И всё же необходимость уже больше часа ходить в полуприседе по замкнутому кругу вместе с шестью десятками других новобранцев, отрабатывая технику безопасности с оружием, начинала казаться перебором.

«Каждый раз, когда кто-то забывает опустить ствол и поставить оружие на предохранитель, пока мимо проходит ваш товарищ, считайте, что он только что погиб! А это значит, что вы до сих пор ничему не научились, и мы добавляем ещё пять минут!»

Именно так она и сказала, и, надо признать, слово своё держала. Сначала большинство только фыркнуло, но когда их садистка-инструктор без всяких поблажек продолжила раздавать штрафные минуты, а упражнение всё тянулось и тянулось, до них наконец дошло.

Косяки здесь не прощали.

К этому моменту любой, кто облажается, запомнится всем остальным. Вот он, командный дух во всей красе: либо врубаешься, что к чему, либо тебе намнут бока, чтобы из-за твоих ошибок не наказывали всех.

Любой, кто не знал бы, что тут вообще происходит, и просто увидел, как они ходят кругами с поднятыми пистолетами, наверняка в полном недоумении почесал бы затылок. Любой гражданский, точно. Но все на базе проходили через то же самое и знали это упражнение. Его вбивали в позвоночник каждому бойцу армии, которого штамповал Альянс Систем.

«Представьте, что вдоль вашей линии огня, туда, куда полетят пули, тянется раскалённый красный лазер. Его ничто не остановит, пока он во что-нибудь не врежется. И тогда это что-то — труп. Именно так и работает ваше оружие: на скорости больше километра в секунду этот кусочек металла не остановится, пока не врежется во что-нибудь. А значит, если вы не следите, куда направлен ствол, кто-то обязательно умрёт!»

Краем глаза Эмия заметил ещё одного новобранца с поднятым пистолетом, так же шагавшего в полуприседе по кругу. Идти тому было некуда, кроме как прямо через линию огня Эмии. Через тот самый воображаемый лазер, что уходил по прицельной линии в сторону казарм вдали.

Поставить на предохранитель, опустить пистолет, палец вне спуска.

Тот прошёл перед Эмией и явно испытал облегчение от того, что его заметили и что Эмия не оплошал. И облегчение это было вызвано не столько воображаемым лазером, сколько тем, что он не продлил упражнение собственной ошибкой.

Снять с предохранителя, поднять пистолет, палец вне спуска.

Через десять минут такой ходьбы у всех начали дрожать бёдра. А это, по словам сержанта, означало лишь одно: в будущем тренироваться им придётся чаще. Термин «утиный шаг» официальным, кажется, не был, но настоящее название Эмия благополучно прослушал, когда отвлёкся. Да и пользовались они всё равно какой-то аббревиатурой, так что знать полное наименование было почти бессмысленно.

Если уж на то пошло, во армии Альянса, похоже, сокращения существовали вообще для всего на свете, притом до такой степени, что разговоры старослужащих порой звучали как совершенно отдельный язык.

«Ага, мы с КМСО как раз ССД в ДГРЭ гоняли, но тут примчался ССДО, орёт про какой-то ФФМ, лейт, понятно, весь разошёлся, так что всем пришлось подписывать ДДКТ на случай ИКИФФ.»

Эмия был почти уверен, что делалось это в основном затем, чтобы путать гражданских и новобранцев.

Нечто похожее на то, чем они занимались сейчас, он проходил ещё тогда, когда только знакомился с огнестрельным оружием в своей прошлой жизни. Здесь, конечно, были отличия, но сам принцип оставался тем же. Для стрельбы из пистолета ближе всего к этому была стойка «изосцелес».

Основы были достаточно просты: корпус направлен прямо, туда, куда идёшь...

«Спереди броня у вас самая толстая! Рёбра пулю не держат. Встречайте её грудью!»

..колени — согнуты, так, чтобы при ходьбе голова вообще не ходила вверх-вниз...

«На гражданке можете хоть на жопе подпрыгивать. С оружием это, мать вашу, недопустимо. Ствол направляете только в то, что хотите убить. Ни во что больше! Если башка у вас подпрыгивает хоть на высоту уха или вы начинаете скакать, как дебилоиды, тогда вам ещё пять минут, обезьяны! А теперь шагайте дальше. Когда по вам стреляют в ответ, отдыхать и тормозить никто не даст, так что и здесь не дождётесь!»

...и корпус слегка подан вперёд, чтобы выпрямленные руки как бы давили в пистолет. Стойка у Эмии была такой жёсткой, что он мог бы упереть ствол в стену и навалиться на него всем весом.

«Когда жмёте на спуск, подавайтесь в выстрел. Будете стоять столбом, и ствол полезет вверх так же бодро, как ваши херы, когда вы, никчёмыши, видите, как мимо проходит моя идеальная задница! И, как и вы сами, от этого ваш ствол становится бесполезным! Хотите палить впустую — да пожалуйста, но здесь, в армии, мы вообще-то стреляем по тому, что хоть чего-то стоит! Подавайтесь в выстрел, принимайте отдачу корпусом, и тогда прицел останется на цели!»

Если вдуматься, всё это звучало довольно просто.

Именно поэтому их и гоняли так безжалостно. Мало было, чтобы это просто звучало просто; оно должно было стать простым. Должно было въесться в рефлексы так глубоко, чтобы забыть об этом стало невозможно. Потому инструктор и начертила на песке большой круг — такой, чтобы все они уместились внутри и ещё осталось немного места для движения.

Не держишь правильную стойку — ещё пять минут. Случайно «застрелил» кого-то, забыв опустить оружие, когда перед тобой прошёл свой, — ещё пять минут. Остановился — ещё пять минут.

— Ещё тридцать секунд, вы, жалкие мешки дерьма! Любители тренируются, пока не начнёт получаться! Профессионалы тренируются, пока не станет невозможно сделать неправильно! — крикнула инструктор, всё так же широко ухмыляясь, глядя на унылых солдат, шагавших по кругу в полуприседе.

Упражнение было вовсе не плохое. Просто немного однообразное, подумал Эмия, продолжая двигаться по кругу. Он всегда предпочитал винтовки или однозарядные пистолеты скорострельному оружию средней дистанции вроде пистолетов-пулемётов, где требовался такой контроль отдачи, но ничего нового в этом не было.

И всё же хорошо бы уже закончить и сходить в душ...

— Курсант Ли, косячишь! Я уже говорила держать колени согнутыми! Не подпрыгивать! Ещё пять минут!

Коллективный стон вполне выразил и мысли самого Эмии.

* * *

Он вышел из душевой, на ходу вытирая волосы полотенцем и разминая шею. Холодный душ оказался великолепен, хотя Эмия не сомневался: скоро их начнут приучать к экономии воды, готовя к жизни на борту космического корабля.

Маленькими удовольствиями стоило пользоваться, пока ему ещё можно.

Эмия надел самые что ни на есть уставные шорты и шлёпанцы, забросил на руку ещё влажное полотенце и вышел из общей душевой. От душа до койки было недалеко, но в армии всё равно довольно строго следили за тем, в чём можно ходить по коридорам. В душ и обратно полагалось идти в разрешённой форме одежды, почти как по уставу.

На первый взгляд это могло показаться педантичным и нелепым, но, наверное, подобные мелочи прививали ощущение порядка. Так же, как по утрам следовало аккуратно застилать постель, следовало и всегда приводить в порядок самого себя. Если уж на то пошло, это служило ещё и вторым рубежом защиты от чужого проникновения: любой, кто был не в строго определённой форме одежды, сразу бросался бы в глаза.

Возможно, он просто всё переусложнял, отметил про себя Эмия, развешивая полотенце сушиться. Микроволокна высыхали минут за пять, что было удобно. Он снял шорты и потянулся за форменным комбинезоном.

Просунув ноги по очереди и подтянув комбинезон повыше, Эмия нахмурился. Он снова вырос, а значит, надо было идти и получать новый, размером побольше. В том, что он дорастал до более приличного, привычного ему роста, было некоторое утешение, но всё равно его раздражало, что происходило это так быстро, особенно когда приходилось носить эту странную военную одежду.

Джинсы и рубашку с длинным рукавом не пришлось бы менять каждые пару недель, мрачно подумал он.

В своей прошлой жизни он продолжал расти чуть ли не до двадцати с лишним лет — по-видимому, из-за постоянного расхода Од на магию; среди магов это не было такой уж редкостью. Но здесь его тело, похоже, пыталось нагнать прежний рост всего за какой-то год, и вместе с прибавкой в весе от бесконечных тренировок это оставляло его вечно голодным.

Надо будет ему взять ещё один комплект, прежде чем кто-нибудь из сержантов начнёт придираться. На подобные вещи они любили цепляться.

Но это могло подождать. К тому же отдел снабжения на сегодня уже закрылся. Эмия вздохнул и с усилием натянул комбинезон. В худшем случае и те размеры, что были в наличии, ему всё равно не подойдут, и придётся ждать, пока следующий станет впору. Такова уж служба, снова — и не впервые за эту неделю — подумал он со вздохом.

Когда всё производится в гигантских масштабах, мелочи слишком часто оказываются не совсем впору. Если ты выпускаешь полмиллиона комплектов формы, приходится выбирать: либо предусмотреть вообще все размеры и потом впустую хранить половину запасов, либо сократить вариативность, чтобы большая часть запасов реально шла в дело.

Он сел на койку, активировал омни-инструмент, выданный ему неделю назад, и начал пролистывать меню. Это была базовая модель, которую, видимо, получали только те, кто не обзавёлся собственной до прибытия. На его левом предплечье развернулся оранжевый голографический рукав — тактильный интерфейс, позволявший взаимодействовать с якобы невесомой световой конструкцией и тем самым пользоваться суперкомпьютером на собственном запястье.

По сути, эта вещь позволяла делать почти всё. Сканировать и изготавливать предметы, смотреть видео и слушать музыку, связываться с кем угодно, обмениваться информацией; в общем, список казался бесконечным.

Обычно в его времена личные мобильные телефоны и подобные устройства во многих службах запрещались во время службы по самым разным причинам, от оперативной безопасности до банальной дисциплины. Эмия знал не одну операцию, едва не сорвавшуюся лишь потому, что противник получил доступ к метаданным мобильных телефонов или вообще к самим разговорам.

Но техника шла вперёд, и это правило тоже ушло в прошлое. Омни-инструменты оказались слишком полезны, чтобы их запрещать, так что вместо этого их обязали прошивать под программное обеспечение Альянса Систем и подключать к их общей сети.

Так «увальни», которым хотелось в свободное время смотреть ролики или слушать музыку, получали своё, а начальство получало куда более точные и надёжные данные о личном составе. Эмия почти не сомневался, что омни-инструмент ежесекундно фиксирует его пульс и давление, и именно поэтому после его получения ему пришлось полностью прекратить любое использование магии.

Он по-прежнему медитировал, но в основном лишь затем, чтобы поддерживать уже достигнутое, удерживая пульс и давление в более-менее нормальных пределах.

И всё же, каким бы раздражающим и тяжёлым жерновом на шее омни-инструмент ни был, польза от него тоже имелась. Эмия открыл экстранет и тихо углубился в чтение. Читать с экраном, спроецированным над предплечьем, было неудобно, но, немного покопавшись, он нашёл настройки, позволявшие свободно менять положение дисплея, и вскоре смог читать в любой позе, какая только приходила ему в голову.

Хотя бы потому, что в цифровом виде существовала и была доступна почти каждая книга, когда-либо опубликованная в каком угодно виде.

Старые книги, о которых он раньше лишь слышал, но так и не успел прочитать; классика, помнившаяся им лишь наполовину; новые шедевры, написанные спустя десятилетия после его смерти...

Размах и выбор литературы, открывшиеся ему, поражали.

И это был только экстранет. Ему ещё выдали копии инструкций ко всему его снаряжению, и им он тоже уделил куда больше, чем один беглый взгляд.

— Эй, чем занят? — спросил кто-то, и Эмия поднял взгляд. Это был один из новобранцев, но имя в этот момент от него ускользнуло. — Не хочешь пойти сыграть в баскет? Через пятнадцать минут площадка наша.

Эмия на мгновение задумался, потом покачал головой:

— Нет, я тут читаю. Но спасибо, что позвал, — вежливость ещё никому не вредила, рассудил Эмия.

— Да? И о чём? Я, кстати, Чад, — с улыбкой добавил тот, ничуть не смутившись отказом.

Эмия моргнул; он уже почти вернулся к чтению. Он едва не нахмурился, но удержался, сохранив своё обычное невозмутимое выражение.

— Эмия. Общая информация о разных местах в галактике. О городах, населении, климате.

— А? Зачем? — спросил Чад с совершенно искренним любопытством, и только поэтому Эмия ещё не начал его игнорировать. К тому же тому явно было что-то нужно.

— ...Я никогда не покидал Землю. Показалось интересным.

Формально это было правдой: прожил и умер он на Земле, и это тело тоже никуда её не покидало. К тому же это могло пригодиться где-нибудь потом.

— А, ну да. Логично. Ох, помню, я в детстве после школы целыми днями смотрел в экстранете ролики про Цитадель. Место просто обалденное, а вживую ещё лучше.

Эмия кивнул.

Вообще-то он не читал ни о чём за пределами Солнечной системы. Это казалось... неправильным. Точнее, он не был уверен, стоит ли читать дальше. Когда палец порой зависал над вкладкой с дополнительной информацией о масс-ретрансляторах, других системах и расах, внутри него всякий раз шевелилась какая-то мелкая, но упорная нерешительность.

Любопытство было. Была и жажда узнать, что принесло будущее. Но он находился здесь лишь затем, чтобы доставить в руины на Марсе Программный код. Не больше и не меньше. Эмия давно умер; среди живых ему места не было — ни на Земле, ни среди звёзд.

И потому он сдерживался.

— Ну-ка, дай-ка гляну... — Чад подошёл ближе и склонил голову, читая текст. Эмия даже не пытался заслонять экран: ничего особенно подозрительного или странного там всё равно не было.

К тому же ему становилось любопытно, чего именно хочет этот Чад. За всей этой непринуждённой болтовнёй явно скрывался какой-то умысел.

— Марс...? И чего тебя понесло читать про это захолустье? Там же вообще ничего нет, — сказал Чад, отступая на шаг и хмуро глядя на Эмию.

Эмия пожал плечами:

— На Марсе я не был, но в ночном небе его видел. Показалось интересным.

— Ну... э-э... наверное... — протянул тот, скрестив руки, явно не до конца убеждённый такой логикой. Затем Чад повернулся к Шепард, которая молча прислушивалась к разговору со стороны. — А ты что скажешь, Шеппи?

Шепард моргнула, неожиданно оказавшись втянутой в беседу, а потом поняла, что ей вообще-то задали вопрос:

— Я тоже никогда не покидала Землю. Марс и правда кажется довольно интересным. Я как-то видела его в телескоп. Я бы и сама не отказалась хоть раз туда слетать, — пожав плечами, ответила она.

Чад моргнул:

— Э-э, нет, я вообще-то спрашивал, не хочешь ли с нами в мяч покидать?

Эмия едва не издал смешок.

«Вот в чём дело. Значит, я тут был всего лишь поводом, чтобы привлечь её внимание.»

Шепард, в свою очередь, нахмурилась, поняв, что весь разговор с самого начала вёлся именно к приглашению, которое её нисколько не интересовало.

— Ну так что, Шеппи?

— ...Как ты меня только что назвал? — она посмотрела на него не то чтобы в упор, но раздражение в её голосе всё равно звучало вполне отчётливо.

— Э-э... — замялся он.

«Всё, запорол. Надо было продолжать: рассмешить её, застать врасплох, чуть выбить из равновесия, и тогда она бы, возможно, правда задумалась. А теперь она просто раздражена тем, что её интерес к Марсу отодвинули в сторону.»

Эмия чуть заметно усмехнулся, забавляясь тем, как его без лишних церемоний отодвинули на второй план, и вернулся к чтению.

— Ну, э-э, мы будем на площадке, если кто-то из вас всё-таки захочет заскочить, ага? — с чуть обиженным видом сказал Чад, развернулся и ушёл.

Эмия продолжил читать, упорно делая вид, будто не чувствует взгляда сбоку. Через минуту он исчез. И тогда Эмия с лёгким неудовольствием поймал себя на том, что раздосадован: она даже не попыталась продолжить разговор.

Так что ему оставались только чтение и снова, а дразнящая ссылка «Узнать больше о Цитадели» никуда не девалась.

* * *

Эмия моргнул и нажал кнопку, которая должна была вызвать светящийся тактильный интерфейс.

Ничего не произошло.

Он нахмурился и внимательно посмотрел на сам омни-инструмент, закреплённый на его запястье. Тот не получал никаких ударов и, судя по всему, был в полном порядке: маленькие индикаторы питания и связи горели как положено.

Эмия перезагрузил его вручную. Индикаторы мигнули, но интерфейс так и не появился. Тогда он вынул элемент питания, вставил обратно и снова перезапустил устройство.

Ничего.

На уровне железа всё, похоже, работало исправно.

А значит, дело было в программной части. И к этому он точно не имел отношения.

Он поднял взгляд: уже некоторое время он ощущал на себе чужой взгляд. Обычно он бы не придал этому значения, но эти двое уже больше часа исподтишка таращились на него. С самого начала своего свободного времени.

«Последний раз я пользовался омни-инструментом... часа три назад.»

Само по себе это ещё ничего не доказывало, но, учитывая, что с тех пор, как они пытались подкатить к Шепард, эти двое то и дело бросали на него тяжёлые взгляды, совпадение выглядело слишком уж удобным. К тому же последние несколько дней он не раз замечал, как они копаются в своих омни-инструментах, шепчутся, а потом поглядывают в его сторону — то с довольной ухмылкой, то с почти хищным злорадством.

«Похоже, это они как-то испортили мой омни-инструмент.»

Эмия вздохнул. Он ведь всего лишь хотел почитать ещё немного Кодекса и технические руководства, которые им выдали, раз уж не было ни тренировки, ни других занятий.

Магией здесь особенно не попрактикуешься, да и возиться с каким-нибудь сломанным хламом тоже негде.

«Что ж... и как с этим быть?»

Можно было бы подойти к ним напрямую, но это вряд ли дало бы хоть какой-то результат. Скорее, только усилило бы их дальнейшие заблуждения на его счёт; если только он не дал бы им ясно понять, что терпеть подобное не станет. А это уже означало бы эскалацию: демонстрацию силы, давление, агрессию. Совсем не то, чем ему хотелось заниматься. Во-первых, так он лишний раз выделился бы. Во-вторых, его это даже не особенно раздражало: омни-инструмент был всего лишь ещё одной вещью, выданной армией. Никакой привязанности к нему Эмия не испытывал, да и особой нужды в чтении или роликах, к которым он открывал доступ, у него не было.

Эмия знал, что среди новобранцев хватало экстранет-зависимых и игровых маньяков. Франко и его безымянный приятель были как раз из таких. С другой стороны, если предположить, что всё это время они занимались не какой-нибудь ерундой, возможно, они и правда все эти дни планировали, как бы нагадить именно ему.

Какой же идиотизм.

«Ладно уж. Можно сразу поднять ставки до предела», — подумал он, пожав плечами. Поднимаясь, он снял омни-инструмент и вынул из него элемент питания, — «Стоит их чуть-чуть напрячь.».

— У кого-нибудь ещё омни-инструмент глючит? — достаточно громко спросил Эмия, чтобы его услышали все.

В его сторону повернулось несколько десятков голов. На него посмотрели с недоумением, кое-кто торопливо ткнул в свои устройства, но в итоге все только покачали головами и пробормотали, что у них всё в порядке.

Эмия направился к выходу, проходя мимо двух коек, на которых сидели его самые вероятные подозреваемые. Оба молча наблюдали за ним.

И, кажется, получали от этого удовольствие.

«Что ж. Пора подбросить дров.»

— Наверное, подхватил какой-то вирус из сети, — почти буднично сказал он, проходя мимо них. — Но я его уже отключил и сейчас отнесу сержантам на проверку. Наверное, они смогут отследить, откуда всё пошло, и починят его

Слова про сержантов он подчеркнул ровно настолько, чтобы это прозвучало многообещающе.

Краем глаза он увидел, как оба застыли.

Случайно довести дело до того, что их можно будет приплести к взлому — или порче, или чем бы там ни оказалось то, что они сделали, — имущества армии, явно было далеко за пределами того, на что они рассчитывали.

А с отключённым омни-инструментом они уже не смогли бы быстро замести следы. Конечно, маловероятно, что из этого и правда вышло бы что-то серьёзное, но суть была не в фактах. Суть была в угрозе — в возможности раздуть бытовую пакость до стратегического удара, просто дотащив её до офицеров.

— Э-эй! Слушай... а ты уверен, что это хорошая идея? — один из них вскочил прежде, чем Эмия успел выйти.

Эмия не обернулся, только чуть замедлил шаг.

— Ну, то есть... может, там вообще ничего серьёзного, правда? — поспешно добавил Франко, тот самый, что представился ему раньше, и неуверенно покосился на приятеля.

— Ага, — подхватил второй. — В смысле... э-э... я мог бы сам посмотреть, если хочешь. Проверить, насколько всё плохо. Я вообще-то в технике шарю.

Франко облизнул губы и снова коротко глянул на сообщника.

Эмия повернулся. На лице у него появилась улыбка, с притворным облегчением, хотя ни один из этих двоих не сумел бы распознать фальшь.

— Правда? Это было бы очень кстати, — сказал он, глядя Франко прямо в глаза. — В смысле, чтобы мой омни-инструмент снова заработал.

«Я знаю, что это был ты, мелкий засранец.»

Эмия вложил в этот взгляд всё своё внимание. Он не менял позы, не выпускал наружу никакого убийственного намерения, не позволял своим мыслям окраситься открытой враждебностью — вообще не делал ничего настолько явного. Он просто смотрел на Франко так, как ястреб смотрит на мышь.

Когда они в последний раз стояли так близко, чтобы можно было разговаривать, Эмия всё ещё был болезненно худым и для своего возраста казался слишком низким. Но теперь...

Может, дело было в генной терапии. Может, в бесконечных тренировках и в том количестве еды, которое ему приходилось съедать, чтобы не отставать от остальных. А может, просто его душа всё быстрее подгоняла тело под его настоящий облик. Как бы то ни было, с их последней близкой встречи он заметно изменился.

Издалека это было не так уж очевидно, если только не приглядываться.

Но вблизи?

Франко, похоже, только сейчас осознал, что Эмия вытянулся почти на полголовы, а руки и ноги у него чуть ли не вдвое прибавили в объёме; мышцы у него нарастали с пугающей скоростью. Франко сглотнул. Мысли у него словно разом вымело, глаза у него округлились так, что стали видны белки.

Каким-то образом тот тощий заморыш вдруг превратился во что-то по-настоящему жуткое.

Эмия улыбнулся и хлопнул его по плечу, разрывая оцепенение:

— Спасибо. Ценю помощь.

Морок спал.

Оба моргнули, словно только что вынырнули из сна — или из того, что ещё секунду назад казалось им реальностью, а потом вдруг обернулось наваждением. Они выглядели растерянными: собственные страхи и мысли секундной давности теперь казались им необоснованными.

И всё же это ощущение останется с ними. Где-то на самом дне памяти.

— Д-да... без проблем.

С тех пор проблем с омни-инструментом у Эмии больше не возникало.

* * *

Эмия с шумом выдохнул, рухнув на койку.

Веки у него налились тяжестью, и это само по себе было неожиданно. С тех пор как он оказался в этом теле, настоящей сонливости он почти не испытывал. Физическая усталость, это одно. Привыкание к ритму окружающего мира, уже другое.

Но реальная, телесная потребность уснуть?

Такого с ним давно не случалось.

Впрочем, четыре часа бега под дождём в полном снаряжении кого угодно довели бы до такого состояния. Судя по всему, остальные тоже были на сегодня выжаты досуха.

И всё же в этом чувствовалось им какое-то удовлетворение: его тело росло и перестраивалось с поразительной скоростью, подстраиваясь под среду. Темпы даже превосходили расчётные показатели генной терапии; хотя тут дело было скорее в самой природе его души.

Он изо всех сил старался сдерживать большую часть потока между его душой и телом, чтобы не привлекать внимания инструкторов, но даже так его прогресс уже начали замечать. Догонять остальных ему становилось всё легче, и это только подтверждало, что решение не прибегать к магии во время его службы было верным.

— ...Чёрт.

Услышав тихое ругательство, Эмия открыл глаза.

Он был уверен, что этот шёпот услышал только он. Чуть повернув голову, он приоткрыл один глаз и посмотрел на Шепард, стараясь не выдать, что не спит. Та сидела на койке, закинув одну ногу на колено другой и держась за ступню. Рыжая хмурилась и шевелила пальцами, будто проверяя, насколько ещё вообще может ею двигать.

Эмия на секунду задумался, потом снова закрыл глаза.

Это не моё дело.

— Блядь... — выдохнула она ещё тише.

Эмия снова открыл глаза и со вздохом сел. На Шепард он даже не посмотрел; он просто встал и привёл в порядок одежду. За пределами спального отсека, как-никак, действовал довольно строгий порядок по форме одежды.

Он молча вышел и тихо зашагал по пустым коридорам.

Обычно в таком огромном месте было бы полно и новобранцев, и персонала, необходимого для их подготовки. Но сейчас был не сезон набора, так что и штат, видимо, сократили соответственно. Возможно, часть людей работала по сменам, а кого-то временно перебросили в другие места.

Как бы там ни было, результат был налицо.

Пустые тёмные коридоры тянулись во все стороны. Каждые семь шагов один из потолочных светильников улавливал движение и вспыхивал стерильным, почти голубоватым светом, освещая ему следующие семь шагов. Лёгкое эхо собственных шагов сопровождало его, пока он не нашёл то, что искал.

Он постучал в дверь.

Никто не ответил.

Это его не смутило: он и так знал, что внутри никого нет. Ни дыхания, ни сердцебиения. Но камеры всё равно были, так что хоть какое-то приличие следовало соблюсти. Технически входить сюда ему не полагалось — как было написано в том самом «сраном уставе», — но если кто-то захочет устроить ему разнос, он как-нибудь переживёт.

Медпункт стоял пустой и тёмный; в отличие от коридоров, свет здесь включался вручную. Эмия открыл маленький холодильник под пустым столом и запустил руку внутрь. Найдя то, что нужно, он заодно прихватил в санузле с метр туалетной бумаги и вышел.

Идя назад быстрым шагом, он аккуратно обмотал пакет со льдом бумагой.

Вернувшись, он, не сбавляя шага, пнул в сторону собственные ботинки, миновал свою койку и остановился перед Шепард. Та уже лежала, закинув руки за голову и переплетя пальцы на затылке, с закрытыми глазами.

Но, видимо, она почувствовала, что он стоит над ней, потому что приоткрыла один глаз.

Она моргнула, глядя на него снизу вверх, а потом сощурилась.

— Чего?

Эмия на миг задумался, но потом отбросил заранее заготовленные слова. Заводить с ней дружбу он не стремился, но всё же... чего он добивался?

Зачем вообще он тащился в медпункт за льдом?

Потому что хотел ей помочь?

Где-то внутри него упрямый голос яростно воспротивился самой этой мысли. Хватит с него чужих проблем. Хватит помогать другим себе в ущерб.

Свою душу он уже продал ради других.

Хватит.

Тогда... тогда что?

Почему он стоял сейчас здесь, глядя на Шепард и держа в руке пакет со льдом? Чтобы помочь? Но зачем?

Эмия покачал головой. Никакой жертвы с его стороны тут не было. Он мог помочь ей сколько угодно, если только честно признавал, что делает это просто потому, что сам этого хочет.

Шепард нахмурилась ещё сильнее.

— Ну? — резко бросила она, раздражаясь всё больше от его молчания.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом.

Это для него самого. Определённо. Именно так он и мог это себе объяснить. Это не ради неё. Это просто чтобы ему самому было спокойнее. Да, именно так. Логично. Он едва заметно кивнул, удовлетворившись этим объяснением.

— Ты повредила стопу.

Это не было вопросом.

Она вздрогнула и едва не начала отрицать всё по привычке. Он видел это по глазам, по тому, как напряглись её плечи. Слабость равно плохо. Дать другим понять, что у тебя есть слабость, ещё хуже. Он буквально видел, как у неё в голове одна за другой мелькают мысли: как это отрицать, как увести разговор в сторону, как обратить всё против него.

— Ты... — начала она, уже определившись с линией поведения. Сейчас она сведёт всё к нему самому: мол, как и остальные, он просто ищет повод подкатить.

Он не дал ей продолжить:

— Заткнись.

Его слова прозвучали резко, и в них неожиданно прорезалась злость. Не на неё, нет. На кого тогда...? На самого себя. За то, что позволил себя так задеть. Ничто в этом месте не действовало ему на нервы. Ничто, кроме одного-единственного человека, напоминавшего ему кое-кого из далёкого прошлого.

Значит, злился он не на неё.

Но этим можно было воспользоваться.

Шепард дёрнулась от одного только его тона. После этого слова в помещении повисла мёртвая тишина.

В них была тяжесть.

И подействовали они не только на неё: новобранец с койки напротив уже было приподнялся, явно собираясь осадить Эмию, но точно так же сник, услышав это же слово.

— Ты вообще понимаешь, где находишься? — спросил Эмия, наконец глядя прямо на неё.

Она моргнула, явно ошарашенная обвинением в его голосе.

— Ты о чём...

— Ты больше не на улице. Ты в армии. Ты солдат. Ты вообще слушала хоть слово из того, что тебе вдалбливали? Теперь ты не сама по себе, ты в команде. И отвечаешь не только за себя. Получаешь травму, и это бьёт по всем остальным.

Говорил он негромко, но из-за наступившей вокруг тишины его слышали почти все. Люди невольно подались вперёд, стараясь не пропустить ни слова.

Прямое столкновение. Давление. Упрёк в лоб. Дурацкий способ, конечно, но раз уж он всё равно уже ввязался, то можно было доиграть сцену до конца.

Шепард уставилась на него в упор:

— С чего ты взял, что вообще хоть что-то обо мне знаешь?

Стиснув зубы, она начала подниматься. Её ноги опустились с края койки, она попыталась встать — и в этот момент Эмия чуть сдвинул свою ступню влево, подставляя её под её шаг.

— Да ты вообще... Ай, блядь! — выдохнула она, перенеся вес на больную ногу.

Его пальцы пришлись ей прямо под свод стопы — точно туда, где, как он и ожидал, болело сильнее всего.

— Видишь? — спокойно спросил он, чуть склонив голову и легко толкнув её в плечо, чтобы усадить её обратно на койку; силы для этого ему почти не потребовалось.

— Уф! — выдала она, когда плюхнулась на кровать.

— Если бы ты не тратила всё время на то, чтобы смотреть на всех волком и ждать, что тебя кто-нибудь пырнёт из-за кроссовок, возможно, уже давно додумалась бы попросить о помощи. Но нет. Ты слишком упрямая себе же во вред.

Он сел, отложил пакет со льдом в сторону и одной рукой взял её за стопу. Шепард попыталась выдернуть ногу, но хватка у него была как железные тиски. Он надавил большим пальцем и медленно вдохнул. Магическая энергия потекла наружу, в его ладони, пока он выравнивал дыхание. Поднять температуру тела простыми дыхательными техниками было возможно, но через магические цепи выходило быстрее. Его кисти слегка покраснели. Через прикосновение он пустил магическую энергию в её стопу, словно всматриваясь внутрь — в кости, связки, мышцы.

Ещё один навык, подобранный им по дороге в жизни, которую он растратил впустую.

Всё, как он и ожидал. Во время бега она потянула свод стопы, но продолжала делать вид, будто ничего не случилось. Вообще-то это была типичная перегрузочная травма — слишком долгое перенапряжение, пока ткани наконец не сдали. Эмия вздохнул, снова вдавил палец и начал осторожно определять, насколько всё плохо.

— Или что? Ты правда думаешь, что здесь каждый только и ждёт, где бы раздобыть следующую дозу? Или что в душевой на тебя навалятся толпой, чисто поразвлечься? — сказал он, глядя на Шепард, которая упрямо пыталась отвечать ему таким же взглядом. Но всякий раз, когда он сильнее нажимал, она напрягалась и с трудом сдерживала вскрик. — Серьёзно? Как, по-твоему, это должно было зажить? У тебя это уже несколько недель, идиотка. Ты только сделала хуже, пытаясь расходить ногу.

— Ты... — «заметил?»

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, даже рот приоткрылся от изумления.

Эмия только закатил глаза:

— И всё равно продолжала, ни разу даже не сбавив темп. Только делала хуже ещё сильнее.

Он посмотрел на неё жёстче и надавил особенно сильно. Шепард зажмурилась, её спина выгнулась от боли, и с её губ едва не сорвался жалобный звук.

В какой-то момент Эмия и сам перестал понимать, о ком именно говорит.

Нет, обращался он, конечно, к ней. Но вся эта злость была направлена совсем не на Шепард. Она просто слишком напоминала ему одного человека. Человека, о котором он не хотел вспоминать.

Он продолжал медленно разминать её воспалённые мышцы, осторожно отпуская их и одновременно отслеживая состояние с помощью магической энергии. Исцелить её он не мог — да и тратить на это силы всё равно не стал бы, — но Структурный Анализ был совсем другим делом.

Прошло всего пять минут, но всё это время он постепенно увеличивал давление, прорабатывая всё глубже и глубже. И всякий раз, когда Шепард, казалось, начинала привыкать к боли, он усиливал нажим и не давал ей дёрнуться.

Наконец он отпустил её ногу и взял пакет со льдом. Развернув верхние слои бумаги, он кое-как закрепил его на её стопе — достаточно плотно, чтобы держался, и при этом через бумагу холод не касался кожи напрямую, но и не настолько туго, чтобы мешать кровотоку.

Эмия поднялся, даже не взглянув на неё.

— Подержи лёд полчаса. Потом не вставай с койки. Вообще не поднимайся до утра. Просто дай ноге прийти в себя. А утром дуй в медпункт.

Шепард облизнула губы и моргнула:

— Но тренировка...

Он резко обернулся и полоснул её взглядом:

— Да нахрен тренировку. Ты еле ходишь.

Его слова прокатились по казарме. Все молча наблюдали за этой сценой; три с лишним десятка глаз были прикованы к нему, а потом по рядам пошёл тихий шёпот. Эмия выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Впрочем, можешь не слушать. Мне-то какое дело? — буркнул он и ушёл мыть руки.

Он и сам не понимал, с чего так завёлся, но ему нужно было хотя бы на пятнадцать минут остаться одному и привести голову в порядок.

Дверь в уборную закрылась за ним.

Никаких отдельных кабинок тут почти не было, просто общее помещение и несколько перегородок. Ещё одна мера армии: лишить людей уединения, чтобы быстрее приучались друг к другу. Но сейчас он был один, и какое-то время за ним сюда никто не пойдёт.

Он открыл кран, дал воде немного стечь, потом вымыл руки и плеснул себе в лицо.

Прохладная вода странно ощущалась на его раскалённой коже.

Что же жгло ему в венах — работа магических цепей или собственный вспыхнувший нрав? Он думал, что давно оставил того горячего юнца в прошлом, ещё тогда, когда покинул Часовую Башню и отправился странствовать по миру.

— Это место всё-таки доконает меня, — вполголоса пробормотал он, разминая шею.

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

Не помогло.

Пульс у него был ниже сорока ударов в минуту, и всё же казалось, будто по его венам без устали ходит горячая кровь. Он чувствовал её в руках, в ногах, в груди; она пульсировала, разливалась и плясала, словно жидкий огонь.

Эмия закрыл глаза и сосредоточился на биении собственного сердца, заглушая весь остальной мир, пока не осталось ничего, кроме этого ритма.

Наконец — спустя вечность, уместившуюся в долю секунды, — он снова открыл глаза. Отстранённость в них вернулась. Он был всего лишь посторонним. Это место не имело к нему никакого отношения.

И ничто здесь не имело к нему отношения.

Он повторял это снова и снова, как мантру. Он давно умер. Он был Героическим Духом, пусть даже лишь по названию. Его роль в этом мире давно была сыграна. У него больше не было права вторгаться в мир живых.

Даже если его сожаления громоздились до самого небесного свода.

— Просто доберись до Марса, и всё. Точка. Не больше, — сказал он, наполовину убеждая самого себя, будто всё действительно так просто, и закрыл кран.

Он снова отмахнулся от очевидного лицемерия собственной злости на Шепард, сказав себе, что это пустяки.

А в зеркале на него смотрело чистое, несломленное отражение человека, которого, как ему казалось, он давно оставил позади; и одним своим взглядом оно перечёркивало все его оправдания.